Просто так

Солнце уже клонилось к закату, заливая офис Наташи длинными золотистыми тенями, но она почти не замечала этого. Вторник тянулся бесконечно, словно жевательная резинка, прилипшая к подошве. Экран монитора тускло светился, рябя колонками цифр в бесконечной таблице, которую она перепроверяла уже третий раз. Мысли были не здесь. Мысли были там, в их пустой квартире, где на больничном лежал Нугзар. Она представила, как он сейчас валяется на диване, закутанный в одеяло, с градусником под мышкой, хриплый и капризный. Утром он метал громы и молнии, требуя куриный бульон, лимоны и её присутствие. Она ушла, пообещав примчаться вечером, поцеловав его в горячий лоб. И вот теперь она сидела здесь, а в голове была только одна картина: её огромный, шумный, любимый Нугзар, прикованный к постели. Звук смартфона, короткая вибрация, резанула по тишине опенспейса. Наташа машинально глянула на экран. Нугзар. Сообщение в мессенджере. Она улыбнулась, ожидая очередной уморительной жалобы на температуру или просьбы купить по дороге что-то невообразимое, вроде ананаса или тархуна. Она открыла чат. И замерла. Экран моргнул, и перед ней предстал Нугзар. Он полулежал на их диване, прислонившись спиной к подушкам. На нём не было и следа одеяла. Он был голым по пояс. Широкая грудь, покрытая темными волосами, рельефные мышцы плеч, которые так приятно было сжимать руками. Но дело было не только в этом. Его домашние боксеры, серые с тёмно-синей полоской, были предательски приспущены. Они держались где-то на самых бедрах, открывая взгляду выступающие косточки таза и ту самую манящую ложбинку, уходящую вниз, под упругую резинку. Темная дорожка волос от пупка исчезала там же, где начиналась главная тайна. Вторая фотография была ещё откровеннее. Крупный план. Его рука лежала на животе. Пальцы лениво касались края боксеров, чуть оттягивая их, будто специально дразня. Наташа почувствовала, как кровь приливает к щекам, а внизу живота разливается тяжелое, тягучее тепло. Она непроизвольно сжала бедра под столом, чувствуя, как трусики становятся влажными. «Заболел. Скучаю», — гласила короткая подпись к фото. Сердце Наташи заколотилось где-то в горле. Она быстро огляделась по стороналу, проверяя, не смотрит ли кто на неё. Коллеги были заняты своими делами, уткнувшись в мониторы. Она перевела взгляд обратно на фото, увеличила его пальцами, разглядывая каждую деталь: складки кожи, игру теней на прессе, расслабленную позу, которая кричала о силе и мужественности. В голове мгновенно пронесся вихрь образов: как она подходит к нему, как садится сверху, чувствуя под собой его горячее, сильное тело. Желание, острое и почти болезненное, пронзило её насквозь. Весь остаток рабочего дня превратился в пытку. Цифры в таблице плясали, буквы сливались. Наташа то и дело украдкой поглядывала на телефон, перечитывала сообщение, смотрела на фото. Она написала ему в ответ что-то нейтральное, вроде «Бедненький, терпи, скоро буду», но внутри неё бушевал пожар. Каждая минута, приближающая её к дому, была одновременно мучительно долгой и слишком быстрой. Она представляла, как зайдёт в квартиру, как скинет туфли, как подойдёт к дивану... Наконец, стрелка доползла до шести. Наташа, собрав вещи с рекордной скоростью, пулей вылетела из офиса. В метро она не видела лиц, не слышала объявлений. Всё её существо было настроено на одну частоту – на Нугзара. Она чувствовала, как между ног пульсирует ток, как каждый нерв вибрирует в предвкушении. В сумке лежал пакет с лимонами и имбирем, которые она купила в ларьке у метро, но сейчас они казались ненужной формальностью. Она влетела в квартиру, едва закрыв за собой дверь. В прихожей было тихо. Пахло лекарствами и, как ни странно, его парфюмом, смешанным с чем-то. Наташа быстро разулась и, бросив сумку на пол, прошла в комнату. Картина, открывшаяся ей, была почти точной копией фотографии. Нугзар полусидел на диване, закинув ноги на журнальный столик. На нём всё так же не было футболки, а боксеры, хоть и не были приспущены так вызывающе, как на снимке, сидели на нём безумно сексуально. В руке он держал пульт от телевизора, по которому шла какая-то спортивная передача. Он даже не сразу обернулся на звук её шагов, увлеченно глядя на экран. Он явно забыл о тех фото, которые отправил ей несколько часов назад. Для него это был просто мимолетный порыв, способ подразнить любимую. Но для неё это стало началом конца. — Привет, — хрипло сказала Наташа, останавливаясь в проеме. Нугзар наконец повернул голову. Его лицо раскраснелось, возможно, от температуры, а возможно, и от духоты в комнате. Глаза блестели. Он улыбнулся, но улыбка вышла сонной и расслабленной. — О, явилась, — его голос был низким и чуть сиплым. — А я тут лежу, мучаюсь. Температура опять поднялась, кажется. Наташа медленно подошла к дивану. Внутри неё бушевала буря, но снаружи она старалась сохранять спокойствие. Она сбросила пиджак прямо на пол, оставшись в тонкой белой блузке. — Мучаешься, значит? — переспросила она, вставая прямо перед ним. — А я вот на работе пашу как лошадь, а мне тут такие провокации присылают. Нугзар моргнул, пытаясь вспомнить. Потом его лицо озарилось пониманием. — А, фотки? Ну да, скучно было. Подумал, развлеку тебя немного, — усмехнулся он, снова переводя взгляд на телевизор. — Ты смотри, какие страсти в футболе... Но договорить он не успел. Наташа, не в силах больше терпеть эту мучительно-сладкую пытку, шагнула к дивану и, отобрав у него пульт, швырнула его в кресло. В следующую секунду она уже перекинула ногу через его бедра и тяжело, со всей страстью, которая копилась в ней долгие часы, опустилась ему на колени. Нугзар охнул от неожиданности и, возможно, от её веса, но руки его инстинктивно легли ей на талию, придерживая. — Ты чего, Нат? Сумасшедшая? Я же больной! — попытался возразить он, но в его глазах уже заплясали знакомые ей чертики. — Молчи, — прошептала она, проводя ладонями по его горячей груди, чувствуя, как бьется его сердце под кожей. — Молчи. Это ты во всем виноват. Ты и твое тело... Оно такое сексуальное, что это просто преступление. Проклинаю тебя за это. Она наклонилась и впилась в его губы жадным, глубоким поцелуем. Нугзар не сопротивлялся. Его болезнь отступила на второй план перед напором её желания. Он ответил на поцелуй, запуская одну руку в её волосы, а другой сильнее прижимая её к себе. Она чувствовала, как его член, до этого расслабленный, начинает твердеть под ней, упираясь ей в промежность сквозь тонкую ткань юбки. Наташа оторвалась от его губ и начала покрывать поцелуями его шею, то место, где билась пульсирующая жилка. Она кусала мочку его уха, шептала что-то бессвязное, одновременно расстегивая пуговицы на своей блузке. Нугзар помог ей, нетерпеливо стягивая ткань с плеч. Под блузкой оказался тонкий черный бюстгальтер, почти не скрывающий её возбужденных сосков. — Какая же ты красивая... — выдохнул Нугзар, глядя на неё затуманенным взором. Он потянулся губами к её груди, целуя нежную кожу в вырезе. Наташа выгнулась, откинув голову назад, подставляясь. Одной рукой она сама расстегнула застежку лифчика, и он упал, открывая его взгляду её упругую грудь с темными, набухшими ореолами. Нугзар тут же припал к ней ртом, обводя языком сосок, посасывая, покусывая. Наташа застонала, вцепившись пальцами ему в плечи. Ощущения были невероятно острыми, обостренными долгим ожиданием. Внезапно, Нугзар, движимый каким-то древним инстинктом, резко откинул её назад, придерживая за спину, чтобы она не упала. В этом положении он получил полный доступ к её груди и одновременно, одной рукой приподняв её бедра, другой спустил с неё юбку и кружевные стринги. Его член, уже полностью готовый, натягивал его собственные боксеры. — Нугзар... — прошептала она, глядя на него снизу вверх. Он ничего не ответил. Он просто приподнял её и в одно плавное, но властное движение насадил на себя. Наташа задохнулась от резкого, наполняющего ощущения. Он был внутри неё. Он сделал пару глубоких, сильных толчков, удерживая её за спину, глядя ей прямо в глаза. От этого взгляда у неё подкашивались колени, хотя она и так сидела на нём. — Да, — выдохнула она. — Ещё. Но потом она взяла инициативу в свои руки. Она уперлась ладонями ему в грудь и начала двигаться сама медленно, но с нарастающей амплитудой. Вверх-вниз, чувствуя, как он скользит внутри неё, как наполняет её целиком. Нугзар откинул голову на подушку, прикрыв глаза, тяжело дыша. Его руки лежали на её бедрах, но он не управлял процессом, позволяя ей задавать ритм. — Вот так, — шептал он. — Да, Ната, вот так. Её движения становились быстрее, ритмичнее. Тогда Нугзар переложил ладони на её ягодицы. Сначала он просто сжимал их, чувствуя, как напрягаются мышцы под его пальцами в такт движениям. Кожа была горячей и гладкой. Его большие ладони мяли, сжимали её ягодицы, раздвигали их. Затем его движения стали более нежными – он гладил их, проводил по внутренней стороне бедер, от чего по телу Наташи бежали мурашки. Контраст между его сильными, сжимающими пальцами и этой лаской сводил с ума. А потом он шлепнул её. Не сильно, но звонко, по одной ягодице. Наташа вздрогнула и вскрикнула от неожиданности и вспышки острого удовольствия. Нугзар тут же погладил покрасневшее место, а потом шлепнул по второй. И снова погладил. Эта игра – шлепок, ласка, шлепок, ласка – подстегнула её возбуждение до предела. Она двигалась на нём уже почти бешено, ловя ртом воздух, чувствуя, как приближается разрядка, сжимается внизу живота тугой, готовый лопнуть комок. — Нугзар... я сейчас... — простонала она. — Я тоже, детка, — прохрипел он, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимают его член. — Я сейчас кончу... В какой-то момент, чувствуя, что теряет контроль, он попытался отстранить её, вспомнив о какой-то давней договоренности. — Ната, подожди... я выйду... Но она не позволила. Она сильнее сжала его бёдра, не давая ему выскользнуть, и, тяжело дыша ему в губы, прошептала с хриплой усмешкой: — Нет уж. Если я не кончу, ты будешь кончать в кулак, понял? Это была шутка, полная любви и дерзости. Нугзар улыбнулся в ответ, сверкнув глазами, и больше не пытался её остановить. Последний толчок – самый сильный и глубокий – и он замер, с рыком выдыхая ей в шею. Наташа почувствовала, как горячие струи спермы наполняют её изнутри, и это ощущение стало последней каплей. Её собственное тело содрогнулось в мощном, всепоглощающем оргазме, волнами накатывающем на неё одну за другой. Несколько минут они сидели неподвижно, тяжело дыша. Нугзар гладил её по спине, целовал в мокрый висок. Наташа чувствовала, как тепло разливается по телу, как постепенно затихает пульсация между ног. Она медленно, с сожалением, приподнялась, и почувствовала, как из неё вытекает его семя, стекая по внутренней стороне бедра, по его ноге, пачкая диван. Но ей было всё равно. Вместо того чтобы встать и пойти в душ, Наташа снова опустилась на него, но теперь просто села, обхватив его торс ногами и крепко обняв за шею. Она уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах пота. Нугзар обнял её в ответ, сомкнув руки у неё на талии, и прижал к себе. — Сумасшедшая, — прошептал он ей в макушку, целуя в волосы. — Больного человека чуть не угробила. — Сам виноват, — пробормотала она, не разжимая объятий. — Не шли голых фото. — А тебе не нравится? — усмехнулся он. — Нравится, — честно призналась она, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Очень нравится. Поэтому ты и попал. Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности и тепла, что у неё сжалось сердце. Телевизор всё так же бормотал что-то о футболе, но они не слышали его. Они сидели в обнимку на диване, мокрые, уставшие, абсолютно счастливые. Лимон с имбирем так и остались лежать в прихожей. Лекарство подождет. Сейчас было главное – это чувство единения, когда два тела, несмотря ни на что, снова стали одним целым.