Дело крови

Вода капала из плохо закрытого крана. Капля за каплей, через равные промежутки. Я слушал кап-кап-кап и пытался отвлечься от боли. Конечно, эту боль было не сравнить с прежней, когда безумный дракон-перевёртыш раздирал моё тело, или потом, когда меня зашивали и приводили в порядок сломанную руку. Наркоз отчего-то не сработал как надо, и я орал и дёргался всё время, пока шла операция, пока руки и ноги не зафиксировали. Сейчас я чувствовал себя куда лучше, и всё равно лежал на больничной койке, по самую шею закованный в корсет, как в латы, этакий гипсовый рыцарь. Лежал и чувствовал, как горят огнём швы на голове, от макушки до затылка, и через всю спину. Спать приходилось на боку, потому что на животе надоело, а на спине было нельзя, и чувствовал себя препаршиво. С моего положения видно было большую часть палаты и окно. Иногда я развлекал себя, представляя, как через него снаружи влезает гадюкин сын Ирре. Влезает, чтобы добить меня, я ведь остался жив после нашего поединка. Будто мне мало было того, что он постоянно снился мне в кошмарах, и уж там он доводил дело до конца. И даже то, что сейчас в одной палате со мной находилась Лора Тальбе, симпатичная девушка и неплохой человек, не успокаивало. Вернее, больше всего я нервничал именно из-за неё. Будь я в палате один, мог бы поспать, похандрить, всплакнуть. При ней я держал лицо. Она, словно чувствуя мою нервозность, приподнялась со стула и подошла к раковине, закрутила наконец треклятый кран, потом выглянула в окно. — Не вижу никого, — сообщила она. — Ничего, твои родители вот-вот придут. Не хочешь поесть чего-нибудь пока? — Нет, — выдохнул я. С моими ранами все физиологические процессы превратились в сплошное мучение. Чтобы сходить в туалет, приходилось выполнять ряд очень унизительных действий. А ещё врачи запретили есть твёрдую пищу, пока раны на затылке не зарубцуются более-менее, и я познал мир супов-пюре и детского питания. А так хотелось мяса — вообще с тех пор, как я впервые превратился в дракона, я с ума сходил от мяса. Сейчас мне разрешали только розовую кашицу из баночки со счастливым карапузом на этикетке. — Не хочу я есть, — резко ответил я, но тут же поправился: — Спасибо, пока не хочется. Лора почему-то улыбнулась моим словам. — Я могу тебе почитать. Я пожал плечом — вернее, попытался, насколько это возможно со сломанной рукой и зашитым затылком. Лора оказалась славной и доброй. Её так испугал мой вид после боя с Ирре, что она каждый день приходила узнать о моём состоянии. Я даже иногда скучал, когда она задерживалась. Все вокруг, как оказалось, хорошо ко мне относились, даже Арон, которого я так унизительно прогнал с ринга. И со своей подранной спиной и сломанной рукой, со всеми своими кошмарами я не мог не чувствовать облегчения от того, что всё оказалось совсем иначе, чем мне описывала Лилит. И стыда за то, что позволил ей себя одурачить и наговорил хорошим людям много… всякого. — Не надо, спасибо, — пробормотал я. Она закрыла книжку и снова мне улыбнулась. — Воды не хочешь? Я закрыл глаза, глубоко вздохнул. Открыл их и сказал тихо: — Прости меня. Лора подняла аккуратные черные дуги бровей. — За что? — За то, что я говорил о тебе… Так получилось, что… — тут следовало сказать, что это всё Лилит меня настропалила, но выходило некрасиво и тупо, как будто всю вину я пытался переложить на неё. — И за Арона тоже прости. Вместо ответа Лора подошла, присела на краешек моей больничной койки. И пусть от шеи до пояса я был закован в гипс, но почувствовал тепло её тела. Она протянула руку и осторожно коснулась моих волос. А потом, осмелев, провела по ним рукой. Меня гладили, как мама в детстве, когда я был малышом. Меня утешали и жалели. — Прости меня, — отчаянно повторил я. — Всё хорошо, — сказала Лора, наклонилась и поцеловала меня. Она была второй девушкой, с которой я целовался, и всё оказалось совсем не так, как с Лилит. Лора была троллем, врагом! — и именно это меня вдруг очень завело. Это чувство, что тот, кого ты целуешь, опасен, что от него надо бежать или напасть, как учил отец — оно сводило с ума, я даже о боли забыл и обнял её здоровой рукой, притягивая к себе. Мои родители не могли выбрать более удачного момента, чтобы зайти в палату. *** Я проснулся в крохотном гостиничном номере и какое-то время лежал, пытаясь осознать, что рядом со мной нет Лоры, а на мне гипсового корсета и все раны давно зажили — но нахожусь в компании того самого психа, который уложил меня на больничную койку. Вспомнив об этом, я дёрнулся, завертел головой. Его нигде не было видно. Я приподнялся и тогда увидел Ирре: он отжимался от пола между кроватью и входной дверью. Лицо было сосредоточенным и спокойным, будто он читал книгу, дыхание равномерным и тихим, под светлой кожей сокращались и вздувались мышцы. Если вспомнить его полгода назад, подумал я, то мускулатуры явно прибавилось. Не обращая на меня внимания, он отжался ещё несколько раз, а потом встал, отряхивая ладони о свои мешковатые штаны. Он даже не запыхался. Он выглядел… почти нормальным. Трудно было представить себе его, устраивающим весь тот ночной кошмар, на животе виднелись еле заметные следы, как царапины. Куда менее заметные, чем так и не отстиравшиеся следы крови на штанах. Он кинул на меня небрежный взгляд, взял со стула мою куртку, надел, застегнул молнию до горла. — Подъём, пора валить, — сказал Ирре так уверенно, будто он был моим отцом или преподом в универе. — Машину подальше от дороги поставил? Я кивнул, не в силах оторвать взгляд. Что с ним не так? — Обувь есть? Я покачал головой, он задумчиво посмотрел на собственные босые ноги. — Придется покупать. Ладно, на месте купим, заодно и перехватим что-нибудь. Без жрачки не соображается. — У меня почти не осталось денег, — сказал я заторможенно. Он только махнул рукой. — Разберемся. Идём. Я продолжал сидеть на постели. Ирре уже приоткрыл входную дверь, но обернулся на меня. — Ты глухой? Может быть, мне оставить его, а самому купить билет на автобус из оставшихся денег и поехать домой? В конце концов, я узнал всё, что хотел, и даже больше. Что из этого воспаленное воображение Ирре, а что правда — кто ж его знает, мы с отцом разберемся. Но что он чокнутный — это точно. Ночью он напугал меня тупой шуткой, не решит ли он ещё раз мне отомстить ещё более извращенным способом? Чем скорее мы разойдемся, тем лучше. Сейчас самое подходящее время. — Ты идёшь? — Ага, — ответил я, встал с постели и сгреб рюкзак. *** Судя по старой автомобильной карте из бардачка, мы отъехали ещё дальше от моего дома, но Ирре держался уверенно. Будь у него желание ещё раз отомстить за вчерашнее или снова покалечить восстановившегося дракона-перевертыша, он мог сделать это на пути к спрятанной мной машине. К счастью, она оказалась на месте, всё так же чуть прикрытая ветками, как я её оставил. Воняло в салоне страшно, но он словно ничего не замечал этого. — Куда мы едем? — спросил я, пытаясь сложить карту и при этом не попасть бумажным углом в глаз Ирре, который теперь сидел за рулем. Он усмехнулся. — Об этом надо было спросить до того, как ты сел со мной в машину. Я глубоко вздохнул. Ну вот, снова началось. — Останови, я выйду. — Ага, сейчас. Я на мгновение представил себя его глазами: благополучный чистенький дракон из приличной семьи, перепуганный, запутавшийся, тычется как слепой котенок, и так смешно щелкать его по носу. От злости стало трудно дышать. — Останови, Чёрный, — велел я сквозь зубы. Улыбка Ирре исчезла, он сжал челюсти, и сжались пальцы на руле. Машина притормозила, но он моргнул растерянно, тряхнул головой и снова нажал на газ. — Заткнись, — велел Ирре и наконец-то одарил меня злым взглядом. — Я тебе сказал, надо поесть. — Я еду домой. — А я тебе не личный водитель! — повысил он голос. — Поедим, потом решим, как разделимся и что дальше делать. — Я сам решу, что мне делать дальше. — Да что ты за дебил такой, — буркнул Ирре, сворачивая с трассы на шоссе поменьше и поспокойнее, и повысил голос. — Ты слышишь меня: надо пожрать, потом вали куда хочешь! — Без денег? — Будут у тебя деньги! Ноздри его раздулись, он тяжело дышал, и дальше раздражать его не стоило. Поэтому я проглотил ещё много заготовленных вопросов и остаток пути сидел молча. В конце концов, я в самом деле ничего не ел со вчерашнего завтрака в кафешке. Через полчаса езды мы подъехали к большущему остекленному торговому центру, и, если я правильно помнил карту, на самой окраине Солхауна, большого южного города, в котором я ещё ни разу не был. А вот в торговые центры я любил ездить с мамой и папой на выходные ещё с детства. Теперь же удовольствие в компании с Ирре с представлялось сомнительным. Он немного успокоился после поездки, повел меня сразу на третий этаж с кафешками, не смущаясь босых ног, уселся за столик, развалившись на стуле, разве что ноги на него не положил. — Сколько у тебя денег? — деловито спросил он. Я пересчитал наличку: осталось куда меньше, чем я рассчитывал потратить. Ирре бесцеремонно вырвал у меня из рук купюры, пересчитал сам, отделил несколько и сунул мне. — Возьми поесть чего-нибудь, мне то же, что и тебе. Я пока приобуюсь. — Эй, как я билет куплю? Эй! Да стой ты, стой! — крикнул я вслед, потому что он уже уверенно направился прочь от столика. Ирре остановился, видимо, помня, что случилось в машине, да и охранник на этаже обернулся и внимательно посмотрел на нас. Ирре вздохнул, вернулся ко мне. — Почему ты просто не можешь делать, о чем тебя просят? — прошипел он, наклонившись к столику. — Потому что я не верю тебе! Я не знаю тебя! Потому что однажды ты!.. Ты… Ты сам знаешь, что сделал. И ты сейчас бросаешь меня без денег и всего неизвестно где. А я тебя не бросил. Он наклонился ещё ниже, сделал вдох, как перед долгой речью. — Только не говори, что мы в этом всём из-за меня, — предупредил я, и лицо Ирре исказилось досадой. — Хрен с тобой, — сказал он, как выплюнул. — Я обещаю, что не брошу тебя, ясно? Что бы с тобой ни случилось, в какой бы заднице ты не оказался, я тебя не брошу. Вид у него был серьёзный и искренний, хоть и злой, и я кивнул. Он развернулся и пропал среди магазинчиков. Я поплелся к ближайшему корнеру с кофе: людей вокруг было не так много посреди рабочей недели, и никто не обращал внимания на меня в помятой после сна одежде. Подумав, я взял побольше жареной картошки и пару котлет, два стаканчика кофе. Вспомнил, как Ирре уплетал моё пирожное в студенческом кафетерии, и попросил кусок торта. Если он в самом деле сбежит со всеми деньгами, то останется без сладкого, подумал я мстительно. С пустыми карманами и полным подносом я прошёл к своему столику, сел, стал ковырять картошку. В горло ничего не лезло, все мысли были только о том, как скорее вернуться домой и снова жить своей обычной жизнью, которую чуть не отнял у меня один сумасшедший. Знал бы я тогда, что домой вернусь нескоро, а о нормальной жизни придется и вовсе забыть. — Вик? Вик Тэрас? Я вздрогнул от резкого голоса, поднял взгляд и увидел ноги. Длинные пятнистые ноги, а выше — вся целиком девушка с красивым, но неприятным и смутно знакомым лицом. — Не помнишь? Я Лина! — она закатила глаза, деланно вздохнула и присела на стул напротив. — Лина Парди, мы отдыхали вместе за городом, наши дома стояли рядом. — Парди? — я отчаянно напряг память — и воспоминания не заставили себя ждать. Как же: я, совсем ещё ребёнок, валяюсь на земле, ору от боли и страха, весь в крови, а надо мной хохочут две пятнистые кошки. Давно это было, лет двенадцать назад, но будто вчера случилось. — Ага, это я, — небрежно сказала Лина, поняв по моему лицу, что я её узнал. — Лео, иди сюда! Гляди, это Вик Тэрас! Высоченный пятнистый парень, чем-то похожий на Лину, подошёл и уставился на меня широко раскрытыми жёлтыми глазами. — Правда? Это тебя, что ли, по телеку крутят постоянно? — Такой был плакса, и надо же, — Лина всплеснула наманикюренными руками. — Когда про тебя фильм показали, мама сказала: “А ведь вы тоже могли бы сняться в нём: рассказать что-нибудь, ведь вы же играли вместе!” А мы тут едем из столицы, решили перекусить, и надо же, какая встреча! — Угу, — пробормотал я, опустив глаза на стол и думая о том, какая же она неприятная даже спустя столько лет. Лина закинула ногу за ногу, повесила сумочку на спинку стула, махнула рукой брату. — Лео, садись! Слушай, Вик, ты в ближайшее время на телевидение не собираешься? Я покачал головой. Всё-таки я могу быть известным на всю страну, могу вернуть себе способность перевёртыша, могу застать врасплох Ирре, но перед наглыми Парди до сих пор теряюсь. — У тебя там, наверное, знакомых полно? Может, мы тоже им интервью дадим как твои старые друзья? А там на меня обратят внимания и позовут сниматься в кино или там передачу вести. — Да конечно есть знакомые, он просто ломается. Давай, Вик, колись, — Лео толкнул меня локтем в бок. Ну, отлично. — Вы мне не друзья, — начал я. — И нет, я не хожу на телевиденье как на работу, и уж тем более не собираясь протаскивать туда кого попало. Лина нахмурилась, потом захихикала. — Лео, смотри, какой смешной. — Дракон же, — Лео снова ткнул меня в бок. — Сейчас как превратится и сожрёт нас. Они вдруг замолчали, а потом я услышал голос, которому впервые оказался рад. — Слышь, моё место заняла. Быстро свалила отсюда. Лина подняла взгляд на Ирре, который подошёл к нам совершенно неслышно, и недоумённо подняла бровь. — Твоё место? Послушай, мы друзья Вика… Не дав ей договорить, Ирре пнул ножку стула. Он купил себе обувь — тяжёлые кожаные ботинки на шнуровке до середины голени, и удар вышел отличный, Лина аж подскочила. — Встали, я сказал, и свалили. Быстро. Лео нахмурился и встал, сжимая кулаки — почти такой же мускулистый, как Ирре, только весь аккуратный, причёсанный. — Послушай, ты, как там тебя… — А не твоё дело, как там меня, — Ирре довольно оскалился и ткнул его кулаком в грудь. Не сильно, но неожиданно, так что Лео невольно отшатнулся. Я только успел подумать, что сейчас случится драка, но к нам уже спешил охранник — коренастый тролль. — Что у вас тут, ребята? Ирре поднял на него свои сумасшедшие жёлтые глаза и пожал плечами с недоумевающим видом. — Да мы с другом пришли поесть, а они подсели, мешают нам, цепляются с какой-то фигнёй. Лина встала, оправила короткую юбку. — Послушайте… — Они нам пытаются продать какую-то косметику, — сказал я. — Знаете, бывают такие, ходят от дома к дому, пристают к людям, предлагают купить у них чудо-помаду или пылесос. Мы просили их пересесть, но они не отстают. — Что? — Лина и Лео неверяще уставились на меня, от возмущения они не сразу нашли слова. Ухоженные и хорошо одетые, они совсем не были похожи на тех, кто обычно продаёт всякий хлам, а вот мы с Ирре выглядели куда более подозрительно. Но охранник кивнул мне и обратился к близнецам Парди: — Коммивояжерам сюда нельзя, уходите-ка, ребята. — Да как вы!.. — начала Лина, и он ухватил её под локоть, выпроваживая. Она возмущенно освободила руку, и они с Лео, напоследок одарив меня злобными взглядами, пошли к эскалатору. Я поблагодарил охранника, и мы с Ирре уселись за столик. Он сначала откинулся на стуле, потом нахмурился, обернулся и снял со спинки что-то. Присвистнул и продемонстрировал мне блестящую сумочку Лины. — Гляди-ка, нам прямо везёт сегодня. Он воровато оглянулся, сунул сумку под спортивную куртку и подмигнул. — Бери ещё что-нибудь, я угощаю сегодня. Через какое-то время, когда Ирре уже расправился и со своей, и с половиной моей порции, и примеривался к торту, которому он совсем не удивился, к столику вернулась Лина. Ирре лениво повернул голову в её сторону. — Я сумочку здесь оставляла, — сказала она, глядя только на меня. Я замотал головой, стараясь сдержать улыбку. Ирре задумчиво нахмурился, пожал плечами. — Неа, не видели никаких сумок. Она поглядела на меня, на него с напряжённым видом, будто мысленно могла заставить сознаться. — Ты подошла ко мне без сумки. Мне так жаль, если там было что-то ценное, — сказал я четко и раздельно. Лина выпрямилась, сморщила нос, словно собиралась заплакать, и быстро пошла прочь. Ирре только цокнул языком, глядя ей вслед. — Ну и знакомые у тебя. Похожа на ту рыжую девчонку, которая за тобой в универе таскалась. — Не напоминай мне о ней, — машинально отозвался я, но Ирре уже был занят тортом. После он сам пошёл к кафешкам и вернулся с новым подносом, ломящимся от еды и сладостей. Удивительно, но это всё он тоже съел и наконец отодвинул от себя тарелки с удовлетворённым видом. — Куда мы сейчас? — спросил я. Он повернулся ко мне и поглядел так, будто не понимал, о чём речь. У него был такой вид, будто он сейчас находится в каком-то невидимом мне раю и знать не хочет ни о каких заботах и волнениях. — Что с тобой? Ирре прищурил затуманенные глаза, довольно улыбнулся. — Да ничего, просто хорошо. Наличка есть, еда есть. Хорошо ведь, Вик? — Мало тебе надо для счастья. Ирре вздохнул, и блаженная улыбка сошла с его лица. — Иногда случается что-то настолько плохое, — сказал он как будто даже не мне, — что потом, сколько ни живи, никак не верится, что сейчас всё кончилось. — Это, по-твоему, хорошо? — удивился я. — За тобой какие-то люди гонятся, и полиция тебя ищет. Ты постоянно прячешься, и образования у тебя нет, и ты с матерью повидаться не можешь. А всё, что есть — это всякие замшелые сказки про королей-драконов и теории заговора о том, что кто-то за нами постоянно следит. С чего я решил ему это сказать — кто его знает. Наверное, меня раздражал его покровительственный тон и спокойствие, когда я сам переживал, постоянные подколки и то, что он держал меня в неведении относительно своих планов. И даже то, как ловко мы вместе сплавили Парди, не могло притушить мою злость. Ирре приподнял свои бесцветные брови так, что кожа на лбу пошла гармошкой, и посмотрел на меня будто впервые. — А ты уверен, что твоя ситуация лучше, Вик? — спросил он вкрадчиво. — Теперь, когда ты мне помог, когда нас видели вместе? Или Тальбе тебя отмажут перед Вартией? — При чем тут служба безопасности? Я ничего такого не сделал. Лицо его стало совсем неприятным, когда он наклонился и прошептал почти угрожающе, игнорируя мои вопросы: — Что у тебя за мутки с Тальбе, Вик? Может, ты мне и кишки продырявил для того, чтобы потом “спасти”? Я невольно отпрянул. Сейчас Ирре как никогда походил на себя прежнего, каким он был, когда приходил в наш студенческий городок. В его глазах я опять стал недостойным и боги знают каким ещё. Опасным для его безумной миссии. — Отдай мне мои деньги, я отправляюсь домой, — пересохшим ртом произнес я. — Не твоё дело, что у меня с моей невестой. Он присвистнул. — Ещё и с невестой. А с семьёй невеста тебя уже познакомила? С мамашей, папашей, бабулей-дедулей там. С тётей и дядей, — последнее слово он произнес с таким ядом в голосе, что я вскочил на ноги. Протянул руку, стараясь, чтобы она не дрожала. — Я уезжаю сейчас. Ирре цокнул языком, разочарованно покачал головой. — Я-то думал напоследок с тобой поболтать. Посоветовать всякое, чтобы ты был готов, предложить помощь. А у тебя всё на мази. Он расстегнул куртку, вытащил сумочку Лины, пошарил там и швырнул мне пачку купюр, не глядя. — Вали. Несколько бумажек упало на пол, я не стал за ними наклоняться, денег хватало. Не хватало только злости на Ирре, которого я опять чем-то разочаровал. Ну хоть снова драться не надо. И именно сейчас, когда я мог развернуться и уйти, мне так захотелось расспросить его сразу обо всём! О том, что у него за команда, чем он занимается, сколько есть таких же, как мы с ним. Не может ведь быть, чтобы он сам себе всё это придумал. Вчера он точно говорил с кем-то по телефону обо мне. Но Ирре смотрел с таким холодом и отвращением, что я не стал лишний раз его провоцировать. Наверняка его, с его рассказами о превосходстве драконов над остальными, бесило, что я связался с троллями и собираюсь на одной из них жениться. Ну и пошёл он. На самом деле пошёл я — шаг за шагом прочь от него и множества новых вопросов и загадок, которые я оставлял за спиной. Шаг за шагом ближе к моей прежней спокойной жизни, к университету, родителям, Лоре. Дойти у меня так и не получилось. *** Чем дальше я брёл по галерее, мимо хрустальных витрин, тем насмешливее смотрели разряженные манекены. Сильнее становилось чувство, что зря я это сделал. Зря начал наезжать на него, когда он зачем-то решил открыться. Это же была отличная возможность подцепить его, заставить рассказать мне больше, я бы смог, я расколол его однажды, вышло бы и во второй раз. Что-то не давало мне покоя, не позволяло думать, что он лишь фантазер с богатым воображением и психиатрическим диагнозом. Ведь те, кто пришёл за ним, точно не были полицией. Вартия. Меня как будто по голове стукнуло, я даже шаг замедлил, подходя к стеклянной распашной двери с выходом на парковку. Стоило мне один раз обратиться драконом, об этом раструбили везде, я стал знаменитостью. Но о том, что на меня напал другой дракон-перевёртыш, не писал никто. Везде обтекаемо говорили о жестоком нападении неизвестным. Когда я обратил на это внимание мамы, она предположила, что журналисты хотели подольше подержать меня в статусе единственного дракона-оборотня, иначе я перестал бы быть продаваемой темой и любимчиком публики. Отец сначала бормотал что-то про тайну следствия, а потом мы сами начали наше расследование и забыли про странное молчание журналистов. Но когда несколько лет назад на севере орудовал Красная Рука, о его убийствах писали во всех газетах и журналах. Это был мой любимый детектив с продолжением, я охотился на новые газеты и старался прочитать их тайком от родителей, потому что мама считала меня слишком маленьким для всяких ужасов. Журналисты расписывали все известные подробности, приводили слова любых возможных очевидцев, пусть половина потом оказывалась враньём. Когда около одного трупа обнаружили драконью чешуйку, все как с ума посходили, и мне, единственному дракону в школе, не давали прохода остальные ученики, обзывая “Красной рукой”. Потому что о проклятой чешуйке рассказывали во всех газетах. И когда на меня напал Ирре, пусть даже я остался жив, про это что только ни писали. Некоторые даже хоронили меня, и мама, которая только вышла из моей палаты и купила газету почитать, чуть не упала в обморок. А вот о чем не писали — так это об Ирре-драконе. Даже в ток-шоу, куда меня позвали после выздоровления, ведущие постоянно перебивали, стоило мне начать рассказывать хоть что-то о том бесславном бое. Мне вообще почти не давали говорить. И всему этому могло быть только одно объяснение — служба национальной безопасности запретила это газетам и журналам. Никто не должен был знать о втором драконе-перевёртыше. Что-то в самом деле происходило прямо под нашим носом, пока мы жили как слепые котята. — Ладно, я ему верю — сказал я вслух и остановился прямо перед дверью. Человек, шедший следом, обогнул меня, приоткрыл дверь и обернулся, ожидая. — Я не выхожу спасибо, — сказал я, мысленно уже возвращаясь к Ирре. — Выходишь, Тэрас, тебя ждут, — сказал человек, и я заметил, что у него чёрный костюм и зеленоватая кожа. Тут же с двух сторон меня подхватили под локти двое в похожих костюмах и надвинутых на лица шляпах и насильно вывели наружу. — Не волнуйтесь, всё уже хорошо, — сказал один. — Вы с нами, мы вас наконец защитим, — подхватил другой. — Это всё ужасное недоразумение. — Вам сейчас всё объяснят. Я попытался затормозить, остановиться, но они настойчиво вели меня и говорили по очереди, не давая сосредоточиться и вставить хоть слово. — Как хорошо, что он ничего не сделал. — Это беглый преступник, просто чудо, что вы спаслись. — Пойдемте скорее. — Стойте! — я упёрся ногами перед большой черной машиной, куда меня подвели, попытался выдернуть руки, но меня держали крепко. Я вертел головой, переводя взгляд с одного на другого: с двух сторон из-под шляп на меня смотрели жёлтые глаза. — Василиски, — выдохнул я. — Не бойтесь, — успокаивающе сказал один. — Мы отвезём вас домой, к семье. — Вы много пережили. — Но теперь всё будет хорошо. Я затравленно оглянулся, но не увидел вокруг никого, даже сама стоянка была почти пустой. Тот первый василиск, открывший дверь, сказал устало и небрежно: — Мы отвезём тебя домой, но сначала кое-кто с тобой поговорит. — Кто? — Почти семья, так что не переживай. Я глубоко вздохнул, успокаиваясь. В конце концов, кто они и кто я? Я — дракон, и я в любой момент могу превратиться. — А здесь поговорить нельзя? Василиск приподнял шляпу и улыбнулся острыми желтоватыми зубами, отошёл в сторону, открывая путь к машине. Двое держащих меня аккуратно подтолкнули вперёд. Мысли метались бешеной белкой. Если я сейчас превращусь, то легко расправлюсь с ними, то есть напугаю или оглушу… Но потом, что потом? Это Ирре мог себе позволить нападать на людей и потом спрятаться, а я хочу спокойно жить дальше. И всё же мне совсем не нравилось, что меня куда-то тащат насильно, уверяя, что желают только добра. К добру волоком не волокут, впереди меня ждёт что-то очень неприятное. — Я никуда не пойду. Я сейчас закричу, и прибежит охрана, — заявил я. Василиск у машины, который, видимо, был главным, кивнул одному из державших меня, и тот просто зажал мне рот ладонью. Так грубо и в то же время обыденно и привычно для него, что я растерялся. Второй надавил на затылок, и меня стали заталкивать в машину, преодолевая моё жалкое сопротивление. — Эй, меня подождите. Голос Ирре встряхнул меня, я уперся ногами в порог и сиденье машины и одновременно обмяк в руках василисков, выскальзывая из их хватки вниз. — Помочь, может, чем? — послышалось совсем рядом, главный василиск крикнул почти истерически: — Бросайте Тэраса, хватайте этого! Тут же рядом в машину что-то врезалось, меня дёрнуло в сторону, удерживающие руки пропали, и я свалился на асфальт, ударившись копчиком и спиной. Рядом упал один из василисков, второй в это время полез под мышку дрожащей рукой. Оглушительно грохнуло, я не сразу понял, что это выстрел, настоящий выстрел. И стало тихо, только в ушах у меня звенело. Я кое-как перевернулся на четвереньки и смог нормально осмотреться. Главный василиск держал в руке дымящийся пистолет, второй так и застыл с рукой под мышкой, пока его товарищ валялся без сознания, а напротив стоял Ирре, прижимая руку к животу, между пальцев его текла кровь. “Опять в живот, — подумал я отстраненно. — Он, наверное, в бешенстве”. Но Ирре не стал беситься и кидаться на них, он пошатнулся и упал на колени. — Посади Тэраса в машину, — велел главный василиск кому-то за спиной. Потом приказал стоящему рядом со мной: — Пойдем. Жестом он велел подчиненному держать Ирре, тот встал позади и взял его шею в захват, не давая двинуться. — Снова встретились, Свард, — с удовольствием произнес главный василиск. Ирре нахмурился, пытаясь сосредоточиться сквозь боль. — А ты… кто такой? — Что, не помнишь? — василиск ухмыльнулся. — Ничего, я помогу. В моё плечо вцепились железные пальцы. — Пошли, — велел шипящий голос, я сообразил, что это водитель машины, и, нашарив, ухватился за ручку машинной дверцы. Он потянул меня, тихо выругался. — Тэрас, давай без глупостей, иначе… — Теперь помнишь?! Мы оба вздрогнули от крика. Главный замахнулся и опустил на голову Ирре рукоять пистолета. Тот выдохнул сквозь зубы, но потом неожиданно заулыбался. — Да как же вас упомнишь, когда вы все на одно лицо, зеленые морды. Василиск покачал головой. — С твоей стороны очень неразумно вести себя подобным образом и не думать о последствиях. Подумай, что скажет госпожа Холле Свард, когда она узнает… — Я не понял, ты сейчас моей матери угрожаешь? — осведомился Ирре внешне спокойным голосом, но улыбка его стала более злой и более… безумной, наверное. Он был ранен, его удерживали вооруженные люди, но выглядел он, словно полностью контролировал ситуацию. — Я всего лишь пытаюсь донести до тебя... — начал василиск, но Ирре снова перебил: — Нет, это я до тебя пытаюсь донести, чтобы ты не вздумал даже тронуть мою мать. Не то я приду к тебе домой и вырежу там всех: твоих папашку с мамашкой, твою жену и твоих сопливых зеленомордых детишек. Лицо у василиска стало вдруг почти белым, на нём отразились сразу и ужас, и ненависть, словно Ирре уже держал нож у горла кого-нибудь из его родных. Без слов он снова и снова ударил Ирре по голове рукоятью, от последнего удара брызнула кровь, я услышал болезненный вскрик, но василиск не останавливался. — Хочешь ещё, хочешь? — сквозь зубы повторял он. Наконец он отступил, опустив руку с пистолетом и тяжело дыша. И сказал срывающимся голосом: — Ты никогда не тронешь мою семью, чудовище. Пора тебя наконец остановить. В ответ Ирре засмеялся. Голова его была опущена, по голой макушке текла кровь, и когда он поднял лицо, несколько темно-красных дорожек текли через лоб по щекам. Похоже, он всё ещё не чувствовал себя побеждённым. Он смеялся громким издевательским смехом, и василиск снова занёс руку над ним. И тут Ирре закричал — резко и оглушительно. От неожиданности василиск отступил, и тот, кто держал меня, снова вздрогнул. Дальше всё произошло очень быстро. Ирре сделал быстрое, почти незаметное движение, и державший его заорал, отдергивая окровавленную руку. Ирре чуть приподнялся, запрокидывая свои руки за плечи, ухватил его за одежду, перекинул через себя и сбил им с ног главного василиска. Тот рухнул, придавленный телом подчинённого, и успел только вскрикнуть и вскинуть руку с пистолетом, прежде чем нога Ирре опустился на его череп. Под ботинком громко хрустнуло, руки и ноги василиска дёрнулись — и опали. Второй, лежащий сверху на теле, попытался подняться, но Ирре пнул его так, что тот откатился в сторону и замер. На самом деле всё происходило очень быстро, куда быстрее, чем я описываю это сейчас. Именно поэтому четвёртый противник Ирре, который всё ещё удерживал меня, не сразу среагировал на то, что его товарищи терпят поражение. Покрытый кровью, излучающий жестокость вокруг себя Ирре пошёл прямо на него, и василиск, перехватив меня за руку, прижал к моему виску что-то холодное, твердое. Оружие, сообразил я, но даже не успел испугаться. — Только попробуй мне! — заорал Ирре и выбросил вперёд руку, как и вчера в гараже. — Отошёл от него, живо! От меня василиск отскочил, но всё же вытащил пистолет и теперь направил его дрожащей рукой прямо в лицо Ирре — страшное, с горящими глазами, а тот поднял руку, повторяя его жест. Со мной случилось что-то странное: почему-то мне подурнело, пришлось схватиться за машину, чтобы не упасть. Когда я немного пришёл в себя, василиск корчился на асфальте около машины, а Ирре стоял над ним. Он пнул василиска под рёбра и сказал ровным голосом: — Ключи от машины у тебя? Тот застонал, держась за бок, где его ударили. Ирре наверняка сломал ему рёбра. — Нормально ответишь или ещё раз дать? Выругавшись, Ирре пнул его ещё раз, наклонился и обыскал. Вытащил ключи и бумажник. И повернулся ко мне, весь окровавленный, но совершенно спокойный, смерил взглядом сверху вниз. — Ладно, — сказал он. — Я верю тебе. Верю, что ты не с ними и не агент Вартии. Со мной поедешь или все ещё сам? Я потряс головой, потому что сказать что-то не получалось. Ирре заметил моё состояние и вздохнул. — Садись в машину. Рядом с машиной лежали четыре человеческих тела — двое стонали и корчились, один был без сознания, а последний, с размозженной головой… Ноги почти не держали, но я как-то сумел открыть дверь и сесть, и только потом понял, что сижу на месте водителя. Ирре сел на соседнее. — Держи ключи и быстрее заводи. — Ты убил его? — глухо спросил я. Ирре, протягивающий мне ключи, недоумённо нахмурился. — Кого? А, ты про этого. Сходи, проверь. Не хочешь? Тогда езжай, живо заводи мотор. — Зачем? — пробормотал я. — Что? — Зачем ты его убил? — А что с ним ещё делать? — Он вдруг расхохотался. — Да ты меня боишься, что ли? Скоро пройдет, я чуть-чуть тебя зацепил. Езжай, я сказал, потом поговорим. Он вытащил из-за пазухи сумочку Лины, на которой красовалась обожжённая дыра от выстрела, сожалеюще цокнул языком и полез в неё. Пальцы у меня тряслись, и машина никак не заводилась. — Ты сказал ему, что придёшь и убьёшь всю семью, — сказал я. — Ну и что? — Ирре оторвался от изучения содержимого сумочки Лины. Заметил, как меня передёрнуло его вида, и достал оттуда платок и зеркальце. — В чём проблема? — спросил он, начал вытирать кровь с лица, глядя на себя в зеркальце. —Я понятия не имею, что это был за хрен, правда не помню его, но если надо — я бы нашел, где он живет. Ему ничего не жало моей матери угрожать… Он посмотрел на разорванный рукав спортивной куртки, дыру на животе. Вздохнул и снял с себя, обнажаясь по пояс. Рана, на вид не очень глубокая, затягивалась на моих глазах, и голова там, где он оттер её от крови, выглядела невредимой. — Да кто ты такой? — пробормотал я, борясь с желанием выскочить из машины. — — Я — Чёрный дракон, — сказал Ирре. — Пыль под ногами у всяких там Тэрасов и Голдигов. Но почему-то когда мне надо завести машину, я это делаю сразу, твою мать! Пересаживайся, сам поведу! От его крика меня бросило в дрожь, хотя он точно не стал бы мне никак вредить после того, как отбил у василисков. Трясущейся рукой я приоткрыл дверцу машины, как вдруг через лобовое стекло заметил такое, что даже забыл о страхе. Один из василисков пришёл в себя и залез в другую черную машину, похожую на ту, в которой сидели мы, только стоящую прямо напротив. И сейчас он её заводил. — Смотри, — я ткнул пальцем. Ирре выругался, и в это мгновение автомобиль пришел в движение. — Вон из машины! — крикнул он и одновременно, извернувшись, ударил меня обеими ногами с такой силой, что я вылетел как пробка из бутылки. При падении я ударился головой так, что перед глазами побелело, но ещё успел увидеть, как черный автомобиль врезается в машину, в которой остался Ирре. Потом сознание выключилось, как электрическая лампочка. *** Я очнулся в комнате — небольшой, но светлой. Только окно было зарешёчено. Я осторожно сел на диван, на котором лежал, огляделся: серо-голубые гладкие стены, ни часов, ни картин, ни фотографий; из мебели только диван. Как оказался тут, я не помнил. Пощупал голову, на затылке обнаружилась приличная шишка. Через головокружение и легкую тошноту я выглянул в окно: за ним оказался скучный задний двор. Я не успел придумать ни одной версии того, как оказался здесь и где нахожусь (я надеялся, что всё ещё в Солхауне), потому что дверь открылась, и внутрь вошёл человек. Вернее, пещерный тролль. Высокий, широкоплечий и с мускулатурой, которую не мог скрыть мешковатый костюм, он ужасно походил на Арона, брата моей невесты. Только в отличие от Арона, у которого лицо лишь чуть-чуть отливало серым, он был аж сизым, и под кожей выпирали какие-то шишки. — Здравствуй, Вик, — сказал он. — Голова не болит? — Добрый день. Кто вы? Он чуть улыбнулся уголками широкого грубого рта. — Мы уже виделись. Я, можно сказать, твой родственник. Меня зовут Гевальт Тальбе. — Точно, виделись, — тупо кивнул я и тогда вспомнил. Тогда я первый раз пришел в гости к Лоре домой: меня встретили запах свежей выпечки и запеченной птицы. Мама и папа Лоры, приятные доброжелательные люди, встретили меня, как своего блудного ребёнка, который наконец решил вернуться в отчий дом. После ужина, когда я, еле живой после такого количества съеденного, сидел на диване с родителями Лоры и смотрел семейный фотоальбом, а вокруг носились младшие Тальбе, в гостиную заглянул какой-то человек в костюме. Мама Лоры ахнула и приподнялась, чуть не уронив с колен альбом. — Гевальт! Даже не предупредил нас, я бы приготовила тебе отдельно… Пойди познакомься с Виком, это молодой человек нашей Лоры. Мужчина улыбнулся мне, помахал рукой, как бы говоря, что не стоит из-за него хлопотать, поманил отца Лоры и вышел, а тот, извинившись, поспешил вслед за ним. — У него такая серьёзная работа, совсем нет времени, — извиняюще произнесла госпожа Тальбе. За этим воспоминанием пришло другое: ледяной взгляд Ирре и полный яда голос. “А с семьёй невеста тебя уже познакомила? С мамашей, папашей, бабулей-дедулей там. С тётей и дяааадей”. — Вы работаете в Вартии, — осенило меня. Он снова чуть улыбнулся. — Не то чтобы работаю, я её возглавляю. Тебе очень повезло, что я занимаюсь этим делом. — Каким делом? — насторожился я. — Делом беглого дракона-террориста. В прошлом ты сам стал его жертвой. — Ир… Рейнера? Вы его поймали? — Именно так, Рейнера Сварда, и нет, ему удалось уйти. Ты, Вик, влип в довольно неприятную историю, похоже, ты помогал ему. Но так как я не хочу лишать мою девочку её жениха, то постараюсь сделать всё, чтобы вытащить тебя. Конечно, без твоей помощи мне не обойтись, будем ловить его вместе. Поможешь теперь мне, Вик? Тогда я ещё не знал, насколько глубоко увяз и чем всё это обернётся. Сейчас, когда я вспоминаю это, хочется попасть в прошлое, схватить себя самого за плечи и трясти изо всех сил. Но тогда мне казалось, что выход есть и что я могу сыграть с ним на равных, тем более что у меня вроде как было тайное оружие. Поэтому, ещё не разобравшись в ситуации, не зная, во что я ввязался и что из себя представляет Гевальт Тальбе, я сказал с бесстрашной улыбкой: — Я ничего не сделал и не думаю, что мог бы помочь.