Последний вдох Первого из людей

Громким, слегка сипловатым, но размеренным голосом — рокер начал, склонившись к грифу гитары: — Детка притормозии, не болтай по чём зря! — Советуешь их пропустить в облака, И вот так в жемчужные ворота дать войти?! (Гитарист вперил свой взгляд со сцены прямо на Лакриссу, выглядывающую из-за ширмы ресепшена, и будто пропел в унисон еë резкого вздоха:) — Милая прости, но ОТ СУДЬБЫ НЕ УЙТИ! — Ведь Аад — это Вечность! Хочешь верь, хочешь не верь — Шансов быыло бесконечно, пусть кипят здесь теперь! (Косые взгляды прошли через толпу.) — Всё легкооо как инь и янь! Так что споорить перестань ты. — Сгорают за грехи, пока их вновь не убьём! (Часть грешников вроде начала ворчать, раздражаясь воспеваниям экзорцистов, но большинство уже начинало притаптывать или покачиваться в ритм, а гитарист — уфф, он так и кружился на сцене, а потом вообще вскочил на ебучий стол скинув с него всю жратву, испепеляя всех злым, жестоким взглядом. Затем, сверкнув зловещей улыбкой — продолжил, обращаясь уже к толпе:) — Расслабься подрууга, чего завелась? — Намекаешь, им дать суда *ХА! * божьего власть?! (Гитарист на этих словах лягнул какого-то обблеванного по голове и усмехнулся:) — Грешник сдохнет неизбежно: Ясно и без слооов! — Око за око — УСТАВ НАШ ТАКОВ! ДАА! (Стоило толпе раскачаться, как гитарист внезапно прижал струны к грифу и замолк прикрыв глаза… Затем, немного помолчав — он тихо продолжил с лёгкой скорбью в голосе:) — И в концее концооов… («В концее концооов!» — грустно вторила ему память, воплощая всех, с кем он провёл не одну вечность истреблений.) (Параллельно, то-ли завороженные, то-ли стремясь разделить его славу — танцовщицы начали исполнять на своих шестах, как бы то ни было смешно — танец ангела, воображая себя экзорцистками на копьях. А гитарист продолжал, не замечая ничего вокруг:) — Скука нас гнетёеет… (Вдруг он сделал самое наиграно-невинное лицо, которое мог и вновь посмотрел на Лакриссу, с какой-то лёгкой нежностью…) — А урвавши раз каплю сиилы Раааяя,. (Рокер выдержал самую долгую паузу. Зал стих. Внезапно его взгляд сверкнул дьявольской жестокостью, а лицо исказил гротескный оскал до ушей, явив пасть утыканную острыми, хищными зубами. После чего гитарист прогорланил так, что завибрировали стёкла во всём здании, и вхерачил по струнам со всей дури:) — МЫ РАЗВЛЕКАЕМСЯ — УБИВАААЯЯЯ!!! (И подорвался с места, вскружив с интсрументом так, словно был готов взлететь. Лакрисса даже не заметила как с улицы набежали зеваки, уже вовсю доставшие телефоны и записывающие недоконцерт. Они смотрели на гитариста с ненавистью за воспевание этих сраных убийц. Но то, как он играл… Это было… Блять это было невероятно. Тем более, даже при желании — его было уже не остановить. Он выдавал такое многогранное соло, словно в его собственных руках играла целая рок-группа, сменяя десятки ладов и гамм, одновременно с этим выкрикивая совершенно тупую эмоциональную лирику:) — НА-НА-НА-НА-НА, НИХУЁВЫЙ СОЛЯЯН! — НАНА-НАРА-НА-НА-НАРАНАНАНАНААУ! (Лакрисса невольно прыснула. Но тут Рокер снова вперил свой золотистый взгляд в толпу, словно чего-то ожидая и уже сипло проговорил, обращаясь к залу:) Ад — это Вечность! Хочешь верь, хочешь не верь. Шансов было бесконечно, пусть кипят здесь теперь! , (Толпа неосознанно начала хлопать в ритм, лишившись гитары:) Всё легкооо как инь и янь! Так что спооорить перестань ты. Сгорают за грехи, пока их вновь не убьём! (Тут он взмыл в воздух с одного прыжка, рассекая свет в пыли лишь одной потолочной лампы в два потока, словно застывшие крылья за его спиной. А затем, провисев в воздухе лишь мгновение — с грохотом рухнул на колени, к херам разбивая неудачливый стол в щепки:) — СРАНЫЙ АД — ЭТО ВЕЧНОСТЬ! Там должны только СТРАДАТЬ! — Поубаавь свою беспечность, на неё всем ПЛЕВАТЬ! (На этих словах он ткнул гитарой какого-то обозленного уëбка, пытавшегося пролезть ближе — прямо в глаз, и продолжил, как ни в чём ни бывало:) — Кстати к твоему вниманию! — Провели мы совещание. (Какие-то демоны уже открыто зарычали, но Гитарист лишь резко запрыгнул обратно на сцену и картинно прикрыл веки:) — И мы приняли там решеение… — Передвинуть дату истреблеения! (Грешники побледнели, вспоминая как впервые услышали об этом, а Рокерский глас, на фоне замолкнувшей гитары — лишь подлил масла в огонь, становясь жёстче и резче:) — От скуки умру — двенадцать месяцев ждать. — Так что Мы спустимся к вам ЧЕРЕЗ ПОЛГОДА ОПЯЯЯТЬ! И с этим финальным аккордом — он ТАК сильно уебал барабанщика гитарой по лбу, что голова последнего треснула пополам, а интсрумент разлетелся в труху с кровавой кашей, издав предсмертный *бреньк*. Видимо барабанщик что-то заруинил. Ну или этот тип просто пиздец не любил барабанщиков, в любом случае всем было похер, ведь было это ебать как круто. Лакрисса наблюдала как Златоглазый стоит на столе посреди зала и его грудь вздымается демонстрируя бардовую букву А на груди. Толпа народа, какой этот «клуб» вовек не видывал — медленно стекалась к гитаристу, а он, будто не замечая их вовсе — запрокинул голову и глубоко дышал, будто ждал этого всю свою жизнь. Демоны у его ног выглядели так, будто хотели разорвать его прямо сейчас… но не за то — ЧТО он пел… А за то, что им понравилось. И вдруг, через пару молчаливых мгновений — зал разразился оглушительным ором, хлопками, свистом, криками. Уже и какие-то репортёры из малюсеньких журналов подоспели, пыталясь выпросить хотя бы имя Рокера, или какую группу он представляет. А тот лишь стоял и купался в луче одинокого софита — качающейся лампочки над своей головой. Стоял, жмурился и улыбался. Словно чувствовал себя живым. … Меж тем Лакрисса удивилась, мягко говоря, самой себе — она всё это время почти не дышала, как завороженная, а сейчас и вовсе вздыхает по явно неуравновешенному неадекватному сексистскому уроду, которого встретила пару минут назад. Ещё и надрачивавшего на музыку про геноцид, параллельно разнося заведение её босса к хуям… Хотя… ладно последнее было скорее плюсом. — Лакриссочка! Визгливо проверещал бес, вбежавший на ресепшн. Вспомнишь говно, вот и… — успела прошептать про себя демоница, оборачиваясь на мерзкий для её ушей звук: На голове представшего перед ней импа была комически большая шляпа, которая была бы для него огромной и не считая размеров его полуметрового, мелковатого даже для бесят — тельца. Коротыш тщательно скрывал свои рога, и от того выглядел как самый отвратительный и уродливый лепрекон. Особенно если учитывать длиннющую трость с позолоченным увесистым навершием, которую он в силу своих «возможностей» держал лишь за середину. Обгрызенный кусок хвоста гиперактивно бил по бокам своего явно счастливого хозяина. — Это че ещё за хуй?! — провизжал бес — Босс, я не знаю, простите… впервые его вижу. — Постаралась максимально нежно и с глупым хохотком выдавить девушка. — Ты мне не пизди! Сучка Сэнди сказала что видела как этот (он махнул свой тростью в сторону зала) сосался с Тобой, когда проходил тут! И даже не заплатил за это!!! Лакрисса неохотно поморщилась от двух вещей. Хотя то, что беса деньги заботили явно больше чего-либо ещё — её явно не особо удивило. — Блять и что с того? — не уследив за языком сорвалась девушка, к ахуевшему взгляду беса, но останавливаться уже не планировала: переработки и постоянная усталость взяли своё. — Этот мудак заходит в клуб, засасывает меня, разносит всё к ХУЯМ и сгоняет сюда толпу зевак. — И при чем тут я, а?! Где-то глубоко в душе Лакрисса пожалела о том что её понесло, ведь в памяти ещё не остыли воспоминания после прошлых выебонов, когда её очень долго пороли и макали головой в унитаз в конце смены. Но, несмотря на дрожь в коленях — она не могла успокоиться пока не высказала всё, что думает о «сложившейся ситуации» своему начальнику. Чтож… Гордыня явно была и её главным грехом. … Наконец, сумев остановить свой словарный понос, всё тело Лакриссы пробил озноб. Всё это время коротышка лишь долго и нарочито-спокойно молчал, внимательно выслушивая её жалобы, и протирая трость (там где мог дотянуться) — шёлковой тряпочкой. Однако его мелкие глазки уже вовсю горели очень уязвленной самооценкой и отвращением. Отвращением к непослушной вещи. Придя в себя после истерики, демоница попробовала как-то удержать итак плачевную из-за её вспыльчивости — ситуацию, так как бес всё ещё молча делал вид что не сверлит её взглядом насквозь: — И-иизвините босс, я просто- — Нет-нет, всё прекрасно. — С совершенно ненаигранным спокойствием внезапно сказал её начальник. И отстранённо продолжил, повернувшись к ней спиной: — Знаешь… это охеренный клиент, который бесплатно привлёк сюда стооолько посетителей, сколько Ты едва насосала своими уродливыми сиськами за последний месяц… Лакрисса прикусила губу от обиды, чтобы не ляпнуть своих предположений о том, почему именно в этой помо- *кхм* клубе — нет посетителей. Сегодня она итак наговорила достаточно. Меж тем имп вытянул трость перед собой и, смотря на своё отражение в натёртом лакированном дереве — также отстранённо закончил свою мысль: — Говоришь домогался до Тебя? Чтож… Тогда иди и дай ему чего он хочет. Лакрисса сначала не поняла, но когда до неё дошло — она просто не захотела верить своим ушам. — Ч-Что? — Только и сорвалось с её пересохших губ. На что бес наконец сорвался: — Что слышала сука ты тупая, и если я узнаю, что ему не понравилось — наказание будет кудаа хуже, чем ЧТО-ЛИБО, что ты могла бы представить своей тупой головушкой. Поняла меня мразь?! — С этими словами имп ткнул её в живот тростью, заставляя наклониться к его зубастой роже, и проверещал: — ПОНЯЛА СПРАШИВАЮ?! Лакриссу начало потряхивать, и она лишь сильнее вжалась в простыню которой укрывалась. — Н-но босс, прошу, извините, но, я-я я же никог- Звонкий и размашистый удар тростью пришёлся ей прямо в висок, прерывая её жалкие извинения и выбивая сноп искр из глаз. Грешница упала под стойку ресепшена, больно ударившись о стену затылком. Слезы выступили сами по себе, пока бес непринужденно продолжал: — Непрааавильный ответ. Давай попробуем ещё раз… Коротышка приподнял еë острыми когтями за волосы: — Ты. Меня. Поняла? Пытаясь не заплакать навзрыд от своей беспомощности — Лакрисса ответила, старательно кивая и тщетно сдерживая трясущиеся губы: Д-да…босс… В подобные моменты грешница ощущала себя перед этим жадным куском дерьма — как насекомое перед гигантским чудовищем. Даже несмотря на свой рост, он прекрасно умел внушать страх. Меж тем бес принялся протирать навершие, тряхнув платочком: — Замечательно! Так чего же мы ждём? — беги к нему потряхивая своей попкой и заставь влюбиться в ЭТО место. — Проговорил он, нарочито протянув акцент на слове «это», ткнув еë в оголённое бедро. Настроение коротышки в принципе нескрываемо переменилось, стоило ему вновь подумать о такой охуенной возможности подзаработать на теле очередной грешной бляди. А вот Лакрисса, похоже прочитав это на его лице — вздрогнула и лишь с огромным усилием подавила приступ тошноты, тут же подступивший к горлу. Настолько отвратительной она не ощущала себя ещё никогда. Да, её били. Да, часто впрочем и домогались. Но ещё никогда её не использовали… так. Не говоря уже о- Впрочем бес не оставил её наедине с мыслями и сделал состояние грешницы не лучше, ухватившись за край её импровизированной накидки, в которую она, сама того не осознавая, вцепилась до побеления костяшек: — И стяни Ты эту ебучую тряпку блять! Где ты нашла этот носовой платок? Он совсем не подчёркивает твою фигуру, ещё и… Фуу бля, воняет какой-то грязной кониной?! Знаешь что это значит?! — Бес задал риторический вопрос и тут же продолжил: — Это значит, что он тебе НАХРЕН НЕ НУЖЕН! С этими словами имп вырвал простыню из рук своей подчинённой и, не очень метко — швырнул в сторону переполненной мусорки. После чего отряхнул когтистые ладошки и, ковыляя и наваливаясь на тяжёлую трость — ушёл в сторону своего кабинета, оставляя Лакриссу дрожать от холода и беспомощности с удвоенной силой. Уже оказавшись у лестницы, бес остановился и бросил через плечо напоследок, с нескрываемым удовольствием: — Чтож, а теперь… девочки поправят твоё грустное, мерзкое личико и мы отправим тебя на растерзание нашему гостю. (на этих словах он сделал акцент, цокнув раздвоенным язычком) — Капишь? Ларисса ничего не ответила, едва удерживая себя в руках, но импа явно не устроил такой «ответ» — КАПИШЬ Я СКАЗАЛ?! — Проорал он истерично. — д-да босс… — выдавила грешница из последних сил, дрожащими руками сжимая себя за плечи пуще прежнего. — Умничка! И помни, в твоих интересах заставить его ЗАХОТЕТЬ вернуться… — он выдержал паузу — Иначе вернёшься уже Ты — башкой в ссанину наших «постояльцев», и не вылезешь оттуда месяц блять! А теперь цигель-цигель в гримёрку. Тебя там уже ждут! И личико сделай попроще,…пожалуйста! На этих словах — счастливый с воображаемого гонорара бес буквально упрыгал к себе в каморку. Лакрисса же просидела на холодном полу ещё пару минут, и, медленно поднявшись и обхватив одной рукой бок, а второй — большой синяк на виске, похромала в гримёрку, рыдая в пол-голоса.