Маска
23 ноября 2025 г., 10:15
Соуп сидел, гипнотизируя экран браслета. Пароль подошёл по количеству символов, но клавишу ввода он так и не нажал. Сомневался, а вдруг Гоуст решил его провести, знал ведь, наверняка знал, что осталась всего одна попытка.
С другой стороны, он мог вообще ничего не говорить. Мог взломать программу, запрятать данные так, чтобы даже Ласвэлл не нашла, но не стал. Соуп посмотрел на дверь, которую недавно загораживала мощная фигура, и понял вдруг: он боится не того что не узнает, а того что Гоуст никогда не доверится ему. Даже шанса не даст.
Сенсорная панель мгновенно отреагировала на нажатие, и на экране перед Соупом появилась папка с файлами. Так Гоуст всё-таки не соврал.
Почему-то это вдохновило его куда больше, чем успех на последней миссии по уничтожению химического оружия у русских.
Спустя три часа он всё ещё сидел и невидяще пялился в одну точку, добела сжимая руки в кулаки.
Хотелось самолично вырвать глотку сраному уёбку Вернону, слившему весь отряд картелю. Хотелось запытать до смерти Робу, сломать, уничтожить.
То, что в личном деле Гоуста числилось как «спустя некоторое время», оказалось неделями пыток и экспериментов. Роба откуда-то знал про военные наработки, ему, ублюдочному хуйлу, стало интересно, сколько Гоуст сможет выдержать, прежде чем сломается. Он мечтал о Гоусте — верном пёсике картеля. Запытал перед ним всех выживших ребят из отряда, всех, кого Гоуст должен был защищать. Вскрывал его, копался в механических внутренностях, пытаясь вызвать чувство боли, а когда ничего не сработало, закопал вместе с трупом своего «человека».
Вот когда сломалась стена запрета LT600. Ему приказано было деактивировать себя, если миссия провалится — а сраный уёбок точно знал, что она провалится, — но оказавшись погребённым глубоко под землёй, он не смог. Он выжил и выжег этот притон дотла со всеми, кто находился внутри. Сравнял с землёй, уничтожил, Соуп бы ему орден за это выдал, Господи, неудивительно, что Гоуст... такой.
Недоверчивый, опасный, не желающий ни к кому привязываться одиночка. И всё же... теперь Соупу ещё сильнее хотелось добиться его доверия. Показать, что не все кожаные мешки такие гондоны.
***
Осторожность не была его сильной стороной. Как и терпеливость. Обычно Соуп пёр как танк, сшибая всё на своём пути, набивая шишки, но только так и умел. Он, ну, смирился с тем, что все его начинания неизменно заканчивались зализыванием ран. Тем более что результат обычно себя оправдывал. Зная теперь о Гоусте всё, он то и дело спотыкался, когда хватало мозгов сначала подумать, а уже потом сделать. Он всё ещё доёбывал его, всё ещё таскал с собой на тренировки, безостановочно трещал в наушник на миссиях, регулярно «осматривал» — просто забирал новую порцию данных, но почему-то непременно запилившись к Гоусту в комнату, хотя мог бы просто прислать сообщение на трекер. Он стал таскать к нему всякие создающие уют вещицы вроде плакатов, уломал на то, чтобы Гоуст поставил у себя кровать, объяснив это тем, что ему попросту неудобно стоять и ждать, пока тот соберёт данные диагностики и заархивирует в файл для отправки. Было немного странно, что Гоуст согласился. Странно и волнительно. — Это не способствует поддержанию легенды, — он отошёл, весь обращаясь камнем, когда увидел, что кровать Соупу помогает втаскивать в комнату Газ. Тут же улизнувший под настороженным взглядом тёмных как ночь глаз. — Не, я всё продумал, — отмахнулся МакТавиш, прикидывая, куда лучше будет поставить небольшую полку. — Да неужели, — модуляции голоса источали скепсис, Гоуст сложил руки на груди, и Соуп залип — Господи, зачем было делать андроидов, не предназначенных для секса, такими горячими? И почему Гоуст вдруг изменил себе и вместо кучи курток и разгрузки был в одной тонкой облегающей кофте? Это зрелище определённо не должно было вызывать у него столь обильный слюновыделительный процесс. Не должно было оседать мурашками на загорелой коже, волнением застрявшим в глотке. Кем-кем, а роботоёбом МакТавиш никогда не был. По крайней мере, до встречи с Гоустом. — Ты не просто андроид, элти, ты член команды. А команда у нас, что надо, и вполне логично, что ребята относятся к тебе не как к простой машине. Заходят поболтать, а человек всегда пытается сделать обстановку для себя максимально комфортной. У тебя тут раньше как в морге было, а теперь и находиться приятно. — Ко мне «заходишь» только ты, — прищурился Гоуст, но послушно помог застелить клетчатый плед. — Это потому что ты всех распугиваешь своим диким видом и убийственным взглядом. Если бы дал им шанс, понял бы, что не всё так плохо, — Соуп говорил со знанием дела, но в тот раз получил от Гоуста только задумчивое: «Хм». Элти всё ещё не подпускал его к себе — случайные прикосновения на миссиях и тренировках не в счёт — всё ещё не показывал лицо, хотя в той скрытой папке было фото того, как LT600 выглядел после активации. И всё же Соуп чувствовал, что он позволяет ему подобраться чуть ближе, открывается, на это ушли месяцы их напарничества. Пролетели — незаметно.***
Их новая миссия — помощь в уничтожении террористов элитному полицейскому подразделению ВОРЕ и спасение заложников в Таварес Бастос — изначально обещала жопную боль. Они отправились на неё всем составом, еле в вертушку влезли. Они с Гоустом то и дело соприкасались коленями, плечами, и он пиздел даже больше, чем обычно, пытаясь отвлечься. Гоуст теперь всегда становился теплее в такие моменты, в прямом смысле включал обогрев систем, и это странным образом действовало на сержанта МакТавиша. Заставляло краснеть, запинаться, хотеть залезть пальцами под плотные перчатки на чужих руках. Тебе бы о миссии думать, болван несчастный, а не о гейщине со своим андроидом. Который, вообще-то, для такого и не предназначен. — Запомните, наш приоритет — спасение заложников! — Прайс перекрикивал гул вертолёта, — это не обычные гражданские, а международная группа туристов и до кучи организаторов арт-фестиваля. — Зачем их чёрт потянул в фавелы? Ездили бы себе по Луврам, да Прадо, красиво, безопасно. — Соуп против воли вздрогнул от нового прикосновения — огладившей бедро руки; если бы не знал, что такого не могло быть, подумал бы, что Гоуст специально его дразнит. — Таварес Бастос считается одной из самых безопасных фавел во всей Бразилии, — капитан выслал им электронную карту. На миссиях они все носили схожие с тем, что был у Соупа, браслеты. — Городские власти кучу денег и жизней слили на их очистку, отдали целое здание под ВОРЕ, а недавно одобрили проект, который должен был сделать из фавелы арт-объект. — Деньги, как обычно, — фыркнул Газ, — спровоцировали местную ОПГ, кто у них там, Красная команда? Прайс пожал плечами. — Кто-то из новеньких. Захотели сделать себе имя. — А сделают — памятник, — подал голос Гоуст, и все согласно кивнули. Им не впервой было зачищать фавелы от террористов.***
Через два с половиной часа после высадки Соуп уже не был так уверен. Численность противника во много раз превосходила их совместные с полицией силы, а вооружены они были явно не как новички. Такого оснащения он даже у террористов Захаева не видел. Вдобавок ко всему, захват заложников явно был чётко продуман и отработан: ублюдки знали каждый уголок в фавеле как свои пять пальцев, всё заминировали, каждый их, сука, шаг предусмотрели. Он менял позиции, расчищал своим путь и сам пару раз чуть не словил пулю. Он постоянно высматривал в оптический прицел Гоуста, дурное предчувствие унять никак не удавалось. Именно Гоусту поручили найти и вывести основную группу заложников, а Соуп должен был его прикрывать. Работа в паре отлаженная за недели и месяцы, десятки миссий. И всё было как всегда, пока Гоуст не перестал ему отвечать. — Элти? Эй, элти, ты там? — паника удавкой стянула глотку, — только не говори, что они тебя достали! — он перебежал по крыше на прилегающее к тому, в котором недавно скрылся андроид, здание. — Гоуст, мать твою! — Соуп, — тот очень редко называл его так, — я нашёл одного любителя поиграть в прятки. — Что? — Правда, он не понял, что мы играем, пока не проиграл. МакТавиш настолько охуел, что промазал, вместо грудины прострелив одному из террористов ногу. Пришлось тратить ещё пулю на добивание. Нет, серьёзно, это что, была шутеечка от Гоуста? Воистину пути Господи неисповедимы. — Соуп. — Гоуст. — Вижу одного голубя на крыше. Слишком долго сидит на одном месте, пора провести ему урок орнитологии. Соуп опустил взгляд на браслет, метка с местоположением вражеского снайпера светилась к западу от него. Много времени, чтобы снять его, не потребовалось. — Молодец, сержант. Похвала Гоуста, вопреки здравому смыслу, тяжестью осела в паху. Всё дело было в его голосе. В этих блядских хрипловатых, вкрадчивых модуляциях, которые тот использовал только в разговорах с ним. Понять неправильно этот тон было так легко, и так соблазнительно. В конце концов, он был обычным глупым кожаным мешком. — Нашёл заложников. — Помощь нужна? — Соуп пытался высмотреть в окнах знакомую фигуру, — Гоуст? Из наушника ворохом помех оглушило, через которые можно было расслышать чужие крики и португальскую речь. Дальше тянуть он не стал и, прохрипев короткое: — Я выдвигаюсь к тебе, — спрыгнул с крыши на балкон соседнего здания. Гоуст оставлял за собой яркие — ни с кем не спутаешь — следы. Соуп мог бы пересчитать террористов, которых прикончил его андроид. Он больше не пытался связаться через микрофон, старался вести себя как можно тише, продвигаясь вглубь здания. К счастью, трекер работал без сбоев, и, судя по тому, что черепушка, обозначающая на карте Гоуста, не двигалась, тот застрял где-то в подвале. Только вот на плане, который им выдали перед началом миссии, никаких подвалов в этом самострое не значилось. — Чёртовы картёжники, — выругался и начал высматривать в темноте что-то похожее на дверь или люк. Нашёл — за отодвинутым холодильником. Десятки ступеней, уходящих вниз, на нескольких валялись вперемешку трупы полицейских и членов ОПГ. Соуп достал светошумовую гранату и тут же убрал обратно. Было бы, конечно, неплохо, Гоусту с неё ничего не сделается, а вот он получил бы преимущество, но заложники... их основная цель. Задача, которую он официально поручил Гоусту. Не Прайс — он, «его человек». Разумеется, для девианта это было не более чем фикцией, но с Гоуста сталось бы выполнять её до последнего. Пластиковый трудоголик. Едва оказавшись внутри, его опалило, выжгло, заставило кровь вскипеть — белое пятно на полностью чёрной обычно фигуре. Он не думая отправил метательный нож в голову одного из террористов, рванул ко второму, тому, что держал в руке маску с черепом и ржал, другой оттягивая светлые волосы. Подскочил сзади и свернул шею, одним слитным движением, и тут же опустился на корточки рядом с Гоустом. Гоустом, у которого из повреждённой руки торчали провода, будто кусок вырвали, а лицо было залито тириумом. Лицо, которое он никогда не видел без маски. Злоба, жгучая, горечью оседающая на языке, захватила всё его существо, и он, в тщетных попытках дать ей хоть какой-то выход, пнул подальше тело террориста. — Сержант, — голос Гоуста был механическим, переполненным помехами, — заложники в комнате прямо за нами, нужно вывести... Вышедший на шум террорист заметил их и начал кричать, Соуп чертыхнулся, только и успел выкрикнуть на нужной волне запрос подкрепления и, прижав одной рукой голову Гоуста к себе, уткнув его в шею, начал отстреливаться. Один, второй, третий, все сплошь малолетние юнцы, возомнившие себя хер пойми кем. Боевых навыков — ноль, зато наглости пиздец. — Не нужно... — Гоуст попытался оттолкнуть его, но Соуп только теснее прижал. — Заткнись, просто... заткнись, Гоуст. — Он всё ещё был зол: на него, за то что позволил этим утыркам себя повредить — увидеть; на себя, что позволил этому случиться, на хвалёных ВОРЕ, помощи от которых скорее не было, чем была. Которые, какого-то хера, не предупредили их, что ОПГ оснащена оружием против военных андроидов. Прайс с ребятами подоспели вовремя, ещё бы чуть-чуть, и у него попросту закончились бы патроны. — Заложники в соседней комнате, — кивнул в сторону двери справа от них Соуп, — осторожно, там могут быть ещё враги. Капитан кивнул, мельком взглянув на Гоуста: — Мы тут закончим, а ты займись эвакуацией раненых. Соуп помог Гоусту, всё ещё хранящему гробовое молчание, подняться и отвёл в маленькую каморку рядом с лестницей. — Сейчас, подожди, — усадив андроида на один из ящиков, он потянулся к рюкзаку и, нашарив в глубине балаклаву, положил на обтянутые тёмной тканью колени. — Мне бы, конечно, осмотреть твою рану, но... ладно. Запусти диагностику и пришли мне результаты. Отвернулся, схлынувший адреналин оставил после себя дрожащие пальцы, пересохшие губы, ватные ноги. — Откуда она у тебя? — голос всё ещё был как у роботов из старых фантастических фильмов. — Не из твоих запасов, если ты об этом, — усмехнулся МакТавиш, — заготовил несколько, на случай... ну, вот на такой. Обернулся, уверенный, что Гоуст уже надел балаклаву, но она так и осталась лежать на коленях. Судорожно сглотнув, развернулся снова, чуть не завалился, споткнувшись о какой-то мусор. У него уже галлюцинации от такой жизни начались — из-за спины послышался сдавленный хриплый смешок. — Данные переданы. Правая рука и голосовой модуль подлежат замене, повреждения на черепе некритичны. Соуп кивнул. — В вертолёте есть запасы тириума, главное — добраться. — Джонни, — Гоуст прервал неловкую тишину, вышибив этим обращением из него весь дух, дезориентировав не хуже шумовой гранаты, — поможешь с маской? Одной рукой неудобно. Это был чистой воды пиздёж, и кажется, именно он Соупа и добил. Из небольшого окошка под потолком в каморку пробивался слабый свет. Гоуст не просто попросил помощи, он дал разрешение. Доверился. Соуп подошёл вплотную, соприкасаясь коленями, жадно всматриваясь. Лицо Гоуста было таким же, как на фотографии из дела, и в то же время совершенно другим. Глубокий шрам, пересекающий верхнюю губу, делал и без того хищные черты лица ещё более опасными. Как и остальные, мелкие с виду, но оставившие отметины даже на скине. Ни намёка на щетину. Обычно военных андроидов делали менее идеальными, чтобы бойцы, неделями отсиживающие жопы на заданиях, не чувствовали себя полным говном, Гоуст же был... безупречен в своей грубой красоте. Все эти шрамы не испортили её, наоборот, сделали ещё более притягательной, более живой. Контраст светлого, почти прозрачного скина, чёрных угольных штрихов на глазах и переносице, тириума завораживал. Он не удержался и невесомо провёл по виску, там, где был диод, потухший, но всё же был. Видимо, на случай форс-мажора. Запустил пальцы в короткие волосы. Нащупал повреждение — ещё один шрам в копилку, и стёр синие следы с головы и лица. Всё это — под внимательным, следящим за каждым его движением взглядом в обрамлении чёртовых ресниц, от которых у него ехала крыша. Гоуст, вначале походивший на изваяние, чуть расслабился, в уголках глаз плескалась усмешка, а ещё... целая мешанина всего, действовавшая на МакТавиша как забористое пойло. Как вообще Гоуста ещё не раскрыли, когда он так смотрел? — Гоуст, Соуп, где вы там? — Прайс, прозвучавший в наушнике оглушительно, вывел его из оцепенения. — Будем через пять минут, — ответил и, забрав балаклаву из чужих рук, осторожно надел, возвращая Гоусту привычный вид. Эвакуация заложников прошла успешно, не потеряли почти никого, и никого — из команды. Они летели обратно, а Соуп всё никак не мог успокоиться, выбросить из головы произошедшее. Он скормил Гоусту два пакета тириума и принялся осматривать повреждённую руку прямо в вертолёте. Выглядела она откровенно хуёво и держалась на соплях — паре сухожилий; он как мог спаял провода и тириумные трубки, ощущая под пальцами, как Гоуст вздрагивает от каждого движения, но не отстраняется. Перемотал это всё эластичным бинтом — ничего лучше в полевой аптечке не нашлось, и чуть не заскулил от обдавшего тёплым дыханием шею: — Спасибо, Джонни.
