Мандевилла

— День 32… — начал Джейк, потирая лицо рукой, пытаясь выглядеть бодрее, чем был на самом деле, — …или что-то вроде того. Меня всё ещё заставляют это делать. Грейс считает, что это «необходимо для исследования», но, клянусь, мой мысленный дневник гораздо интереснее. Он поднял вилку с кусочком картофельного пюре и направил её в камеру с полуулыбкой-полугримасой. — Ну, по крайней мере, я ем. Это улучшение по сравнению со вчерашним днём, когда я просто выкатился из капсулы и трижды упал лицом вниз, прежде чем понял, что не могу идти, и сразу же уснул, — устало фыркнул морпех, воспоминание о прошлой ночи было неприятным. Норм посмотрел на него через камеру с укоризненным выражением лица. — Если ты будешь продолжать в том же духе, тебе станет плохо, — выражение лица ученого тут же стало более игривым, — и ты уже четыре раза падал с кровати. Джейк закатил глаза, улыбаясь. — А, точно, четыре. Четыре падения вчера. Но никто же не считает, правда? — Он подмигнул камере, пытаясь выглядеть игриво, хотя боль в теле напоминала ему, что ему действительно нужно лучше заботиться о себе. Он положил в рот ещё одну ложку картофельного пюре, стараясь съесть достаточно, чтобы не ослабеть и чтобы его не стошнило, как в первые несколько дней. Он глубоко вздохнул и изменил тон, теперь более серьёзный, но всё ещё говорил в камеру, как будто рассказывал о жизни искателя приключений какому-то невидимому зрителю. — Итак… Пандора. 32-й день, и я всё ещё чувствую себя пришельцем, который точно не знает, куда ступает. Но сегодня произошло кое-что интересное — и кое-что не очень. — Вкус картофельного пюре во рту заставил его захотеть вытошнить всё, чего еще даже не было в желудке. — Я всё ещё привыкаю к ​​езде на па'ли, хотя у меня уже с ним связь. Этот проклятый синий конь любит сбрасывать меня на землю. Легкая улыбка на лице Джейка не осталась незамеченной. — Нейтири объяснила, что каждая связь завершается сама собой. В общем, по её мнению, мы с моим па'ли очень похожи. Я даже назвал его Дэвидсоном… — Ты назвал па'ли Дэвидсоном? — Голос Грейс, подобно сигаретному дыму, наполнил комнату, и смех Норма был очевиден, когда она подошла к двум мужчинам. — Это было лучшее имя, которое я смог придумать, — Джейк защищался, пожимая плечами и с отвращением тыкая в еду, — к тому же, странно просто называть его Па'ли. — Морпех, ты действительно странный, — она немного посмеялась вместе с Нормом. — И перестань тянуть время, иначе я сама затолкаю эту еду тебе в рот. Джейк поднял брови, притворяясь возмущенным. — О, отлично, домашнее насилие теперь часть научного протокола? — иронично парировал он, отправляя в рот ещё ложку пресного картофельного пюре, хотя от его вкуса ему хотелось съесть что угодно, только не это. Грейс достала из кармана сигарету и закурила — у этой женщины всегда была сигарета, как это возможно? Она оглядела его с ног до головы с ноткой беспокойства. — Я просто не хочу, чтобы ты умер от анемии, прежде чем заслужишь доверие На'ви, — сказала она, медленно выдыхая дым. — Ты первый человек, которого я вижу, кто выглядит так, будто не может устоять перед смертью. Норм не смог сдержать громкий смех. Джейк бросил на него косой взгляд, делая вид, что обиделся. — Эй, это часть моего обаяния, — ответил он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Девушкам нравятся парни, которые постоянно чуть не умирают. — Да, Нейтири, должно быть, в восторге, — ответил Норм, смеясь ещё сильнее. Джейк попытался скрыть румянец, появившийся на его лице. — Она ещё не решила, хочет ли она меня убить или помочь, так что она не в счёт. Грейс фыркнула. — Тогда ты быстро учишься. В принципе, все мы так к тебе относимся. Джейк тихонько усмехнулся, и на мгновение напряжение в воздухе между ними словно рассеялось. Звук вентиляционных установок нарушал тишину, этот постоянный гул лаборатории посреди Пандоры. Джейк снова посмотрел в камеру, возвращаясь к «полевому дневнику», который было невыносимо скучно вести. — Что ещё… ах да. Я углубился в лес ещё больше, чем раньше. Нейтири показала мне место с растениями, которые действуют как лекарство. Она объяснила, что это такое, и после того, как мы собрали немного, начала показывать, как их заготавливать. Честно говоря, это не сильно отличается от того, как это делалось людьми на Земле раньше. Было довольно спокойно, даже расслабляюще… — он несколько раз моргнул, выражение его лица смягчилось. — Думаю, это первый раз с тех пор, как я здесь, когда у меня был момент покоя. Это был хороший день. Грейс молча наблюдала, а Норм, казалось, разрывался между желанием пошутить и просто послушать. Джейк продолжил, не отрывая глаз от объектива: — Всё ещё странно. Находиться там, бегать, чувствовать ветер, тяжесть и упругость мышц… а потом проснуться здесь. В этом холодном месте, пахнущем металлом, — он огляделся. — Иногда я забываю, какая часть — сон и какая — реальность. Голос Грейс стал мягче, почти материнским. Иногда было странно, что она заботится о нём; она напоминала ему мать до того, как та выгнала его. — Это нормально. Вначале все испытывают это замешательство. Просто… не теряйся в нём, Джейк. Я знаю, каково это. Он кивнул, стараясь сделать вид, что её голос не произвёл на него более сильного впечатления, чем он ожидал. — Да, мэм. Я постараюсь не заблудиться, — сказал он, сосредоточившись только на камере перед собой и съедая ещё одну ложку. Не заблудиться было трудно. Иногда казалось, что это невозможно. В один момент Джейк мог свободно бегать по полям, лесам и лугам Пандоры, чувствовать ветер на лице, живую землю, пульсирующую под ногами его аватара. Он мог прыгать, сражаться, даже танцевать — хотя и совершенно неуклюже, Нейтири всегда смеялась над этим, — и на несколько мгновений он верил, что это тело действительно принадлежит ему. Но потом всё исчезло. Свет, тепло, звуки леса. И он проснулся. Внезапно он снова оказался там, в этом хрупком, странном теле, с пульсирующей болью по позвоночнику, неподвижными ногами и холодным металлом лаборатории, заменившим влажный запах леса. Переход был ударом. Резкий разрыв между двумя реальностями, которые, казалось, никогда не совпадут. И хуже всего была жалость в глазах всех — всегда смотрящих на него, как на ребёнка, упавшего, пытающегося сделать свои первые шаги. В теле аватара он был цельным. Сильным. Способным. Он чувствовал, как мир реагирует на каждое его движение. Но, проснувшись здесь, он осознал, что словно всё исчезло в одно мгновение — сила, равновесие, даже сам воздух казался слишком тяжёлым. Этот контраст разрывал его на части с каждым днём. Джейк забыл, насколько он ограничен. Забыл, что ему нужно заботиться о себе, что его настоящее тело требует внимания и терпения. Еда, купание, посещение уборной, лекарства — то, что должно было быть автоматическими действиями, превратилось в огромные, почти унизительные задачи. Глубоко вздохнув, Джейк снова заговорил. — Сегодня ничего особенного не произошло. Нейтири планировала кое-что другое, но ничего не вышло, поэтому мы остались с лекарственными растениями, — он поерзал на стуле, расправляя плечи. — Она хотела, чтобы я познакомился с Цу'теем, — он сделал акцент на это имя. Грейс и Норм теперь слушали внимательнее. С тех пор, как ему разрешили войти в Древо Дома, Джейк ни разу не видел Цу'тея. Грейс спрашивала о нём и даже показала фотографию на второй день, но Джейк нигде не видел этого воина. Он и Нейтири об этом не спрашивал — не хотел показаться странным. — Ну, это была не самая лучшая встреча… короче говоря, он пытался меня убить, — Джейк игриво улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Мысль о том, что среди них живет сноходец, его совсем не радовала, и они с Нейтири в итоге поссорились. Я мало что понял, потому что мой На'ви все еще ужасен, но я знаю, что он был недоволен тем, что именно Нейтири привела меня сюда. Он что-то сказал про сестру, но, как я уже сказал, я мало что понял. Грейс подняла брови, спокойно затягиваясь сигаретой, хотя ее глаза говорили сами за себя — она ожидала чего-то подобного. — Цу'тей всегда был сложным. Слишком гордым, слишком упрямым. И не без причины, — женщина медленно выдохнула, ее тон был как у человека, пережившего слишком много конфликтов. — Ты появился из ниоткуда, в одном из их тел, с одним из наших лиц. Ты ведь не ожидал приема с цветами, не правда ли? Джейк пожал плечами, на его лице появилась усталая улыбка. — Ну, не совсем цветы. Но я и не ожидал, что он сразу же набросится на меня с ножом, — попытался он пошутить, но улыбка быстро исчезла. — Он посмотрел на меня так, будто я был чем-то… неправильным. Словно даже просто дышать рядом с ними было оскорблением. Норм взглянул на Грейс, и на мгновение ни один из них не произнес ни слова. Они знали. Напряжение между На'ви и людьми не было чем-то новым. — Нейтири вмешалась, — продолжил он, голос стал слабее. — Пыталась остановить его от нападения. Думаю, единственная причина, по которой ситуация не ухудшилась, — это его большое уважение к ней. Тем не менее… это видно по его глазам. Он меня ненавидит. Грейс потушила сигарету о металлический поднос, не отрывая взгляда от Джейка. — Джейк, он многое потерял из-за нас. И он всё ещё теряет, — сказала она серьёзным тоном; она знала воина дольше, поэтому Джейк решил поверить её словам. Затем она повернулась и вышла из комнаты, оставив Джейка и Норма наедине. Тяжёлая атмосфера была ощутима. — Беру свои слова обратно — какой ужасный день. Норм тоже попытался разрядить обстановку перед уходом. — Эй, посмотри на вещи позитивно. Не самое худшее первое свидание в твоей жизни, правда? Джейк коротко и безрадостно рассмеялся, и Норм легонько похлопал его по плечу, прежде чем выйти. Запись продолжалась ещё несколько секунд, после чего он выключил её. Он больше не притронулся к еде. Последовавшая тишина казалась ещё тяжелее. Джейк ещё некоторое время сидел, глядя на своё отражение в тёмном экране, пока автоматический свет в лаборатории не погас. Гудение машин было единственным живым звуком в этом месте. Он вздохнул, положив руки на колёса кресла, глубоко дыша, его тело было тяжёлым, измученным усталостью, которая была не только физической. Он решил попытаться уснуть, хотя и знал, что сон редко даётся легко. Джейк подъехал к спальной зоне, представлявшей собой лишь группу двухъярусных кроватей. Он лёг, поправил подушку, устроил поудобнее ноги и закрыл глаза. Несколько минут он представлял, что холодный воздух лаборатории — это лёгкий ветерок лесов Пандоры, пока наконец не задремал. Он проснулся посреди ночи, не понимая почему. Странное чувство дискомфорта в груди, словно что-то позвало его — или словно что-то наблюдало за ним. Лаборатория была залита полумраком, только защитные лампы светились голубоватым светом. Грейс и Норм спали на кроватях рядом с ним, мониторы были в режиме ожидания, медленно мигая. Джейк осторожно сел, его тело было напряжено и болело. Он свесил ноги с кровати и потянулся к стоящему рядом инвалидному креслу. Колеса тихонько заскрипели, когда он уселся, подъезжая затем к окну, открывающему вид наружу. Там, снаружи, спала Пандора. Парящие горы висели под лунным светом, окутанные голубоватым туманом. Биолюминесцентное свечение растений очерчивало светящиеся дорожки среди окружающих деревьев, словно живые вены, пульсирующие в тишине. Джейк смотрел, неподвижно сидя на месте. Он чувствовал себя маленьким перед всем этим. Он не принадлежал этому месту — никогда не принадлежал. Он был здесь только потому, что его брат умер. И тут пришло воспоминание. Без предупреждения. Влажный воздух прошлого вечера. Короткое, быстрое дыхание, боль в груди, словно она вот-вот разорвется. Это отчаянное желание увидеть лицо брата — хотя бы на секунду. Он помнил, как выезжал из лаборатории, пытаясь убежать от гула машин, от постоянного присутствия других. Он просто хотел тишины. Он слышал, как Грейс объясняла, как На'ви могут общаться со своими предками способом, который он до конца не понимал. Что Эйва хранит воспоминания всех живых существ. Что ничто на самом деле не умирает — оно лишь трансформируется, и они всё ещё могут говорить с теми, кто уже ушёл из жизни. Джейк поверил в это на мгновение. На мгновение он действительно поверил, что снова видит Томми. Затем он закрыл глаза и спросил. Спросил с силой человека, у которого больше ничего не осталось. «Ещё раз, Эйва. Я просто хочу услышать его голос. Хотя бы один раз...». Но ничего не произошло. Ни ответа, ни звука, даже утешения во снах. Только тяжесть гнетущей тишины и холодная уверенность в том, что его брата нет нигде, куда он мог бы добраться. Он умер на Земле — даже не успел увидеть Пандору. Джейк помнил, как сотрясалось от напрасно сдерживаемых рыданий его тело, как словно кружилась гора, на которой находилась база. Как не мог дышать. Он помнил, как дрожали руки, как сжималось горло, когда он произносил бессмысленные слова. Грейс нашла его вскоре после этого взрыва отчаяния. Он едва мог говорить, помнил лишь её голос, велевший ему дышать медленно, когда женщина словно возвращала его к жизни. Теперь, стоя у окна, всё казалось таким же далёким, как брат, которого он больше никогда не увидит. Джейк прислонил лоб к холодному стеклу, горе всё ещё разъедало его изнутри — невидимая тяжесть, которую время отказывалось растворить. Технически, Томми был мертв уже шесть лет, но для Джейка всё ещё казалось, что прошло два месяца с тех пор, как он видел это бледное, холодное тело в картонной коробке. Он никогда не чувствовал себя таким мертвым, как в тот день. Джейк несколько минут оставался неподвижным, глядя на мир за окном. Бледное свечение биолюминесцентных цветов отражалось в его глазах, но он ничего не видел — только пустоту. Затем что-то зашевелилось. Тень среди цветов. Почти незаметная — едва уловимое скольжение, но достаточное, чтобы вызвать тревогу внутри него. Сердце бешено колотилось, пробуждались старые инстинкты, напрягались мышцы, даже в теле, которое уже не подчинялось морпеху так, как раньше. Он не слишком задумывался, пальцы Джейка нащупали одну из дыхательных масок, оставленных на столе. Он надел её, автоматически, на рефлексах, регулируя прилегание к носу и рту — это был старый инстинкт самосохранения. Джейк медленно подвинул коляску вперёд, колёса тихонько скрипели по металлическому полу лаборатории. Он старался не шуметь. Старался никого не разбудить. Перед ним дезинфекционная перегородка непрерывно отделяла чистый, контролируемый воздух базы от бурной и непригодной для дыхания атмосферы Пандоры — и всё же он двинулся вперёд. Выехав наружу, морпех остановился у двери, внимательно наблюдая за местом, где заметил движение. Земля там выглядела слегка примятой, как будто кто-то — или что-то — недавно здесь побывал. Некоторые цветы тоже были сорваны. Он наклонился вперёд, немного подвинул стул, его взгляд скользил по листве. И тут он увидел. За деревом, частично скрытый в тенях листьев, стоял на'ви — и на мгновение Джейк подумал, что это Нейтири. Лук в руке, напряженная, настороженная поза. Золотые глаза инопланетного создания так и сверкали в голубом свете лун, и на мгновение они встретились с глазами Джейка — мгновение, которое тянулось слишком долго, прежде чем он понял, что это на самом деле был Цу'тей. Джейк чуть не рассмеялся. Часть его хотела пошутить, сказать что-нибудь саркастическое, может быть, поднять руку и помахать, как будто эта встреча была случайной. Но воспоминание о том, что произошло раньше, вернулось — недоверие, презрение и гнев в глазах Цу'тея. И вдруг Джейк осознал, насколько уязвим. Без оружия. Один. Сидит. Ночь, темнота, никого нет рядом — только враждебный на'ви. Почему, черт возьми, он не схватил пистолет? И что внезапно понесло его наружу посреди ночи? Страх ударил его, словно крепкий кулак. Джейк слишком быстро откатил коляску назад, пытаясь отдалиться от на'ви. Но местность была коварной. Камень — большой, и он был уверен, что раньше его там не было — застрял в одном из колес. От отдачи металл заскрипел, коляска опрокинулась, и прежде чем он успел среагировать, Джейк упал на камень. Удар был сухим и жестоким. Всё его тело отреагировало мгновенно — воздух вырвался из легких, позвоночник резко хрустнул, и волна электрической боли пронзила его от поясницы до основания черепа. Это была знакомая боль, древняя, жестокая, человеческая. Черт, ему действительно нужно снова начать принимать лекарства. Земля словно закружилась. Каждый удар сердца пульсировал болью. Джейк пытался дышать, но воздуха не хватало, он застревал, словно его собственная грудная клетка отказывалась подчиняться. Желудок сжался, и тошнотворный жар поднялся от живота к горлу. Он стиснул зубы, с трудом сглотнул, пытаясь бороться с тошнотой — но это усилие только усугубило ситуацию. Маска прижалась к его лицу, рециркулируемый воздух казался грязным, а боль в позвоночнике жгла, пульсировала, словно кто-то вбил раскалённый железный прут ему в череп. Джейк едва успел осознать происходящее, как почувствовал сильные руки, поднимающие его — твёрдые, тёплые, нежные. Через несколько секунд он снова оказался в коляске, устроившись, как ни в чём не бывало. Но ничего не было в порядке. Сердце всё ещё бешено колотилось, тело дрожало, он не мог определиться между болью и страхом. Вдруг он осознал — прямо перед ним стоял Цу'тей. — Чёрт… — пробормотал Джейк, его голос был приглушен маской. Каждый нерв как будто кричал. Холодный пот стекал по шее, тело охватил шок. Он попытался выпрямиться, но это движение вызвало у него непроизвольный стон. Голова пульсировала, словно кто-то бил ее изнутри со всех сторон. Джейка снова передернуло. На этот раз он прикусил язык, во рту появился привкус крови. Цу'тей смотрел на него с недоумением. Его брови нахмурились, глаза были полны беспокойства и непонимания. На'ви не увидел ни ран, ни крови. Только сгорбившийся, дрожащий хрупкий человек. Джейк почти не заметил, как его снова подняли. Всё было расплывчато — может, ему мерещилось. В мгновение ока он оказался внутри воздухоразделительной камеры. Он не знал, сделал ли он это сам или Цу'тей помог — откуда на'ви вообще мог знать, как открыть эту дверь? Его сознание стало затуманиваться, в глазах потемнело, боль нарастала, как прилив. В последний миг перед тем, как всё окончательно погрузилось в темноту, Джейк увидел лицо Цу'тея — и в нем было что-то, что слишком сильно напоминало чувство вины. А затем боль поглотила его целиком.