Последний вдох Первого из людей

Строй застыл. Воздух небес густел. Тянулся по горлу, как пелена дыма. Ваджи дрожала так сильно, что ткань униформы едва не звенела о её собственные кости. Она стояла идеально ровно, но всё её тело выдавало панический ужас — мышцы пульсировали под кожей, словно пытались сбежать из-под неё. Глаза — широко открытые, запятнанные страхом — упрямо вбивали взгляд в пустую точку прямо перед собой. Потому что если они дрогнут хоть на миллиметр в сторону… она увидит свою "сестру" Лют. Или, что хуже, Ваджи увидит ЕГО. И сломается окончательно. А Лют шла рядом с Адамом, как будто делала это всю свою недолгую жизнь. Словно думала об этом каждый час своего существования: как будет проходить перед рядами. С ним. Растянув зловещий взгляд с едва заметной улыбкой. Со шлемом под рукой Лют впервые позволяла всем этим жалким существам рассматривать своё лицо полностью. Своё настоящее лицо. И она видела, как Ваджи трясёт. Видела — и наслаждалась. Это трепетание страха в чужом теле тешило Лют словно музыка, вибрируя дрожью экзорцисток под еë взором. Как будто она дышала этим. Адам шел в полушаге, его маска как будто отражала её жестокую ухмылку — пустым, но угрожающим выражением дисплея, которое словно усиливалось, стоило взгляду скользнуть по ней. Пятна золотой крови на её форме засохли и стали тускло-янтарными. Они тянулись до локтя, вкраплениями забились под острые когти, в тонкие складки ткани, въелись в кольца кольчуги. Костяшки пальцев ныли и выглядели так, словно Лют била бетонные стены всю ночь. Там, где кость раз за разом врезалась в мягкое, слабое, жалкое тело Луны - были потëртости на ангельской коже. Там, где её пальцы смыкались на нежном, чуждом войне горле - были следы лëгкого утомления. Где она ощущала, насколько это отвратное жалкое существо хрупко под кожей... Насколько недостойно Адама. И как правильно Лют поступает, что исправляет эту раковую опухоль в Его отряде. Тем более что ОН одобрил. Одобрил еë мысли. Одобрил её действия. Одобрил ЕË. Садистская ухмылка не сходила с лица Лют. Дело было уже не в страхе быть увиденной. Раньше она бы испугалась, попыталась бы спрятать это выражение, вернуть лицо в рамки тупорылой безэмоциональной куклы. Теперь же всё было иначе. Теперь она хотела, чтобы Адам видел её именно такой. Не отточенной, не вылизанной, не идеальной — а настоящей, раскрывшей клыки. Впрочем... Ладно - идеальной, отточенной и вылизанной она всё ещё была. ... Гложила ли её участь сестры? Хмм. Нет нисколько. Более того... Это было приятно. Дико и отвратно? Вероятно. Безобразно и безумно? Может быть. Бездушно и бесчеловечно? Ну...Серафимы сделали еë бездушной тварью. Но в первую очередь - это всë ещё было приятно. Приятно ломать эту мерзкую шлюху об колено. Однако куда большим наслаждением было видеть, как Адам смотрел. Смотрел на НЕË. Лют не знала, почему какое-то тëплое ощущение пробирало её нутро, когда чувствовала, как его взгляд скользит по ней, как он буквально пожирает глазами её гнев, её ярость, её готовность уничтожать. И всë это время еë Генерал выглядел безумным. Сложно было понять о чëм он думает, но у Лют складывалось впечатление, будто он тысячи лет ждал, когда в этом сраном Лицемерном Раю - кто-то снова проявит чистую, ледяную жестокость. Ангельскими руками, которые так долго были в цепях стандартов, приличий и правил. Еë руками. ... Чëрт это вызывало крайне неуместное чувство какого-то пожара в груди. Строй напрягся ещё сильнее когда они подошли. Адам демонстративно поднял руку, и все увидели, что он держал. Луна — растрёпанная, обмякшая. Её вывернутые крылья жалко подрагивали, будто пытаясь вспомнить, зачем они вообще были в этом бесполезном теле. Губы блестели золотом еë ангельской крови. Шея — ярко-оранжевая от следов многочисленного удушья. Рука висела неестественно. На ребрах под разорваной, словно дикими зверями - кольчугой, расплывались пятна — яркие, янтарные, отдающие болезненной позолотой. Некоторые экзорцистки впервые видели ангельскую кровь. Первый раз видели ангела в таком состоянии — и даже не где-то на поле боя. В Раю. Дома. В их же строю. По воле их сестры. И даже… по воле их командира. Генерал держал Луну за шкирку так, как держат грязную тряпку, перед тем как выбросить. Его голос прогремел тяжело, но он был почти весëлым, дьявольски игривым: — Как вы все, сучки, можете знать — это Луна. Ваша ебучая сестра. Но разве она сама так считает, считает Вас частью еë блядской семьи? С этими словами он просто разжал пальцы. — В семье не предают друг друга. Тело глухо ударилось о пол. Луна едва вздохнула сдавленным звуком. Её крылья дрогнули. — Она обвиняется в том, — продолжил Адам, — что пыталась подставить свою...и Вашу сестру — Лют. Пыталась выслужиться передо мной и выставить её помощь своей жалкой натуре как излишнюю блядь жестокость. Строй пошёл рябью. Одни из них трепетали в ужасе. Другие в нарастающем негодовании. Третьи, словно стервятники, сами были готовы набросится на избитое тело. Лют стояла спокойно. Её глаза щурились, зрачки сузились в стальные иглы, губы растягивались в широкой, довольной, хищной улыбке. Она буквально чувствовала, как власть течёт в неё — тёплая, жгучая, сладкая, как глоток свежей крови. Все эти сучки, эти одинаковые, бестолковые, слабые создания - боялись её. Они и раньше дрожали от её гневного взгляда, но сейчас это впервые ощущалось по-настоящему. Потому что так всегда и ДОЛЖНО было быть. И Адам стоял рядом...это было совершенно. Он был совершенен. Само олицетворение еë нужности и признания. Самой сути Лют. Он позволял всë что происходило. Он наблюдал за её реакцией. Он выбирал её. И Лют упивалась. Каждой секундой. Каждым их взглядом. Каждая из экзорцисток была еë боевым трофеем. Каждый шëпот — сладкой наградой. Еë Командир позволял Лют купаться в этом ощущении, не одёргивая, не останавливая, потому что счёл её достойной. Она заслужила это. Каждой каплей пота, каждым сорванным сухожилием, каждым разом, когда доводила своё тело до рвущегося предела, лишь бы однажды доказать ему, что Он не зря оставил еë в живых. Что она достойна. Лют перестала наблюдать за Ваджи и другими Экзорцистками. Она смаковала ощущение, о котором мечтала с первого дня. Стоять рядом с ним. Плечом к плечу. В этот короткий миг, Генерал словно наделял её иллюзией, показывая Лют избранной. Почти равной. Лишь она имела на это право, и весь батальон экзорцистов вынужден был это видеть. Конечно она не считала себя и близко ровней Адаму. Но по крайней мере Лют было куда стремиться. И теперь... Улыбка Лют дрогнула от злорадства. Она знала как именно... — Итак, дамы. Нарочито вежливо протянул Адам, делая шаг вперёд, словно выходит на сцену, а не на плац, чем прервал мысли одержимости экзорцистки, стоящей по левую руку. — Отныне Лют — сучка, которая в отличие от вас показала исключительную верность своему делу, преданность Раю и, в первую очередь, — Мне, станет вашим командиром. Строй дрогнул волной. Словно ураганный порыв ветра прошёл через плотный ряд тел — и каждое из них будто попыталось нырнуть в себя, спрятаться, раствориться. Всех передёрнуло. Они смотрели на Луну распластавшуюся под ногами, её опухшую шею, синяки, кровь. Перевели взгляды на Лют, что с жадностью пожирала каждую из экзорцисток глазами. И теперь...ОНА будет стоять над ними? Лют в неверии медленно повернулась к Адаму. Взглянула в маску. В глаза, которых не было видно. Она пыталась поймать усмешку. Хотя бы намёк на шутку. Это должно быть игрой. Издëвкой... Может проверкой. Но её встретило только жестокое, твердое одобрение злорадного взора. Горло сжалось. — С… Сэр… Я… Вы не можете… Вы наш команд-Её голос срывался. Нелепо. Она ненавидела себя за это мгновенное дрожание — но не могла остановить этот прилив ответственности, гордости, паники, блаженства… всего сразу. Однако Адам лишь прервал её лениво, отмахнувшись: — Вальни, сучка, ещё напиздишься… Он хмыкнул, вспоминая что он собственно хотел сказать дальше: — А, блять, да! Так как я ваш командир, а командира не может быть два, то впервые я создам промежуточную должность. Отныне Лют — Льют Экзорцистов. Ха! Лейтенант. Ахуенно придумал, да? В честь её имени, блять! Строй застыл в оцепенении. Кто-то кусал губы. У кого-то сбилось дыхание. Кто-то вытянулся ещё сильнее, смирившись - уже пытался впечатлить новое, явно более строгое начальство. Лют — просто стояла. Не веря. Хлопая распахнутыми глазами как дура. Еë осанка впервые дрогнула. Адам продолжал: — А теперь нахуй объясню, зачем. Во-первых - меня искренне, блядь, заебало заниматься вашим воспитанием, девочки. Без обид, но вас дохуя, а я один. Я, сука, Главный Хуй и Первый Нахуй Человек — смекаете? Я должен чиллить в раю за свои заслуги, а не только пыхтеть тут, как бы я ни любил свою работу! Несколько экзорцисток опустили глаза, явно осознав, что вероятно их поведение и проступки вышли Генералу бременем. Лют, наконец поняла что Он для неё делает. За, казалось бы, всего лишь акт бездумного насилия. И тут же почувствовала, как её щёки заливает горячий золотой румянец. Настолько густой, что казалось — ещё секунда и кровь пойдёт носом просто от избытка внутреннего жара. Она не успевала улавливать свои эмоции — они били шквалами. Само по себе это уже было для неё совершенно в новинку. Уже не говоря о том что происходило снаружи. Адам шагнул вперёд, продолжая: — Во-вторых — пришёл отчёт с прошлого зачёта… И вы чё, ебанутые? Никто не смог за неделю хотя бы попытаться достичь ебучей планки, что задернула Лют?...Кроме самой, сука, Лют?! Она ещё и свой рекорд побила! Он ткнул пальцем в Луну, всё ещё лежащую на полу, явно выходя из себя: — Ваша ебнутая фанатичная сестра ходила тренировать вот это, кстати уберите еë отсюда нахер, унесите в палату блять. Чтобы та хоть чуть-чуть походила на экзорцистку! ПАРАЛЛЕЛЬНО тренируясь чтобы побить свои рекорды. Адам явно едва сдерживал разочарование и гнев кипящие внутри, отчего сжимал и разжимал кулаки, жестикулируя. — А вы чем, блять, заняты были?! Наступила тишина. Плотная, вязкая, стыдливая. Помимо пары сорвавшихся утаскивать Луну в лазарет экзорцисток - слышно было лишь удары сердца — бесчисленные, дрожащие, рассыпанные по строю — бившие в унисон. — Так я и думал сучки. Он вздохнул слегка унимая пыл. пока Лют казалось таяла всё больше и больше: "Он заметил! Он всегда замечал!" — Короче. - Продолжал Генерал - Так как вы не имеете никакого стремления стать хоть чем-то кроме моих подстилок и ангельской мебели… вот вам ебучая возможность. В армии — даже ангельской — решает сила. Он ткнул указательным пальцем чëрной перчатки в Лют.— Побейте рекорды Вашей сестры. Одолейте её в поединке. Тогда займёте место лейтенанта. Лют на секунду болезненно поморщилась выходя из транса. Смысл его слов ударил позднее, чем сами слова. Кто-то другой? Займёт её место? Рядом с ним? Её лицо помрачнело. Зрачки расширились от негодования. Но затем — вдруг — она поняла. И удовлетворëнно медленно оскалилась, принимая слегка безумный вид. Он знает. Ооо...Он точно знает, что никто из них ей не ровня. Он понимает, что она будет бить их раз за разом, лишь укрепляя своё имя ежовой рукавицей Священного кошмара. Он знает, что она будет стоять рядом с ним вечность. Ведь Он сам её выбрал. Это был подарок. Из всех подарков судьбы, которые Лют могла представить, она не знала, что ждала именно такой. И была слишком счастлива, чтобы это скрывать. Внезапно Адам наклонился к ней, прерывая всякие мыслительные процессы. Настолько близко, что её лёгкие невольно сжались. Она вытянулась в идеальную стойку, как будто весь воздух плаца сейчас зависел от правильности её осанки, даже если была так близко лицом к Его маске, что еë ноги почти подкашивались. — В-третьих... Адам продолжал. — Лют - первая экзорцистка, которая не просто хочет выполнять работу. Она делает всё, чтобы эта армия была идеальной. Он кивнул в сторону куда оттащили Луну. Затем повернулся к строю, и его голос стал хлещущим: — Она — единственная, кто пытается сделать лучше не только себя, но и Вас. Разуйте глаза, сучки! С этих пор вы беспрекословно подчиняетесь Лют! Генерал немного постоял почесывая...маску? — А! И турнир на должность лейтенанта будет проходить раз в полгода. Он наклонился вперёд: — Всё ясно, сучки?! — ДА, СЭР! Рёв прошёл по плацу, будто грянул гром. Даже те, кто дрожал — прокричали во всю глотку. Страх казаться несогласными - дал голос. Лют едва удержалась, чтобы не пошатнуться от урагана ощущений, ноги снова едва не подкосились. Её трясло. Сильно трясло. Словно тело не знало, как удержать столько огня сразу. Она смотрела то на командира, то на строй — и пыталась осознать. Еë Главнокомандующий только что не просто сказал что она лучше, что она выше или что она — не ошибка или не какой-то там дефект. Адам впервые в истории Рая сделал исключение для своего воина. Поставил свою Бездушную игрушку над другими и вручил то, что НИКАКОЙ другой экзорцист НИКОГДА не получал. Власть. Да...Лют определённо другая. Она работа с множеством дефектов. Ведь она Его шедевр. ... — Отлично нахуй, что Вы всё усвоили сучки! — прогремел Адам. — Потому что теперь я передаю слово вашему Лейтенанту! Десятки голов повернулись к ней в синхроне. Сотни глаз. Страх.Зависть.Благоговение.Оцепенение.Ненависть.Смирение.Пустота. Но больше всего именно Страх. Страх ожидания. Предвкушения перемен. И вдохнув его - Лют впервые за всё своё существование почувствовала… что стоит там, где и должна. Безупречно. Затем отныне Главная Экзорцистка сделала шаг вперёд, и этого оказалось достаточно, чтобы строй инстинктивно сжался, будто сама земля под ногами экзорцисток стала холоднее и твёрже. Она не торопилась говорить, в конце концов тело еще привыкало к голосу. Потому Лейтенант просто позволяла тишине сделать свою работу: дать всем время осознать, что момент, когда можно было назвать их жизнь райской - закончился. Они не более чем антитела этого мира. Не имеющие права на отдых, ошибки и прочую ерунду. Маски дисциплины на лицах дрожали, как плохо закреплённые шлемы, и Лют видела это с предельной ясностью, с наслаждением и отвращением одновременно. Словно все еë бывшие "сестры" неумело пытались надеть истинное лицо отныне главной Экзорцистки. Она медленно прошла вдоль первой линии, не касаясь никого, но заставляя каждую чувствовать своё присутствие. Будто её взгляд имел вес и мог придавить к земле. Плечи выпрямлялись судорожно, подбородки поднимались слишком резко, дыхание сбивалось — и всё это Лют отмечала, уже складывая в голове будущие приговоры. — С этого момента, — наконец заговорила она, и голос её был ровным, холодным, словно сталь. — вы избавляетесь от любых иллюзий. Она остановилась, развернулась лицом к строю, озадаченному еë словами, и сцепила руки за спиной, резанув острым взглядом по рядам. — Иллюзий о том, что вы здесь ради воинской славы. Иллюзий о том, что вас кто-то будет жалеть или возносить. Иллюзий о том, что Ваша боль — ошибка, случайность. Её взгляд скользнул по рядам, задержался на нескольких лицах, ещё пытавшихся маскировать страх под упрямство. — Отныне боль - основа Вашей жизни. И Вы, сучки, будете мечтать о тех редких днях, когда будете на плацу с Генералом. Мечтать о них как грешники о сраном прекращении истреблений. Потому что всё остальное время — "ваше" время - будет принадлежать мне. И поверьте моего времени хватит на всех, ибо я готова не жрать и не спать если от того зависит ваша подготовка. Я буду жить Вашей болью. Лют шагнула ближе, и теперь между ней и первым рядом осталось едва ли пространство для вдоха. Ваджи перед которой она стояла, задержала дыхание и внутри билась в ужасе. Однако взглядом лишь сверлила точку словно бы за Лейтенантом, лишь бы не встретить её хищный взгляд. Лют еще несколько секунд смеряла дрожащие плечи Ваджи оценивающим взглядом и, повернувшись на 90 градусов - промаршировала дальше, отчего Ваджи, изо всех сил стараясь сделать это бесшумно - сдавленно выдохнула. — Я не учу. Я не воспитываю. Я не объясняю по два раза. Я беру ваше тело и превращаю его в оружие. Болью, страхом, унижением и повторением по кругу. Я буду ломать вас до тех пор, пока от вас не останется ничего лишнего. Пока каждая мышца не будет помнить мой голос лучше, чем собственное имя. Лют чуть наклонила голову, чувствуя одобрящий взгляд своего Великолепного командира шеей. О она бы многое отдала лишь бы снова поймать этот взгляд глазами, но сейчас она была гласом и правой рукой своего Бога. Она не имела права иметь собственных желаний. Она - инструмент. — Те, кто не выдержит, будут вычищены. Те, кто попытается схитрить, будут сломаны. Те, кто решит, усомниться и сказать мне что я зашла слишком далеко...Чтож...Я уже била собственные рекорды, а значит, - Лют едко прищурилась - Смогу зайти ещё дальше. Главная Экзорцистка резко развернулась к строю, надевая шлем с ужасной гримасой, которая будто стала в десятки раз более жуткой чем у еë бывших сестëр, явно выделяя Лейтенанта. — Вы здесь не сёстры. Вы здесь — материал. И если кто-то из вас всё ещё думает, что это преувеличение… Лют позволила себе тонкую, опасную улыбку. — …у вас будет множество возможностей убедиться в обратном. Она сделала шаг назад, возвращаясь на своё место рядом с Адамом, ощущая от него нечто, похожее на гордость всем своим нутром. И только тогда разрешила строю рвано вдохнуть — позволяя осознать, что это был последний свободный вдох на очень долгое время. Затем Адам с напыщенной добротой проговорил: — Вы её слышали сучки?! Какое волшебное словно хорошие девочки говорят своему Лейтенанту? Строй замешкался, они даже не знали как обращаться к Сестре выше по статусу. Даже к старшим из сестёр обращались "Старшая Сестра, затем имя". Несколько наиболее смелых лишь робко ответили, уже опасаясь за свою жизнь: — Да..мэм. На что Лют мгновенно рявкнула словно гильотина: — Я НЕ СЛЫШУ. За что была встречена сотней испуганных глаз и одной горящей улыбкой дисплея: Строй взорвался, знаменуя завершение её крещения: — ДА МЭМ! Маска Лют исказилась садистской ухмылкой, а взгляд был прикован к паре золотых пронзающих глаз. Власть... Власть что была дарована ей за верность своему Богу... Она искушала. Опьяняла. Ухмылка стала ещё шире, оскалив белые треугольные зубы на дисплее. Да... Лют выжмет из своей власти всë.