Дело крови

Комната была маленькой, три на три метра. Светлые обои без рисунка, низкий потолок, паркетный пол и небольшое зарешёченное окно. За окном унылый двор и больше ничего — в какой части города я нахожусь, непонятно. Неизвестно, что со мной станет дальше. Ключом ко всему был человек, сидящий напротив меня и занимающий половину помещения одним своим телом. Широкие плечи и грудь, карикатурное бугристое лицо. Он весь был гротескный в плохо сидящем, некрасиво обтягивающем тело костюме, с низкой линией роста волос и глубоко посаженными глазами и серой кожей. Когда он открывал рот, я видел неровные жёлтые зубы, такие большие, что запросто можно руку перекусить. И всё же поначалу я его не боялся. — Я не буду помогать вам. Ни в чём. Грубое лицо Гевальта приняло скучающее выражение. Он сцепил перед собой руки, каждая кисть с мою голову. — Вик, ты… Я мог бы сказать, что ты производишь впечатление неглупого мальчика, но это неправда. — Он опять улыбнулся, но скупо, словно лимит на доброжелательность заканчивался. — Давай я просто разъясню тебе, как обстоят дела, и дальше ты сам решишь, что делать. Я работаю в серьёзной государственной структуре, обеспечиваю безопасность страны. Полномочия у меня огромные. Так что ты слушай меня и решай. — Я уже решил, и помогать вам я не буду. Ваши люди вели себя со мной очень грубо и угрожали мне. А один вообще приставил пистолет к моей голове! Так что занимайтесь этим сами, ясно? Это ваша работа, не моя, — отрезал я. Меня смущала его развязность: в конце концов, мы едва знакомы, - и я старался перенять его манеру общения. Получалось не слишком хорошо: он говорил со мной слегка усталым снисходительным тоном, как с непонятливым капризным ребёнком, и общаться с ним на равных не выходило. — Нет, Вик, я предлагаю тебе решить, слушаться меня сразу или долго мучиться, — ответил Гевальт Тальбе. — Ты сломаешься, все ломаются. Я не нашёл, что ответить. Наверняка Ирре на моём месте выдал бы что-нибудь язвительное или рассмеялся в ему лицо, но этот человек подавлял своей властностью и грубостью. — Ты понимаешь, что ты сейчас в руках врагов, Викторин Тэрас? — спросил он жёстко. — Нам пришлось протаранить машину, чтобы как-то вас остановить. Вас могли убить или покалечить, но выбора не оставалось. Тебе повезло, что обошлось без серьезных травм. Но и в будущем, когда мне что-то от тебя понадобится, я точно так же не стану задумываться, будет ли тебе больно или плохо. И пистолет у виска у тебя станет самым светлым воспоминанием. Я — самый главный твой враг. Самый главный враг драконов. Он говорил такие вещи, которые никак не укладывались в мою голову, и потому я не мог придумать достойный ответ. Не мог воспринимать его всерьёз. Не мог представить, что в его голове сейчас. Как можно меня ненавидеть просто за то, что я дракон. — Вы… вы же дядя Лоры! Она знает об этом? Гевальт нахмурился. — Тебе стоило бы больше доверять невесте. Лора не в курсе, и… не будь ты её женихом, я обращался бы с тобой совсем иначе. У меня нет своих детей, и Лора мне как дочь, — он снова выдал короткую жёсткую улыбку. — Ты ей совсем не пара, но раз ей захотелось дракона, пусть будет дракон. Хотя мне неприятно, что моей девочке задурили голову. Я глубоко вздохнул. Ну вот, теперь всё встало на свои места. Гевальт Тальбе был кем-то вроде ревнивого отца, который считает, что никто не достоин его дочери. И всё это — лишь попытка выместить на мне свою злость за то, что любимый ребёнок впутался в мезальянс. — Послушайте, — начал я как можно мягче, — я в самом деле люблю вашу племянницу и никогда не стал бы её обманывать… Гевальт поморщился. — Заткнись. Речь не о тебе, с моей Лорой ты похож на влюблённого телёнка. Она не любит тебя. Он махнул рукой, прерывая возможные возражения с моей стороны. — Вы все, ублюдки, подчиняете себе остальных лишь потому, что вы драконы. Да, я знаю, что до первого превращения в университете ты был обычным студентом, которого ни во что не ставили. Но стоило пробудить в себе драконью кровь, и к тебе потянулись, верно? Что-то пробудилось в тебе? Он говорил совершенную чушь, но у меня вдруг перехватило дыхание. Не то чтобы я был изгоем в универе  до всех событий, но ведь… ведь если бы не Лилит, я бы в самом деле сблизился с остальными сразу после моего превращения — ещё до того, как по милости Ирре попал в больницу. Стоило мне перестать с ней общаться и слушать её сплетни и гадости про всех, у меня сразу появилась куча друзей, причём даже среди тех, кто до моего превращения в перевёртыша поглядывал косо или присоединялся к шуточкам Бари. Я списывал это на свою популярность — всем охота быть рядом со звездой — или на то, что они наконец-то разглядели во мне классного парня. А Лора — она же первая меня поцеловала, я бы даже не решился к ней подкатить, сидел бы дурак дураком и пялился на её грудь. Но в словах Гевальта был смысл, и от этого мне стало жутко. Неужели со мной все хотели дружить только потому, что я в самом деле являюсь высшим существом, и они всего лишь подчинялись инстинкту? Он протянул огромную ладонь и взял в неё мою руку до того, как я успел её отдёрнуть. Сжал — ещё не больно, но ощутимо. И продолжил, глядя мне в глаза: — Ночь Василисков — лучшее, что произошло с этой страной. Драконы умели повелевать разумом людей, и потому любой, даже самый сумасшедший, мог царствовать сколько угодно. У вас была слишком большая власть, и я не позволю вам снова получить её. — Отпустите меня, — сказал я, пытаясь выдернуть руку, но Гевальт продолжал, сжимая её всё сильнее и не отрывая от меня мертвого взгляда: — Зря вас не вырезали тогда подчистую. Зря не пошли на север, чтобы извести Ледяных драконов, и оставили в живых Алых жрецов. Зря позволили бежать Чёрным, зря не ждали беды от Огненных… — Отпустите меня! — крикнул я и рванулся. В этот момент Гевальт разжал пальцы, и я кувыркнулся на спину, на диван. Пока я пытался сесть, опираясь на дрожащие руки, Гевальт спокойно продолжал: — У мятежников был шанс избавиться от вас раз и навсегда, но они струхнули, побоялись сломать старый мир. — Он наклонился вперёд и добавил вполголоса: — Дай мне только шанс, Вик, дай хоть какую-то возможность, и я покончу с вами раз и навсегда. И мир вздохнёт свободно. — Вы бредите, — ответил я, морщась от боли: на руке проступили красные пятна от его пальцев. Гевальт резко встал, и я отпрянул от него. — Ну что же, я ввёл тебя в курс дела, остальное за тобой, — буднично сказал он, развернулся и вышел. Повернулся ключ в замке, и я остался один в запертой комнате. Он ушёл, а я сел думать над сложившимся положением. Синяки сильно болели, и пусть приобрели багровый оттенок, но сходить никак не хотели. С мыслями моими творилось примерно то же самое: я мог лишь вяло размышлять о том, что мне в последнее время везёт на сумасшедших. Когда я в первый раз столкнулся с Ирре, закончилось всё очень плохо. Сейчас я пока отделался только кровоподтёками, но мало ли чего захочется этому уроду. Потом меня обожгла мысль, что эти сволочи забрали рюкзак, который даже во время попытки похищения был со мной, на спине. А с ним и папину драгоценность, старый перстень. Следующий час я сидел на диване, схватившись за голову, и отгонял от себя страшные картины реакции отца на моё возвращение с пустыми руками. Даже украденные деньги он бы простил, но только не это. Прошёл, наверное, ещё час, а за ним другой. Хотелось пить, есть и в туалет, я даже постучал в дверь и крикнул, чтобы дали мне воды. И тут же съёжился, как представил, что явится Гевальт и начнёт опять нести свою злобную чушь. Следы на моем запястье очень явно доказывали, что он и не на словах может причинить мне боль только за то, что я дракон. Невольно я снова сравнил их с Ирре и в первый раз за время заключения улыбнулся. Двое психов, один из которых настроен вернуть драконам давно утерянный и вовсе не нужный им статус — и другой, который мечтает стереть их с лица планеты на всякий случай. Если бы Ирре захватили, как и меня, то у них с Гевальтом мог случиться крайне интересный разговор. Они вполне способны найти общий язык. А если Гевальт попробует его запугать и применить физическую силу, как со мной, Ирре откусит ему руку по локоть. Я подумал, что в итоге они оба останутся довольны друг другом. Какое-то время я развлекал себя фантазиями на эту тему, потом снова улегся на диван и стал думать, что же делать. Сейчас я во власти психопата, который к тому же занимает какой-то важный пост в службе безопасности страны. Неужели он в самом деле будет меня пытать, если придётся? А если и будет, то вроде бы, по его словам, он не желает причинять боль Лоре. Значит, в конце концов меня вернут домой, и, тут я сглотнул, не слишком покалеченным. Почему-то мысль об этом не принесла мне особой радости: вернусь без перстня, да ещё и потрёпанный. Если Гевальт заодно с василисками, они могут сдержать угрозу и рассказать родным, что я участвовал в нападении на Вартию. Ещё меня беспокоило, что я никак не могу представить, что в мозгах у Гевальта, посмотреть на мир его глазами. А без этого я был совершенно беспомощен, ведь так я никак на него не повлияю. Как ни странно, в итоге я задремал как лежал. Разбудил меня скрип двери: на пороге стоял Гевальт, и в руках у него была чашечка с кофе, судя по запаху. У меня мелькнула мысль, что он принёс её мне, но Гевальт на моих глазах отпил из неё и улыбнулся. — Ты просил воды? — Забудьте, — пробормотал я. Он пожал плечами и сделал рукой жест «как пожелаешь». — Когда вы меня отпустите? Гевальт допил кофе, не отвечая мне и улыбаясь чему-то своему, поставил его на столик, выпрямился и вытащил из-за пояса… Я даже прищурился, думая, не показалось ли мне. — Я не боюсь, что ты сейчас перекинешься, но иногда бывают сюрпризы… — Мне было бы здесь не развернуться, — буркнул я. – Не переживайте, я не сумасшедший, чтобы на вас нападать… — И так как мы сейчас совершим прогулку, во время которой ты можешь попробовать всё-таки это сделать, - перебил Гевальт, - то мне нужны гарантии. Я встал с дивана и сделал шаг назад, к дальнему углу комнаты, настороженно глядя на блестевшие в кулаке Гевальта наручники. — Вы с ума сошли. Я не буду превращаться, успокойтесь. Он покачал головой и шагнул ко мне. Наверное, стоило бы позволить ему надеть на меня наручники, попутно облив холодным презрением и сделав пару едких замечаний в духе: «Вы меня так сильно боитесь, господин Тальбе?» На деле вышло иначе. Я знал, что он победит, но ничего не мог с собой поделать. Моя тупая драконья гордость не позволила стоять и терпеть. Конечно, Гевальт был намного сильнее меня-человека, и даже номер с превращением ноги или руки в драконью лапу тут не прошёл бы. Как и обещал, Гевальт не сдерживался: в результате короткой, но бесславной борьбы меня повалили лицом в диван, от души выкрутив руки, и наручники защелкнулись на моих запястьях. — А сейчас, — сказал он, вздергивая меня за ворот футболки, — я покажу тебя кое-кому, и ты побудешь послушным мальчиком. — А если я потом расскажу всё Лоре? — спросил я, задыхаясь от злости и унижения. В ответ Гевальт дёрнул меня так, что я еле устоял на ногах. И сказал мне на ухо, я даже почувствовал запах кофе с его губ: — Твой дружок Рейнер Свард очень тебе удружил. У торгового центра он оставил четырёх искалеченных людей, один из которых сейчас в коме. При желании я могу повесить это на тебя, и Лора очень растроится, если ты окажешься в тюрьме. Но не станет спорить, что тебе там самое место. На это мне ответить было нечего, пусть я порадовался, что тот бедолага всё-таки жив, и мы пошли. Вернее, он потащил меня за шиворот по коридору. Шаги у него были широкие и размашистые, и я еле поспевал за ним. Я не спрашивал ничего — мне вдруг стало всё равно. Вернее, я так испугался тюрьмы, что перестал сопротивляться. Лучше что угодно, чем это. В конце концов, Ирре не выдал мне ничего такого, о чём параноик Гевальт не догадывался бы сам, и он втянул меня в это. Что бы я ни рассказал и что бы ни сделал, это ни на что не повлияет, Ирре столько времени бегал от них, не попадется и сейчас. Просто сделаю, что он просят, решил я. Мы шли по коридорам какого-то безлюдного административного здания, поднимались и опускались по лестницам, петляли и снова шли прямо. Людей нигде не было, свет почти не горел. Я запоздало вспомнил, что сейчас должен быть выходной день. Во время нашего пути случилось кое-что странное, при воспоминании о чём я потом долго ощущал холодок на спине. В какой-то момент я споткнулся и припал на колено, выскользнув из его хватки, но Гевальт, очевидно, решил, что я пытаюсь бежать. Он моментально схватил меня за горло и впечатал спиной в ближайшую стенку. Пальцы его сжались не так сильно, как на моей руке, но достаточно, чтобы я почувствовал нехватку кислорода. — Проси, — сказал он. — Чего? — прохрипел я. — Чтобы я отпустил. — Вы свихнулись, я просто оступился… Из глубины коридора послышались голоса, там были какие-то люди. Он чуть ослабил хватку, я смог сделать вздох. Гевальт коротко мотнул головой, это больше походило на нервный тик. Ткнул указательным пальцем мне в грудь, примерно в район сердца, и вполголоса произнес: — Жаль, что у нас нет пары, а лучше трёх-четырёх часов. Но ничего, я ещё сделаю из тебя хорошего, послушного, своего ручного дракона. Он отпустил меня, но только для того, чтобы ухватить за левое плечо над локтем, и снова потащил куда-то, удерживая, когда я снова спотыкался. Сколько я потом ни вспоминал этот момент, было в нём что-то иное, помимо обычной жестокости и желания запугать. Но что именно, я уловить не мог, нечто такое, что мой мозг отказывался осмыслять и принимать. Кто же, интересно, выбрался посмотреть на меня, подумал я с некоторой надеждой. Меня даже начал пробирать смех от мысли, что Гевальт организовал встречу с моим фанатами, но тут мы вышли в просторный холл с большими резными дверями. Гевальт открыл их и втолкнул меня внутрь. После полутёмных коридоров я на мгновение ослеп от яркого света ламп. А когда проморгался, увидел длинный стол, а за ним множество сидящих людей. В основном это были василиски, но я заметил и саламандр с их блестящей оранжевой кожей, и пару троллей — к моему облегчению, я не знал их и надеялся, что к семье Тальбе они отношения не имеют. Все уставились на меня. Я чувствовал себя идиотом в наручниках и с Гевальтом за спиной, который обращался со мной как с обоссавшимся котёнком. — Вик Тэрас? — спросил ближний ко мне василиск в очках, пожилой мужчина с бурыми пятнами по всему лицу, и приподнялся со стула, чтобы рассмотреть меня получше. — Он самый, — ответил Гевальт. — Полюбуйтесь. Вот оно, будущее этой страны. Если мы позволим этому будущему наступить. — А как же второй, Свард? — Он сбежал. Но моим людям удалось отбить у него вот этого, — он указал на меня. — Но зачем вы так с мальчиком, — укоризненного заметил всё тот же василиск в очках. — Снимите с него наручники, мы же не звери. — Я буду делать то, что считаю нужным. Вы же попросили меня заняться этим, потому что у самих ничего не вышло? Я и занимаюсь. Василиск встал, поправляя очки. — Мы не звери, Гевальт, — повторил он. — Пусть мальчик сядет. У него больной вид, снимите с него наручники… Вик, вы хотите чего-нибудь? — Он не сядет, — отрезал Гевальт. — И не получит ни еды, ни воды. Я захватил его и я буду решать, что с ним делать. Этой мой дракон. Василиск промолчал и с недовольным лицом сел на место. Остальные тоже молча уставились на меня и Гевальта. Чего они ждали? Что я начну раздавать автографы? Гевальт избавил меня от вопросов. — Это Викторин Тэрас, да, — начал он, — тот самый мальчишка, про которого столько писали в газетах: «Тэрасы возвращаются». Я предупреждал вас, что это повод для беспокойства! — Но мальчик же просто развлекался, он ни слова не говорил о будущей политической карьере, почему сразу нужно… — Потому что есть ещё кое-кто, и если он получит поддержку этой семейки, даже с грязной репутацией Старка Тэраса, нам будет грозить огромная опасность, — отрезал Гевальт. Он положил огромную ладонь на моё плечо и сжал. — Вы считали, что разобрались с Райхом Голдигом, хотя я предлагал убрать его в тюрьме, и вот — он нашёл хорошего наследника. Вы недооценили Рейнера Сварда, когда я говорил вам, что с ним будет много проблем, и лучше устранить его ещё до того, как Райх выйдет с ним на связь. Вы снова не послушали меня и получили настоящую угрозу, просто катастрофу. Кто додумался отправить к Сварду всего четверых? — Мы не собирались брать Сварда, — начал василиск с забинтованной головой, которого я сначала не заметил и который был одним из тех, что пытались увезти меня, водитель. — Я велел вам следить за Тэрасом и не брать Сварда, но кое-кто торопился свести счеты с ним. Вы собирались брать его вчетвером! Я говорил про большую группу с подкреплением, я не могу вас контролировать всё время! — Мы подготовились, — оправдывался василиск. — Никто не думал, что на него надо выпускать двадцать человек с собаками и гранатомётом… — Его могли взять и четверо, только перестаньте нянчиться с драконами. Что в них такого особенного, что вы боитесь лишний раз дохнуть на них? Автоматная очередь не убила бы этого монстра, но успокоила на время. Он вдруг дёрнул меня за плечо, поворачивая к себе лицом, а к василиску задом, и задрал мою майку, чтобы сидящим за столом был видно мою спину, я не успел и вздохнуть. Ткнул пальцем в шрамы. — Вы видите? Это сделал Свард, он не пожалел своего. Почему мы должны жалеть их только потому, что они — драконы?.. Наверное, среди всего окружающего меня ужаса это было самым унизительным. Я снова представил себе, что сделал бы Ирре на моём месте — да здесь не осталось бы ни одной целой стены, ни одного невредимого василиска и тролля. Но если я сейчас начну вырываться и кричать, это будет смотреться жалко, а я не мог потерять лицо перед этими существами. Только не перед ними. Я не был Ирре, я был Виком Тэрасом. И я тоже мог кое-что. Я вырвался и отодвинулся от Гевальта, повернулся лицом к людям, сидящим за столом. — Вы соображаете, что делаете? — прошипел я. — Вы знаете, что случится, когда эта история станет публичной? Представляете, какой поднимется скандал? Они нахмурились, но всё равно это было не то, нет, нужно что-то ещё. Гевальт упоминал отца, но что мог мой отец? — Вы знаете, на что способен мой отец… И он дружит с высшим архонтом, вас осудит вся Церковь Змея-Всеотца! Вот, их проняло. Наконец они видели не испуганного мальчишку, а того, за кем стояли влиятельные люди. Понятия не имею, что там у отца были за связи с церковью, никогда не интересовался, но какие-то за это время он точно должен наладить, он же устраивал все эти паломничества и прочее. — Мне нет дела до вас и до ваших страхов, — продолжил я дрожащим от злости голосом. — Мне плевать, кто станет следующим президентом, какая партия придёт к власти. Но подумайте сами, что тот, кого вы боитесь больше всего, обязательно воспользуется этой историей, и тогда уже вашей репутации не поздоровится. Я как будто снова стал драконом, только иначе, словами не объяснить. Когда Арон увидел меня на ринге, он сразу понял, кто я — и не пытался даже сразиться, а сразу кинулся бежать прочь. Сейчас я снова был сильнее всех. — Если сейчас вы отпустите меня, и я забуду обо всём, что здесь случилось. Мне неохота возиться с этой историей, хоть отец, конечно, разозлится страшно. Но я его успокою. Но если вы продолжите всё это — обратного пути уже не будет. Вы точно хотите этого? Точно хотите связываться с нами? Их лица бледнели, вытягивались. Василиск в очках даже приподнялся снова со стула в желании помочь. И тут Гевальт дал мне подзатыльник. Он не мог придумать ничего более действенного. Моя голова дёрнулась вперёд, я запнулся и замолчал. Слушатели заморгали, постепенно приходя в себя. — По-послушайте, — пробормотала женщина-саламандра, сидящая рядом с тем очкастым василиском, — мальчика надо отпустить. В конце концов, Голдиг стал угрозой после того, как вы занялись им, Гевальт. И мы помним, чем это закончилось и для вас тоже. Если мы будем бояться каждого дракона… — То правильно поступите! — взревел Гевальт. — Вы что, не поняли, что он только что с вами сделал? Что это его чёртово драконье подчинение? — Вы просто психопат, и вы погубите всех, кто здесь сидит, — сказал я, поворачиваясь к нему. Лицо его посинело от злости. — Скотч, дайте мне кто-нибудь скотч! — Гевальт, неужели вы хотите?.. — растерянно спросил василиск. — Да, я хочу! Дайте мне чёртов скотч! В конце концов он сам добрался до чьего-то стола, подтащив меня за скованные руки, нашёл в его выдвижных ящиках скотч и ножницы. — Он ещё доберется до вас! — успел крикнуть я, до конца не понимая, про кого именно я говорю, про Ирре или таинственного «его», когда Гевальт с руганью заклеил мне рот на глазах у потрясённых василисков и саламандр. Даже те два тролля, что присутствовали, казалось, были удивлены злостью Гевальта. Закончив, он швырнул меня на пол — видимо, понял, что если я всё время буду на виду, завладеть вниманием слушателей ему не удастся. Или хотел, чтобы после всех угроз я выглядел максимально жалко и беспомощно. Я прикрыл глаза. Когда я решил поверить Ирре, то представлял себе, как мы с ним и с моим отцом внимательно изучаем газеты, книги, смотрим телевизор, отмечая нестыковки. И постепенно из там и сям случайно оброненных фраз, из замалчивания некоторых новостей и перевирания других получим картину государственного заговора. Но вот уж чего я не ожидал, что все эти люди так спокойно и буднично будут при мне обсуждать свои планы. Гевальт что-то вещал громко и возмущённо, но я уже выдохся, с заклеенным ртом и в наручниках я был абсолютно беспомощен. Он предлагал сначала использовать меня как приманку, чтобы поймать Ирре, потом пытать нас обоих, посадить в тюрьму и позволить с нами “поработать”, чтобы от драконов точно не было никакой опасности. Рано или поздно ему надоест меня мучить, или он выговорится, или всем этим людям надоест его слушать, устало подумал я. Я снова открыл глаза и заметил вдруг кое-что странное. Вся наружная стена кабинета, где я находился, была остеклена. В стекле отражались я, Гевальт и его слушатели. А там, за окном, были уже вечер, и одинаковые крыши высотных зданий никак не могли мне помочь узнать место, где я находился сейчас, да и вряд ли мне помогло бы точное знание моего местонахождения. Но одно здание выделялось, высокое, многоярусное, как будто кубики разного размера поставили один на другой, начиная с самого большого, и заканчивалось это всё высоким шпилем. На краю одного из ярусов, чуть выше нашего этажа, сидела девочка. Полностью одетая в красное, даже колготки и обувь, насколько я мог различить своим достаточно неплохим зрением, и волосы тоже отливали алым, горящим даже сквозь подступающие сумерки. Девочка смотрела прямо на меня — не отрываясь, спокойно и сосредоточенно. Будто не было ничего необычного в том, что напротив неё за стеклом парень в наручниках и с заклеенным ртом. Хотя она и сама сидела, свесив тонкие ножки, и болтала ими, будто вот-вот хотела спрыгнуть вниз. Когда она поняла, что я её заметил, то подняла руку, будто приветствуя меня. А потом махнула к себе, сделала приглашающий жест. Я моргнул. Она повторила свой жест — «Иди сюда, ко мне». Я обвёл взглядом окружающее меня, приподнял брови. Как я могу отсюда уйти? Не знаю, хорошо ли она могла разглядеть мимику той части моего лица, что не была заклеена скотчем, но она снова махнула рукой к себе, и снова. Она хочет, чтобы я выпрыгнул в окно? Девочка за стеклом ещё раз махнула мне. Я осторожно покачал головой: прости, не могу отсюда выбраться. Она недовольно качнула головой и поднялась на ноги, встала прямо на краю парапета. Я вгляделся получше и вдруг понял по её манере держаться и по всей её фигуре: она — дракон. Она — дракон, а значит, меня не бросили, это помощь. Я сглотнул и осторожно посмотрел на василисков и саламандр: они слушали Гевальта, и никому в голову не приходило обернуться. А он, единственный, чьё лицо было обращено в сторону окна, слишком увлёкся своей ненавистью. Я прикинул расстояние до окна — противоположный от меня край длинного стола упирался в него. Глубоко вздохнул, напрягся, вскочил на ноги одним движением. Гевальт был очень сильным, но не настолько быстрым, чем тот, кто легче его в несколько раз. Я прыгнул на стол и кинулся по нему к окну мимо ошарашенных рептилоидов. Я слышал испуганные вскрики, да мне и самому было жутко, но я верил в драконов. Окно было уже совсем близко, в одном шаге, в одном прыжке, когда меня дёрнули за ноги назад, и я упал, ударившись о столешницу так, что несколько секунд не мог дышать. Когда я приподнял голову и оглянулся, то увидел, что меня крепко держит за лодыжки Гевальт, растянувшийся на столе. Ему пришлось совершить отчаянный бросок, чтобы поймать меня. Я брыкнулся, попытался направить в ноги немного «драконьей» энергии, как во время схватки с Ирре, но он так крепко держал меня, что ноги онемели и ничего не вышло. И всё же, отчаянно извиваясь, я совсем на чуть-чуть приблизился к окну и задрал голову: видит ли меня девочка-дракон? Её не было на крыше, её не было нигде в поле зрения. Может, мне это показалось? Или это какая-то сумасшедшая, а я с чего-то решил, что те мифические драконы-революционеры, о которых говорил Ирре, решили меня спасти. — Что вы творите… — растерянно произнёс василиск в очках, вскакивая. — Идиоты, он чуть не сбежал! — прохрипел Гевальт. — Помогите мне, держите его! После секундного замешательства василиски и саламандры потянули ко мне зелёные и оранжевые руки. Я бросил последний тоскливый взгляд в окно. Там больше не было сумеречного неба и крыш, всё закрывало большое, чешуйчато-золотое. А в следующее мгновение стекло посыпалось острыми брызгами, и большой дракон просунул внутрь красивую блестящую голову. Окинул всех злобным взглядом медовых глаз, остановился на Гевальта. Дёрнул головой и клацнул челюстями, но тот быстро отпустил меня и соскочил со стола. Вокруг кричали, люди вскакивали со стульев и бросались к выходу. Не обращая внимания на них, дракон вытянул когтистую лапу и подтянул меня к себе. Крепко ухватил обеими лапами за плечи и взмыл вверх. У меня захватило дыхание, потому что сначала он сделал выпад вниз, будто собирался упасть, а потом, набирая высоту, так стиснул мои плечи, что их пронзила дикая боль. Но всё равно это была свобода, и сейчас меня уносило прочь от всего этого ужаса с заговором троллей, василисков и саламандр против драконов. Моя эйфория длилась мгновение, потому что на ногах словно сомкнулись стальные кольца, меня потянуло вниз. Я опустил глаза и увидел его — Гевальта Тальбе, который так и не отпустил меня. Дракон летел скачками, часто махая золотыми крыльями, когти его впивались в мои плечи всё сильнее. Я чувствовал себя нанизанным на десять крюков. Боль была такая, что я не мог вздохнуть, такая, как когда Ирре калечил меня после поражения. Я снова попытался потрясти ногами, превратить их в лапы, чтобы сбросить с себя Гевальта, но он не отставал от меня, наоборот, подтянулся, ухватил выше, за голень. Дракон опускался всё ниже, он не мог тащить такую тяжесть. Но от Гевальта до асфальта было не меньше сотни метров. Я мог бы восхититься его смелостью, если бы так не боялся его безумия и ненависти. Дракон всё пытался лететь: похоже, он не слышал ни моего болезненного мычания сквозь скотч и не понимал, почему отяжелела его ноша. Я снова опустил глаза: Гевальт медленно поднимался вверх по моему телу, и на его лице застыла решимость. Тело разрывалось от боли там, где в него впились когти дракона, футболка промокла от крови, а руки, похоже, собирались выскочить из суставов. Нет, это даже было хуже, чем тогда с Ирре. Я на время выключился от боли, а когда снова пришёл в себя, то увидел, что дракон летит прямо на стену многоэтажного кирпичного дома. Гевальт тоже заметил это, поэтому начал двигаться быстрее — я почувствовал, как его рука сжимает мою ногу над коленом, а вторая рядом с пахом. Он хотел не просто удержать меня, но и добраться до дракона. Как бы там ни было, но дракон летел прямо на стену, и когда я мог разглядеть уже каждый кирпичик — он резко поднялся вверх и пролетел прямо над крышей. Я задел ногой парапет, но почти не почувствовал этого, потому что меня вдруг дёрнуло с силой, отчего когти, кажется, проткнули плечи насквозь, и я опять на мгновение выключился. И сразу стало легче. Я не сразу понял, что Гевальта со всей силы ударило о край того парапета, над которым мы пролетели, и он наконец разжал руки. Но дракон, покружив ещё немного, опустился на крышу того самого делового центра, на один из ярусов. Разжал когти, я упал на бок, ободрав его о шершавое покрытие крыши. Когда я кое-как отдышался и разлепил глаза, дракона уже не было. С голого тела Ирре облетала золотая чешуя, на лице сияла знакомая мне сумасшедшая улыбка. — Видел, как я его? — первым делом спросил он, наклонился ко мне и сорвал скотч со рта. — Да, — еле выговорил я. — Ты меня чуть не убил. И, кажется, сломал мне ногу. Он расхохотался и ухватил меня прямо за изодранное плечо. — Да ладно, ничего такого, что нельзя пережить. Главное — я тебя вытащил, а теперь вставай и пошли. — Куда? — с трудом спросил я, поднимаясь на колени. Меня била крупная дрожь, окровавленная майка липла к коже, меня знобило. — Я же сказал, у меня нога сломана. Ирре отвернулся, пошарил за трубой вентиляции и вытащил одежду — как всегда, аккуратно сложенную. Одеваясь, пояснил: — Как куда? Хотел домой, будет тебе домой. Или, хочешь, повезу знакомиться с остальными драконами? Ты же не думаешь, что я завоюю этот мир в одиночку? Скрипнул гравий под чьей-то осторожной ногой. Я с трудом повернул голову на звук: позади нас на крыше стояла та самая девочка в красном, которая делала мне знаки. — Всё в порядке, Блу, — бодро сказал Ирре, подтягивая брюки. — Как видишь, живой и невредимый. Девочка нахмурилась. — Он же весь в крови, — тонким голосом сказала она. — Ирре, как ты мог! Он пожал плечами, одновременно надевая через голову свитер. — Как мог, так и вытащил. — Я пытался выпрыгнуть в окно, — пробормотал я заплетающимся языком. — Но они мне не дали. — Что значит выпрыгнуть? — спросил Ирре после секундной заминки, так и застыв с наполовину надетыми брюками. — Ты свихнулся? — Она меня попросила, — я кивнул на девочку в красном. — Блу?.. — Я лишь хотела, чтобы он поближе подобрался к окну, и тебе было легче его забрать, — ответила та и присела передо мной. — Прыгать я не просила, он бы просто разбился. Вблизи я разглядел, что ей куда больше четырнадцати лет, как мне показалось сначала. Кожа бледная, глаза алые — она была точной копией Шайи ван Драак, только старше лет на пять. — Ты больной, Вик, и этот проклятый тролль тоже. Я еле стряхнул его. Нет, правда, в жизни не видел настолько чокнутого тролля, он ещё хуже отца. Так, ладно, я забыл о приличиях. Блу, это Викторин Тэрас, благородный Стальной дракон, — церемонно представил меня Ирре. — А ты Блуттрифенд ван Драак, ты умерла год назад от болезни, — пробормотал я. — Эй, это грубо, — возмутился Ирре, но Блуттрифенд только улыбнулась. — Вообще-то полтора, — поправила она. — Ты теперь у друзей, Вик, всё хорошо. — Не уверен, — пробормотал я. Блу перед моими глазами вдруг выцвела, растворилась в белом, и я не сразу понял, что теряю сознание. Как бы так ни было, теперь я в самом деле оказался среди драконов.