Дело крови

Фламме сидел на бетонном бордюре у дороги и смотрел, как в сплошной стене дождя медленно исчезает город вокруг. Тяжелые струи били по спине, проникали под одежду, под самую кожу. Он весь напитался водой, заледенел до костей, и уже никуда не надо было идти и ничего делать, просто оставаться здесь и ждать, ждать, ждать, пока он не растворится в дожде вслед за всем окружающим. Кто-то подошёл к нему и встал вплотную, обутый в тяжелые армейские ботинки с высоким голенищем. Фламме поднял взгляд: выше ботинок шли мешковатые штаны военного вида, спортивная куртка, из-под капюшона которой торчал козырек кепки, прикрывающей лицо. У Фламме мелькнула сначала мысль, что этот тип что-то знает про Бранну, потом — что он тоже зачем-то не хочет, чтобы её искали. Парень постоял, засунув руки в карманы: лица почти не было видно под дождём, с козырька кепки постоянно срывались капли. — Хочешь заморозиться? — наконец спросил он. Фламме пожал плечами: а если и так, то что? — Пошли, чего-нибудь горячего выпьем, поболтаем. Фламме снова пожал плечами. Парень наклонился: капли с кепки закапали Фламме на колени. — Про сестру твою поговорим, — сказал он. — Времени осталось совсем мало, так что бегом. Сердце забилось часто-часто, Фламме замотал головой как бешеный. — Ты, может, тронулся с горя? — предположил парень. — Сестру твою, говорю, искать будем. Или к тебе очередь выстроилась помогать, выбираешь кого поприличнее? Ну сиди жди. — Вы не будете мне угрожать? — удивился Фламме. — В смысле? Тебе что, угрожали? Это они тебе синяк поставили? — парень огляделся по сторонам, наклонился, ухватил Фламме за шиворот и самым грубым образом вздёрнул на ноги. — Тогда времени вообще не осталось, теперь они придут и за тобой. *** Он хорошо запомнил вечер, когда это началось. Бранна уже засыпала, пока он читал ей сказку, но зазвонил телефон. — Кто это, тётя Эльда? — встрепенулась она, захлопала пушистыми ресницами, и Фламме устало подумал, что теперь придётся читать ещё полчаса, если книги хватит. — Посмотри пока картинки, — велел он, слез с постели и побрёл в прихожую. — Бранна не болеет? — спросила тётя вместо приветствия. — Добрый вечер, — сказал Фламме в трубку. — Нет, Бранна не болеет, она ни разу даже в больнице не лежала, я о ней забочусь. — Ещё попадет, — отрезала тётя. — Ты целыми днями на работе, девочка без присмотра, конечно, с ней что-то случится не сегодня, так завтра. — Она ходит в детский сад, там за ней смотрят воспитатели. Я сейчас укладываю её спать, извините, у меня нет времени… — Почему бы вам наконец не переехать к нам? — перебила тётя. — У нас так чудесно, тут целая диаспора драконов, я говорила? Девочка будет общаться исключительно со своими, ходить в нормальную школу, получит достойное образование. У наших соседей есть мальчики-Ледяные, ровесники Бранны, они обязательно подружатся. Мы воспитаем её как настоящего дракона. — Она не настоящий дракон, — терпеливо ответил Фламме. — И я тоже. — По ней хотя бы не заметно, а тебя устроим куда-нибудь подальше от любопытных глаз, и ты просто будешь держать язык за зубами. Твой отец был таким идиотом, он прекрасно знал, на что обрекает будущих детей! И сколько бы я с ним ни говорила, сколько бы ни объясняла ему, что он совершает чудовищную, непоправимую ошибку… — Меня зовет Бранна, спокойной ночи, — соврал Фламме и положил трубку. Он подошёл к спальне и попытался открыть дверь, но что-то подпирало её изнутри. Он толкнул на пробу раз, другой. Там, с другой стороны, ворочалось что-то огромное и тяжелое. — Бранна! — крикнул он, ударил в дверь плечом и смог наконец приоткрыть её на расстояние, достаточное, чтобы попасть внутрь. Он с трудом протиснулся между косяком и створкой — и тут же оказался прижат к стене чешуйчатым боком. Всю комнату занимал большой дракон медного цвета, который топтался на месте и нелепо хлопал полураскрытыми крыльями. — Бранна! — крикнул Фламме, колотя по твердому, будто каменному, боку. — Бранна, где ты? Ты здесь? Дракон издал странный звук, будто кошка мяукнула, и завертел головой. Если он, взявшись ниоткуда, задавил своей тушей маленькую девочку… — Бранна! Дракон вывернул голову на короткой толстой шее и уставился на него. Драконьи глаза были прозрачные, красновато-оранжевые. Глаза Бранны. — Это ты? — неверяще произнес Фламме. Дракон заскулил, как щенок, попробовал развернуться. Фламме, не в силах поднять прижатую к телу руку, лишь стиснул зубы, когда чешуйчатый бок прошёлся по его щеке как тёрка. С тумбочки упал ночник, хлопнула, разбиваясь, лампочка, и в комнате стало темно. — Бранна, ты можешь превратиться назад? — спросил Фламме. В ответ дракон затоптался на месте, извернулся и наконец расправил крылья, они уперлись в потолок, зацепили люстру. В комнате совсем не осталось места. — Пожалуйся, превратись назад, ты же не поместишься в кровать. И я не смогу читать тебе на ночь твои любимые сказки. Дракон замотал головой вправо-влево, пытаясь понять, как повернуться к источнику звука. Попятился к двери, и рёбра Фламме затрещали, невозможно стало сделать даже вдох. — И мультики ты не сможешь смотреть, и по магазинам ходить. Бранна!.. — прохрипел он на остатках воздуха, из последних сил. Перед глазами потемнело, угасающим сознанием он ещё успел подумать, что если умрёт здесь и сейчас, то превращённая Бранна останется одна в комнате с трупом, в ловушке, и ей никак не выбраться, и некому будет покормить. Ноги подкосились, он свалился на пол, держась за грудь, и закашлялся, когда воздух снова вошёл в легкие. Дракона в комнате больше не было. — Бранна! Бранна! — позвал он, когда смог наконец произнести хоть что-то, и пополз по полу туда, где в темноте плакала девочка. Нащупал её и прижал к себе. *** — Я тоже хочу так. Хочу туда. Она сидела за столом перед тарелкой с недоеденной кашей и указывала ложкой на телевизор. Молодой дракон-перевёртыш, заполонивший все новости, давал очередное интервью. — Скажите, Вик, как вы себя ощущаете, когда спустя столетия вы первый, к кому вернулась эта способность? — Единственным в своём роде, — белозубо смеялся с экрана Викторин Тэрас, поправляя волосы жестом кинозвезды. Он и походил на кинозвезду — хорошо одетый, аккуратно причесанный, надменный, весь как с обложки. Впрочем, на обложках Фламме тоже его видел, пока шёл мимо ларьков газетами и журналами. — Давай им расскажем, что я тоже так умею, — сказала Бранна. — Нет, — покачал головой Фламме, всей душой желая Викторину Тэрасу упасть с лестницы и сломать себе шею. — К нам будут ломиться журналисты, ты не сможешь нормально учиться, а я работать. Бранна посмотрела на него, потом на телевизор. — Но я хочу, — привела она самый главный аргумент. — Мне в садике завидовать будут, и Фиона со мной снова подружится. Меня будут снимать, нам дадут много денег, тебе не надо будет работать. — Журналисты начнут копать и узнают, что мы ненастоящие драконы. И никто не захочет тебя снимать. — Но я настоящий дракон, — сказала Бранна и оскалила мелкие зубки. — У меня были когти и крылышки! Фламме посмотрел на часы, вздохнул и сел напротив неё. — Они заберут тебя у меня, понимаешь? Мы больше не будем жить вместе. — А тётя Эльда сказала, что ты должен меня отпустить, потому что ты нищеброд, — торжествующе сказала Бранна. — И что, когда я к ней приеду, она купит мне куклу Бабби. — У меня в конце месяца премия, я тоже смогу купить тебе куклу, — сказал Фламме, чувствуя горечь во рту. — Когда ты с ней говорила без меня? Бранна не отвечала: по телевизору уже шёл рекламный мультик, и она смотрела его, приоткрыв рот. *** — Возмутительно! Дети напуганы, у Фионы Эйнсюр расцарапано всё лицо, Эрик Крампус до сих пор заикается. Простите, но мы не можем позволить себе… — Извините, — повторял Фламме, еле поспевая за пухлой директоршей по коридору. — Извините, госпожа Отоланди. — Вот, полюбуйтесь, — она распахнула двери. В игровой комнате среди клочьев игрушек и обрывков книжных страниц резвился дракон, по стенам плясали отблески от медной чешуи. — Бранна! — крикнул Фламме. Дракон замер: из пасти свисал огромный голубой слон с наполовину оторванным хоботом. — Это игрушка Фионы Эйнсюр, она только сегодня принесла её в садик, — торжествующе произнесла госпожа Отоланди. Дракон весело потряс головой, как щенок. Фламме показалось даже, что он улыбается. — Бранна, а ну отдай! — он кинулся к дракону, тот с радостным клекотом потопал от него, хлопая крыльями. *** — Премии не будет? Господин Йерриг, владелец авторемонтной мастерской, сожалеюще и немного снисходительно улыбнулся. — А кто отпрашивался на прошлой неделе на весь день, и потом ещё раньше с работы раза три уходил? Парни без тебя закончили машинку, так что не обессудь. Фламме кивнул, засунул конверт с зарплатой в карман рабочего комбинезона и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Почти весь месяц он работал полный день и даже несколько раз в выходные, оставляя её одну с телевизором и мультиками. Только в самом конце, после превращения Бранны в детском саду, пришлось повозиться: сначала целый день он объяснял ей, что в садике нельзя превращаться, ведь её такую никто не возьмёт в школу, а потом умолял директоршу принять Бранну назад под клятвенное обещание, что она будет вести себя хорошо. Несколько дней та упрямилась, наконец вчера согласилась, и Фламме казалось, что жизнь налаживается. По дороге в детский садик он всё рассчитал: если обходиться без обеда всего одну неделю и доходить до конца месяца в старых ботинках (просто чуть подклеить подошву), то получится купить ту самую вожделенную куклу Бабби, и Бранна хоть на какое-то время перестанет говорить о переезде к тёте с дядей. — Здравствуйте, госпожа Мари. Бранна хорошо себя вела? — спросил он у воспитательницы на детской площадке перед садиком. Та пробормотала что-то невнятное и прошла мимо него к другой родительнице. Он вгляделся: среди играющих на улице детей нигде не было видно ярко-рыжей макушки. — Где Бранна? Воспитательница оглянулась на него с испуганным и раздраженным видом. — Её уже забрали. — Кто забрал? — Не кричите на меня, — огрызнулась она. — Отец забрал. — Он умер год назад, вы это знаете! Кому вы отдали Бранну?! *** Бумага и клей обошлись не так дорого, как хорошие черные фломастеры. И мистер Йерриг собственноручно сделал около тридцати копий объявления на своей дорогущей копировальной машине. «Вычту из зарплаты», — великодушно сказал он. Потом уже, когда Фламме расклеил объявления по району, старший механик с работы, Йонс, подсказал: «Дурачок, ручкой надо было, дождь пойдет, и всё смоется», и Фламме повторно прошёлся по району, наклеивая на объявления слои прозрачной клейкой ленты. Потом тот же Йонс спросил, не давал ли он объявление о пропаже в какой-нибудь газете, и Фламме понял, что в этом месяце он так и не купит проклятую куклу. Бранну забрали задолго до того времени, когда родители обычно приходили за детьми. Никто из пап и мам, которых Фламме утром перед работой ловил на подходе к детскому садику и расспрашивал о случившемся, не видели того «отца». Живущие в домах по соседству люди в то время кто не вернулся тогда с работы, кто готовил ужин или смотрел телевизор. Одна госпожа Гаммель, глубокая старушка, которая любила проводить время на крыльце, а в холодную погоду — у окна, — и иногда подкармливавшая Бранну конфетами, заметила в тот день черную машину неподалеку. — Большая такая, я ещё удивилась, зачем на такой за ребёнком приезжать? А потом мне внуки позвонили, и я взяла телефон, и в окно больше не смотрела, — госпожа Гаммель задумалась, поплотнее закуталась в теплую шаль. — Да, Ханс и Михаэль, такие хорошие мальчики… Фламме поблагодарил её и ушёл, невежливо оставив старушку наедине с её рассказами про внуков. Дома он сел и написал ещё пару десятков объявлений от руки, стараясь не думать о том, что если у похитителя была машина, то Бранну могли увезти из города. Потом перебрал её вещи, нашёл под кроватью пару игрушек, почистил и расставил на полках шкафчика. Подклеил порванные книги — Бранна любила их, но листала совершенно беспощадно. А любимую умудрилась разодрать когтями в тот вечер, когда впервые обратилась, и потом лила над ней слёзы. Чинить книжку он закончил глубоко за полночь и уснул, свернувшись клубком на кровати похищенной сестры. Утро следующего дня началось сначала с похода в полицию, где не оказалось никаких новостей, а затем унизительных просьб: господин Йерриг не позволял сделать ещё копии фотографии Бранны, чтобы вклеить их в готовое объявление. Только когда Фламме пообещал выходить во все выходные целый месяц, он наконец включил копировальный аппарат, картинно вздыхая и коря себя за доброту. Уже по темноте Фламме отправился расклеивать объявления в другом районе, Собирались тучи, похолодало, и он похвалил себя за то, что захватил скотч, чтобы защитить объявления от дождя. На всякий случай он решил проверить, как смотрится заклеенное вчера объявление на фонарном столбе, читается ли, оторвал ли кто бумажку с номером телефона от «лапши» внизу. Объявление кто-то сорвал. Вернее, срезал. Фламме провел кончиками пальцев по остаткам клейкой ленты на бугристой крашеной поверхности. Здесь явно поработали ножом. Но кто, зачем? Мучимый плохим предчувствием, он прошёлся по всему району и с ужасом понял, что уничтожили все объявления. Кто-то не хотел, чтобы Бранну опознали и нашли. Значит, похититель ещё здесь, сквозь отчаяние упрямо подумал Фламме. И Бранна может быть рядом, раз тот боится, что её кто-то узнает. Значит, нужно больше объявлений! Пусть даже для этого придется работать с утра до ночи без выходных целый год. Он вернулся домой, не чувствуя ни голода, ни усталости, ничего. На пороге его поймал телефонный звонок. — Да? Кто это? В трубке молчали. — Это ты, Бранна? — спросил он, цепляясь за жалкую детскую надежду. — Приходи к церкви Змея-Всеотца в полночь, — велел чуть свистящий мужской голос. — Вам нужны деньги? — спросил Фламме, но на том конце уже положили трубку. До полночи оставалось полчаса, церковь находилась на другом конце города. *** У площади перед церковью Фламме чуть притормозил, потому что сердце готово было выскочить через горло. Подошёл к кованым красивым воротам, ухватился за витой прут и остановился, переводя дыхание. По пути, хотя нестись со всех ног и одновременно напряженно думать было сложно, он успел сочинить себе версию, что таинственный незнакомец прочитал объявление в газете и решил рассказать ему секретную информацию про Бранну, но враги преследуют его, и потому времени в обрез. Площадь освещали два тусклых фонаря, третий был безнадежно разбит, сколько Фламме себя помнил, и торчал унылым ржавым шестом с оскалившимися обломками стекол сверху. Засиженная птицами статуя отрока Ветраска, первого Алого дракона и пророка Змея-Всеотца, взирала сверху брезгливо и немного с жалостью. Вот у кого при жизни точно не было проблем, чтобы прятать свой дар перевёртыша или думать, откуда взять деньги на жизнь. Фламме наконец отдышался и оглянулся в поисках таинственного благодетеля. Приглядевшись, он рассмотрел тёмную фигуру у постамента статуи, как раз со стороны разбитого фонаря. Человек поманил его к себе, и Фламме, еле перебирая усталыми ногами, послушно подошёл. Одетый в черный костюм и со шляпой, надвинутой на лицо, он ждал, пока Фламме приблизится. — Где она? — не выдержал он. — Вы её видели? Вы что-то знаете? Вы прочитали объявление в газете, да? У меня не так много денег, но я заплачу… Вместо ответа человек бросил ему что-то под ноги, что-то шелестящее, белеющее в темноте. Фламме с ужасом узнал срезанные объявления о пропаже Бранны. — Прекращай расклеивать бумажки, — тем же свистящим голосом велел человек в шляпе. — Забудь о своей сестре. Она теперь живет намного лучше, у неё наконец всё есть. — Где она? Я могу её увидеть? — встрепенулся Фламме. — Я сказал, чтобы ты о ней забыл, — напомнил незнакомец. — Но хотя бы раз посмотреть, хотя бы издалека, — взмолился Фламме и наклонился, чтобы подобрать объявления. Левая часть лица вдруг вспыхнула болью, его отбросило прочь, и он приземлился на зад. Не сразу он понял, что человек в шляпе ударил его. Тот поднял объявления кончиками пальцев, брезгливо морщась и качая головой, словно удивляясь глупости Фламме, вытащил из кармана зажигалку и щёлкнул ей. — Нет! — крикнул Фламме, когда пламя охватило бумагу, вскочил на ноги и бросился на незнакомца. Тут же другой человек, невидимый прежде, обхватил Фламме сзади и оттащил прочь. — Нет! — Мальчишка совсем свихнулся, — заметил он. — С ним пока не… — незнакомец в шляпе осекся. Со стороны церкви послышались шаги, и кто-то прикрикнул: — Эй, что у вас там? Держащие Фламме руки разжались, и с последним коротким «Не сейчас» незнакомцы исчезли в темноте. Фламме упал на колени и принялся бить руками по дотлевающей пачке бумаги, которую бросил человек в шляпе. Спугнувший его неторопливо подошёл. Это оказалась женщина ростом ниже даже самого Фламме, в больших темных очках, несмотря на ночь, и с платком на голове, скрывающем большую часть лица. Одета она была в рабочую форму дворника. — Оставь, — сказала она. Фламме, не обращая внимания, прижал ещё горячие остатки объявлений к груди. Он приготовился к тому, что она тоже начнет говорить что-то безумное или ударит, но она произнесла всё тем же глуховатым низким голосом: — Всё будет хорошо. Она прошла с ним обратный путь до дома, не произнеся ни слова, но Фламме и сам не мог говорить, мысли бешено скакали в голове и не формировались в слова. О том, что спутница не просто добрая прохожая, он подумал, когда навстречу им попалась шумная компания, и женщина засунула руку под левую мышку. Так часто делали герои в фильмах про полицейских и мафию, это они выхватывали пистолет из кобуры. Компания прошла мимо, не обратив внимания на странную парочку, и женщина убрала руку. На крыльце дома, когда Фламме обернулся к ней, ожидая хоть каких-то пояснений, она коснулась его щеки. — Приложи что-нибудь холодное, чтобы спал отёк, — сказала она и потянула к себе его руки с зажатыми в них объявлениями. Фламме отпрянул в испуге. — Покажи мне ладонь, — велела она. С трудом Фламме заставил себя разжать пальцы. Она легко-легко провела подушечками пальцев по обожжёной коже, по вплавившимся в неё кусочкам клейкой ленты. — Не сдирай это. Смажь чем-нибудь ранозаживляющим. И не ходи завтра на работу. — А то что? — тускло спросил Фламме. — Станет хуже. Женщина поправила платок, в свете лампочки у входа Фламме заметил, какое у неё узкое лицо с блестящей, чуть зеленоватой кожей. Инсектоид, надо же, заметил он отстраненно. Обычно они ходили среди других людей, опустив голову, выполняли грязную работу и редко с кем-нибудь разговаривали, а эта… дворничиха вела себя, как самый обычный человек. С пистолетом. — Станет хуже, — повторил Фламме эхом. — Всё будет хорошо, — сказала женщина. — Тебе помогут. Фламме долго смотрел ей вслед, даже когда она скрылась в ночи. Потом, встрепенувшись, поспешил в дом. Нужно было написать побольше новых объявлений. *** На автозаправке на него оглядывались, но Фламме не обращал внимания. Все мысли его были о том, как бы сделать ещё несколько копий фотографии Бранны. Что мог, он вырезал из старых обгоревших объявлений, но нужно было ещё около пятнадцати штук. Господина Йеррига вряд ли получилось бы уговорить о новой помощи, и Фламме надеялся проникнуть тайком в его кабинет, когда тот отправится домой пообедать. На автомате он доработал до полудня, но, когда за начальником закрылась входная дверь, поспешил к лестнице на второй этаж, к его кабинету. Дорогу ему преградили. Фламме тупо остановился, не понимая, что происходит: перед ним на ступеньке повыше стоит Йонс, старший механик. — Что у тебя под глазом, парень? Это кровь? Фламме невольно коснулся щеки. Точно, он так и не помыл лицо после вчерашнего. — Смотрите, какой синячище. — Неслабо ему щёку разбарабанило. Фламме затравленно огляделся — все остальные автомеханики окружили его. — И одежда мятая, как будто из задницы достал, — заметила слесарша Бригитта, ровесница его тёти и старожил мастерской. — Ты в чём спал, в том и пришёл? Фламме не знал, что делать и куда деваться. Конечно, он не собирался говорить, что вовсе не ложился спать. — А пахнет-то как от него… — Дайте пройти, — сказал Фламме и попытался протиснуться мимо Йонса, но тот снова встал на пути. — Нет, парень, наверх тебе не надо. Если тебя отсюда вышвырнут, ни тебе, ни сестре лучше не будет. Подумай, чем кормить будешь, когда её найдут. Сейчас ты соберёшь вещички и пойдешь домой, там помоешься, поешь, отоспишься, а завтра, успокоившийся отдохнувший, вернёшься. Не переживай, перед Йерригом мы тебя отмажем. И поторопись, дождь собирается. — Дайте пройти, — повторил Фламме, но его силой оттащили от лестницы и выставили на улицу, вручив его сумку, в которую он ещё утром положил пачку новых объявлений и тюбик клея. *** Фламме наклеил десятое объявление, когда начался ливень. Что он забыл защитить бумагу прозрачной клейкой лентой, Фламме понял, когда сорвавшаяся с его руки капля расплылась прямо посреди лица улыбающейся Бранны вместе с краской. Он испуганно подхватил пачку оставшихся листов, собираясь убрать их в сумку, но взял так неловко, что они упали в лужу. Фламме кинулся доставать их, отряхнул, но буквы и краска всё равно успели расплыться. И тут что-то случилось с ним, как бывает, когда выключаешь рубильник. Просто вдруг кончились все силы. Фламме сел на край тротуара рядом с афишной тумбой, куда приклеил последнее объявление, и стал смотреть на дождь. Что делать дальше, как жить, как дышать — и зачем — он не представлял. Тут-то к нему и подошёл тот странный парень. — Хочешь заморозиться? Пошли, чего-нибудь горячего выпьем, поболтаем. «И ты тоже скажешь мне, чтобы я забыл Бранну, потому что без меня ей будет только лучше». — Про сестру твою поговорим, — сказал парень. — Времени осталось совсем мало, так что бегом. Фламме покачал головой. — Ты, может, тронулся с горя? Сестру твою, говорю, искать будем. Или к тебе очередь выстроилась помогать, выбираешь кого поприличнее? — Вы не будете мне угрожать? — вяло удивился Фламме. — В смысле? Тебе что, угрожали? Это они синяк тебе поставили? — парень силком поставил его на ноги, и Фламме вдруг понял, что вот она, помощь, которую обещала женщина-инсектоид. Тот говорил ещё что-то про то, что времени у них не осталось, но Фламме наклонился, чтобы подобрать объявления. — Они не понадобятся, — сказал парень. — Не пона… А, делай что хочешь, только пошли быстрее. И Фламме послушно отправился за ним сквозь дождь. *** — Есть во что переодеться? — Зачем? — спросил Фламме. В тепле и после чашки какао он немного пришёл в себя и разглядел, что внезапный помощник — дракон, скорее всего, Золотой. Только-только вспыхнувшая надежда снова приугасла. Драконы не помогали таким, как он. Драконы — это Вик Тэрас, «единственный в своём роде», это тётя Эльда, которая звала его к себе жить, чтобы возиться с Бранной в отсутствие собственных детей, а его стыдливо прятать от соседей. Это политик Хоффнунг Обер, в последнее время мелькавший по телевизору то тут, то там — он говорил что-то умное и значительное, но бесконечно далекое от маленькой жизни Фламме. Парень-дракон, сидевший напротив него за столиком, не слишком-то походил на благополучного Тэраса, однако чем-то неуловимо напоминал Обера. Но бритая налысо голова, куча сережек в ушах, одежда явно для драки и злой взгляд — дракон не мог быть таким. У драконов всегда всё хорошо. Когда тот поднял руку, обращая на себя внимание официантки, рукав куртки чуть приспустился, и на запястье стал заметен тёмный рубец. Такие были у Бригитты, и она про них обычно со смешком отвечала: «Ошибки молодости, несчастная любовь». — Зачем переодеваться? Хватит уже изображать суицидника, — огрызнулся парень, и Фламме подумал, что вряд ли этот тип когда-то страдал от несчастной любви. — Я не собираюсь возиться с тобой, когда ты подхватишь воспаление лёгких. На твоей автостанции есть запасная одежда? Потому что домой лучше не ходить. — Почему? — удивился Фламме. — И как ты узнал про мою сестру? Словоохотливый неожиданный помощник долго молчал, грея руки о горячие бока чашки со своим чаем. Зачем-то посмотрел на дождь за стеклом кафе, тоскливым взглядом смерил Фламме. — По стране уже год как пропадают драконы, — начал он. — Твоя сестра четвертая, за кем пришли. Давно она стала перевёртышем? Последнюю фразу он произнес как бы между делом, и Фламме сначала решил, что ему послышалось. Но незнакомец смотрел холодными золотыми глазами и ждал ответа, и Фламме попробовал соврать. — О чём ты? Мы даже не драконы… Тот прервал его, ударив ладонью по столу. — Хорош врать, ты для кого собрался тайны хранить? Её нет, нет твоей сестры, уже некого защищать, хоть обмолчись. Все, за кем приходили, были перевёртышами. — Три недели назад, — признался он. — Ага, значит, я угадал! — То есть не все? Ты меня обманул? — Я предположил, — снисходительно поправил незнакомец. — И я один из них, за мной тоже приходили — под видом социальных работников. Твари, мать мою толкнули. Я отбился, но я и не шестилетняя девочка. У Фламме сам собой открылся рот. — Ты перевёртыш? Вас так много? А как же Вик Тэрас? — А Тэрас ещё допрыгается, — сказал дракон резко, словно ещё раз ударил ладонью. — И не прибедняйся, что не дракон. Для кого-то, как видишь, вы вполне себе достаточные драконы, чтобы прибрать вас к рукам. Пока они хитрят, обманом забирают из семьи или похищают тех, на кого всем насрать: нет родителей и некому защитить. Сейчас они увидели, что за вас никто не впрягся, что ты один суетишься, и могут совсем осмелеть. — У нас тётя и дядя в Алькорре живут, — признался Фламме. — Я ничего им не говорил, но могу позвонить… — Да поздно, и не ходи домой, сказал же, — с досадой повторил дракон. — Конечно, надо было сразу рассказать и всех поставить на уши. А так получается, что ты создаешь ненужный шум, а серьёзно помешать не можешь. Но шум создаешь. Понятно? Фламме было не очень понятно, но он кивнул. — И всё-таки как ты узнал? Дракон сделал загадочное лицо. — Есть свои каналы. Кое-кто увидел объявление о пропаже и сообщил мне, и вот я здесь. — Значит, всё-таки пригодились, — улыбнулся Фламме. Тот рассмеялся в ответ. — Выходит, что так. Но больше твои бумажки не нужны, я разберусь с этим. Кстати, меня звать Ирре. А теперь рассказывай, когда и как она пропала. Может, кто другой её забрал. Но давай быстро, времени у нас считай что нет. *** Они шли по знакомой дороге по детского сада, и Фламме, кутаясь в куртку нового знакомого, удивлялся тому, как иначе всё ощущается. В прошлый раз он спешил сюда до работы, перепуганный и теряющий надежду, а родители отмахивались от него с раздражением и сочувствием напополам. Теперь он знал, что всё обязательно будет хорошо. Пусть даже и не представлял себе, каким образом это всё станет хорошо. Директриса садика уже откровенно выгоняла его прочь, хоть он имел право получить ответы на свои вопросы. Она точно не будет разговаривать с незнакомым парнем, который не родитель и не брат никого из детей. Ирре уверенно прошёл на второй этаж, прямо к кабинету госпожи Отоланди. Она сидела за своим столом, уткнувшись в чтение бумаг, и только приподняла выщипанную бровь, увидев вторженцев. — Простите? — Не прощу. Сейчас ты ему, — Ирре указал большим пальцем на Фламме за своим плечом, — расскажешь, кто и куда забрал его сестру. — Во-первых, выйдите вон из моего кабинета… — с достоинством начала госпожа Отоланди. Ирре не дал договорить: пинком он выбил стул из-под неё, ухватил упавшую женщину за волосы, сложную конструкцию из приподнятых обесцвеченных прядей, и хорошенько приложил ухом о стену. Фламме невольно вскрикнул. — Что за «ай»? — Ирре повернул голову к Фламме. — Эта сука донесла на твою сестру, а потом отдала её хрен знает кому, и ты понятия не имеешь, что с ней сейчас делают. Что — «ай»? Госпожа Отоланди завизжала, схватившись за голову. Ирре пригрозил: — Заткнись, а то выбью все зубы. Она тут же послушно оборвала свой крик, словно радио выдернули из розетки. Прижала кулак ко рту и испуганно уставилась на него снизу вверх. — Теперь говори. — Я вызову полицию, — вполголоса произнесла она. — С выбитыми зубами не получится. И вообще никак не получится, — сказал Ирре и выдернул трубку вместе с проводом из корпуса телефона, стоявшего на столе. — Ты будешь говорить или мне начать? Госпожа Отоланди бросила умоляющий взгляд на Фламме. Он наблюдал за происходящим в странном оцепенении. Ирре вздохнул, наклонился и снова вцепился в её прическу, выволок в центр кабинета, прямо под ноги Фламме. Она тихо выла, помня об угрозе, по нарумяненным щекам текли слёзы напополам с тушью. — Рассказывай, что там за «отец» такой, которому вы отдали девочку, — снова велел Ирре. — Времени развозить у меня нет, поэтому бегом, а то ещё и пальцы переломаю. Госпожа Отоланди, растрепанная, с перепачканным лицом, быстро прижала пухлые руки к груди. — А за каждый крик буду выбивать зубы, — напомнил Ирре. — Так что? Начнём с зубов или с пальцев? Он оглянулся на Фламме, словно вспомнил, что тот тоже находится в кабинете, поймал его ошалелый взгляд. — Думаю, тебе всё-таки лучше выйти. *** — Как я и думал, Вартия. — Служба внутренней безопасности страны? — не поверил Фламме. Ирре пожал плечами, вытирая перед дверью кабинета кровь с пальцев носовым платком. — Вот такая страна, что даже шестилетняя девчонка ей угрожает, — буркнул он. — Это они велели принять твою сестру назад, чтобы забрать прямо из садика. Но сдала не эта грымза, а мамашка одной из девчонок, которая вместе с твоей Бранной в одну группу ходила. Фиона Эйн… Эйх… — Эйнсюр, — сказал Фламме. — Эта тётка так мямлила, что я половину слов не разобрал. Короче, идём отсюда. — К её матери? Ирре посмотрел на него как на помешанного. — Хочешь ей навалять? — Нет! — Правильно, тебе сейчас лучше лишний раз на улице не мелькать. Тем более что полицию рано или поздно кто-нибудь вызовет. У тебя работа рядом, иди туда и сиди, жди Ли… Короче, ту инсектоидшу, которая ночью с тобой была. Он вдруг остановился, невидяще уставился перед собой как человек, которого озарило. С коротким «Жди» он снова исчез за дверью кабинета. Фламме услышал испуганный вскрик и угрожающий голос. Спустя пару минут тот вышел с довольным видом, из кабинета слышался отчаянный плач госпожи Отоланди. — Идём, — велел он Фламме, и они пошли вниз. — Она постоянно отчитывалась о твоей Бранне. Был приказ сверху сообщать обо всех драконах, которые ходят в школы, садики и так далее. — Мы не дра… Ирре закатил глаза. Остановился, повернул Фламме лицом к себе и ощутимо ударил по плечу. — Всё, я посвятил тебя в драконы, больше не загоняйся. А вообще лучше им скажи, которые украли твою сестру, что вы не драконы. Может, вернут. — Вернут? — Нет, конечно! Всё, жди где договорились. И вот ещё что… Они встали у ворот школы: Ирре засунул руки под мышки зябким жестом, и Фламме начал снимать с себя куртку, чтобы вернуть. Тот остановил его. — Оставь себе, — сказал он. — Скажешь Либелль, что скоро уезжаем. Всё, иди и не куксись, мы её обязательно вернём. *** На автостанции уже никого не осталось к тому времени, как Фламме добрался до неё. Он прислушался: внутри было тихо, свет не горел. Он открыл своим ключом дверь, тихо пробрался внутрь и приготовился ждать. Из шкафчика в раздевалке он достал старую рубашку и рабочий комбинезон, сверху снова надел куртку Ирре. Она была мокрая внутри и слишком большая, но в ней он чувствовал себя спокойнее, словно новый знакомый всё ещё находился рядом. Через час Фламме так осмелел, что поставил греться чайник. Он заварил чай прямо в чашке, пил с найденным в шкафчике печеньем, вспоминал перепуганную госпожу Отоланди, кровь на её лице, и удивлялся тому, что ничего не чувствует, ни жалости, ни страха. Когда за дверью послышались шаги, он приподнялся с места, улыбаясь, готовый встретить Либелль. Но в проёме показалась знакомая черная фигура, за ней виднелись ещё несколько. Человек в шляпе вошёл в автомастерскую, огляделся, словно не замечая застывшего с кружкой в руках Фламме. За ним последовали ещё трое, одетые почти как Ирре, в одежду защитного цвета и тяжелые ботинки. Лица их прикрывали трикотажные маски, оставляя только глаза. Один сжимал в руках пистолет, но Фламме был уверен, что вооружены все. — Где второй? Фламме не сразу понял, что обращаются к нему, и что речь об Ирре. — Его куртка, — сказал человек и задрал голову, заметив лестницу на второй этажа, и подставил под свет лампы своё зеленое лицо василиска. — Он наверху? — Здесь никого нет, кроме меня, — сказал Фламме. — Куртка моя. Василиск вздохнул, шагнул к нему. Фламме инстинктивно вскинул руку, но не успел. Удар пришёлся по чуть поджившей уже щеке, он вскрикнул. — Не нравится? А так? — спросил василиск и снова ударил его в лицо. Фламме прикрыл нос, будто это могло помочь остановить кровь и утихомирить боль. — И так не нравится? — деланно удивился василиск. — А мне не нравится, что неизвестный дракон бродит по городу и избивает людей. У меня матери столько же, сколько госпоже Отоланди, а вы такое с ней сделали. — Вы тоже бьёте людей. И похищаете их, — гундосо сказал Фламме. — Это для государства, — сказал василиск. — Твоя сестра всё время плакала, пока ехала со мной. А ты заплачешь? Давай проверим. Фламме прижался к стене, глядя на подступающих людей с закрытыми лицами. — Вы же Вартия, вы должны защищать граждан, — сказал он в отчаянии. — Мы и защищаем. От таких, как вы. В машину его. Фламме вдруг понял с кристальной ясностью, что нет, не будет больше появления спасителя в самый последний момент, что люди, похитившие Бранну, сейчас заберут и его. Он схватился за перила лестницы. Его дёрнули, сбили с ног, но он вцепился в металлическую трубу намертво. Двое людей из Вартии пытались разжать его пальцы, но их собственные соскальзывали. Они толкались, мешали друг другу, но не могли с ним справиться. Наконец один жестом велел другому отступить. Он выпрямился и занес ногу в тяжелом ботинке. Фламме зажмурился. Он не был готов к такой боли. Удар отозвался во всём теле, словно удар тока прошёлся внутри самих костей, он не смог сдержать крика. И пусть рука горела, Фламме с ужасом понял, что не чувствует пальцев. Они бессильно разжались и больше не слушались его. — Другую тоже сломать? — спросили его, снова дёрнули, и пальцы второй руки сами собой соскользнули с перил. Он попытался опереться правой рукой, чтобы приподняться, и закричал, не в силах сдержаться. — Заткните его, сейчас полрайона перебудит, — велел василиск, широкая ладонь зажала ему рот. Василиск указал на дверь, но на поясе его ожила рация, и он вскинул руку, веля своим людям подождать. — Второй дракон идёт к вам, — сквозь помехи сообщили по рации. Василиск кивнул, прижал палец к губам, глядя на своих людей, велел стоящему у двери выключить свет. Комната погрузилась во тьму, через окна пробивалось только слабое освещение фонарей снаружи. Фламме почти ничего не соображал от боли. Руку жгло огнём, в спину упиралось колено человека из Вартии, к горлу подступала тошнота, но рот зажимали крепко. Через бесконечно долгое время послышались шаги снаружи, заскрипели ступеньки, распахнулась дверь, и на фоне ночного неба обрисовалась знакомая крепкая фигура. — Фламме? — позвал Ирре, прошёл внутрь. — Всё в порядке, это я. Щёлкнул выключатель, он инстинктивно прищурился, моргнул. Разглядел Фламме в руках Вартии, изменился в лице. Быстро обернулся, но человек за спиной уже загородил дверь и взял его на прицел. Он послушно вскинул руки. — Извини, что оставил одного, — сказал он, снова поворачиваясь к Фламме. — Где третий? — спросил василиск в шляпе. — Не знаю никаких третьих. Может, договоримся? — сказал он. — Я тоже дракон, заберите меня, а этот пусть себе живёт, он и не дракон даже. Василиск покачал головой. —Ты его друг, родственник? Ирре ухмыльнулся. — Добрый прохожий. И девочку бы хорошо брату вернуть, а я тогда постараюсь быть с вами понежнее. Василиск снова покачал головой, поднял рацию и коротко велел в неё: — Сюда. — Потерпи чуть-чуть, — сказал Ирре, обращаясь к Фламме, и в помещении как будто упала температура. По крайней мере, руки держащих его задрожали, и самого Фламме начало трясти. Ирре так и стоял неподвижно, но теперь он казался совсем другим — больше, выше, опаснее. Да, именно так, от него волнами исходила опасность. Фламме заёрзал, задергался под впивающимся в спину коленом, преодолевая невыносимую боль в сломанной руке, попытался отползти подальше от Ирре, несмотря ни на что. Уже ничего не было важно, кроме желания сбежать отсюда как угодно. На губах у Ирре появилась злая улыбка. Он полуобернулся к человеку позади, рука с пистолетом которого ходила ходуном. — Ну, — сказал Ирре небрежно, и пистолет с глухим стуком упал на пол. Василиск в шляпе на непослушных ногах отступил, не удержался и упал. Подполз к Фламме, вытащил собственный пистолет и упёр ему в лоб. — Прекращай, — велел он, стуча зубами. — Хватит, не то выстрелю. Он взвёл курок, и Фламме подумал, что с такими трясущимися руками он может и случайно нажать на спусковой крючок. Видимо, так решил и Ирре, потому что ощущение холода тут же пропало, как и чувство мучительного страха. Ушла дрожь из рук, держащих Фламме, и он сам обессиленно опустил голову на пол. Появился четвертый человек в маске, который до того сидел в засаде. Ирре без сопротивления дал надеть на себя наручники и защёлкнуть их сзади. Василиск в шляпе велел отвезти его к дому Фламме. — Вот и тело брата есть, — сказал он, кивая на Ирре. — Надеюсь, бензина хватит. — Этот сильно крупнее, — с сомнением сказал один из подчиненых. — Обгорит, и не заметят, — отрезал тот. — Главное, что тоже дракон. Допросите его, потом в расход. У вас час, и уезжаем отсюда. Уже на выходе, сопровождаемый тремя вооруженными людьми, Ирре подмигнул Фламме: он не выглядел напуганным перспективой сгореть в его доме. Похоже, он искренне верил, что всё как-то образуется. Фламме наконец подняли с пола, он сел на стул, придерживая руку. Боль в ней оставалась сильной, но немного притупилась. Куда противнее было, что она болталась, как чужая, и совсем не слушалась. Место удара потемнело и отекло. Главный василиск уселся напротив, положив ногу на ногу, достал из кармана безупречного черного костюма пачку сигарет. Движением пальца велел оставшемуся подчиненному держать Фламме на прицеле. Тот переступил нога на ногу, на полу звякнула оброненная кружка. Василиск проследил за взглядом Фламме. — Хочешь пить? Фламме покачал головой, его пугала сама мысль о том, чтобы лишний раз двинуться и потревожить раненую руку. — Что с Бранной, где она? — спросил он, раз василиск начал с ним говорить. Тот пожал плечами. — Взаперти. Сказки на ночь ей точно не читают, — он сделал затяжку и покрутил запястьем, нарисовав огоньком сигареты что-то неопределённое. — Вероятно, проводят опыты. Кровь берут, вкалывают разные препараты… — Он снова затянулся, весело наблюдая за лицом Фламме. — И смотрят, как она реагирует — жар, сыпь, понос, потеря сознания… Не знаю, я не ученый и не медик. Скоро сам узнаешь. Но тебя, конечно, не будут держать с ней вместе. В своём душевном оцепенении Фламме даже не понял, почему глаза защипало, и по щекам потекли слёзы. — Она же вам ничего не сделала, она маленькая девочка. Василиск снова сделал изящное движение рукой. — Девочка… Эта девочка уже ранила других детей в детском саду. А вырастет, станет как тот, — он указал сигаретой в сторону двери, подразумевая Ирре. — Все вы не виноваты, а у меня люди гибнут. Красная Рука тоже был драконом — и скольких убил. Ты знаешь, — с необычной горячностью обратился он к Фламме, повернувшись к нему, — что Тэрас чуть не загрыз студента в своем университете? Да-да, только об этом принято молчать для красивой картинки. Начнете бесконтрольно все превращаться, и страна умоется кровью. А если все вы будете уметь то же, что и вон тот, как с вами справиться? Господин Тальбе был прав, — добавил он задумчиво, словно самому себе. — Я научил её не ранить людей, — сказал Фламме. — Она же просто ребёнок, в первый раз она не могла с собой справиться… — Да-да, и подружку, с которой поссорилась, тоже чуть не загрызла случайно. Давай подождём, пока она сознательно не начала жрать тех, кто твоей маленькой сестре не нравится. — Василиск усмехнулся, затушил сигарету о подошву и уселся поудобнее, облокотившись спиной о стену и приготовившись ждать. Разговор был окончен, но у Фламме много чего вертелось на языке в ответ. Он мог бы вспомнить кучу случаев, когда в животной форме люди убивали своих близких — детей и родителей. Когда были живы ещё мама с папой, на их улице, через два дома по соседству, добродушный пожилой сосед в пылу ссоры превратился в нетопыря и выпил у своей жены всю кровь, а потом ничего не помнил. В памяти даже всплыл какой-то сомнительный законопроект, мелькавший в новостях. После очередного страшного убийства партия рептилоидов предлагала разработать и применять на всех перевёртышах некий блокиратор, который подавлял способность. В ответ поднялся такой шум среди и остальных политиков, и простых людей, что дошёл даже до Фламме в его маленьком пузыре. Это были несколько невыносимых дней, когда почти вся работа встала, механики яростно спорили между собой, и господин Йерриг в конце концов пообещал штрафовать любого, кто ещё раз поднимет эту тему в стенах мастерской. Но что и, главное, зачем ему доказывать свою и Бранны невиновность человеку, который уже считает их кровожадными хищниками, для которых убийство людей — только дело времени. Поэтому он тоже прислонился плечом к стене и закрыл глаза. Ирре убьют и подожгут вместе с его домом, где всё — её игрушки, их вещи, фотографии родителей. Его отвезут в какую-то жуткую лабораторию и сделают подопытным кроликом, Бранну никто не освободит. Они пропадут из этого города, как будто их и не было. В голове всплыла ночная спасительница, Либелль, но она так и не пришла, значит, её тоже поймали. Или она боится выступать против кучи вооруженных людей, да и что она сможет против них. Он впал в какое-то забытье, не сон, а тяжелое тревожное беспамятье. Треск рации вернул его к реальности, Фламме с трудом разлепил тяжелые веки. Его знобило, несмотря на тёплую куртку, рубашка на груди вся промокла от крови и прилипла к груди. — Закончили? — Возвращаемся, — ответили в трубке. Вот и всё, подумал Фламме. Наш дом горит. Он снова закрыл глаза. Он очнулся на звук открываемой двери. Двое людей в масках один за другим зашли в помещение. Ненавижу их, без каких-то эмоций подумал Фламме. Хочу, чтобы они все умерли, чтобы тоже сгорели. Следующей мыслью было, что вернулись двое, а не трое, и что один из пары слишком мелкий. Об этом же подумал, очевидно, и главный василиск, он успел привстать, когда военный покрупнее вскинул руку и направил её на него с приказом: «Сидеть». Фламе обдало уже знакомым холодом. Почти одновременно тот, который пониже, неуловимо быстрым движением выхватил своё оружие и выстрелил в боевика Вартии, державшего на прицеле Фламме. Тот вскрикнул, пистолет выпал из простреленной кисти. Фламме зачарованно наблюдал за тем, как Ирре снимает балаклаву и подходит ближе. Главный василиск беспомощно сидел, руки и ноги его дёргались, побледневшее лицо блестело от пота, расширенные зрачки затопили все глаза. Он тяжело и хрипло дышал, но не пытался больше встать или достать оружие. — А теперь лежать, — сказал Ирре с удовольствием, и василиск сполз со стула на пол. – Вот так, да, ползай в ногах, мразь. Смотри, Фламме, сейчас он ссаться начнёт. Под василиском в самом деле растеклось по полу темное пятно, он заскулил, но остался лежать. — Он сказал, что над Бранной проводят эксперименты! — выпалил Фламме, вскакивая, и тут же скривился, придержав болтающуюся руку. — И что надо мной тоже будут проводить. Что ей что-то вкалывают, смотрят на её реакцию. — Ого. Фламме присел с василиском, щелчком сбил с него шляпу, постучал пальцем по лбу. Тот заскулил, как побитая собака, по подбородку его текла слюна. — Вот ты трепло, — сказал Ирре с почти восхищением. — Слышь, Либелль, они возрождают Змеиный Блок. Она подошла к раненому в маске, заставила встать на колени, обернулась к Ирре. — Что с ним делать? Ирре вздохнул, встал в полный рост и подошёл к ней. — А что с ним делать? Над нами больше никто не стоит, делаем что хотим. Он наступил на простреленную кисть человеку Вартии, тот вскрикнул неожиданно высоким голосом. Ирре наклонил голову в сторону, как любопытная птица. — Вот это интересно уже. Либелль, прикинь, это девка с оружием. Она повернула к нему голову в маске. — И что? – спросила Либелль, и пусть голос её был бесцветный и глухой, но в нём тоже ощущался холодок. — Да ничего, просто редко попадаются, можно что-то интересное с ней придумать… Увлеченные разговором, они не заметили, что василиск, уже без шляпы, ползком добрался до двери и даже сумел подняться на четвереньки. Фламме и сам обратил на это внимание, когда тот уже перелезал через порог. — Убегает! — крикнул он. Ирре оглянулся, выругался и бросился к дверям. Минуты через две он вернулся, злой и запыхавшийся. — Почесал как бешеный, только я его и видел. Ничего, сейчас забьется где-нибудь и будет сидеть час или два, пока не отпустит. Время есть. Для чего, хотел спросить Фламме, но он уже встал перед раненой женщиной, стащил с её головы балаклаву, открывая лицо с оранжевой кожей. — То рыжие морды, то зеленые. А сейчас мы поглядим, что случается, когда кто-то хотел попить драконьей крови. А ему не дали, — Ирре подмигнул Фламме. На мгновение задумался, быстро сказал Либелль: — Выведи его. Она взяла Фламме за плечи и аккуратно, но настойчиво начала толкать к выходу. Усадила на бетонный блок рядом с дверью, снова скрылась за дверью. Спустя пару минут вернулась с пыльной аптечкой, которая болталась в автомастерской вместе огнетушителем и которой за всё время на памяти Фламме не пользовались ни разу. Когда Либелль открывала дверь, изнутри слышались тихие стоны женщины-саламандры. Потом она резко вскрикнула, но Либелль уже закрыла дверь, отсекая все звуки изнутри. Зачем-то она захватила ещё широкую деревянную линейку со стола приходящего бухгалтера. — Кость не вылезла? — спросила она. — Вы про руку? Кажется, нет, — пролепетал Фламме. — Тогда терпи, — ответила Либелль, достала пожелтевший рулон марли и начала приматывать к сломанной руке линейку. Она освободилась от маски, и наконец появилась возможность рассмотреть её лицо, бледное, узкое, с выпуклыми темными глазами — одна чернота, белков глаз совсем не видно. Фламме вздрогнул, когда из автомастерской послышались крики — отчаянные, полные такой боли, что невозможно было представить, до чего надо довести человека, что с ним делать для этого. Либелль же продолжала накладывать шину, как будто ничего вокруг не происходило. Закончив, из ещё одного куска марли она соорудила повязку для руки, завязав концы позади шеи Фламме, и помогла устроить туда предплечье. Потревоженная, рука разнылась с новой силой, но как только всё закончилось, боль стала понемногу затихать. Остатки марли Либелль смочила спиртом и начала убирать кровь с лица Фламме. Это почему-то так напомнило ему, как мама оттирала грязь с лица, когда он прибегал с улицы. Снова сами собой выступили слёзы. — Всё закончилось, — сказала Либелль, промокнула рану на переносице и наклеила сверху пластырь. — Кто он такой? Кто ты такая? Почему вы мне помогаете? — спросил Фламме, шмыгая заложенным носом. Она не ответила, раскладывая медицинские средства по аптечке. Фламме устало подумал, что от неизвестности сейчас едва ли не хуже, чем от угроз василиска. Ночь была такой тихой, звездной и безмятежной, что всё, случившееся в последние два часа, казалось нереальным, ненастоящим. Но сломанная рука — вот она, на перевязи, пальцы как сосиски, и нос опух и не дышит. И рядом сидит инсектоид, а в нескольких метрах от них пытают человека. Либелль закончила наводить порядок в аптечке, закрыла молнию, устроила на коленях. — Он помогает, потому что когда-то ему никто не помог, — наконец ответила она. — Ирре сказал, что отбился от людей, которые хотели его похитить, — вспомнил Фламме. — Нет, намного раньше. Он… За дверью снова закричала женщина — и крик резко оборвался. Ирре вышел, вытирая пальцы о штаны, хотя на них не было видно крови, и они не казались выпачканными. Вид у него был встревоженный. — Ты долго, — заметила Либелль. — Она никак не раскалывалась, уже думал, ничего не скажет… Новая больничка где-то на юге, чуть западнее Солхауна. Она говорила, что девочку увезли по западной трассе. Есть у меня подозрение, там научный институт… Он перевёл взгляд на Фламме. — Тебе есть, куда пойти, где жить? Здесь оставаться никак нельзя, сам понимаешь. Потом сестру тебе подгоним туда же, будете опять вместе. Фламме задумался. Самый очевидный вариант всё ещё пугал его, но не так сильно, как Вартия. — Алькорра, — уныло сказал он. — Где дядя с тётей? — Ирре задумался. — За границу проблематично, но как-нибудь сумеем тебя переправить. Да, Либелль? — Сумеем, — ответила она. — Нам надо идти. Ирре протянул руку Фламме, помог ему слезть на землю. Он был такой большой, такой злой, и сильный, и надежный, что будь у Фламме здоровые руки, он обнял бы его. Наконец ему больше не было страшно. — Пока поживешь у меня, а как поправишься, отправим тебя к родственникам. Либелль, подгони сюда машину, а? Он еле на ногах стоит. *** Уже в теплом салоне автомобиля, согревшись и приняв несколько таблеток обезболивающего, Фламме смог немного привести в порядок свои мысли. И одна очень ему не понравилась. — Ты не любишь василисков и саламандр? — спросил он у Ирре, который сидел на сиденье рядом с водителем. Тот посмотрел на него через зеркальце заднего вида, нахмурился. — Что? — Ты говорил «зеленые морды». У меня мама василиск. Ирре пожал плечами. — Мне плевать, я же сказал, что ты дракон. А василиски… У меня лучшая подруга в школе была василиском. Но то было очень давно. — А скажи… — снова позвал Фламме. — Те люди, которых похищали… Ты их всех спас? Лицо Ирре посуровело, между бровями появилась складка. — Двоих — да. Одну никак не могу найти пока. — Теперь троих, — подсказала Либелль. Он рассмеялся. — Да, рисую новую звездочку себе на крыло. Кстати, ты сегодня долго, меня чуть не пристрелили. — Я бы оживила тебя, — невозмутимо ответила Либелль. — В пятый раз? Нет уж, спасибо, мне как-то надоело помирать. — Но тебе нужно будет попасть в новый Змеиный Блок. — В качестве трупа? Ты серьёзно? Фламме наблюдал, как двое таких разных людей странно перешучиваются после того, как стреляли в других, пытали их, возможно, убили, и чувствовал… Наверное, это можно было назвать благодарностью и удовлетворением. Он покидал родной город, свою работу и дом, в котором оставалась вся прежняя жизнь (Ирре успокоил его тем, что тот так и стоит в целости и неприкосновенности), но всё, что чувствовал сейчас — злую горькую радость. — А можно я буду с вами? — сказал он. — Конечно. Я же говорю, оставайся, пока не поправишься, — ответил Ирре легкомысленно. — Нет. Я тоже хочу помогать драконам, тоже спасать их, как ты. Я хорошо разбираюсь в машинах, люблю всякие механизмы. Я вам пригожусь. На этот раз Ирре обернулся. Смотрел на него несколько секунд широко раскрытыми глазами, постучал Либелль по плечу. — Ты видела? Его и запугивали, и били, и руку сломали, а он рвется в бой. Наш человек, а, Либелль? Дракон как есть! — Можно? — обрадованно переспросил Фламме. Ирре поскучнел, махнул рукой и снова отвернулся. — Проспись, отдохни, пусть адреналин уляжется, и потом уже на свежую голову решать будешь. — Хорошо, — расстроенно ответил Фламме, зная, что не откажется от своего решения. Мало-помалу дорога укачала его, глаза сами собой закрылись, и он погрузился в сон. Ему снилась Бранна в виде девочки, но с драконьими крыльями, в руках она держала огромного голубого слона с полуоторванным хоботом и всё канючила, чтобы Фламме его пришил.