Дело крови

Я проснулся на рассвете от того, что замерз. Накрылся одеялом, но спать больше не хотелось. Встал, потоптался около двери, помня о вчерашнем, наконец решился её открыть. Снаружи был коридор, какой и вчера, в сером утреннем свете было ничего особо и не разглядеть. Уже выйдя наружу, я заметил, что у двери с наружной стороны содрали краску, кое-где продавилась фанера. И стены коридора все в обрывках обоев. И даже на полу, подметенном и помытом, видны царапины от когтей, а несколько паркетных досок выдраны напрочь. Я прошёл мимо зияющих дырок в полу к туалету. Мрачно уставился на своё лицо с размазанной по нему кровью в зеркале. Желание бежать прочь никуда не делось, и всё же действовать надо было осторожно. Я знаю о них всё… ну, что-то да знаю, никто меня просто так не отпустит. Я зашёл на кухню всё ещё полусонным, полез в холодильник. И чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда услышал какое-то движение за спиной. Круто обернулся и увидел Блу в том же пушистом халатике, что и вчера. Это всего лишь она, с облегчением подумал я, а потом снова чуть не подпрыгнул, потому не факт, что она в любой момент не могла снова превратиться в того страшного ночного дракона. Но Блу не собиралась ни в кого превращаться. Она сидела на барном стуле за столом-стойкой, неслышно помешивая что-то в своей кружке, и выглядела ещё более сонной, чем я. — Доброе утро, — рискнул заговорить я. — Как ты? — Доброе утро, — ответила она после паузы, не глядя на меня. — С тобой всё хорошо? Блу улыбнулась, словно в замедленной съёмке. — Нет. Я прочистил горло, не зная, что ещё сказать. Жаловаться на своё состояние она не собиралась, правила хорошего тона и родительское воспитание требовали проявить участие к человеку, который чуть не убил меня ночью, а ранее смеха ради опозорил прилюдно. — Хочешь чаю? Тут мало, я долью воды сейчас в чайник. Блу так же заторможенно пожала плечами. — Ага, значит, долью, а там посмотрим. Я поставил чайник на плиту и сел напротив, не сводя с неё настороженного взгляда. С Блу происходило что-то странное, не менее странное, чем недопревращенный безумный дракон вчера. И пусть я злился на неё за вчерашнее, но, по-хорошему, если не считать ту постыдную для меня демонстрацию её способности, она относилась ко мне хорошо. Она помогала вытащить меня от Гевальта, потом держала мою голову на своих коленях, пока мы ехали прочь, и вовремя сказала, что я потерял много крови. По сути, она меня спасла тогда. И ещё раз после, когда взбешённый Ирре чуть не набросился на меня за фразу про серёжки. Я поёрзал на стуле, прикидывая, удобно ли будет заговорить о вчерашнем, потом решил, что более удачный случай может и вовсе не выпасть, и ринулся вперёд. — Мне очень жаль, что так получилось. В машине, когда я показывал свою суперспособность, — добавил я, когда Блу удивлённо и так же неторопливо подняла брови. — Я правда не хотел, просто сначала я делаю, а после думаю. Как и всегда, — добавил я и принужденно рассмеялся. Она перестала мешать своё питьё, застыла. — А, — сказала Блу наконец. — Всё нормально. Он всё равно не простит меня. — Ирре? Из-за чего, из-за вчерашнего? Да ладно, он простил меня, когда я, ну, немного ранил его. Я не понял, что он хочет меня защитить, но он мне даже не вспоминал потом ни разу… Ну, почти… — Он никогда меня не простит, — монотонно повторила Блу. Кажется, она не совсем понимала, с кем она говорит и о чём, и я решил не продолжать эту тему. Но молчать было неловко, и страшновато сидеть с ней, такой странной, в тишине. — Ты можешь любые чувства внушить, да? То есть и напугать так же, как Ирре? Блу протянула через стол руку ко мне. Я не сразу сообразил, что она хочет продемонстрировать то, как именно может напугать, и торопливо отодвинулся. — Нет-нет, я не прошу показать. Правило Убежища — не использовать на других, верно? Но это крутая способность. Правда, можно было не так сильно со мной, — я снова рассмеялся, как дурак, лишь бы она снова не обиделась. — Это было не сильно, — ответила Блу, отложила ложечку и в первый раз с начала разговора посмотрела прямо на меня из-под полуприкрытых век. Мне стало неуютно. — Куда уж сильнее, — ответил я с неуверенной улыбкой. Блу, незряче глядя на меня, пожала одним плечом, как бы предлагая угадать самому. А я вдруг понял, что случилось бы от этого «сильнее», и по спине пробежал холодок. Похоже, Блу в самом деле меня пожалела. На плите засвистел чайник. Стараясь держаться максимально далеко от Блу, я придвинул к себе её чашку, налил кипяток и снова отодвинул к ней. Налил себе и понял, что очень хочу есть. — Фригге должен готовить завтрак, но он проспал. Он постоянно просыпает, —прокомментировала Блу, когда я поднял крышку у кастрюли на плите, потом заглянул в холодильник. — Обойдемся без него, — бодро сказал я и выгреб на стол яйца, пакет молока и упаковку сомнительных сосисок, которые вполне могли обрести вторую жизнь в омлете. Жизнь вдали от родителей дала мне много разных навыков, и готовка из всего, что находилось в общем на этаж холодильнике, входила в них. Я взбил яйца, ещё раз внимательно осмотрел сосиски — мне совсем не хотелось травить своих временных союзников, хотя это, безусловно, решило бы много проблем — и принялся делать омлет. Всё уже было готово, когда на кухню, пыхтя, ворвался Фригге. Именно ворвался, никакое другое слово тут не подошло бы. Круглыми глазами уставился на сковородку, на меня с лопаткой в руке. — Что ты сделал?! — Что я сделал? — недоумевающе переспросил я. — Сосиски в самом деле было просроченные? — Моя очередь готовить еду! — зло заговорил он, наступая на меня. — Сегодня я должен был это сделать! Сначала я решил, что он шутит, но Фригге всё наступал, раздувая ноздри, пока не припер меня своим животом к холодильнику. — Только появился тут, а уже всё портишь! — возмущался он, тыча в меня толстым пальцем. — Тебе же объясняли правила! Я повернулся к Блу, надеясь если не на поддержку, то на какое-то прояснение ситуации, но она просто равнодушно наблюдала за нашей перепалкой, вернее, за тем, как меня обвиняли непонятно в чём. Этот полный неприятный мальчишка с самого начала не вызывал особой симпатии, да и попытка сделать из меня козла отпущения не прибавила любви. И всё же, если я намерен отсюда выбраться, то ссориться ни с кем из них не стоит. В конце концов, терпеть осталось совсем немного. — Никаких проблем, — сказал я и сунул ему в руку лопатку. — Давай как будто это ты приготовил завтрак. А Блу нас не выдаст. Правда? Я не ждал от неё ответа, но она сказала своим странным монотонным голосом: — Какой ты молодец, Фригге, очень вкусно пахнет. Фригге уставился на меня, на лопатку в своей руке, обернулся к сковородке. В этот момент на кухню заглянул заспанный и растрепанный Фламме. — Доброе утро. Вкусно пахнет, — повторил он вслед за Блу, сфокусировал взгляд на Фригге с лопаткой и скис. — А, точно, сегодня же ты готовишь. Он снова принюхался, с сомнением посмотрел на сковородку. — Садись, я тебе наложу поесть, — важно сказал Фригге. Всё с тем же сомнением Фламме посмотрел на омлет на тарелке, взял в рот кусочек и просиял. — Ого, правда вкусно. — Где вкусно, что вкусно? Расслабленным шагом на кухню зашел Ирре. К моему облегчению, на лице его не осталось никаких ран, и выглядел он целым и невредимым, разве что уставшим и не выспавшимся, как и все остальные. Он подошёл к столу, в своей обычной манере ухватил кусок омлета с тарелки Фламме. — В самом деле. Фригге, поздравляю, твой лучший завтрак на сегодняшний день. Расцветший Фригге то и дело бросал на меня ревнивые взгляды, ожидая, что я вот-вот решу отобрать у него все лавры. Я показал ему два больших пальца. — Сейчас всем положу, — сказал он с гордой улыбкой. Омлет действительно вышел неплохим, хотя у меня получались и лучше. За завтраком, пока все сонно жевали, что-то дернуло меня начать светскую беседу. Это же что-то подсказало мне начать её с максимально неудобного собеседника. — Здорово, что у тебя всё зажило, — сказал я Ирре и в ответ на его удивленный взгляд показал на своё лицо, подразумевая вчерашнюю рану. Он нахмурился. — Понятия не имею, о чём ты. — Ну как же, ночью, когда дракон… — Да ешь ты свой омлет, — перебил он меня с досадой. Я хотел вспылить, и потому что он опять хамил, когда я переживал за него, и потому что опять начинались игры в «тебе показалось». Но на меня осуждающе уставились Фламме и Фригге, и прежде чем я сорвался на всех, до меня дошло. Они не хотят обсуждать при Блу её слабость, её приступ, во время которого она ранила своего парня. Сама же Блу, казалось, и вовсе ушла в себя, она даже жевать перестала и просто сидела с закрытыми глазами. — Вкусный омлет, спасибо, Фригге, — выдавил я из себя, поковырял омлет и выбрался из-за стола, чувствуя, как горят уши. Остальные продолжали есть в тишине. *** Какое-то время я полежал в кровати, продумывая детали своего будущего побега. Ближайшим городом, насколько я помнил карту, был Биркхаун, а примерно на том же расстоянии от Убежища, но уже дальше от побережья — Этала. Вот это, конечно, было бы идеальным вариантом, там трасса через всю страну, проходящая прямо через мой город. В холодильнике, огромном, двухкамерном, еды было ещё дня на три на такую ораву. Значит, скоро придется ехать за продуктами. По дороге можно уговорить водителя заехать в Эталу, а там мне достаточно выбраться на главную дорогу и поймать попутную машину. Осталось потерпеть совсем немного, и этот кошмар наконец закончится. Раздумывая над планом бегства, я даже задремал и успел увидеть сон. Во сне я бегал по каким-то коридорам, а за мной полз Алый дракон, разевая окровавленную пасть и щелкая зубами. Полз он медленно, и мне приходилось ждать, пока он доползёт до очередного поворота, чтобы снова кинуться от него прочь. Проснулся я, услышав за окном звук автомобильного мотора. Я подскочил к окну и увидел, как от дома отъезжает та машина, на которой меня привезли в Убежище. Проклятье! Я бегом пронесся через коридор, слетел вниз по лестнице, выскочил на крыльцо. Не знаю, на что я рассчитывал, потому что машина, конечно, отъехала уже так далеко, что беги не беги, кричи не кричи, толку нет. Поэтому я стоял на крыльце и смотрел вслед, пока машина совсем не пропала за деревьями. Вот и всё, наверняка теперь ждать ещё минимум неделю или даже — меня пробрал холод — полмесяца. Полмесяца с этой кровожадной компашкой. С истеричным Фригге, психованным Ирре, нестабильной Блу, которую на данный момент я опасался больше всех остальных. Фламме выглядел пока самым нормальным, но я помнил, как он радовался, что кому-то разбили голову. Как же я скучал по своей семье, по университетским друзьям! О боги, сколько я пропущу учебного материала… После разговора с Гевальтом я на эмоциях посчитал учебу чем-то незначительным, но когда наконец более-менее успокоился, вся история с революцией стала казаться всё более и более глупой. Я не собираюсь убивать людей только за то, что они работают в Вартии, я не подходил для вот этого всего. Что я наделал, о Змей-Всеотец, что натворил. Я развернулся, понуро зашёл назад в холл — и чуть не врезался в Ирре, стоявшего напротив входа. Он стоял в своей обычной позе: руки скрещены на груди, голова чуть наклонена, словно что-то интересное он увидел во мне, интересное, но такое, что ему категорически не нравится. — Вот он ты где, — сказал он. — Пойдем, расскажу немного о правилах в Убежище. «Молиться на тебя три раза в день, пить кровь младенцев, раз в год приносить в жертву слабейшего из Драконьей команды». Примерно чего-то такого я ждал, но Ирре сумел меня ошарашить. — Готовим и моем посуду по очереди, — начал он, остановившись у кухни. — Конечно, если человек не на миссии, тогда очередь сдвигается. Если какой праздник типа дня рождения или Благодати богов, то праздничный стол готовим все вместе. — Я думал, готовит в основном Блу, — пробормотал я и получил полный презрения взгляд. — Потому что она девушка? — спросил Ирре, как выплюнул. — Нет же! Потому что она лучше всех готовит, почему ещё. Ирре фыркнул. — Тоже потому что девушка? Она как раз готовит хуже почти всех, в её очередь у нас черный день. Чёрные завтрак, обед и ужин. Ужаснее только Фригге, у человека как будто талант портить все продукты, даже если он салат порежет. Ты не смотри на сегодняшнее утро, это на него Благодать сошла за два месяца до официального праздника. Ирре тяжело вздохнул. Наверное, я должен был быть польщён признанием своих кулинарных талантов, но получалось, что к кошмарам жизни в Убежище добавилась необходимость есть дерьмовую стряпню. — А лучше всех, — Ирре сделал интригующую паузу, — у нас готовлю я. Но так как я часто уезжаю по делам, то сильно на меня не рассчитывай. Идём дальше. После кухни мы попали в постирочную с двумя огромными машинками. Даже в студенческой прачечной у нас были поменьше. — Внизу стиралка, вверху сушка. Если сам не разберешься, зови. Потом шла кладовка с кучей моющих средств, шваброй и пылесосом. — Значит, так, в своей комнате прибираешься когда хочешь, свинячишь сколько душе угодно. В разумной степени, конечно, не смей разводить муравьёв и тараканов. Но раз в неделю у нас уборка всего дома. Прибирают все, туалеты драим по очереди, каждую неделю меняемся. Я окинул взглядом ряды средств для уборки: там было буквально всё, от жидкости для мойки полов до протирки хромированных ручек и ухода за мрамором. Вспомнился кислый взгляд Фламме, когда при нём я восхищался роскошным интерьером. Мне стало дурно. — Погоди, но когда вы боретесь с режимом, если у вас только уборка-готовка? Этот дом же огромный, на него целый день уходит! И готовить на пятерых — это тоже весь день надо стоять у плиты! Я уже и забыл, с каким ужасом думал о необходимости участвовать в сомнительных делах Драконьей команды и убивать кого-то, необходимость прибираться и готовить на кучу народу казалась куда более страшной участью. Ирре слушал меня с неприятной улыбкой. — Не ссысь, иногда приходит уборщица и всё делает сама. Да и повариху думаю нанять, чтобы у ребят время освободилось. — Правда? — обрадовался я, но улыбка его стала ещё более неприятной, и я взвыл от злости. — Слушай, это же издевательство! Ирре прищурился, ткнул меня кулаком в грудь, не больно, но зло. — Ты историю изучал, Тэрас? Ведение войн в частности? Ты представляешь, как там всё устроено? Есть бойцы, которые идут в атаку, машут саблями или стреляют из автоматов. Есть связисты, которые обеспечивают сообщение между разными частями войск и командованием. Есть снабженцы, которые доставляют солдатам новое оружие, обмундирование и так далее. А есть полевая кухня — от этих людей зависит, будут ли у солдат силы для атаки, марш-броска или просто передислокации. И, не скрою, есть искушение делегировать всё вот это вам на постоянку, но у нас тут нет вашей вонючей иерархии с разными ступеньками для разных ветвей, мы все драконы и все равны. Так что не ной, тем более на тебе сегодня посуда и вынос мусора. К концу его речи я уже смирился со своей участью и попросил лишь: — Можно я сначала мансарду немного приберу? — Переезжаешь? Ну ладно, — Ирре пожал плечами, не задавая никаких вопросов. — Нужна будет помощь, кровать там поднять наверх или ещё что — зови, я в спортзале. Блу спит, а Фригге и Фламме будут только вечером, они поехали в город за штукатуркой и краской. — Зачем? — тупо спросил я. — Штукатурить и красить, — хмыкнул Ирре, и я вспомнил про коридор. — Здорово, что у тебя всё зажило, — повторил я, и теперь он не стал грубить, только снова пожал плечами. — На мне как на собаке всё проходит. Следующие пару часов я драил полы и растаскивал пыльные коробки по углам. Исследование их содержимого я отложил на потом. Чем более чистой становилось помещение, тем более привлекательной для жизни выглядело. Из двух мансардных окон сверху светило солнце, а без коробок кругом это место стало большущим, намного больше, чем моя первая комната. Я даже не сразу вспомнил, что через пару недель я отсюда сбегу. Подальше от кровожадных драконов, пылесосов и швабр, но перед этим я буду жить на своём собственном этаже, и когда Блу опять впадёт в драконье безумие, меня это не коснется. Время шло к вечеру, я успел устать и решил, что пора поднять кровать, пока остались силы. Ирре сказал, что он… в спортзале? Я прошёлся по второму этажу: комнату Ирре я запомнил, в остальных обнаружились спальни — чья-то пыльная и заброшенная (может быть, прошлого дракона, которого принесли в жертву Змею-Всеотцу), потом строгая со столом, заставленными всякими механизмами — здесь точно жил Фламме, потом странное место, где под потолком висел дирижабль, и все стены были украшены изображением разных моделей дирижаблей, от современных моделей до первых образцов. Ещё одна комната была нежной, со стенами цвета топленого молока и белоснежной кружевной занавеской. Всё здесь дышало покоем и сном, и я не сразу заметил на кровати красную голову. Блу безмятежно спала, утопая в одеялах и кружевных оборках, и я захлопнул дверь, не сразу сообразив, что шуметь не надо. Но там внутри продолжалась тишина, и я с облегчением выдохнул. Это было очень странно, что Блу с Ирре спали в разных комнатах, но, возможно, у них были такие же строгие отношения, как у нас с Лорой. Хотя я сомневался, что, живи мы с ней вот так, вдалеке от родителей и общества, наш целибат продлился бы дольше пары дней. Повторный осмотр первого этажа тоже ничего не дал. Ирре, конечно, мог пошутить насчет спортзала, но его ведь нигде не было. И тут мне впервые пригодилось архитектурное образование. Крыльцо у дома было высоким, а на фасаде на уровне террасы я ещё в момент приезда заметил узкие окна. Точно, здесь есть цокольный этаж! Спустя время я нашел дверь с лестницей вниз за ней, спустился и обнаружил самый настоящий спортзал — достаточно большое помещение, устланное ковролином и заставленное разными тренажерами. Дальнюю стену занимала гимнастическая стенка с турниками и чем-то ещё, названия и назначения я не знал в силу своей глубокой неспортивности. Даже груши, напольную и подвесную, я узнал лишь потому что видел их в фильмах. Последнюю как раз и колотил Ирре. Я не сразу заметил его. То ли заходящее солнце так светило, то ли от усталости перед глазами плясали белые пятна, но сначала он показался мне бликом света, солнечным лучом. Я сморгнул, и светящаяся фигура исчезла, остался только привычный Ирре. Он заметил меня, кивнул и принялся снимать боксерские перчатки. Освободив руки, снял через голову пропотевшую майку, вытер ей взмокший лоб, и я смог наконец разглядеть его спокойно и при свете дня. Он казался ненастоящим, настолько красивая была у него фигура. В университете полно общих душевых и мужских раздевалок, со мной вместе мылись и переодевались спортсмены, но никогда я не видел настолько гармонично сложенного человека. Возможно, это опять шалило солнце, освещая влажную кожу каким-то хитрым способом, но я просто стоял и смотрел, не сразу сообразив, что со мной некоторое время разговаривают. — Эй, всё в порядке? От мытья полов ты впал в кому? Нужна реанимация? Эй, Вик? — Можно тоже позаниматься? — выпалил я, отмерев. Ирре приподнял бровь. — Тебе зачем? У меня на тебя другие планы. — А тебе зачем? — парировал я, пропустив мимо ушей фразу про планы. — Ты можешь становиться драконом, можешь насылать страх, зачем тебе физическая сила человека? «Тем более когда у тебя уже есть такая девушка, и не обязательно доводить себя до совершенства», — добавил я мысленно. Ирре не сразу ответил. Он словно даже призадумался, пока разматывал бинты с кистей. — Помнишь стоянку около торгового центра? — спросил он, уже скатывая бинты в плотные рулончики. — Что могло бы случиться, если бы я начал превращаться в дракона? Меня бы застрелили. — Но почему ты сразу не использовал страх? — Там был ты, на тебя бы тоже подействовало. Да они и знали об этой способности, они бы точно так же застрелили бы меня, начни я ее использовать. — Ирре вдруг засмеялся. — Кроме того, нелегко сосредоточиться на этой способности, когда тебя бьют по голове. Есть такие случаи, когда в дракона не превратишься, потому что не развернуться. Да и бить их тоже полезно… Ладно, раздевайся. — Что? Я решил было, что он повторяет свою тупую шутку из мотеля, но Ирре, досадливо поморщившись, уточнил: — Иди сюда. Футболку снимай, хочу посмотреть на твои мускулы или что там вместо них. Я послушно подошёл к гимнастической стенке, стянул через голову майку, и он критически осмотрел меня, помял бицепс (или что там вместо него). Я ожидал очередной гадости, но он вынес вердикт: — Фигура нормальная, и если будешь много есть, много спать и постоянно заниматься, может, что-то и получится. Хотя у перевертышей быстрое восстановление, а упражнения, по сути, регулярное повреждение мышц, так что нарастить бицуху будет сложно. — Нормальная фигура? — я нервно хихикнул, пусть мне его оценка и польстила. — Какая же тогда у тебя? И откуда бицуха? — У меня идеальная фигура. И хорошие гены, — невозмутимо ответил Ирре, потянулся взять что-то у меня за спиной с перекладины, максимально приблизившись, и я ощутил знакомый сладковатый запах. Я подался вперёд, чтобы унюхать получше, Ирре наклонился ко мне чуть сильнее, и я ткнулся носом ему в основание шеи у плеча. Он замер, как был, с поднятой рукой. — Что ты делаешь? — спросил он чуть менее невозмутимым голосом. Я торопливо отпрянул. — Ноги не держат уже, извини. Он одарил меня подозрительным взглядом, но вручил ярко-желтую резиновую ленту. — Начинай с этого. Но давай не сегодня, мне ещё ужин готовить, а тебе посуду драить. И про кровать я не забыл. — Ты уколол себе сейчас то же, что и мне тогда? — выпалил я, потому что от него совершенно точно пахло «змеиной кровью». — Но зачем, если ты не ранен? Или это и для мускулов тоже? Ирре закатил глаза. — Не твоё дело, и если ты хочешь, чтобы я тебе помог, ты не будешь меня больше об этом спрашивать. Он потянул мою руку, положил к себе на живот. Требовательно посмотрел на меня. — Чувствуешь? — Что? — слабым голосом спросил я, гадая, что за очередное безумие меня ждёт. Но тут я нащупал что-то под кожей и слоем мускулатуры, и мою измученность как рукой сняло. — Это пуля? Та самая? — Ага, от пряжки отрикошетила, застряла в мышцах. Ты дорого мне обходишься, Вик, не трогай хотя бы мои нервы. *** Вечером вернулись Фригге и Фламме, уставшие, но радостные. Фламме вручил мне несколько огромных пакетов с одеждой, носками и даже бельём. — Как Бранна? Звонил ей? — спросил у него Ирре. Он счастливо кивнул. — У неё всё хорошо. Плавает в море, друзей себе завела, уже по-алькорски болтать начала. Говорит, что скучает по снегу и по мне, представляешь? Ирре кивнул, он тоже выглядел довольным. Ужин в самом деле был вкусный: запеченная курица с овощами и какими-то необычными приправами. Правда, мне, уставшему за день, кусок не лез в горло, но я помнил наставления есть побольше и кое-как запихнул в себя еду. Когда все разошлись, я принялся мыть посуду, а потом на остатках сил вытащил мусорный пакет, чтобы заменить его на другой, а этот отнести подальше от дома в какое-то специальное место, откуда его заберут во время следующей поездки в город. Что-то укололо мою руку, я вскрикнул и сунул палец в рот. И ощутил всё тот же сладкий привкус. Я сел на пол и принялся копаться в мусоре, уже не думая, что меня кто-то застанет за этим занятием. Спустя пять минут я стал обладателем таких трофеев, как упаковка седативного средства и пакет с пустыми ампулами, обломанный край одной из которых поранил мой палец через два слоя целлофана. Успокоительное это я видел прежде: в то страшное время, когда отца судили, мама принимала по три таблетки в день и ходила по дому как ожившая покойница. Она с трудом понимала обращенные к ней слова, всё время была погружена в себя и то и дело клевала носом, засыпая на ходу. Наверное, именно то средство помогло ей в итоге сохранить рассудок, но тогда я думал, что потеряю и отца, и мать. Теперь состояние Блу стало понятно, оставался вопрос, зачем ей принимать такое сильное седативное средство, неужели оно помогало контролировать превращение? С ампулами «змеиной крови» было интереснее: я насчитал штук семь, в одной совсем свежая янтарная жидкость на дне, другие засохшие. Получается, он в самом деле регулярно делает себе инъекции, вот откуда быстро заживающие раны. А может, и мускулатура, если, по его словам, перевёртышам тяжело её увеличить. — Закончил? Всё нормально? Ирре заглянул на кухню, нахмурился при виде мусора на полу. — Полы помыть заодно решил? Потому что теперь придется… Я встал, отряхивая штаны свободной рукой, и протянул ему упаковку с ампулами. — Я сказал тебе… — начал он. — А если я спрошу ребят, что это такое? Ирре посмотрел на ампулы, потом на меня. Скрестил руки на груди. — Кажется, у нас с тобой назрел серьёзный разговор.