Последний вдох Первого из людей

Сэра сидела за массивным столом из светлого камня и делала вид, что внимательно вчитывается в отчёт, аккуратно разложенный перед ней. На деле же - книга, лежащая сбоку и приоткрытая (как бы невзначай) изучалась с куда бОльшим интересом, глазами расположенными на крыльях Верховной. Эти очи лениво скользили по строкам, выхватывая фразы, метафоры и обороты, которые она мысленно перекладывала в собственную систему координат. Произведение «Путь на волшебную гору» Томаса Манна было открыто примерно на середине — не потому, что она дошла до этой точки повествования - по честному пройдя не особо "увлекательное" вступление, а просто потому, что именно в середине почти любой книги по философии язык становился особенно плотным, вязким, болезненно замудреным. Именно такие тексты лучше всего подходили для того, чтобы в очередной раз чуть тоньше передать — и, разумеется, ни в коем случае не скопировать — саму суть человеческого письма, его медленное созидание загадочного смысла и попытки обуздать или попросту извлечь суть существования дилеммы как факта. Конечно, Сэра не думала, что кто-то может войти в её кабинет без стука, кроме, разве что, Эмили, и уж точно не считала, что кто-то может осмелиться явиться сюда с намерением осудить еë за подобное пренебрежение на рабочем месте. Однако...Сэре также казалось, что подобная показная рассеянность со стороны придаёт её образу нужную долю шарма и лёгкой остроты. Человеческим языком она бы назвала это «делать что-то от скуки», и как бы ни старалась абстрагироваться от подобных формулировок, истина оставалась именно такой. Тем не менее сегодня скука имела все возможности к отступлению, судя по тому, что по коридору в сторону её кабинета двигался кто-то с чрезмерно выверенной целеустремлённостью. Шаги были лёгкими, но звонкими, строгими и отмеренными так, словно их владелица даже сейчас маршировала на плацу, а не в административном крыле Рая. Был всего один ангел, а вернее Экзорцист с подобной манерой и излишней фанатичной дисциплиной, и Сэра разумеется сразу это поняла. "О Небеса, если бы она с таким рвением посвящала себя Вере..." — Входите, Лейтенант, — спокойно произнесла Сэра, откладывая отчёт ровно в тот момент, когда шаги замерли, явно собираясь оформиться в вежливый стук. Дверь тут же открылась, и Лют, не мешкая ни секунды, закрыла её за собой и подошла к столу. — Леди Сэра, — отчеканила она и замерла, выпрямившись по струне, всем видом показывая готовность выслушать и привести в исполнение любой приказ. ... Вот только... Либо у Серафима началась деменция, либо она не вызывала к себе Лейтенанта. А значит солдат пришёл исключительно по собственной прихоти, ведь даже отчëтности были уже занесены сегодня к утру. Сэра устало подняла взгляд (тот что на лице). Несмотря на рогатый шлем и маску, скрывавшие лицо Экзорцистки, Верховная без труда догадалась, что Лейтенант подбирает слова. Это было… необычно. Даже тревожно. Лют никогда не входила в кабинет неподготовленной и уж тем более не демонстрировала нерешительность. — Лейтенант, говорите уже, ради благодетели...— мягко подтолкнула её Сэра. — Леди Сэра, — снова повторила Лют, и в её голосе на этот раз отчётливо прозвучало напряжение, — Вы бесконечно мудры и очень давно знаете нашего главнокомандующего... — Ближе к сути, Лейтенант. — Разумеется. ... Ирония ситуации заключалась в том, что после этих слов Лют снова замялась, будто каждое следующее предложение требовало внутреннего разрешения для которого у неё самой не хватало полномочий. Сэра не знала раздражаться ей или забавляться ибо данная ситуация явно выходила за рамки обычной. В конце концов Лют заговорила, вздыхая излишне резко и часто во время своей нарочито серъезной речи: — Мне необходимо подготовить доклад о нашем Генерале для...общих образовательных целей Экзорцистов. Я...считаю, что им будет полезно знать больше о...биографии нашего предводителя. Сказав это - Лют уставилась в глаза Серафима неморгающим взглядом из-за дисплея маски, явно удерживая зрительный контакт по какой-то неведомой причине. Сэра мгновенно почувствовала, что лишь малая часть всего этого утверждения была правдой. Но...тем не менее она не видела в подобной инициативе ни угрозы, ни подвоха. И действительно, об Адаме существовало достаточно материалов, и он никогда не был фигурой, скажем так, окружённой тайной. — Что именно вы хотите от меня, Лейтенант? — сухо ответила Серафим — Мне нужно уточнить - где я могу взять информацию о Генерале? Возможно, существует некоторый закрытый Небесный архив или… Лют заметно нервничала, словно всë что она говорила и спрашивала было для неё чем-то запретным и выглядела так, будто думала, что всё больше и больше вгоняет себя в некую государственную измену. И мудрый, древний, всезнающий Серафим....искренне не мог понять почему. Это действительно становилось забавным. — Лют, а чем вам не подошла Библия? — будто между делом спросила Сэра прерывая поток мысли Лейтенанта. Экзорцистка замерла. — Простите, Верховный Серафим, за, безусловно, глупый вопрос, но… что такое Библия? На мгновение у Сэры расширились глаза — и не только те, что находились на лице, "украшавшие" её крылья и платье тоже чуть не вылезли из безупречных окаймлённых орбит от такого заявления. — Лют, вы меня пугаете… Библия. Книга Бытия. Как угодно. - промолвила Сэра после минутного замешательства пытаясь уловить хоть намëк на ложь или какую-то шутку. Ибо поверить в правдивость происходящего было довольно затруднительно. Лейтенант армии небес не знает что такое Библия... Второй ангел в армии после Адама... После сына БОГА! Не знает что такое Библия... Экзорцистка бесстрастно ответила: — Простите, Леди Сэра, но я солдат и не имею пристрастия к литературе. Но каким образом эта… Библия, как Вы еë называете - связана с Генералом? Сэра откинулась на спинку кресла, не зная, стоит ли ей смеяться или впадать в отчаяние. Тем более после того как Писание с заглавной буквы - приравняли к "литературе". Потому, во избежание неконструктивной эмоциональной оценки - Серафим решила начать издалека: — Лейтенант, Вы читали выдержки о падении Самаэля и других...ему подобных? Лют моргнула, но тут же отчеканила: — Конечно, Леди. И они получили то, что заслужили. Эти грязны— погодите. Эти тексты были из Библии? Сэра вздохнула, и провела рукой по перьистым волосам своей несовершенной человеческой формы, слегка задевая сверкающий нимб: — Проницательно, Лейтенант. Первая часть Библии как раз подробно описывает биографию Первого Человека. Под шлемом выражение лица Лют было нечитаемым, но она едва заметно сглотнула когда услышала данную информацию. Интересно... Сэра довольно давно была знакома с людскими и ангельскими эмоциями. И под давно имеется ввиду очень и очень давно. Из-за чего сейчас она была готова поклясться, что чувствует исходящее от Лейтенанта...смущение? От идеального солдата, машины гнева и железного правосудия? Действительно интересно... В то же время Лют как-то странно втянула воздух и продолжила: — В книге? Тогда...эта книга, вероятно, хранится под некоторым замком - верно? Для чего мне понадобится разрешение Вашего уровня доступа? Это же личная информация нашего Главнокомандующего и- — Лют… — Сэра не сдержала смешка, прерывая дальнейший сюр. — У Библии миллиарды копий во всех мирах. Она намеренно пристально посмотрела на Лейтенанта, ожидая очередной уникальной реакции и была вознаграждена за своë терпение: Экзорцистка сначала дёрнулась всём телом, затем застыла и будто вообще перестала дышать. Подавить в этот момент ухмылку даже для Верховной стало крайне трудно. — И… там есть всё? - всë ещё стальным, но, до забавного - тихим тоном спросила Лют — Люди многое приукрасили, но в целом это довольно сухая сводка данных. Очень сухая. Как раз в Вашем стиле, Лейтенант. И, не удержавшись, Сэра тут же добавила: — Там даже упоминается его жена. Сэра ожидала очередной лёгкой вспышки смущения, но этого не последовало. Вместо этого Экзорцистка лишь немного нахмурилась и наклонила голову в вопросительном жесте. — У Командира была… жена? — спросила Лют всë также тихо, но с ноткой искреннего непонимания. — Была, — подтвердила Сэра. И, глубоко вздохнув, добавила: — Даже две. Она старалась сгладить в своëм голосе тень усталой грусти, и в конечном итоге просто перевела взгляд на витраж, словно что-то далёкое вновь встало перед еë глазами. Оба ангела замолчали погрузившись в собственные мысли. Наконец Лют первой захотела прервать спокойную идиллию, новым, едва сформировавшимся, но уже мучающим еë вопросом: — Леди Серафим, где же тог- — Лейтенант, вам стоит идти, — внезапно прервала Сэра. — Найдите Библию. Вам всë станет ясно. Лют на это лишь отдала честь и поспешила выйти, уже в коридоре услышав вслед лëгкий благородный смешок Серафима: — Главное, не забудьте сообщить Первому Человеку, что читали его сугубо личную информацию из совершенно секретного архива. На что Лют лишь ускорила шаг, стараясь не думать о таком кощунстве и том, что ей явно не стоит судить юмористические способности Верховного Серафима. Внезапно нечто знакомое прервало еë быстрый шаг, за дверьми кабинета Сэры: Лёгкий сладковатый привкус в воздухе, липкий и текучий... Нечто очень знакомое. Лют принюхалась поведя носом и даже сняла маску чтобы получше уловить аромат. Да... Она не могла ошибиться - Экзорцистка широко и почти садистски ухмыльнулась - это был запах страха. Наркотик к которому она пристрастилась из-за своего Командира. Медленно повернув голову к обычно безликой и образной охране Серафима, Лют слизала остатки приторного запаха с пересохших губ, вперев свои суженые зрачки в золотистом обрамлении в двух своих подопечных, что вытянулись по струнке у дверей кабинета Сэры. Обе девушки почувствовав на себе внимание Лейтенанта - тут же отдали честь. Но все-таки что-то было в них не так... Что-то...отличалось. Одна из экзорцисток отдала честь менее резво, да и ростом немного не вышла. Уже не говоря об остальных "отличительных" признаках. Ухмыльнувшись еще шире и сверкнув хищническим взглядом Лют подошла к ней вплотную, буквально услышав нервное сглатывание "сестры" под шлемом. Остановившись в паре сантиметров от еë маски и чуть наклонившись - Лют шумно втянула воздух. Даа... Страхом так и разило от этой особи, однако... Стоит отдать должное еë стойка стала почти приемлемой. Если не учитывать, что на этом дебильном посту единственное что требовалось это стойка. В конце концов Лют тихо, с почти мягким ядом в голосе проговорила: — Неужели не хватило смелости даже из армии сбежать, а Луни? - после чего главная Экзорцистка резко схватила младшую за запястье, прижав нежные пальцы к древку копья, чем вызвала сдавленный жалобный стон. Затем переместилась к уху, укрытому шлемом и прошептала: — А может быть Ты просто всё ещё хочешь иногда видеть Его? М? Младшая Экзорцистка ничего не ответила, хоть еë невысокое тельце и пробивала дрожь. На что Лют, немного подождав - фыркнула Луне прямо в ухо, развернулась и ушла, бросив: — Ты хотя бы научилась держать язык за зубами. И добавила через плечо, надевая шлем: — Хорошая сучка. --- Следующие две недели Лют превратились в монотонный, изматывающий поиск, который явно перестал ощущаться как что-то, что она выдавала за служебную обязанность и стал чем-то болезненно навязчивым. Экзорцистка искала любые версии Библии, Книги Бытия, Торы, апокрифы, человеческие пересказы, искажённые переводы, даже архивы, оставшиеся от куда более древних истреблений, где, как ей казалось, могли сохраниться следы утраченной правды. Она рылась в хранилищах, куда экзорцисты вообще не заглядывали, листала тексты, переписанные десятками рук, и с каждым днём всё отчётливее замечала одну странную, пугающе повторяющуюся закономерность. Информация о Первом человеке была почти везде одинаковой. Формулировки различались, стиль менялся от сухого до вычурного, но суть оставалась неизменной. И что ещё хуже — она обрывалась всегда примерно в одном и том же месте, оставляя одинаковые лакуны, одинаковые пустоты, будто кто-то намеренно вырезал из истории целые куски, оставив лишь то, что счёл допустимым. Словно авторы этих текстов сговорились между собой. Решили передать только часть общей картины. Или, возможно, это было лишь ощущение Лют, обострённое усталостью и растущей злостью. Но чем больше она читала, тем меньше верила в совпадения: С каждой страницей, которую Лейтенант впитывала, как губка, она всё сильнее ощущала горечь, просачивавшуюся сквозь ровные строки. История подавалась спокойно, почти равнодушно, но за этой больничной сухостью скрывалась трагедия такой плотности, что от неё перехватывало дыхание. Адам раз за разом чем-то жертвовал, и каждый раз в ответ получал не облегчение и не благодать Небес, а лишь ещё большую ответственность и ещё более тяжёлую ношу. Она читала об Эдеме, о создании Адама, и неожиданно поймала себя на том, что это описание слишком уж знакомо. Его сотворение почти не отличалось от её собственного. Почти. Разве что Адама не пытались уничтожить в первые десять секунд существования, но, учитывая всё последующее да и само Его вмешательство - эта разница переставала казаться значимой. В этот момент Лют впервые по-настоящему осознала масштаб ответственности, возложенной на Первого из людей. Раньше она думала, что его статус был заслужен службой, каким-то героическим подвигом во имя Рая. Или может быть тем, что он — единственный солдат с праведной душой, а не Райская марионетка. Или просто тем, что он первый человек, допущенный в Небеса. Реальность же оказалась куда более торжественной, но и куда менее...приятной. Он был там ещё до… до Ада. Осознание того, насколько ДЕЙСТВИТЕЛЬНО древним был Первый человек, вызывало странный, колющий страх. Это было не величие — это было одиночество, причëм растянутое на эпохи. Когда Лют дошла до создания первой женщины - она сразу попыталась вспомнить кого-то на небесах с таким званием, однако быстро опомнилась стоило прочесть еë имя. Лилит. Если раньше она и ненавидела королеву Ада абстрактно, как врага, то теперь эта ненависть обрела острую, почти физическую форму, когда Лют осознала, что Лилит отказалась от звания Матери человечества, от главенства в Эдеме, от Первого Человека что был ей буквально дарован! И ради чего? Ради собственных прихотей? Ради каких-то мутных, эгоистичных утешений? Лют буквально задрожала от гнева и обиды. И правда ради чего? Ради иллюзии свободы? Ради Гордыни? Ради пустой лживой оболочки, замаскированной под выбор? Чтож, не нравилась прекрасная золотая клетка? Теперь она получила Красную и уродливую. Поделом. Имя Люцифера всплыло следом. Лют почти была уверена, что Адам не мог быть настолько глуп, чтобы довериться этой скользкой твари, но что-то внутри подсказывало ей, что она ошибается. И это «что-то» ей совершенно не нравилось. Потом была Ева. И страницы вдруг меняли тон. Жизнь Первого человека рядом с ней действительно начинала напоминать рай, пусть и несовершенный. Он был счастлив. По-настоящему. Лют ощутила укол зависти, слабый, постыдный, но не смогла не признать, что искренне рада за него. По крайней мере, Серафимы хоть на какое-то время облегчили жизнь жертвы первого предательства. Это было удивительной добродетелью с их стороны, но, видимо им это было попросту выгодно. А затем всё рухнуло. Лилит. Люцифер. Яблоко. Ева. Корень зла. Падение. Адам, сброшенный на землю вслед за своей второй женой, словно ненужная кукла напоминающая о катастрофе. ... Мразь. Он же доверял тебе. Рык вырвался у Лют сам собой, и несколько существ в библиотеке обернулись на неё с недоумением и раздражением. Она едва обратила на них внимание. Страницы не давали передышки: голод, лишения, годы, пролетевшие так быстро, будто ничего не имело значения. А затем — первое убийство. Каин и Авель. В тот день Адам потерял сразу двух сыновей из-за греха своей жены и вмешательства Люцифера с Лилит. Почему ангелы просто не взяли обе жертвы? Ради чего сделали выбор? У Отца Человечества в жизни было мало страданий и боли? Библия описывала это как символ. Как притчу. Как абстракцию. Лицемерие. ... Боже как же наверное больно это было. Ощущение беспомощности в руках высших сил, за которые Ты не в ответе. Лют едва удержалась, чтобы не разорвать книгу на месте, но заставила себя продолжить. И вскоре поняла, что дальше — пустота. История просто обрывалась. Адам… умер? Она читала и перечитывала, искала продолжение, примечания, сноски, но ничего не находила, несмотря на то что в некоторых местах всё же были намëки на какую-то причастность Первого из Людей. Но и эти ссылки обрывались, словно Адам был создан исключительно как функция, и не должен был быть ничем другим кроме эксперимента для размножения, для развлечения ангелов в Эдеме своей наивной остроумностью. Он был первым живым существом. Почему же его судьба выглядела так, будто его просто бросали и бросали из одной ужасной ситуации в другую для каких-то поучительных рассказов, а когда он сломался - наконец выкинули и позволили умереть? Черт, информации было удивительно мало. Лют переходила от текста к тексту, от перевода к переводу, но везде видела одно и то же: создание, предательство, страдание, предательство, падение, страдание, смерть. И всё это подавалось как нечто само собой разумеющееся. Тогда она поняла, отчего так непроницаема маска Адама. Отчего его взгляд в, казалось бы - Раю, полон боли и усталости. Это было ужасно. Невыносимо даже. Как он всё ещё здесь? Как он не сошёл с ума, как не пал, как не позволил злу поглотить себя? Миллионы, нет - миллиарды людей ломались под куда меньшим злом. Что же... Ответ пришёл в голову сам. Адам не ел яблоко. Он просто не мог сойти с ума. Психологически он мог страдать, но его тело не знало что делать чтобы сорваться на грех, даже если разум мог это осознавать. Его душа была заперта в вечных терновых муках. Но почему… почему всем плевать? Лют уже не просто дрожала — её трясло. Она была готова ворваться в зал Страшного суда и поставить под сомнение профессионализм и благость намерений Серафимов, пусть даже понимала, что не имеет на это никакого права. Эта книга находилась в миллиардах рук, но, судя по всему, никто даже не попытался задуматься о том, что история Адама заслуживает большего, чем равнодушное принятие. Чëрт, в книге было в сто раз больше материала про Божьего сына который просто умер на кресте пару лет продержав свою веру. Не пару тысяч лет на земле без цивилизации! Да, несмотря на то, что Адам прожил всего 930 лет, Лют нашла информацию, что до потопа на земле один год равнялся 77 годам, а значит на момент смерти Адаму было где-то...70 тысяч? И это только Земных лет, не говоря об Эдеме? Черт. Эта..эти книги абсурдны. Неужели лишь она видит какой это всë бред? Это было не просто неуважение. Нет. Это ощущалось как предательство. Рай. Небеса. Апогей добра. Как они могли предать то, что сами созд— Мысль оборвалась, будто её ударили. Вспышки. Яркие лица Серафимов. Стереть ошибку. Золотые крылья. Нет. Они...Они могли. Лют закусила губу так сильно, что едва не прокусила ангельскую кожу. Так вот что тогда произошло? Адам не просто защитил её. Он защитил её от своей же участи. После всего… он… Это стало последней каплей. С рёвом Лют разорвала книгу на клочья под испуганные возгласы вокруг и вылетела из библиотеки. Затем шли новые поиски, новые источники, вырезки, обрывки правды. Сны становились ярче. Видения — чётче. Адам во сне больше не выглядел растерянным. Он смотрел осознанно. Иногда ухмылялся, когда она смотрела в его сторону. Пятна вокруг них раскрывались видами Эдема, Вавилонской башни, эпох и катастроф. Но она всё ещё не могла к нему приблизиться, а он всё ещё просто смотрел, будто она держала в руках лишь отдельные куски пазла, не зная, как собрать целое. Оставался только один человек, что мог ответить на все мучавшие её вопросы. И Лют была готова заплатить за правду даже собственной головой.