Часть 8
22 ноября 2025 г., 23:41
Ночь, когда он почти сорвался
После дождя в гостиной Слизерина было тепло и тихо.
Огонь в камине потрескивал, освещая стены мягким оранжевым светом.
Т/И сидела на диване, растирая пальцами холодные руки.
Мантия почти высохла, но холод ещё держался.
Блейз и Драко ушли, оставив их вдвоём.
Слишком «случайно».
Слишком своевременно.
Теодор стоял у окна, вытирая мокрые волосы полотенцем.
Выглядел он…
Опасно хорошо.
Мокрая рубашка прилипла к плечам, подчёркивая фигуру.
Капли воды стекали по шее, исчезая под воротником.
Он бросил взгляд через плечо.
— Ты всё ещё дрожишь, — сказал он тихо, нахмурившись.
— Я в порядке, — ответила она.
Он подошёл ближе.
Положил полотенце на спинку дивана.
И остановился прямо перед ней.
Так близко, что она почувствовала холод от его кожи — и жар, скрытый под этим холодом.
— Ты не в порядке, — сказал он мягко, почти нежно. — Ты замёрзла.
— Спасибо, доктор Нотт, — попыталась она улыбнуться, но вышло слишком слабое.
Он наклонился и медленно провёл пальцами по её щеке — тыльной стороной руки.
Осторожно.
Почти трепетно.
— Ты горячая, — пробормотал он. — Идиотская погода.
Её дыхание сбилось.
Он заметил.
И его взгляд потемнел.
— Может… — начал он и замолчал. — Может, сядешь ближе к огню?
— Или ты можешь просто сесть рядом, — тихо сказала она, не веря, что сказала это вслух.
Теодор застыл.
Словно не ожидал от неё смелости.
Словно хотел этого — слишком сильно.
Он сел.
Не рядом.
А настолько близко, что его колено коснулось её колена.
Она не отодвинулась.
Его губы дрогнули — не улыбка, а что-то глубже.
Желание, которое он пытался скрыть.
Пламя камина отражалось в его глазах, делая их тёплыми, почти золотыми.
— Знаешь, — тихо сказал он, не отводя взгляда, — я не должен быть здесь.
— Почему?
Он провёл рукой по волосам, взъерошив их, и тихо усмехнулся.
— Потому что… так близко к тебе я становлюсь… — он замолчал, будто вырывая слова из глубины. — …не тем человеком, которым хочу быть.
— Каким?
Её голос дрожал.
Теодор посмотрел на её губы.
На секунду.
Но этого хватило, чтобы её сердце пропустило удар.
— Тем, кто забывает сдерживаться.
Она почувствовала жар в животе — опасный, сладкий, новый.
— Может, тебе не нужно сдерживаться, — прошептала она.
Он резко вдохнул.
Слишком резко.
Его рука поднялась — словно сама — и легла ей на бедро.
Горячая.
Твёрдая.
Уверенная.
Она замерла.
Его пальцы сжали ткань её юбки.
Не сильно.
Но достаточно, чтобы её пронзил ток.
Он наклонился ближе.
Так, что между их губами осталась только тень.
— Не говори так, — прошептал он.
— Почему?
— Потому что если ты повторишь… — его голос стал низким, хриплым, опасно красивым, — я не остановлюсь.
Т/И посмотрела в его глаза.
И впервые увидела там всё —
желание
страх
привязанность
и что-то, от чего было трудно дышать.
— А если я не хочу, чтобы ты останавливался? — тихо сказала она.
Он закрыл глаза на секунду, словно борясь с собой.
Когда открыл — они потемнели до чёрного.
Его ладонь поднялась выше по её бедру.
Медленно.
Опасно.
— Ты… понятия не имеешь, что говоришь, — прошептал он, наклоняясь ещё ближе.
— А ты?
— Я слишком хорошо понимаю.
И вдруг — кто-то вошёл.
— Извините… — голос Пенси. — Ой.
Пауза.
— Очень ой.
Теодор резко отдёрнул руку.
Почти рывком.
Т/И пылала от смущения.
Пенси стояла, широко распахнув глаза.
— Я… э… — она глянула то на одного, то на другую. — Тогда… продолжайте? Или я уйду? Или я… упаду в обморок? Я не уверена.
— Выйди, — прорычал Теодор.
Пенси вскинула руки.
— Хорошо-хорошо! Уже ухожу!
И скрылась за дверью.
Оставив их в ужасающей, предательской, острой тишине.
Теодор не смотрел ей в глаза.
Он встал.
Глубоко вдохнул.
— Я… не должен был подходить к тебе так, — тихо сказал он.
— Но ты подошёл.
— Да.
— И не жалеешь.
Он обернулся.
И впервые — не прятал ни одного чувства.
— Я жалею только о том, что нас прервали.
И ушёл, оставив её с пылающими щеками, дрожащими пальцами и сердцем, которое стучало слишком громко.
Но это было не бегство.
Это было обещание.
