Последний вдох Первого из людей

Лейтенант ворвалась в кабинет Генерала без стука, однако вопреки собственному бешенству - остановилась в проёме с выверенной резкостью, отчего каблуки щёлкнули и встали на место свойственно уставу. Спина - как всегда прямая струна, плечи - разведены под ровными углами, словно вторые крылья. Обе руки строго лежат за поясницей. Честь была отдана безупречно, будто она не мчалась сюда, сжимая зубы от болезненной ярости, а вышла на утренний развод. В безмолвной реакции Адам спокойно перестал перебирать струны ангельской гитары. Он лежал прямо на полу, раскинувшись под витражом, через который лился густой золотистый свет. Крылья его были раскрыты веером, занимая добрую половину кабинета, и казалось, что он нарочно выглядел расслабленно и провоцирующе. Словно отражал собой противоположность всех намерений Лейтенанта вообще. Он смотрел вверх, в стеклянные фигуры святых и героев, может искал там что-то родное? Хотя...вероятно, он просто хотел запрокинуть голову, чтобы посмотреть на Лют осуждающе-ироничным взглядом дисплея, но шлем помешал, упираясь рогами в пол. Поэтому он ограничился наблюдением её серого, словно грозовая туча - отражения в витраже и весело проговорил: — Здорова, Опасная Сиська. Хули приперлась? - его маска на секунду мигнула, выводя на дисплей едва ли более едкую ухмылку, чем была ранее. — Сэр, — сдержанно отозвалась Лют, шагая внутрь. Дверь за её спиной мягко закрылась сама, будто кабинет понимал, что сейчас будет происходить. Лют сознательно потянулась к столику и захватила виноградину из тарелки. Пальцы чуть не сжали ягоду слишком сильно, отчего кожица едва не лопнула. Напряжение в мышцах давало о себе знать исходя из бездушного, клокочущего гневом нутра. Лейтенанту приходилось прикладывать немало усилий, чтобы держать себя и, что самое главное - виноградину, в руках. Она остановилась над Адамом, глядя на него сверху вниз. На его маску. На эту ухмыляющуюся, злую, раздражающе живую пародию на лицо. Он, в свою очередь, лениво приподнял голову и оскалился, дисплей маски изобразил хищную улыбку. — Хее. Неплохой вид. Лют почувствовала, как внутри что-то окончательно рвётся. Больше не хотелось держать себя в руках, не хотелось подбирать слова, не хотелось быть солдатом. Она наклонилась, поднесла виноградину к его маске, удерживая её двумя пальцами, прямо перед золотыми глазами дисплея. — Сэр, — голос её был странно ровным, пугающе спокойным. — Попробуйте. Адам вопросительно уставился на неё. На дисплее медленно появилась поднятая бровь. — Еееебанулась? — Сэр, — продолжила Лют повествовательным спокойствием, не отводя руки. — Для меня это столь же важно, сколь и защита Вашей задницы. Если Вы не согласитесь, я нападу на Вас. Мы разнесём весь этот кабинет и Вашу великолепную коллекцию музыки. Она говорила это без угрозы, ведь констатировала неизбежный факт. В ней не осталось сил для дипломатии и прочей ерунды. Эмоционально выжженная земля. Адам несколько секунд молчал. Потом вдруг его маска расплылась в широченной, ослепительно золотой ухмылке. — Ммм. Замётано, сука! Он выпалил это с таким азартом, что Лют едва успела отскочить: ангельская гитара с грохотом влетела туда, где она стояла мгновение назад, пустив по плитке паутину трещин. — Сэр! — Ты хотела этого, сучка! Так получай! Адам рванул вверх, распахнув крылья. Воздух взревел, мебель заскрежетала, занавеси взметнулись, как живые. Он бросился на неё с такой скоростью, что мир на миг сжался в узкий коридор движения и шума. Лют не верила, что Генерал на неё действительно нападает. И в то же время — верила ему полностью. Она знала: Он не станет её убивать. Может даже не станет калечить. Но...даже если она сейчас ему проиграет, если не станет бороться или вовсе погибнет... Чтож - это будет значить лишь то, что Серафимы были правы. Хотя после всего, что она прочла, после всего, что поняла, кем бы ни был Адам теперь - уверенность в том, что он не сможет ей навредить была почти абсолютной. И, чёрт возьми, он был прав, Лют действительно мечтала об этом моменте. Под шлемом её рот исказился в злобной, почти счастливой ухмылке. Она вырвала клинок из ножен со свистом, взревела и метнулась навстречу Адаму, всё ещё аккуратно сжимая виноградину во второй руке. Она поймала поток воздуха от его крыльев, позволив ему подхватить себя, ушла от удара, скользнула вбок и прицелилась в его запястье. Она знала, что он отразит атаку. Так и случилось. Адам развернулся и с размаху ударил её крылом в живот. Удар был такой силы, что воздух вышибло из лёгких. Лют отлетела к стене, но, едва коснувшись её, отпружинила ногами, сгруппировалась и влетела в него штопором. Звон клинка о гитару-топор. Рёв. Смех. Снова звон, треск, осыпающиеся осколки витража. Они сражались словно Комар и Медведь, комар легко уходил от лап медведя, хотя и медведь мог почти игнорировать присутствие комара. Лейтенант достаточно быстро догадалась что нет смысла пытаться отбивать его рубящие атаки или пытаться ранить его чем угодно кроме клинка, однако подлететь у нему с лезвием что было едва длиннее его ладони - было всё равно что подлететь к урагану с ложкой. Внезапно Адам схватил Лют за ногу с яростным хохотом вырывая её из мыслей о бреши в его браваде, и если бы не кольчужный ботинок из которого она выскользнула - Экзорцистка бы с радостью лишилась ноги за свою оплошность. — Сука! Почти попалась, Ха! Посмотрим что Ты будешь делать с Этим! Резким рывком Адам метнул свою боевую гитару. В любой другой ситуации Лют, конечно, легко бы увернулась от подобной атаки - Гитара была достаточно громоздким и предсказуемым снарядом. Однако... Резкое изменение баланса в её теле - отсутствие тяжёлого ботинка на ноге - лишь 2 сантиметра крена влево - и гитара со свистом срезала несколько перьев с её крыла, пролетая дальше и раскалывая колонну за ней на сотню осколков. Чёрт. Это было действительно близко. — Блять! Пару тысяч лет без охоты и я уже забыл как крошить крылатых тварей?! Сука!! - Разочарованно прогоготал Первый человек, отрывая мраморный стол от земли и разрывая проводку. Лют перегруппировалась, явно намереваясь оттеснить Адама от его оружия и нервно сжала челюсти. Учитывая небольшие обрывки информации о древних крылатых ящерах, и то что она теперь знала о Древнем человеке, стоящим перед ней - сопоставить два факта было проще простого. Он нарочно нарушил её баланс перед безрассудной атакой, что оставила его безоружным, а его навыки вероятно совсем не подводили. Не будь на Лют доспеха - он бы отсёк ей ногу. Отсёк бы ногу - нарушил бы баланс во время полёта значительно сильнее. Значительное отклонение - и она бы была прибита к колонне с потрохами наружу, как бабочка с булавкой. "Ну уж нет. Я тебе не дикое животное. Я - Твоя лучшая охотница за грехами" подумала Лют, зарычав сквозь зубы в противовес своим мыслям. Она не могла к нему приблизиться даже сейчас, Адам хоть и уступал ей в изворотливости, но его движения были не менее стремительны, а сила - колоссальна. Архангел явно мог бы причинить ей ущерб голыми руками, ведь если Лют смогла немного оцарапать свою "сестру", то эти гигантские ладони в чёрных перчатках, способные сминать здания, и подавно могли сделать нечто большее. Стол стремительно влетел в то место где стояла Экзорцистка, однако она уже нырнула под него и оказалась за спиной своего Лидера, что прыгнул сразу за столом ожидая застать её врасплох сверху. И тем не менее Лют не ждала такого маневра, потому слишком сильно разорвала дистанцию, чтобы успеть нанести удар. Адам показался из облака пыли со своим оружием в руках, почёсывая щетину под маской и улыбаясь дисплеем словно ребёнок в магазине бесплатных игрушек. Ну...словно маниакальный ребёнок. — Ах ты! Ёбнутая сучка! Чёрт да тебе же башку чуть не оторвало от такого трюка, Ха! ЭТО БЫЛО БЛЯТЬ ОХУЕННО! - С этими словами Первый человек метнул осколок мраморной плиты и рванул следом. Лют лишь рыкнула и, увернувшись от камня, попыталась парировать удар, но всё равно отлетела в стену едва не раздавив виноград во второй руке. За время драки она успела составить список слабостей своего противника, как её и учили на тренинге против демонов-повелителей, но против её Генерала список был достаточно бесполезен. Первое - Первый человек явно её недооценивал и второе - много отвлекался, в том числе на болтовню. Хотя если бы не второе, экзорцистка бы уже выдохлась, хоть и признала это нехотя. Увернувшись от очередного выпада и едва пройдя под нацеленым ей в грудину крылом - Лют метнула в него одну из пластинок, что висели на покрытой позолотой стене, и, пока Адам отвлёкся — швырнула клинок в цепь люстры. Покрытая стилизованной гравировкой и золотой росписью, гигантская кольцевая конструкция сорвалась и рухнула вниз, вынуждая Генерала резко увернуться и снова открыть спину. В этот раз экзорцистка была на идеальной дистанции, и Адам недооценил её в последний раз. Чёрт этот список и правда работал. В тот же миг Лейтенант поймала падающий меч, оказалась у Первого человека за спиной и, не раздумывая, в слепой, азартной ярости, с безумным смехом ударила между лопаток. И...дрогнула, когда её маску окрасила кровь. Ангельская кровь. Его кровь. Нет. Нет нет нет нет. Адам лишь заржал, словно это лучшая шутка за века и, кажется, даже не заметив раны - резко развернулся, рассекая воздух топором с таким свистом, что изображение гитары в голове Лют смазалось в одно пятно. Хотя... может это было от этого неправильного, уродливого безумия, что всё это время теплилось внутри сознания Экзорцистки и наконец нашло выход сквозь рану на теле её командира. Что слепило Лют до последнего. Может золотистая кровь стекающая по её шлему смазала обзор. А может...может она просто хотела чтобы именно Он исполнил приговор, вынесенный некогда Серафимами. Ведь от его руки это было не так страшно, а сейчас, когда она хотела ему помочь и лишь принесла в его жизнь на небе ещё больше боли - какая иная участь может её ждать? Он поверил в неё когда-то, а она нанесла ему удар в спину. Буквально. Последние мысли проносились в голове Экзорцистки в одно мгновение и, к сожалению, это не было смиренное принятие своей судьбы от рук святого. Это было чистое отвращение к себе и своей испорченной природе. — ХА! Тебе ПИЗДЕЦ! Су-э?! - Адам краем глаза успел увидеть силуэт экзорцистки за собой и уже рубанув от кипящей в крови дури, в последнюю секунду едва заметил, что она застыла. Что она в ступоре. Что она не уходит от удара. Не ныряет и не корчит злобную рожу на своей маске. Сука. Он заигрался. На секунду что-то мелькнуло в его сознании, совсем древнее и забытое. Самое худшее из того, что он когда-либо испытывал. Невероятным усилием, и стиснув зубы, преодолевая неймоверную собственную инерцию и сопротивление воздуха, Адам смог развернуть гитару в полёте. Удар всё равно пришёлся в цель. Лют сбило так, будто в неё влетел грузовик на скорости. Она впечаталась в уже треснувшую стену с отчётливым, гремящим хрустом костей под кольчугой. Бок зажгло так, что из глаз посыпались искры. Но, по крайней мере, ещё было чему болеть. Адам оказался рядом мгновенно. Он выдернул её из стены с неожиданной осторожностью и уложил на руки. Блять он знал что его девочки неуязвимы, но чувство, что проснулось в его жалком подобии старинного мозга отказывалось уходить напрочь. Сейчас логика была неважна. Всегда могло быть "что если?". Адам сорвал маску с её тяжело дышащего лица и, увидев струйку крови из носа, едва заметно вздрогнул, стискивая зубы ещё сильнее. Затем затем она приоткрыла глаза. Она была в сознании. Чёрт. Он выдохнул. — Тупая сука! Какого хуя?! Почему стоишь и танчишь ебаные удары своей ТУПОЙ РОЖЕЙ?! Пиздец! Ты… ты… Лют закашлялась, а потом рассмеялась, захлёбываясь и сплёвывая золотистую кровь с губ. Конечно она всё ещё заслуживала смерти, вернее деконструкции ведь смерть была лишь для одушевлённых созданий. И боль застилала Лют глаза, но...смеялась она совершенно не потому, что сошла с ума. Не в этот раз по крайней мере. Она видела. Она знала что видела и чувствовала едва заметную дрожь в его руках. Слышала как он вдыхает между словами. И самое главное она не замечала подобного за своим командиром ни единого раза с какой-то из тех тупых райских шлюх или любым другим ангелом. И если...если то, что она чувствовала было правдой. Если то, что она видела сквозь ухмылку на его маске было чем-то...настоящим, то всё что она сделала и всё что в ней было сломано было несравнимо несущественно. Лют подняла окровавленный меч и оскалилась кровавой ухмылкой, как победитель. — С… сэр. Кхе. Я… по-бедила. Не так как он вероятно подумает, но она победила. Сквозь боль, сквозь жертву, сквозь беспрекословное преклонение, но она знала что он явил нечто настоящее. Была ли это или радость, страх или печаль, или что угодно...но Лют нужно было подтверждение. И действовать нужно было прямо сейчас, даже если её сознание так старалось отключиться. Глаза на маске Адама совсем не дрогнули, когда он изучал взглядом орошённый золотом меч. Но наконец понимал, почему она так застыла в бою. Эта сука действительно смогла его ранить. Осознание было отстранённым, почти ленивым, и на удивление совершенно не тревожило, хотя он наконец почувствовал некоторое жжение в спине. Но его куда больше занимало другое: тёплый, тяжёлый вес её тела у него на руках и то, как её дыхание постепенно выравнивается, подчиняясь медленной, упрямой работе райской регенерации. Он держал это хрупкое но живое существо терпеливо, без суеты, позволяя небесной плоти делать своё дело. — Тупая ты сука, Лют… Ты… — начал он, но слова вязли, рассыпались, так и не находя выхода. Чёрт он должен придумать что-то. Бравада трескалась по швам. — Сэр — перебила она. Лют смотрела ему прямо в глаза сквозь дисплей, не мигая, так пристально, что Адам на мгновение почувствовал себя загнанным в угол. Будто не она лежала у него на руках с переломанными крыльями и кто знает чем ещё. Внезапно Лют выронила меч, позволив тому с глухим звоном упасть на пол, и обеими руками схватилась за его маску. Движение было резким — она сорвала её и швырнула вниз с излишней силой, так что пластик треснул о плитку. Вероятно, нарочно, чтобы он подольше искал новую. Без маски Адам выглядел… хуже. Это осознание резануло Лют сильнее, чем боль в спине. Черты болезненно бледного лица казались заострёнными, под глазами залегли тени, будто время в РАЮ - месте бессмертного счастья и покоя начало брать с него своё, что само по себе звучало абсурдно. То, что выглядело как ехидная злобная копия ухмылки его маски едко не вписывалась в настоящее лицо. Если честно выглядело будто он показывает человека с инсультом, которому ломают колени. И это было не самым приятным зрелищем. После инцидента с Луной он всё реже показывался без этой проклятой оболочки, и каждый раз — каждый чёртов раз — выглядел всё более уставшим, всё более...выжженным. Но сейчас, здесь, в её руках, это было особенно заметно - Адам изо всех сил старался собраться, но не мог удержать всего сразу: то его глаза начинали бегать, то уголок рта дёргался. Лют медленно подняла вторую руку и раскрыла ладонь с виноградиной. Совершенно целой. Маленькой, ничтожной ягодой, ради которой она приняла на себя удар, ради которой позволила своим костям треснуть. Она действительно понесла бы что угодно, лишь бы эта виноградина осталась невредимой. Лишь бы правда, которую она искала, и эта возможность за неё ухватиться - наконец перестала быть призрачной. Расфокусированный взгляд Адама медленно собрался, сконцентрировался на ягоде. На секунду в нём мелькнуло понимание. Уголки его рта наконец расслабились и опустились. Он посмотрел на Лют серьёзно, устало, но с лёгким огоньком, в котором сквозило что-то похожее на гордость, слегка улыбнувшись...На САМОМ ДЕЛЕ улыбнувшись ей, хоть и слабо, но... Лют почувствовала это. Вернее почувствовала две вещи. Первое - что вероятно последний раз когда кто-то видел подобное был не одну тысячу лет назад, если не дальше. И Лют была готова убить кого и что угодно, чтобы этот раз был не последним. Потому что это было самое прекрасное, что она видела за своё жалкое существование. И второе - это была улыбка Первого человека. Образа и подобия Бога, про которого так много говорили, но ни разу не видели даже на небесах, помимо личного чувства Лют ощутила невероятный прилив сил и покалывание в крыльях, они...они действительно начали заживать быстрее или ей показалось? Словно...словно что-то забытое коснулось её существа прошло туда и обратно и- Внезапно Адам произнёс почти беззлобно но с явным осуждением и ещё тлеющим угольком тёплой гордости: — Ты ебанутая сука. — Да...сэр — сдавленно выдохнула она, списывая покрывшиеся позолотой щёки на травмы. — А теперь… Она протянула ему виноградину. Первый человек посмотрел на неё с комично непонимающим выражением, будто и впрямь не догадывался, чего от него хотят. Но Лют знала что это не так. Возможно, Он даже знал ответ на её вопрос ещё до того, как она ворвалась в этот кабинет. Возможно, знал всегда. — Съешьте её, Сэр. Адам картинно отпрянул демонстрируя острые клыки в оскале: — Ха! С хуя ли?! Это какой-то ебнутый фетиш? — Я выиграла, сэр, — честно и просто ответила Лют. Он поморщился, то-ли от раны, что всё ещё зияла в его спине то-ли её слова царапнули что-то внутри, но всё же наклонился и взял виноград губами из её пальцев. Лют была до предела сосредоточена на боли, расползающейся по спине, на задаче, которую поставила перед собой, и совершенно не ожидала увидеть как её пальцев касаются Его губы, что неожиданно отозвалась тёплой, почти неуместной волной. Эту мысль Лейтенант безжалостно отложила на потом. Адам нарочито медленно прожевал ягоду и сглотнул. — Ну и чё? — бросил он, глядя куда-то в сторону, прекрасно осознавая, что это ещё не всё. — Что Вы чувствуете, кхэ… Сэр? — спросила Лют, с трудом удерживая голос ровным. — Как обычно, блять. Ты ебнулась? Виногр- — Сэр. Она смотрела на него так, как никогда прежде. Проницательно, глубоко, словно пытаясь заглянуть под кожу и увидеть Его. Будто бы тем самым взглядом, что видела лишь раз. Как смотрел на неё в день, когда привёл в Академию Экзорцистов и решил её судьбу. Затем Лют повторила, слегка запнувшись даже при своём характере, понимая что преступает совершенно опасную грань: — А-Адам, Что Ты чувствуешь? Адам снова отвёл глаза, но затем медленно повернул голову обратно. Их взгляды встретились. И, наконец, что-то треснуло. Не звук — ощущение. Как если бы лопнула невидимая оболочка, удерживавшая его невозмутимость, что он перестал удерживать. Взгляд стал тяжёлым, невыносимо глубоким, а золотые глаза будто провалились в колодцы забвения и бесконечной усталости. С лица исчезла последняя тень улыбки. Но в этот раз Лют не отвернулась. Её дыхание сбилось, грудь сдавило так, словно вот-вот разорвёт, и выдерживать эту лавину стало невыносимо больно. Но она осталась. Она знала — сейчас она стоит на внешнем кольце одного из терновых узлов вокруг сердца её Бога. И она должна быть здесь. Лишь ощущая эту агонию она могла поклясться что наконец-то чувствует себя чем-то живым. Несмотря на всё её неправильное существо и ужас который она чувствовала прямо сейчас - лишь здесь ей отчего-то не хотелось быть разбитой и раздробленной на ангельский прах. Время шло, казалось что секунды растягиваются в часы, но несмотря на то, что воронка его глаз казалось вот-вот сожрёт её полностью - Лют стояла на своём. И осталась не потому что заставляла себя смотреть, а потому что хотела. И будь возможность она бы нырнула ещё глубже, даже если бы осколок его души окончательно разорвал её изнутри. Наконец Адам заговорил. Тихо. Голос шёл не из горла — из груди, или ей так казалось, ведь голова шла кругом уже долгое время после того как он съел эту долбаную ягоду. — Ничего. Дрожь прошила её тело, разрываемое болью снаружи и изнутри. Она услышала именно то, чего ожидала. И всё равно до последнего надеялась ошибиться. Надеялась, что неправильно поняла его тогда, когда он предложил ей виноград. Если честно, она была готова терпеть что угодно, любых «безгрешных», любые унижения, любые мучения, лишь бы это не оказалось правдой. Правдой что выжгла любые её сомнения что ещё не поздно что-то сделать. И...это означало бы лишь то, что вытягивать из него уже нечего. Означало бы, если бы Лют сама не видела его реакцию всего пару мгновений назад. Ну уж нет. Может Адам и правда так считает, может виноград и не может сделать того, что смогла сделать она, но что-то в нём всё ещё держало её на своих руках. Что-то до боли крохотное и кровоточащее тысячелетиями, но оно было. И похоже во всей этой бренной вселенной не насрать было только ей. И Лют продолжала смотреть в его чёрно-золотые глаза, даже когда собственные начали жечь и пересыхать. Продолжила растворяться в коктейле отчаяния, усталости и злобы. Прошли минуты. Может, вечность. Наконец Адам разорвал зрительный контакт и перевёл взгляд на витраж. Лют же резко втянула воздух, осознав что всё это время не дышала совсем. На огромном окне геометрические фигуры, строгие линии, Сэра в центре композиции — всё это выглядело сейчас пугающе далёким. Наконец он глубоко вздохнул, кровь из незаживающей раны звонко ударила по полу, но Адам так и остался смотреть в окно, слегка щурясь, словно совсем забыв, что всё ещё держит Лют на своих руках и укрывает её своей тенью и тенью своих размашистых крыльев. ... Больше за тот вечер никто из них не произнёс ни слова.