Дело крови

Я пришел в себя в машине, с трудом разлепил глаза и увидел в полутьме потолок салона — потрескавшийся жёлтый кожзам. Сначала не понял, как я оказался внутри, не похитил ли меня кто-то снова, завертел головой. И обнаружил, что она, моя голова лежит на коленях у той маленькой красной девушки, Блу. Если бы не удивительная слабость, из-за которой я даже моргал с трудом, я бы, наверное, смутился, но сейчас было не до этикета. Все равно, при каких обстоятельствах я сейчас опять потеряю сознание или, что вернее всего, отдам душу Змею-Всеотцу. — Он очнулся, — сказала Блу. — Ну вот, все в порядке с ним, — отозвался с места водителя Ирре. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Дайте пить, — прошептал я. Ирре, судя по звуку, пошарил где-то между сиденьями, и на колени мне упала бутылка с водой. Я только укоризненно посмотрел на его бритый затылок: руки, пусть уже без наручников, не слушались, плечи не горели огнём, как раньше, но будто онемели, и было невозможно холодно, хотя стояла поздняя весна. И самым большим источником страданий была сломанная нога — когда меня уложили в машину, её устроили так неловко, что она взрывалась болью при малейшем потряхивании. Когда Блу, потянувшись, взяла бутылку, открутила крышку и попыталась напоить меня, оказалось, что у меня кружится голова. Я закашлялся, и стало только хуже. — Он совсем бледный, — сказала Блу. — У него геморрагический шок. Голос её постепенно удалялся, я будто проваливался из этой реальности в тёмную трубу. — Что это значит? — послышалось сверху, уже издалека. — Блу, я слишком мало полежал в твоей больничке, чтобы выучить все эти хитрые словечки, давай на человеческом. — У него большая потеря крови. Он умирает, Ирре. Угасающим сознанием и покалеченной ногой я ещё почувствовал, как машина резко тормозит. А потом, уже не помню который раз за этот кошмарный день, потерял сознание. *** Остальное помню краткими вспышками сознания. Вот распахивается дверь машины, меня начинают вытаскивать наружу. Вот Ирре, стоя надо мной, держит какую-то продолговатую коробочку. Блестит в свете фар шприц с чем-то темным. Мне хватает сил отдёрнуть руку от иглы и прошептать: — Нет, нет! — Твою мать... Держи его, Блу! Меня затапливает ощущением бесконечного уютного тепла, и снова наступает темнота. *** Они были повсюду: маленькие юркие змейки, отливавшие медью. Они ползали вокруг и по моему телу, елозили холодными и скользкими, будто маслом покрытыми боками. И каждая из них, словно обнаружив тайный ход в моём теле, ныряла внутрь, заползала прямо под кожу, не оставляя ни крови, ни следа от проникновения. Но внутри меня — они, извиваясь, проникали в самую плоть. Они сливались с моим телом, становились его частью, и мои руки, ноги, мой торс менялись с каждой новой растворившейся во мне змеёй. Я не препятствовал им и только наблюдал с отстранённым любопытством. Мне не было противно или страшно. Происходило что-то вполне естественное и необходимое мне, а откуда я знал это? — просто знал, и всё. Руки стали толще, мощнее, забугрились мышцами, когда я сжал кулак, словно там, внутри, послушно задвигались мои верные змеи. Кожа заблестела, словно металл, и я увидел, как пробивается серебристая чешуя, как она покрывает моё новое тело бронёй. Я был сильный и страшный, сильнее всех, поглощённые змеи делали меня неуязвимым, непобедимым. Я был королём над всеми живыми тварями, слитый воедино из множества живых существ и некогда тщедушного тела. Расправил руки, и каждое стало огромным блестящим крылом. Взмахнул ими, чувствую переполняющую меня силу, оттолкнулся и… …сел, лихорадочно оглянулся. Кругом была темнота, но глаза понемногу привыкли. Светила луна, я находился на какой-то поляне в окружении деревьев. Напротив у подножия крупного дерева, едва не касаясь моих ступней своими, пристроились Ирре и Блу: она дремала, положив голову ему на плечо, а он одной рукой держал какую-то книжку, а в пальцах другой, которой он обнимал Блу, был зажат крошечный фонарик. Почему-то он снова был голый по пояс, но я уже привык чаще видеть его без одежды, чем в ней. — Где мы? — спросил я хрипло. Горло было сухим, каждое произнесенное слово прошлось по нему наждаком. Ирре вздохнул и с явной неохотой отложил книгу. Блу заморгала и села, зевая и прикрывая рот маленькой ладонью. — Пить хочешь? Держи. Он снова бросил мне ту маленькую бутылку с водой, я подхватил её и наконец-то с наслаждением напился. — Спасибо, — сказал я, вытер капли со рта и, осознав, уставился на свои руки, которые двигались, как будто на плечах и не было никаких ран. Я коснулся плеч, они не болели, и под лохмотьями футболки ощущались только шрамы, давно поджившие рубцы. Разве что они зудели, как будто меня искусали комары, но это никак не могло сравниться с прежней болью. На пробу я вытянул ногу, штанина была в грязи и крови, но и только, нога как нога, лодыжка даже не распухла. Ещё мне показалось, что я стал как-то худее, хотя куда уже. Но, возможно, я ещё не до конца пришёл в себя. — Как такое может быть? — прошептал я, снова и снова ощупывая плечи. — Всё в порядке с тобой, вставай. Я замерз уже, — недовольно сказал Ирре. — При чем здесь… — я обнаружил, что сижу на его свитере, который постелили, чтобы я не лежал на сырой земле. — Да забирай, — я поднялся, подобрал свитер и протянул ему. Меня шатало, куда только делась вся та сила из глюков, и, попытавшись удержаться на ногах, я снова сел. — Ещё пей, сейчас надо побольше пить, — посоветовала Блу, приглаживая растрепавшиеся волосы. — Тебе холодно? Я покачал головой. То чувство тепла, что я испытал после инъекции, так и осталось со мной. И запах из сна — даже не знаю, как его описать — змеиный запах. Может быть, глюк не прошёл бесследно, но я ощущал тонкий аромат силы и радости, что обрёл там, в подсознании. — Что вы мне вкололи? — выпалил я, вспомнив об этом. Ирре с недоуменным видом пожал плечами. — Ты о чём? — Я видел… У меня всё зажило из-за этой штук? — Понятия не имею, о чем ты, клянусь, — торжественно произнес Ирре. — Ты же перевёртыш, ты дракон, венец творения. На тебе всё как на собаке заживает. Я перевел взгляд на Блу, она безмятежно улыбалась. — Да вы издеваетесь! Вы нормальные вообще? Во что вы меня втянули, что вы со мной сделали? — Я тебя спас, — уже серьёзно сказал Ирре. — О да, второй раз уже, вовек с тобой не расплачусь. Ты обещал вернуть меня домой, вот и отвези поскорее без новых спасений. — Всё не так просто, Вик, — подала голос Блу. — Это почему? — озлился я. — Утром всё было просто, за завтраком было просто, а сейчас уже сложно? — Это было до того, как подключился Гевальт. Он о чём-то говорил с тобой? Что-то предлагал? Я медленно покачал головой, вспоминая. То ли из-за того, что я в самом деле чуть не умер по дороге, то ли от вколотого мне неизвестного лекарства воспоминания о том, что случилось меньше суток назад, казались далекими-далекими, будто это случилось не со мной. — Он сказал… сказал, что он главный враг драконов. Что посадит нас в… Я осёкся, потому что Ирре прыснул. Он прикрыл рот рукой и замахал мне, чтобы я продолжал. — Что поймает тебя через меня, посадит нас в тюрьму и… это, поработает с нами. И ещё сказал, что… — меня передёрнуло при одном воспоминании, но это могло быть важно. — Сказал, что сделает меня своим ручным драконом или типа того. На этих словах Ирре перестал смеяться и посерьёзнел. — Это плохо. У сраного врага драконов, конечно, руки коротки нам помешать, а вот тебе он ещё как её испортит. — В каком смысле? Он не может посадить меня в тюрьму, я вообще ничего не сделал, даже те василиски могут это подтвердить, что ты один их избил! — Как же, подтвердят они, — хмыкнул он и встал, отряхивая штаны. — Так, ладно, вы как хотите, а я замёрз. Договорим в машине. Уже там, в салоне, он обернулся с места водителя и вручил мне — я не поверил глазам — мой рюкзак. Потрепанный, грязный, но целый. Первым делом я полез проверять содержимое. — Да там он, твоя прелесть, — сказал Ирре снисходительно, но моя радость явно была ему приятна. — Если при мне наденешь, оторву палец, а может, и руку. Перстень в самом деле оказался на месте, и я с облегчением выдохнул. Теперь можно было и домой, тем более что и денег, которые с таким презрением швырнул мне Ирре во время нашей ссоры, вполне хватало, чтобы вернуть отцу всё мной экспроприированное на поездку. — Короче, — продолжил Ирре, когда я налюбовался на отцово сокровище и был готов слушать дальше. Он нарисовал на запотевшем стекле пальцем достаточно ровный круг, поделил его двумя вертикальными линиями на три части. Одну всю заштриховал, по другой пустил полосы реже, третью оставил нетронутой. — Смотри, есть три зоны с точки зрения, э, законности и безопасности. Ты раньше был в белой, весь на виду, весь чистенький и правильный. — Почему “был”? Я и сейчас… — я не договорил, потому что пришлось бы добавлять про “чистенького и правильного”, пусть даже ничего плохого в том, чтобы быть правильным, я не видел. — Нет, сейчас ты в серой зоне, — Ирре ткнул пальцем в середину круга, в наполовину заштрихованную часть. — Тролль над тобой издевался, угрожал тебе, и Блу видела, как он тебя бил там, в том зале. Я вспомнил подзатыльник и пожал плечами. Наверное, “бил” — сильное слово, но рукоприкладством Гевальт не брезговал, это верно. Хорошо, что остальное происходило без посторонних глаз, и то, как меня трепали и валяли в той крошечной комнатке, останется только в моей памяти. — Ты знаешь, где ты находился, Вик? Откуда я тебя забрал? Я пожал плечами. — Мэрия Солхауна, официальнее некуда. Ты понимаешь, что всё, что там происходило, было с одобрения и местного мэра, и его помощников, и заместителей. Тебя там швыряли и пинали, и рот затыкали, и оскорбляли наверняка, и всё это под их аплодисменты? — Нет, они… Они сами были в шоке, один просил меня освободить… Им не нравилось то, что он делал, они не такие… Ирре снисходительно покачал головой. — “Один просил”, “были в шоке”. Они сидели и смотрели, как он над тобой издевается, не прогнали его, не отбили тебя. Сидели и слушали, верно? И когда ты пытался сигануть в окно, они держали тебя. Так вот, Вик, потом с тебя отряхнули бы пыль и вручили родителям, и строго-настрого велели молчать о случившемся. Я вспомнил размышления о том, что серьёзного вреда Гевальт мне не причинит, потому что перед родителями Лоры и ней самой я должен предстать невредимым. Тогда я успокаивал себя этой мыслью, теперь собственные мысли казались трусливыми и жалкими. — А что в черной зоне? Ирре, удобно устроивший локти и подбородок поверх спинки своего кресла, с неохотой оглянулся на свою схему. — А в черной зоне мы с Блу и остальные ребята. Это ты знаменитость, любой твой чих обсасывают, а про нас и не знает никто. Блу вообще официально покойница. С нами можно что угодно делать, бить, на части резать, живьем сжечь — никто и слова не скажет, никто не узнает. Только мать удивится, чего это от меня долго нет весточки. И если ты пойдешь с нами, Вик, то попадешь в черную зону. — В смысле? Я же… — Ничего такого не делал, я помню. А теперь придется, кормить задарма тебя никто не станет. И Вартия может преспокойно тебя застрелить, а потом всё спишет на нас. Связался Вик Тэрас с плохой компанией, или обманом его туда завлекли, а потом убили, ах какая трагическая гибель такого многообещающего молодого человека в самом начале жизненного пути! Ирре достаточно похоже изобразил манеру журналистов, и это смешно дисгармонировало с его внешностью и обычными манерами. Но мне было не до смеха. — Значит, если я поеду с вами, то стану преступником. — Это не так страшно, — сказала Блу, обернувшись, и погладила меня по плечу. В другое время такой знак внимания от незнакомой красивой девушки взволновало бы меня, но сейчас интересовали только ответы от Ирре. — А если отправлюсь домой… — То Гевальт тебя обязательно навестит и вытрет тобой и твоими родными полы друг перед другом, чтобы помнили, кто тут главный. В лучшем случае. — Он сказал, что со мной “поработает”, сделает послушного дракона, — мрачно напомнил я. — И это плохо, повторю. Потому что знаю я пару человек, с которыми он “работал”. Один вообще свихнулся. — В каком смысле? — оторопел я. — В медицинском, в самом что ни на есть, — огрызнулся он. — А второго мы вытащили, но он до сих пор отходит. Не знаю, успеем ли тебя эвакуировать. Но если получится, то всё равно окажешься у нас. Так что думай, Вик, думай. И я стал думать. Мне нравилась моя нынешняя жизнь, учеба в университете, мои друзья и девушка. Сейчас же мне предлагали полную неизвестность и сомнительное удовольствие близко общаться с маньяком, чуть не убившим меня, причем дважды. — А где я буду жить? И на что, у меня только те деньги, которые ты дал. — Не переживай, будет крыша над головой и все удобства, — ответил Ирре тоном “Вот ты скучный, где твоя жажда приключений?”. — И еда будет, и деньги. Мы, мягко говоря, не бедствуем. — И вы не будете больше мне ничего колоть, а потом говорить, что это привиделось? — Больше не будем, — беспечно пообещал Ирре. — Не будете что?! — взбеленился я. — Не привидимся больше, — усмехнулся Ирре. — Думай. Я снова послушно задумался. Наверное, я не родился настоящим пламенным революционером, раз меня интересовали бытовые неудобства. Но однажды я кинулся очертя голову в неизвестность, и вот результат — новые шрамы и перспектива стать преступником. Я почесал зудящее плечо. Было ещё кое-что, из-за чего я давно для себя всё решил. Был Гевальт, который хватал меня до синяков за руку, душил, бил, швырял как какого-то щенка или котёнка. Который заставлял просить его не мучить меня. Который прилюдно, перед кучей народа, задрал мою футболку, показывая шрамы от когтей. Захотел бы — он и штаны бы спустил. Я невольно скрипнул зубами. Сидеть дома как послушный мальчик и ждать, когда Гевальт придёт, когда опять начнёт меня запугивать и бить, я не собирался. Как и вообще позволять кому-либо ещё угрожать мне, бить меня и за меня решать, что мне делать, а что нет. Даже если придётся работать с ним бок о бок. В конце концов, послушным мальчиком я уже был, и это никак мне не помогло, пора стать плохим. Я поднял взгляд на Ирре, он довольно оскалился в ответ. — Я согласен. — Блу, ты смотри на него, — он подёргал её за прядь, она послушно обернулась. — Новый боец в строю. — Добро пожаловать в Драконью команду, Вик, — сказала Блу. И пусть я знал, что от Ирре можно ждать чего угодно, против воли меня охватило предчувствие чего-то грандиозного. Моя жизнь менялась бесповоротно, и сам я мог что-то изменить для других. Как минимум я постараюсь, чтобы Гевальта прогнали из Вартии… — Осталась одна небольшая формальность. Голос Ирре вывел меня из мечтаний. Он улыбался так неприятно, что у меня подвело и так пустой желудок. — Прежде чем мы отвезём тебя в нашу штаб-квартиру, ответь вот на какой вопрос, Вик. Какая у тебя суперспособность? Мне показалось, что я ослышался. — Чего? Какая суперспособность? Мы что, в комиксах? Блу протянула тонкую руку и снова погладила меня по плечу. — Это у всех нас, Вик. У всех, кто хоть раз превращался в дракона, появляется свой дар. — Что за сказки, — принужденно рассмеялся я. — Если бы перевёртыши могли творить какие-то чудеса, об этом бы знали все. — Этот дар появляется только у драконов, — сказала Блу. — Нас не так много, и мало кто из оставшихся умеет перекидываться. Ирре прервал её, хлопнув ладонью по верху спинки кресла. — Хватит с ним возиться, а то он и дальше будет так ломаться. — Хочешь сказать, что у вас тоже есть? — не сдавался я. — Хочу. Так что? Едем к нам или на ближайший вокзал, и ты валишь домой? Я сделал глубокий вдох. Некстати вспомнил заплаканную Лилит, какой я видел её в самый последний раз, прежде чем она навсегда покинула университет. «Что-то пробудилось в тебе», - так сказал мне Гевальт. И он почти сразу догадался, что именно. — Люди меня слушаются. Ирре переглянулся с Блу. — Могу сказать им, что делать, и часто у меня получается. Тогда в мэрии все эти василиски меня чуть не отпустили, но Гевальт помешал. И на тебе я тоже использовал свою способность. Тогда в машине, помнишь, когда ты чуть не остановился. Ирре нетерпеливо мотнул головой. — “Чуть не отпустили”, “чуть не остановился” — это курам на смех, Вик. Было так, чтобы сработало? Я помялся. — Да, с твоей мамой. Она не собиралась помогать тебя найти, но я уговорил её устроить встречу со мной. И ты тоже не думал о том, чтобы хоть что-то мне рассказать, когда я пришёл к тебе, но я тебя раскрутил. Ирре нахмурился. — Зачем же я, по-твоему, тогда согласился на встречу? — Потому что я отправил тебе послание через твою мать. — Я замялся, пытаясь подобрать слова. — Я надеялся, что у меня получится. Я сказал ей определённые слова, которые должны были подействовать на тебя, когда она их скажет. Лицо Ирре стало жёстким; я выдержал его взгляд, возвращая ему то же выражение, с каким он сочинял, что все мои раны зажили сами. — Брехня, — наконец ответил он. — Да как скажешь, - огрызнулся я. — Только это не я постоянно вру в глаза и обещаю помощь, а потом устраиваю спектакли: "Ах, не отвезу", "Ах, не верю"... Положение спасла Блу: сжав руку Ирре, она вклинилась в наш разговор, как рефери на боксерском ринге. — Покажи на мне, — попросила она. Ирре, который явно собирался сказать мне что-то едкое и грубое, просиял. — Да, давай, пусть Блу что-то сделает, только не опасное. Пусть на машину залезет и станцует, — он захихикал, она посмотрела на него укоризненно, но без обиды. — Это так не делается, — буркнул я. — Во-первых, я должен знать человека, которого хочу спровоцировать на что-то, или хотя бы представлять, что у него в голове. Это как с радио, я настраиваюсь на человека, а потом подстраиваю его под себя. Во-вторых, я могу заставить сделать определенные вещи, а не что угодно. Вернее, я пока мало пробовал... Честно говоря, после того, как я в сердцах, не особо контролируя себя, разругался с Лилит и велел ей убираться прочь с моих глаз, а она бросила учебу и, по слухам, заперлась дома в своей комнате на несколько месяцев, я даже и не пытался. Боялся, что ещё кого-нибудь доведу до подобного. Первый раз после перерыва был с мамой Ирре, второй раз - уже с ним, потом с охранником в торговом центре, который встал на сторону нас, двоих подозрительных парней, а не прилично выглядящих Парди. Потом мэрия Солхауна и все эти люди, которые готовы были меня отпустить... — Я могу попро... Я могу сильно разозлить вас, — сказал я, прежде чем сообразил, что обещаю. — Со мной стараться не надо, ты уже бесишь, — расхохотался Ирре. — А вот с Блу попробуй. Я оглядел её как в первый раз: аккуратную, одетую в нарядное платье, с уложенными волосами, хотя она приехала на помощь Ирре, и тут пригодилось бы что-то более практичное. — У него любимый цвет красный, — ляпнул я скорее наугад. — И короткие стрижки ему нравятся, вот только ты зря стараешься. Спокойное, как гладь озера, лицо Блу не изменилось, но чуть раздулись её ноздри. - Просто смирись с тем, что ничего у тебя не получится, хоть убейся, - продолжил я, пытаясь нащупать то самое, что выведет её из себя. - И с тем, как жалко ты выглядишь со стороны. Она совершенно не изменилась, но я вдруг ощутил это - как щелчок, с которым наконец совпадают внутренние диски в затворном механизме сейфа, и дверь открывается. С тем же безразличным лицом Блу потянулась ко мне, словно опять хотела погладить по руке. Ирре ловко перехватил её запястье, другой рукой обнял за плечи. - Тише-тише, это же эксперимент, чистой воды провокация, - сказал он и прижал её к себе, заговорил успокаивающе. - Ну ты что, красивое же платье. И волосы твои мне нравятся. “Они встречаются”, — подумал я с каким-то неприятным чувством, хотя переживать стоило совсем не из-за этого. Ирре смотрел на меня с ещё большей неприязнью, чем обычно. И когда я подумал, что он даст мне втык за то, что я обидел его девушку, он сказал: — Теперь на мне. — Я же тебе сказал, что уже… — Валяй. Он отпустил Блу, она села спиной ко мне и уставилась в окно; волосы закрывали от меня лицо, я видел только очертание щеки, по-детски округлой. Идея казалась мне всё более неудачной, но отступать было поздно. Почёсывая плечо под разодранной майкой, я прикинул, как можно его удивить. По поводу происхождения и якобы низкой крови я прошёлся, тут требовалось что-то другое. — Меня знаешь что удивляет, — начал я, двигаясь скорее по наитию, пытаясь настроиться на “его” волну, — что вот ты такой из себя типа крутой… мужественный такой, бьёшь всех, человека тебе убить как высморкаться… А сам носишь всякую дрянь - браслеты, бусы. Серёжки эти — разве мужчина такое носит? К моему удивлению, Ирре весь побелел и сграбастал меня за ворот и так потрёпанной футболки. — Ты кто такой? — спросил он, притягивая меня к себе. — Ты кто, мать твою, такой?! — Отпусти, придурок! — заорал я, пытаясь оторвать его руку от себя. — Ты просил показать на тебе, я и показал! — Откуда ты взялся, что ещё знаешь?! — орал он мне в лицо в ответ. Я только подумал, что надо снова обратиться, иначе я от этого психа не отбьюсь, но вмешалась Блу. Она повернулась, положила пальцы на бицепс Ирре и прошептала что-то в ухо. Он разжал хватку и сел прямо, всё ещё бледный и тяжело дышащий. Я терялся в догадках, что именно такое зацепил в нём, но надеялся, что ему хватит выдержки и мозгов. — Довольны? — рискнул спросить я. — Честно, я даже не совсем понимаю, что такого сказал. Говорю же, это как радио, я просто поймал вашу волну… Оба они посмотрели на меня так, что я наконец замолчал. Ирре задумался, потирая подбородок. Блу продолжала держать пальцы на его руке, как будто, если бы она их убрала, он совсем слетел бы с катушек. — Что же с тобой делать? — вслух спросил он. — Гевальт не оставит его в покое, — напомнила Блу. — Да, ты права… Ладно, поедем, разберемся с ним на месте. Солнце высоко, наши кони бьют копытами! — Ирре отбарабанил руками по рулю какой-то бодрый ритм. Кажется, он немного отошёл. Тут бы мне смолчать, но в последнее время это стало не в моем характере, как и инстинкт самосохранения. — А вы мне не расскажете, какие у вас способности? — осторожно осведомился я. — Нет, — коротко ответил Ирре, поворачивая ключ зажигания. Уже менее осторожно я продолжил: — То есть равенства в команде не предполагается? Я вам всё рассказал, а вы мне практически ничего, и так не собираетесь объяснять ничего про эту змеиную кровь… На этот раз я успел увернуться от его руки и забился в дальний угол машины. — Ты кто такой?! — Ирре снова пытался меня достать, и Блу пришлось ухватить его обеими руками. Я уже прикинул, как бы поудачнее съездить ему ботинком по лицу, когда он снова уселся прямо, задыхаясь от ярости. — Никто, я же сказал тебе, это просто чья-то волна, волна! Я увидел змеиную кровь в глюках от твоей дряни, ясно? Новая жизнь, в которой меня никто больше не бил, как-то не задалась с самого начала, хотя чего я ждал от психа и воскресшей из мёртвых девушки. - Ты хочешь, чтобы я привез его, вот такого, к нам? - накинулся Ирре на Блу, сбрасывая её руки с себя. - Ты мне обещал, что возьмёшь с собой, когда я расскажу о своей способности, - напомнил я из своего дальнего угла. - В чём проблема? Ты наврал, чтобы узнать мой секрет, и теперь оставишь? А как же "Я тебя не брошу"? Блу округлила глаза и покачала головой, будто хотела меня остановить. Меня вдруг пробило на смех от того, каким он сейчас выглядел встревоженным, куда только делась обычная наглая самоуверенность. - Ты чего, боишься меня? Ничего, скоро пройдет, - поддразнил я. Лицо у Ирре исказилось, и я чётко понял: сейчас он ударит меня, и никто его не остановит. Но вместо этого он распахнул дверь и вышел из машины. Там, в десяти шагах от неё, он остановился и вытащил сигарету. Я бросил взгляд на Блу: она сделала движение, будто тоже собиралась выйти, но Ирре, даже не глядя на неё, досадливо мотнул головой, и она осталась на месте. Минут пять он курил, затягиваясь с каким-то ожесточением, а я напряженно ждал, не переставая удивляться его выносливости. Некоторые мои знакомые по университету от пары затяжек доходили до состояния счастливого желе, Ирре же походил на туго стянутый узел нервов, который лишь чуть-чуть расслаблялся. Вернее, не затягивался сильнее. Наконец он бросил сигарету, стремительно подошёл к машине, распахнул дверцу. Я невольно попытался отодвинуться ещё подальше, хотя ради этого пришлось бы выпрыгнуть в окно. Может, так и стоило сделать. - Так, сейчас мальчики и девочки сбегают за кустики, потому что ехать часа три. Пять минут на всё про всё, и выдвигаемся. Бегом. *** Дальнейший путь прошёл без происшествий, скандалов и попыток меня убить. Тепло из тела постепенно ушло, я начал мёрзнуть и свернулся на заднем сидении, обхватив себя руками. Я точно убавил в весе, но спрашивать что-то у Ирре и Блу было дохлым номером. Со мной никто не разговаривал больше, сам я тоже не рисковал и смотрел то в окно — снаружи были только поля и деревья вдоль дороги, мы ехали каким-то безлюдным маршрутом, минуя города — то на спины моих новых товарищей. Начинать с того, чтобы унизить их друг перед другом, настроить обоих против меня, казалось мне всё более и более плохой идеей. Но вернуться назад и надавать себе по голове я уже не мог, значит, придётся как-то мириться уже на месте. Я даже не спросил их, чем придётся заниматься, кто ещё есть в команде, как долго они уже занимаются своей революционной деятельностью, что сделали уже и как долго собираются оставаться в чёрной зоне. Но это и не было собеседованием, меня никто не принимал на работу, и выбора мне особо не оставили. Больше всего мне хотелось поговорить с отцом, рассказать ему обо всём, он бы посоветовал, как быть. И Лора, мне нужна была Лора — мягкая, уютная, всё понимающая. И ещё Йорн, эти двое не мучили бы меня расспросами и насмешками. Они выслушали бы меня, и мы придумали, как быть. Сейчас я остался совершенно один и занимался исключительно тем, что всё делал не так. Как же я хотел домой. Я даже задремал в машине, а когда проснулся, плечи больше не чесались, а машина подъезжала к деревянному двухэтажному дому с мансардой, стоящему посреди лесной глуши. Выглядел тот не очень ухоженно, но внушительно и довольно дорого. По крайней мере, я ожидал чего угодно, от грязного подвала до заброшенного сарая, но не такого. Мы остановились у ворот, Ирре вышел из машины и крикнул: — Эй, почему нас никто не встречает? Где оркестр, команда? И, обернувшись ко мне, сделал церемонный жест рукой. — Вот и оно, наше Убежище, штаб-квартира спасителей мира.