Punk Tactics

Как же этот шов, сука, чешется и болит. Нахуя вообще было меня резать? Мы че в девяностых? Ну сказал бы там, что кишки вокруг шеи обмотает и всё. На турниках еще месяц не смогу висеть. В целом нормальной жизнедеятельности не будет еще несколько недель. А с Борей на руках кто пиздиться будет? 

Он рефлекторно натянул лямку рюкзака на своем плече еще ниже, шмыгая носом. 

Даа. Страшно, сука, еще раз потерять. 

А еще Киса прекрасно понимал, что процентов десять от всего веса товарищ Осипов сбыл. В чем он сам, конечно, признаваться не собирался. Хэнку до этого дела особо не было — проверять. Увидел, что кудрявый пожал руку и кивнул, забирая себе пакетик со свертками, и стал спокоен. А Ваня его напрягать не хотел. От радости, что товар хотя бы был, и его без вопросов отдали, он не стал ничего взвешивать, да и карманных весов у него с собой не было. 

Может, он казался на первый взгляд человеком не особо дорожившим дружбой, особенно по его высказываниям в сторону Хенкина, иногда. Но конечно трезво понимал, и давал себе отчет в том, куда его лучший друг метит в будущем и отбирать у него этой возможности не стал. 

Это была, если угодно, единственная форма любви, которую Кислов умел отдавать не морщась. Через этот маленький, добровольный слепоты акт.

На назначенном месте уже стояла машина. Небольшая, заведенная, темно-зеленая легковушка с громким мотором и зажженными фарами. Человек в автомобиле как только увидел Кислова, сразу замигал этими же фарами прямо ему в лицо, отчего парень лицо прикрыл рукой слегка щурясь, — Да я блять вижу, — шепотом себе под нос.

⋆⋆⋆

В «Камелоте» завтра вечером состоится концерт малоизвестной, нишевой группы, которая колесит по всему прибрежью уже третий год подряд, исполняя каверы на самые популярные треки  российских и зарубежных рок (и не только) групп. Ася собиралась купить  билет, как только выйдут продажи. Многие подростки Коктебеля и близ лежащих городов побольше мечтали туда попасть. В этом году Ефимовой повезло чуть больше и ей не придется ехать в Севастополь, дополнительно растрачиваясь на дорогу. 

За последнюю неделю и все, что успело на ней произойти Аселина практически забыла про билет, обнаружив напоминалку на телефоне, которая громко затрезвонила, когда та валялась от скуки на кровати. 

Девушка смахнула громкое уведомление, переворачиваясь на бок, шумно выдыхая воздух из легких.  

Как он там?  

Она открыла вкладку с сайтом по продаже билетов и уставилась на счётчик старта. Экран телефона светился в темноте комнаты единственным источником смысла на этот вечер.

До начала распродажи осталось 01:34:22

⋆⋆⋆

— Короче, скажи ему что не собирался я сливаться, — кудрявый сидит в машине, ерзая курткой. 

Стремно, сука.  — У тебя, парень, не только долг висит, но и жирная двойка карандашом, — хрипло произносит мужчина, — Мне ему что сказать?  Молчание. 

Загнанный котенок, внатуре. Че ему ответить? Да, я проебался, но у меня такое впервые. Нет поводов вешать. 

— Он знает что обычно у меня все нормально с товаром, я почти год с ним на связи. Такое первый раз, — отчеканивает озлобленно. 

Внутри машины пахло табаком и чем-то сладковатым, почти аптечным. Запах, который Киса уже умел читать как язык, как отдельный диалект этой жизни. 

Взрослый мужчина водит шершавой ладонью по рулю, громко выдыхая воздух через нос, — Мне с тобой возиться нет желания, пацан. Тут не хватает и ты опоздал. 

Киса сщуривает брови, вглядываясь вперед на землю с камнями, освещаемую фарами, — И че он барбоса нового будет брать? 

Мужчина пожимает плечами, посмеиваясь, — Я-то откуда знаю? Он после тебя на нервах, и аптекарь наш уволился. 

Киса вскидывает руки от недовольства, все обстоятельства складываются против него. 

— А если я щас десятку найду? — спрашивает, — Я знаю что тебе он пиздец доверяет, и это покроет сто процентов, — он повернулся к старому лицом, — Не опрокидывайте меня. 

Мужчина снова засмеялся, потирая лицо и бороду лицо руками, — Давно не видел чтоб шкет так рьяно старался испоганить свою жизнь. 

— Тут по-другому никак, сам знаешь, — Кислов смиряется со сказанным в момент, когда произносит эту правду. 

«Чтоб за голову взялся, понял наконец, что такими темпами ты долго не протянешь.»

Дура, че ты делаешь в моей голове?  — У тебя полчаса, я жду тут, — как гром среди ясного неба произносит мужчина, — Не придешь – все, баста. Сам знаешь что будет. 

⋆⋆⋆

Снаружи Киса привалился к чужой машине спиной. Та была холодной, почти ледяной, и холод этот приятно тянул сквозь куртку, заземлял, не давал голове окончательно поплыть.

Десять тысяч. Полчаса.

Он перебирал варианты так, как перебирают скомканные купюры на дне кармана, быстро, с нарастающим отчаянием, заранее зная, что суммы не хватит. Занять у кого-то из своих — смешно. 

Своих, у которых есть деньги, не существовало в природе, либо существовали, но были должны сами. Продать что-нибудь за полчаса из области мифологии. 

Попросить у матери? 

Она бы дала, но это была та цена, которую он платить не умел: долго, унизительно, с разговором на кухне, с запахом её сигарет и тем выражением лица, которое он ненавидел в ней сильнее всего именно потому, что оно означало — она боится, снова подозревает и снова будет плакать. 

 Он вытащил телефон из кармана, начав судорожно перебирать контакты в телеграм, надеясь на какого-то забытого друга-миллионера. Но вместо него появилась та, которой писать хотелось меньше всего на свете. 

Ася.

Он уставился на имя с таким видом, будто оно его чем-то оскорбило. Потом закрыл телефон. Потом снова открыл. Потом сел прямо на бордюр, не особо заботясь о том, что асфальт мокрый и куртка дорогая, хотя куртка, положа руку на сердце, давно уже была не дорогая, просто когда-то была.

Он нажал вызов, прижал телефон к уху и стал смотреть на фонарь напротив, отсчитывая секунды между гудками. 

— Алло? — голос у неё был сонный, чуть удивлённый, но не испуганный.

— Ась, — сказал он. И замолчал на секунду дольше, чем позволяли приличия, которых у него в общем-то не было.

— Что случилось?

— Да ниче не случилось. — пауза —Бля, у тебя есть десятка? Наличными или переводом, мне без разницы.

Он услышал, как она тихо выдохнула, не удивлённо, скорее с обречённостью, как будто поздние звонки были частью обычного распорядка. Может, теперь и были.

— Я кажется уже говорила, что в нарко-обороте учавствовать не собираюсь? — сухо. 

— Я ж верну все, пару дней дай мне, — уже на взводе отвечает, — Бетон. 

— Сбер? — сдалась. 

— Умничка, — на том конце провода она отчетливо видит его ухмылку, и кажется, никакая «десятка» ее ей не заменит. 

⋆⋆⋆

Так быстро Ваня не бежал уже давно, входил в узкие повороты многочисленных дворов на скорости, перепрыгивал и без того темные, еле заметные лужи и просто спешил. 

Он постучал в окно машины, оно медленно, словно с издевкой опустилось и мужчина молча протянул руку. 

— Переводом могу? 

Казалось, бородатый сейчас просто достанет из-за спины глок и пропустит пару пуль прямо ему в лобешник, но вместо этого тяжелый выдох, — Быстрее, часики-то тикают.  Когда с делом было покончено, мужчина кивнул сурово, — Добро, — он снова стал медленно закрывать окно и наконец ретировался с места.  

Теперь можно выдохнуть. 

Он медленно стал идти по асфальту, как будто заново рождаясь. Кислов понимал, что разобраться с долгом Асе гораздо легче, чем местному Эскобару. И тут внутри что-то защемило, точнее, только сейчас дошло. 

Откуда у девочки его возраста, с неполноценной… очень неполноценной семьей есть такая сумма? 

Барыжить она не могла явно. Киса прекрасно видел ее ненависть и отвращение ко всему, что связано с наркотиками. Но почему-то ему с ними она помогает уже не в первый раз. 

Вернемся к теме, и осознаем, Кислов, что деньги скорее всего тяжело накопленные и отложенные на что-то действительно нужное. А ты сейчас взял и отдал ее, возможно, последнее сбережение легкой рукой. 

И вот, десять минут и он под ее окном. 

Пиздец, как я до такой хуйни докатился? 

Ваня Кислов 

00:03

выйди

Ася Одноклассница 00:04   зачем 

Ваня Кислов 

00:04 

просто выйди 

Достаточно долгая пауза, заставившая Кислова засомневаться в том, что эта барышня соизволит выйти. Но потом за стеклом шевельнулась тень, коснулась шторы и свет в ее комнате погас. 

Не выйдет? 

Ася вышла в толстовке и домашних штанах, с волосами кое-как собранными на затылке. Вид у неё был человека, которого оторвали от важного занятия, хотя важным занятием было, судя по всему — лежать и смотреть в потолок.

Она посмотрела на него. Он на неё.

— Больше денег нет — сказала она, не грубо, просто устало. 

— Пошли прогуляемся.

— Время видел? 

— Похуй абсолютно. 

Она помолчала секунду, потом вздохнула и сунула руки в карманы толстовки. Жест, который означал что-то среднее между согласием и капитуляцией. 

— Не холодно тебе так, м? — он резко начинает стягивать с себя куртку. 

Ася это замечает, начинает неохотно махать руками, — Да нормально, не надо. 

Ее он не послушал, снял все таки свою куртку и протянул ей молча, а потом все же добавил, — А ты мне тогда толстовку свою дай, — немного погодя, добавляет — Честный обмен — давит улыбку. 

Ася неохотно начала стягивать с себя уже еле теплую ткань, краем глаза впервые замечая явно задержавшийся на ней взгляд Вани. 

Под толстовкой у нее была обычная, домашняя майка, и даже если сильно захотеть, в данный момент представить на ней что-то другое будет тяжело, чего пялит тогда? 

Ефимова передает ему толстовку, сама забирает куртку и накидывает на себя, даже не засовывая руки в рукава. 

— Так жопу свою красивую отморозишь, — Ваня надел толстовку, повёл плечами, подгоняя под себя чужую вещь, и подошёл к ней без предупреждения, как он делал всё, от чего другой человек сначала спросил бы разрешения. 

Засунул её руки в рукава куртки с той бесцеремонной заботой, от которой не знаешь, злиться или нет. — Ты пиздец, — возится — Вот так нормально, — отходит обратно, на приличную дистанцию, начиная шагать вперёд.

— Вань, я как-то не очень понимаю надобность этой прогулки щас, — устало говорит Ася, стараясь не поворачиваться к парню. 

Он пожимает плечами. Ёрзает в её толстовке, она для него маловата, немного в районе плеч — Я тоже. 

— И нахуя мы тут тогда? — она остановилась посреди дороги, развернулась на сто восемьдесят градусов к нему. 

— Хотел увидеть тебя, наверное, — на удивление без колкостей  отвечает парень, — Блять, я не ебу что… это, просто захотелось. 

 

Ася пропустила это сквозь себя. Дала словам осесть, как оседает пыль, неравномерно и медленно. Ей больше не хотелось ему верить. Не то чтобы раньше она ему доверяла, просто раньше не верить было проще, потому что он давал для этого достаточно поводов, и она могла опираться на них как на аргументы. Теперь он почему-то перестал их давать, и это было

неудобно по-своему.

— Тебе стыдно за то что ты деньги у меня попросил? — она начинает догадываться, снова продолжая медленно идти. 

— Возможно, — кудрявый идет немного позади, шаркая обувью по земле, — Но я же сказал, что верну. 

Она просто кивает, теперь уставившись на асфальт. Капюшон куртки упал ей на макушку, поправлять его не стала. 

— Бля короче, — он останавливает ее, хватаясь за рукава дутой куртки, — Если эти деньги прям пиздец как нужны — я их прям щас верну. 

Она безразлично пожала плечами, ступая вперед, — Верни.  Кислов опешил, виду, конечно поначалу не подал. Он просто остановился, наблюдая как она отдаляется, а после разворачивается к нему, — Че, не ожидал? — смотрит на него, и в этот раз в её взгляде есть что-то похожее на ехидное удовольствие. 

— Блять… — кудрявый устремляет голову вверх, к звездам, которых на небе практически не было. От его выдоха по воздуху расстилается пар. 

— Деньги были на концерт — говорит Ася наконец. Просто. Без интонации, которая бы это подчёркивала. 

Ваня медлит. Переваривает, — Секонд Коллапс? 

— Слышал про них? — девушка явно удивлена такими познаниями нишевых групп. 

— Ну так, че-то улавливал, — Кислов звучал расстроенно, — А когда у них концерт? 

— Завтра, — короткая пауза, — Забей, билеты уже все равно раскупили. 

— Была когда-нибудь в ПК клубе? — вопрос из ниоткуда. 

— Не-а, на отцовском компьютере раньше играла, — она поправляет капюшон, — Пока он его в ломбард не сдал. 

— Хочешь сходим? — вскользь говорит, будто боится собственных слов, глядит куда-то в сторону. 

— Давай, — пожимает плечами, — Терять нечего, только у меня с собой рублей двести.

— Че? — он подходит ближе, вытягивая шею, — Из-за капюшона нихуя не понял. 

— Давай говорю! — Ася снимает капюшон, кричит специально ему в ухо. 

Они пошли в сторону «Нексуса»,  так назывался единственный в округе ПК-клуб, который работал до трёх ночи, в котором пахло затхлостью, растворимой лапшой и чем-то неопределённо-подростковым, от чего взрослые люди морщились, а все

остальные чувствовали себя как дома.

Было около часа ночи. Улица была пустой в той специфической манере, которая бывает только в небольших приморских городах поздней осенью, когда туристический сезон давно кончился и город будто выдыхает, расслабляет плечи. Фонари светили через один. Где-то за домами глухо и размеренно работало море, не слышно было, но чувствовалось. Даже этот въевшийся в кожу запах морской соли вдруг стал отчетливо ощущаться. 

Ваня что-то сказал вскользь, не поворачивая головы. Ася ответила.  Засмеялась раньше, чем успеваешь решить, смешно тебе или нет. Он скосил на неё взгляд и тоже усмехнулся. 

 

Разговор был наверняка бредовым, каким-то даже глупым, понятный им только в этот такой же абсурдный вечер. Но об этом разговоре они не расскажут никому, оставят чем-то сокровенным, что будут вспоминать по одиночке уже очень скоро. Они не договаривали фразы до конца, перебивали друг друга, и это не раздражало ни одного из них, что само по себе было чем-то.

Дорога до клуба заняла минут пятнадцать. Кислов дважды споткнулся на одном и том же бордюре. В первый раз Ефимова предпочла молча опустить голову, а во второй не выдержала и запрокинула ее, безуспешно стараясь скрыть смех. Кислов все замечал, он бы наверняка тоже засмеялся, но сейчас боялся спугнуть её искренний смешок. Действительно берег эти несколько секунд. 

«Нексус» светился в конце переулка — синяя вывеска, одна буква не горела уже, кажется, года два. Дверь была тяжёлой, с тугой пружиной, Ваня придержал её, пропуская Асю вперёд.

Внутри было тепло и умеренно шумно, несколько парней за мониторами, над стойкой тускло светилась лампа. Воздух тут был плотным, застоявшимся, со слоистым запахом. Сначала кофе из термоса на стойке, потом под ним что-то электрическое, тёплое, от системных блоков, и совсем на дне противный запах пота. А как же. 

Администратор за стойкой — парень лет двадцати с хвостиком, в худи с вытянутыми манжетами, поднял голову, увидел Кислова и кивнул без слов, как кивают знакомому, которого давно ждали или не ждали вовсе, но в любом случае не удивились.

Ваня кивнул в ответ.

⋆⋆⋆

— Заходишь в «стим», вот слева, — он резко хватает мышку на ее компьютере поверх ее руки, — Это право блять, — кудрявый быстро заходит в нужное приложение и так же молниеносно убирает руку, — Открывай Контр-Страйк, давай. 

Аселина старалась делать вид очень просветленного в сфере игр человека, жала на мышку уверенно, но внутри ужасно волновалась, — Открылось, — поворачивает голову на лево, к Кисе, — И че теперь? 

Кислов надевший на себя наушники и поправлявший микрофон ничего не слышал, и потому Асе пришлось его толкнуть, — Че? А, говори код свой. 

⋆⋆⋆

— «Б» плент, уебище! — Ваня орал в микрофон, стуча мышкой по столу. 

Напарника убили и теперь Ефимова осталась одна на карте, ладони вспотели. Особенно страшно ей было за реакцию Кислова, так как это по словам в начале игры «решающий раунд». 

— Смотри, вот на карте букву «Б» видишь? — он пододвигается на кресле, — Да, умница туда иди, — Ася чувствует как его плечо снова касается ее, — Во-от, теперь смотри, он слева будет сидеть и ты сразу пикай его. 

— Пикать? —  растерянно. 

— Стреляй сразу, даже не смотри, он просто слева будет, ублюдок предсказуемый, — он снова двигается еще ближе, так, что она чувствует как его теплое дыхание оставляет след на ее руке, — Пачку он в андере проебал все равно. 

Аселина собирает всю свою волю в кулак, ей почему-то стало так важно сейчас не облажаться. Хотя бы в ебанной игре. Она двигает мышку, нажимает несколько раз и на экране появляется победное «COUNTER-TERRORISTS WIN»

Она поднимает руки вверх, счастливо улыбается и тут же щурит глаза от криков. 

— Соснули, хуесосы? Кто там пиздел про лоу-таб? Идите, сука, уроки учите! — Ваня встает с кресла, обхватывает двумя руками Асю за плечи, крепко сжимая, а потом падает обратно, хватаясь за бок, — Бляяя, бочина. 

Несколько секунд спустя он встает, вырубая компьютер и хлопает ее по спине, — Умничка, все, домой. 

⋆⋆⋆

Домой они шли в неловком молчании, по крайней мере первую половину дороги. Кислов иногда подмечал ее навыки в играх, объяснял интересующие ее

термины, а потом молчал. 

До ее квартиры они дошли быстро, Ася встала у двери подъезда и начала снимать с себя куртку, приготовившись отдать ее Кисе. 

— Не, — он останавливает ее, — Давай завтра отдашь? В школе. 

— В карманах дурь прячешь и хочешь, чтоб меня с ней повязали завтра? — ухмыляется. 

— Бля, вот как ты догадалась? — смеется, слегка наклонив голову, — Увидимся, Фимка. 

— Увидимся, лоу-таб.

— Так, давай-ка без хуйни, — он легонько подталкивает ее к двери, — Разыгралась ты че-то. 

Дверь в подъезд с шумом закрывается, а Кислов стоит и смотрит. Видит, как свет в ее комнате включается, а за шторами появляется тень. Он разворачивается и уходит с её двора широким шагом. 

На ходу опускает взгляд на руки, на рукава её толстовки, коротковатые, едва достающие до запястий. Потом, не останавливаясь, берётся за горловину обеими руками и утыкается в ткань носом. Закрывает глаза на одну секунду. 

Запах чужого жилья, что-то едва уловимо цветочное — духи или шампунь, он не разбирается, и под всем этим что-то совсем простое и при этом безошибочно её. Киса улыбается, сам того не замечая, и прыгает через бордюр, и прибавляет шаг, почти бежит, торопясь домой, чтобы снять наконец эту толстовку и вместе с ней всё остальное, что успело за вечер накопиться и теперь не помещается внутри.

Пару сотен метров назад и два этажа выше Ефимова делает тоже самое, вдыхая запах с ворота куртки. Конечно сначала она чувствует запах сигарет, отдаленный, впитавшийся, а потом и его. Как пахнут ядреные ароматы мужских духов и дезодоранта. По душе разливается совсем незнакомое тепло. Хочется убежать от этого чувства, так страшно ей было снова в кого-то влюбиться. 

Так страшно было влюбиться в него.  Так страшно было что-то менять.