Мандевилла

Это была, по сути, ужасная идея. Это стало ясно Цу'тею, когда ветер ударил его в лицо, вызывая постоянный свист крыльев икрана под его телом. Зуки стремительно мчалась по небу, совершая уверенные, широкие движения, её крылья открывались, закрывались и скользили в мощном ритме, используя тёплые воздушные потоки, поднимающиеся из уже пробудившегося леса. Воин держал тело наклонённым вперёд, пальцы твёрдыми, мышцы напряжёнными — не из-за полёта, это было слишком естественно и привычно, — а из-за того, что происходило внизу. Глупая идея. Совершенно глупая с его стороны. Ему следовало бы догадаться, что сноходец к этому не готов. Лес простирался бесконечными слоями зелени под его внимательными глазами. Высокие кроны деревьев, неровные поляны, густые тени там, где свет едва касался земли. Территория палулуканов. Зуки издала низкий, вибрирующий звук, почувствовав напряжение всадника через цахейлу. Цу'тей ответил лёгким толчком пяток, попросив ее сохранить высоту, но снизить скорость. Ему нужно было видеть. Ему нужно было услышать хоть какой-то знак. Жейксулли исчез. Первоначальный план был слишком прост, чтобы провалиться. План, который охотники выполняли годами. Взрослый палулукан и его потомство поселились в стратегически важной пещере — защищённой, труднодоступной, чтобы их не заметили. Хорошее гнездо. Временное гнездо, как и многие до него. Цу'тей делал это бесчисленное количество раз. Отпугнуть взрослое существо достаточным количеством шума и угроз, чтобы заставить его перенести потомство в другое убежище, а затем охотиться на источник звука. Ждать. Войти в пустую пещеру. Собрать старые кости, остатки прошлых охот, которые позже будут обработаны, отполированы, превращены в инструменты, украшения, оружие, краски — всё найдёт своё применение. Ничего не пропадало зря. Ничего не должно было умирать без необходимости. Даже хищник. Это был более мудрый способ. Более уважительный. И обычно это срабатывало. Но Жейксулли не был частью «обычного». Зуки слегка наклонила крылья, следуя безмолвной команде облететь местность. Ошибка заключалась не в плане. Ошибка была во времени. В шуме. В идиотском любопытстве демона. Жейк двинулся с места, когда не следовало. Слишком долго смотрел. И когда палулукан понял, что угроза не одна, а две разные… что-то изменилось. Взрослая особь не сразу приблизилась — хуже того, она отступила. Зов. И это было началом хаоса. — Идиот, — пробормотал Цу'тей сквозь стиснутые зубы, его взгляд скользил по каждой тени внизу. Он не знал, говорит ли он сам с собой или с другим мужчиной. Зуки опустилась ещё ниже, проносясь по воздуху с такой силой, что листья самых высоких деревьев закачались. Звук эхом разнёсся по лесу, разгоняя мелких существ. Никакого крика. Никакой движущейся синей фигуры. Ничего. Сердце Цу'тея сжалось. Палулуканы охотились не так, как другие хищники, они были слишком умны для этого. Они не преследовали добычу очевидными путями. Они окружали. Испытывали. Загоняли возможную добычу в зоны, где местность работала в их пользу. И Жейк был в невыгодном положении во всех смыслах. Он не знал территории. Он не распознавал знаки. Он умел только бежать, и у него было несколько стрел, которые рано или поздно закончатся. Зуки издала ещё один крик, на этот раз громче, эхом разнесшийся по лесу, словно предупреждение о территориальной принадлежности. Цу'тей наклонился влево, направляя икрана в более густую местность, где свет едва достигал земли. Покажи мне что-нибудь. Связь с Зуки передавала тревогу. Икран чувствовала опасность в воздухе, даже не видя её. Её крылья словно сами собой корректировали полёт, готовые вознестись на воздушных потоках или нырнуть вниз по мере необходимости. Ему не следовало брать Жейка сюда. Не так скоро. Не будучи абсолютно уверенным, что небесный человек понимает, что оставаться неподвижным иногда — единственный способ уцелеть и выжить. Теперь он сделал прямо противоположное. И пришла ужасная мысль, холодная и острая, пронзающая его разум: если Жейксулли умрёт, цахик будет в ярости на Цу'тея за то, что тот не позаботился о человеке как следует. Том будет в ярости от того, что на'ви подверг его брата опасности и убил это странное тело. Цу'тей закрыл глаза на долю секунды — достаточно долго, чтобы выругаться, — а затем снова открыл их, более внимательный, более сосредоточенный. Он не потеряет того, за кого несёт ответственность. Не здесь. Не так. Икран резко наклонила одно крыло. Движение было быстрым и инстинктивным, Цу'тей почувствовал его ещё до того, как увидел. Что-то сдвинулось внизу. Среди деревьев, далеко за линией крон, произошло некое неправильное движение. Звук, который не должен был возникать без причины. Птицы, которые должны были петь, теперь издавали пронзительные, беспорядочные звуки. Сердце Цу'тея забилось быстрее. Он резко повернул икрана в крутую дугу. Зуки тут же отреагировала, спускаясь по контролируемой спирали, её крылья рассекали воздух со смертельной точностью. Если Жейк ещё жив — пока он ещё жив — Цу'тей найдёт его и защитит. Даже если бы ему пришлось столкнуться с каждым палулуканом в этой части леса. Зуки, низко клекоча, нырнула между деревьями, скрестив крылья как можно сильнее. Цу'тей теперь руководствовался скорее инстинктом, чем зрением, всё его тело было связано с икраном, он чувствовал каждое изменение курса ещё до того, как об этом задумывался. И тут он увидел. Внизу, прорываясь сквозь растительность с расчётливой силой, бежал палулукан. Не убегая. По прямой линии и слишком быстро. Он полностью игнорировал икрана наверху, его лапы с точностью ударялись о землю, уворачиваясь от корней и камней, словно путь был уже выгравирован в его сознании. Он за кем-то охотится. Без колебаний Цу'тей упёрся пятками в бока Зуки, чтобы удержаться. Зуки ответила раздражённым взмахом крыльев, ускорившись и следуя в том же направлении, что и хищник. Воздух становился тяжелее с каждым метром. Металлический запах усиливался — и, к сожалению, в тот момент он исходил не от созданных человеком машин. Кровь. Затем появился ещё один хищник. И ещё один. Большие тени, двигавшиеся параллельно, появлялись между стволами, перепрыгивая препятствия, глаза отражали свет, когда палулуканы поднимали крупные головы. На этот раз они обратили внимание на икрана. Один из них издал короткий, агрессивный рёв. Зуки ответила пронзительным криком, расправив крылья в защитном рефлексе. Через цахейлу Цу'тей почувствовал раздражение и неудобство — явный инстинкт, что это пространство небезопасно для полёта. — Я знаю… я знаю, — пробормотал он, заставляя её продолжать движение. — Но нам нужно. Палулуканы изменили свой маршрут. Они не преследовали икрана, но и не игнорировали его. Они двигались так, что оказывали давление, сужали пространство, словно толкая всё в этом направлении. И затем лес закончился. Деревья внезапно расступились, словно разорванная занавеска, открывая широкую область. Зелень сменилась голой скалой, а затем — неровным серым цветом небольшой скалистой горы, крутой, изрезанной трещинами и острыми уступами. Зуки инстинктивно начала карабкаться. И в этот самый момент Цу'тей увидел Джейка. Лже-На'ви быстро взбирался по скале. Руки впивались в камень, ноги в спешке искали опору — но, несмотря на отчаяние, в этом была определенная техника. Маленькие части скалы отламывались под его движениями и отваливались, выдавая продвижение вверх. Позади него шли два палулукана. Они с жестокой лёгкостью взбирались на подножие горы, когти находили невидимые трещины, мускулистые тела двигались так, словно уклона и не существовало. Один из них на мгновение остановился, поднял голову и с яростью посмотрел на икрана, оскалив зубы. Зуки снова закричала, на этот раз в ярости, её крылья возмущённо хлопали, пока она неподвижно парила в воздухе под командованием Цу'тея — она ненавидела это открытое пространство, ненавидела скалу без воздушных потоков, ненавидела хищников, которые бросали ей вызов без страха. Ненавидела отсутствие боя. Время будто сжалось. Сноходец поскользнулся. Едва оправившись, задыхаясь, повернул лицо ровно настолько, чтобы увидеть, кто приближается сзади. И наконец, он увидел небо. Он увидел Цу'тея. Его глаза расширились — удивление, облегчение, ужас — в тот самый момент, когда один из палулуканов прыгнул на более высокую скалу, сократив расстояние между ними одним движением. На'ви не колебался. Он уже натягивал лук, всё его тело наклонилось вперёд. Ты будешь мне должен за это каждую кость в своём теле, человек. Зуки рванулась вперёд. Взмахи её крыльев рассекали воздух, словно гром, эхо отражалось от скалистого склона горы. Тень икрана на мгновение — коротко и удушающе — промелькнула над Джейком, заставив его рефлекторно сжаться и прижаться к камню. Цу'тей уже двинулся с места. Стрела сорвалась с тетивы ещё до того, как Палулукан успел закончить прыжок. Удар не был смертельным — в этом и не было необходимости. Остриё вонзилось в плечо существа, отклонив его тело в воздухе. Хищник с глухим стуком врезался в скалу, когти царапали камень, пытаясь восстановить равновесие. Рёв, вырвавшийся из его горла, заставил воздух вокруг завибрировать. Второй палулукан отреагировал немедленно. Он прыгнул. Не на Джейка — на Зуки. Инстинкт Цу'тея обострился и сработал немедленно. Он приготовил ещё одну стрелу, мышцы его руки горели от напряжения, и выстрелил почти в упор. Стрела попала хищнику в бок в воздухе. Она не сбила его с ног, но этого было достаточно, чтобы промахнуться. Когти пролетели всего в нескольких ладонях от крыла Зуки. Икран пронзительно закричала, резко взбираясь вверх. Это движение чуть не сбило Цу'тея с седла, но он крепко держался, прижавшись к ней всем телом, цахейлу излучала боль, ярость и необузданный инстинкт самосохранения. Внизу царил хаос. Джейк оказался в ловушке. Больше некуда было взбираться. Скала наверху была слишком гладкой, слишком крутой. Внизу первый палулукан уже поднимался вверх — рана на его плече только разъярила его и ничуть не уменьшила его намерения непременно поймать дерзкого вторженца — а остальные три зверя, пришедшие вместе с ним, быстро карабкались вниз. — Стой на месте! — крикнул Цу'тей, его голос эхом разнесся по склону. — Не двигайся! Джейк подчинился в одно мгновение. Одной секунды было достаточно для ближайшего палулукана. Существо двинулось вперёд, слишком быстро для человеческого глаза. Джейк поднял руку, прижавшись всем телом к ​​камню. Затем Зуки нырнула вниз. Удар был сокрушительным. Когти икрана ударили палулукана сбоку, оторвав его от скалы с такой силой, что нарушился ритм всей горы. Камень, плоть и ярость падали вместе на несколько метров, прежде чем столкнуться с уступом внизу. Рёв превратился в приглушённый звук. Цу'тей не стал ждать. Он прыгнул. Мир закружился на мгновение, когда его ноги коснулись земли. Палулукан всё ещё двигался, а Зуки уже приходила в себя после падения. Цу'тей вытащил нож. Без колебаний. Он рванулся вперёд, с невероятной силой вонзив клинок в место соединения шеи палулукана с головой, где панцирь смялся от удара. Существо забилось в конвульсиях, пытаясь раздавить охотника всем, что попадалось под лапу. Цу'тей зарычал — низким, глубоким звуком — и вонзил клинок глубже. Тело тут же обмякло. Безжизненное. Зуки снова закричала над ними. Второй палулукан всё ещё был там, раненый и разъярённый. Достаточно умный, чтобы не атаковать в лоб снова. Он кружил вокруг скалы, взбираясь по диагонали, стремясь к высоте. Обходя с фланга. Он не остановится. Цу'тей повернулся к Джейку. Человек был бледен, грудь неровно поднималась и опускалась, взгляд был прикован к мёртвому телу в нескольких шагах от него. — Взбирайся, — приказал воин жёстко. — Сейчас! —Я… —СЕЙЧАС! Джейк подчинился. Цу'тей снова схватил лук, и следующая стрела полетела без предупреждения. Палулукан увернулся — быстро, но недостаточно стремительно. Остриё стрелы пронзило его бедро, вызвав рёв, эхом разнёсшийся по всему склону. Существо ответило яростью. Оно прыгнуло. На этот раз прямо на Цу'тея. Удар отбросил их обоих к скале. Воздух вырвался из лёгких Цу'тея глухим стуком. Когти опасно приблизились к его лицу, вырывая куски земли. Он оттолкнулся, извернулся, почувствовал сокрушительную тяжесть хищника над собой. Зуки обрушилась на другое животное, словно буря. Когти икрана впились в спину палулукана, разрывая, дёргая, с дикой силой отрывая его от Цу'тея. Они оба взлетели в воздух, а затем снова рухнули вниз — масса крыльев, зубов и ненависти. Когда они остановились, воцарилась тяжёлая тишина. Зуки поднялась первой. Палулукан — нет. Цу'тей некоторое время стоял на коленях, глубоко дыша, всё его тело взбудораженно дрожало. Затем он огляделся — он насчитал троих из пяти палулуканов, которые были там; оставшиеся двое, должно быть, сбежали в какой-то момент. Спасибо Эйве. Воин посмотрел на демона, всё ещё находящегося высоко на скалах. Небесный человек оставался неподвижным, цепляясь за камень, его глаза были слишком широко раскрыты, чтобы сфокусироваться. Цу'тей подал ему знак спуститься, и Джейк с впечатляющей скоростью подчинился. Но затем на'ви схватили его за руку и резко дернул, когда они наконец оказались достаточно близко. — Я же говорил тебе молчать и быстро, — его голос прозвучал тихо и опасно. — Ты чуть не погиб. Джейк тяжело сглотнул. — Я… я видел… — Ты отвлёкся, — Цу’тей толкнул его обратно к камню. — И ты чуть не убил нас всех. Ты пролил кровь без всякой причины! Между ними повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Зуки позади них, всё ещё бодрствующей, всё ещё готовой к бою. Наконец Цу’тей отпустил Джейка. —Ты жив, — сказал он бесстрастно. — Но это не удача. Это был последний раз, когда ты сделал что-то, не подчиняясь. Я отдаю приказы, ты следуй им. Он повернулся к Зуки, положив руку ей на бок, чувствуя, как её сердце всё ещё бешено колотится в груди. Цу’тей сделал шаг вперёд, а затем остановился и снова повернул лицо к другому мужчине. Грудь Джейка поднималась и опускалась слишком быстро. Это была не просто усталость. Тёмная кровь сочилась, растекаясь ниже ключицы. Кровь не лилась ручьем, значит, рана не была очень глубокой, но и не была поверхностной. В воздухе стоял металлический запах. Глаза Цу'тея сузились. — Ты ранен. Это был не вопрос. Джейк опустил взгляд, словно только сейчас вспомнив о собственном теле. Он коснулся места, пальцы нащупали кровь… и, к полному удивлению Цу'тея, сноходец издал короткий, хриплый, задыхающийся смех. —Ха… да. Наверное, да. Прежде чем Цу'тей успел ответить — или взорваться — Джейк потянулся назад, нащупывая что-то прикреплённое к импровизированному ремню, перекрещивающемуся на его плече. Его пальцы нашли предмет и потянули его вперед. Зуб. Большой. Изогнутый. Зазубренный у основания. Зуб молодого палулукана, недавно выпавший. Цу'тей на мгновение замер, глядя на него, словно ему нужно было убедиться, что он настоящий. — Это было единственное, что мне удалось схватить в пещере, — сказал Джейк, всё ещё тяжело дыша, но со странным блеском в глазах. Гордость, смешанная с недоверием. — Прежде чем всё… пошло не так. Молчание было недолгим. И тут, вопреки всякой логике, Цу’тей тихонько рассмеялся. Короткий смех. Удивлённый. Искренний. — Ирайо… * — пробормотал он, качая головой. — Ты чуть не умер, странник снов. Джейк поднял бровь. — Это не первый мой опыт на грани смерти, — сказал он с насмешливой улыбкой. Это вызвало у Цу'тея более отчётливый смех — короткий, слишком редкий для тех, кто знал воина. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как наконец спадает напряжение. — Ты бежал как дурак, — сказал он. — Кричал, как добыча. Привлек половину хищников в этой части леса. И всё же ты жив. Джейк пожал плечами. — Но я вернулся кое с чем. Цу'тей ещё раз взглянул на зуб и кивнул. — Палулуканы редко теряют зубы. Это происходит только на последнем издыхании или, редко, в молодости, — теперь в его голосе звучало уважение, неохотное, но настоящее. — Сохрани его. Он будет напоминать тебе о цене любопытства. Охотник подошел ближе, внимательно осматривая рану на груди Джейка. — И это напомнит тебе кое-что ещё, — добавил он. — Ты выжил. Едва-едва. Зуки тихонько затихла позади них, всё ещё настороженная. Цу'тей выпрямился. — А теперь иди сюда. Скоро появится другой, более крупный хищник, чтобы полакомиться. Запах крови начинает проникать сюда. Но на мгновение, пока Джейк снова прижимал зуб к спине, Цу'тей всё ещё улыбался. Будущий Оло'эйктан повернулся к Зуки и ловким прыжком снова сел на икрана. Его руки мгновенно нашли естественные поводья; его тело приспособилось, как будто он никогда и не покидал спину банши. Он посмотрел на Джейка. Указал назад. — Забирайся. Приказ был простым. Прямым. Джейк сделал шаг… и замешкался. Его взгляд опустился с импровизированного седла на пустоту за склоном. Ветер по-прежнему резко свистел, и расстояние до земли казалось всё больше, поскольку адреналин начинал спадать. Цу'тей слегка нахмурился. Выражение лица Джейка — эта смесь расчёта, сомнения и храбрости — напомнило охотнику кое-что неожиданное. Том. Цу'тей сразу вспомнил о нём. Это был тот же взгляд. Тот же поворот головы и выражение лица. То же лишнее мгновение перед тем, как броситься в неизвестность. Глупая мысль. Слишком быстро мелькнувшая, чтобы иметь значение. —Я не дам тебе упасть, — сказал воин, даже не осознавая, что говорит тише. — Но если ты останешься там, всё равно окажешься на земле. Джейк глубоко вздохнул. — Хорошо… хорошо. Он осторожно забрался наверх, движения были менее неуклюжими, чем ожидал Цу'тей. Устроившись на спине икрана позади него, он слишком крепко держался, словно Зуки могла внезапно исчезнуть у него под ногами. Зуки почувствовала дополнительный вес — и ей это не понравилось. Она издала глубокий, нетерпеливый звук и расправила крылья. Ей не нужна была команда. Она прыгнула. Джейк издал громкий звук, наполовину сдавленный, наполовину чистый смех, ещё крепче прижимаясь к Цу'тею. Зуки сильно взмахнула крыльями и взлетела слишком быстро, чтобы какой-либо человек мог почувствовать себя готовым к этому внезапному движению. Ветер завывал, гора сжималась, лес внизу расступался, словно бесконечное море зелени. Джейк смеялся. Не нервничал. Раскрылся почти по-детски. —Это невероятно! — крикнул он, его голос поглотил ветер. Цу'тей почувствовал хватку рук, тепло тела, слишком живого для того, кто чуть не умер несколько минут назад. И, вопреки всякой логике, он расслабился. Может быть, это была не такая уж плохая идея. В этом контролируемом хаосе, в этой опасности, требующей полного внимания, было что-то утешительное. Давно он не чувствовал той ясности, которая приходит после действия — после реального риска. Зуки нашла восходящий поток воздуха и стабилизировала свой полёт. Цу'тей поднял лицо к небу, мышцы воина наконец расслабились, избавившись от накопившегося напряжения. На мгновение, когда ветер унёс запах крови, а лес под ними сузился, воин подумал, что, возможно — просто возможно — ему это нужно так же сильно, как и человеку позади него.