Это любовь?

— Вот тварь! — Закричал отчим и швырнул в меня чашку. Еле успеваю увернуться и та пролетает рядом с моей головой и разбивается за спиной об стену. — Сука! Вся сжимаюсь, а в глазах уже слёзы, когда на кухню влетает моя старшая сестра Уля. Она старше меня на два года и выше на целых одиннадцать сантиметров. Но при этом она всё равно на две головы ниже отчима, но это не мешает ей отважно кинуться на Егора и толкнуть его в грудь. Отчим даже не пошатнулся от толчка, а только гадко усмехнулся, насмешливо глядя на мою сестру. — Егор, отвели от неё! — Громко и чётко сказала Уля. Она встала между мной и им. — Ульяна, — как-то гадко и достаточно мерзко произнёс отчим и сестра вздрогнула. — Милая моя девочка. — Он протянул к её лицу руку, я застыла думая, что сестра сейчас отстранится или ударит этого урода по руке, но она словно в ступор впала, а отчим, гадко ухмыляясь коснулся пальцами её щеки и стал гладить. — Какая же ты смелая сейчас. А давай пройдём в комнату и посмотрим какой смелой ты будешь дальше. — Уля? — Говорю, глядя на спину сестры и не понимаю почему она ничего не говорит в ответ, у неё только спина напряглась и всё. — Уля? Егор наклонился к её лицу, даже слишком близко, ещё немного и их носы соприкоснулись бы если бы я не рванула бы в сторону к мойке куда до истерики отчима бросила нож. Не глядя на мойку, запускаю руку и схватив деревянную рукоять ножа выставляю его вперёд остриём к отчиму. Тот краем глаза замечает движение и выпрямившись смотрит на меня. Его голубые глаза неприятно прожигают меня насквозь. — Детка, — и тут Егор стал смеяться как ненормальный, откинув голову назад. — Ты правда думаешь, что в свои метр с кепкой выглядишь достаточно угрожающе с ножом? Уля же словно вышла из ступора. Не спуская глаз с отчима, она боком подошла ко мне и схватив меня за руку забрала нож, но обратно в раковину его не кинула, а так же как и я до этого, выставила вперед собой. Отчим же как-то даже похотливо облизал губы, а после отвернулся от нас и стал делать вид что нас тут нет. Чувствую, как Уля сжала мою руку и не опуская нож и не поворачиваясь к отчиму спиной, потянула меня вон из кухни. Так мы и прошли в нашу с ней комнату, где сестра приставила к двери стул подперев дверную ручку спинкой. Меня всю трясло и сестру тоже. Положив нож на стол, сестра крепко обняла меня. — Побыстрей бы мама с работы пришла, — говорю дрожащим голосом обнимая сестру в ответ. — Главное, чтоб сегодня её смена не выпала на сутки иначе нам придётся всю ночь не спать, — такое уже было. Каждый раз, когда мама уходила на сутки, мы не спали. Так же подперев дверь стулом сидели на кровати прижавшись друг другу держа нож под подушкой. В нашей комнате стояла кровать в два яруса. Обычно я спала всегда снизу, но последние три года Уля стала заставлять меня спать наверху, а сама спала внизу. Я прекрасно помню момент, когда я спала наверху и проснулась от какого-то шептания внизу. Сонная я посмотрела вниз и увидела Егора. Испугавшись, я стала притворяться что сплю, а сама сквозь ресницы смотрела как отчим, сидя на кровати Ули что-то неразборчиво ей шептал, а после слишком близко наклонялся к лицу сестры. Такое повторялось каждый день, пока сестра не додумалась про стул. Когда я спрашивала Улю что было ночью она говорила, что мне просто снился плохой сон. И я бы не сказала что всегда нахождение мамы дома спасало мою сестру от ночных визитов отчима. — Девочки, — услышали мы вдруг за дверью голос отчима и содрогнулись. — Ну и что вы заперлись? — Смотрю как дёргается дверная ручка, но спинка стула не позволяла опуститься ей чтоб открыть дверь. — Я ведь просто сниму дверь с петель и будете без неё, так что живо открыли! — Уходи! — Уля повернулась к двери и спрятала меня за спину. — Мы не откроем. — Ну ты же знаешь, что я снова приду? — Вжимаюсь в спину сестры. — Ваша мать сегодня на сутках. — Уля, мне страшно, — шепчу сестре прижимаясь к ней. — Давай сбежим? — Ульяна, — протянул отчим. — Жду сегодня у себя в комнате. Или так, или прекрасно знаешь, что будет потом. Слышу, как он отдаляется от двери. Я же уже плачу. Меня трясёт, и я никак не могу успокоиться. — Давай сбежим, — дёргаю сестру за руку. — Пожалуйста, давай сбежим. — Женя, — Уля обернулась и крепко обняла меня. — Мы не сможем. Нам некуда бежать. — Не ходи к нему. — Не переживай, не пойду. Я поверила ей хоть сестра меня и обманула. Мы до самой ночи просидели в комнате. Мне хотелось в туалет, но я боялась выйти из комнаты, а после мы легли спать и проснулась я по среди ночи. Проснулась в комнате одна. Стул стоял в стороне. Тут же смотрю на нижний ярус кровати, Ули там нет. — Нет! — Спрыгиваю с верхнего яруса, ноги пронзает боль и вскрикнув хромая я бегу к двери. Вылетаю из комнаты и тут же налетаю на сестру. — Ты где была?! — Всё хорошо, — сказала очень странным голосом сестра. — В туалете была. — Ты же не ходила к нему? — Нет, — она посмотрела на меня какими-то пустыми глазами. — Если хочешь в туалет, то иди, он тебя не тронет. Я с трудом дождалась утра, когда домой вернулась мама. Подбежав к ней, стала жаловаться на Егора. — Он кинул в меня кружкой, мам, ты слушаешь? — Угу, — устало кивнула мама. — Я спать, давай ты потом всё расскажешь. — Но, мам! — Возмущаюсь. — Егор велел Уле прийти к нему ночью. — Мама только кивнула и засыпая на ходу прошла в свою спальню, которую, к сожалению, делила с этим. Я сидела на кухне и смотрела в стену, в тот её кусок в который вчера прилетела кружка. Отметина сразу бросалась в глаза. — И почему мама живёт с этим козлом? Егор в нашей семье появился десять лет назад. Первоначально он был весьма добр и хорошим. Он дарил мне с Улей подарки. Водил в кино, в цирк и зоопарк. С ним было достаточно классно, а потом его вдруг как подменили, и он стал таким какой есть сейчас. Причём это изменение произошло достаточно резко. Он стал бить маму и почему-то она ему это прощала. Она могла выйти на работу с фингалом или выбитым зубом. Он мог ударить Улю и меня. Когда мне было десять лет отчим подошёл ко мне и наклонившись притронулся рукой к моему лицу. Тогда Уля побежала на него и Егор, схватив её за волосы ударил головой об дверь. Он пробил дверь головой моей сестры. У Ули было сотрясение, ей так же пришлось зашивать лоб, разбитую дверь отчим очень быстро заменил и даже не извинился. Меня как-то ударил лицом об стол. Когда мама попыталась заступиться за меня, то он сломал ей нос. Так же, бывало, что он выгонял маму из квартиры, а нас при этом не выпускал. Мама могла сутками ночевать под дверью, ни я ни Уля ничего не могли с этим поделать. Мы плакали, умоляли Егора впустить маму, но он только усмехался, а после брал Улю за руку и уводил в спальню. После этого он запускал маму обратно. А ещё я заметила, что мама стала постепенно меняться. Если раньше она заступалась за нас хоть и получала за это, то после стала делать вид что ничего не происходит. — Женя, — на кухню вошла Уля и подойдя ко мне что-то быстро сунула мне в руку. — Спрячь это. Опускаю взгляд и вижу складной нож. — Это тебе поможет в борьбе с этим. Если начнёт тебя трогать, не раздумывая и бей. — А ты? — У меня есть свой. Тогда я ей поверила не зная, что это был её нож. — Вот тут кнопка, нажмёшь её и лезвие выскочит из рукояти. Только прячь понадёжней чтоб этот не нашёл. — А вот и мои девочки, — мы вздрогнули, когда на кухне появился отчим, тут же прячу нож под бедро. Егор же, пройдя к нас останавливается возле меня сидящей на табуретке. На сестру он даже не смотрит, всё внимание приковано ко мне. — Ульяна, ты, кажется, хотела пойти в ванную помыться. Смотрю на сестру, та стоит вся в напряжении сжав кулаки. — Иди, — Егор повернулся к ней. — Иди. — Я тут постою, — медленно и с напряжением сказала сестра. Отчим только кивнул и в следующую секунду ударил ладонью Улю по лицу. Удар был такой сильный что сестра пошатнулась и упала на пол. — Уля! — Закричала я и вскочила, совсем позабыв о ноже что прятала, тот с грохотом упал на пол и это услышал отчим что тут же наклонился и поднял нож, а после схватил меня за горло и прижал к стене, бросаю взгляд на сестру, та лежит на полу и не шевелится. Отчим же крепко сжимает мою шею, а после наклоняется к лицу. — Ты слишком маленькая чтоб иметь такую «игрушку». — Он убирает нож в задний карман джинсов, а после вдруг касается пальцами моих губ. Застываю в ужасе глядя на этого ублюдка, а он гадко ухмыляется. Снова смотрю на Улю, она всё ещё в той же позе и не шевелится вообще. Надеюсь, он её не убил. — Ты так выросла. — Прошептал он. — Такой красавицей стала. Прям как твоя сестра. — Егор? — Слышу очень слабый голос сестры. — Я в ванную. — Она с трудом села держась за голову. Отчим же отцепился от меня и посмотрел на Улю. — Не трогай только Женю. — Так иди, — он даже не помог Уле подняться, сестра сама встала и еле передвигаясь, и всё ещё держась за голову пошла в ванную. Спустя минуты две слышу шум воды. — С тобой обсудим наличие ножа потом. Сказал мне отчим и вышел из кухни. Смотрю куда он направляется и, к своему ужасу, вижу, как он открыл дверь в ванную и зашёл. — Нет! — Кричу и бегу туда, но дверь с той стороны уже закрыли. Из-за шума воды не слышу, что там происходит. — Нет! Бегу в спальню и начинаю будить маму. Она долго не просыпается, а меня бьёт такая паника что я просто не могу. Я уже готова вылить на неё воду. — Мама! — Кричу ей в ухо и мама, вздрогнув открывает глаза. — Что такое? — Спросила она сонно. — Егор закрылся в ванной вместе с Улей! — И? — Она что, не проснулась ещё? — Мама, там Егор и Уля в ванной! Она мыться пошла, а он следом к ней пошёл и заперся. — Ну они же выйдут, — она закрыла глаза. — Дай поспать. — Мама! Ты не понимаешь?! Он же с ней может что-то сделать! Выгони его! — Дай поспать. Всё нормально. — Нет! Мама, что если он её… — Евгения! — Повысила вдруг голос мама и села на кровати. — Иди к себе, твоя сестра скоро выйдет! — Но она с Егором в ванной, — в шоке смотрю на маму. — И что?! Раз они там вдвоём значит так и надо. Иди давай. Отчим вышел из ванны спустя сорок минут. Весь довольный и насвистывая он отправился на кухню. Дверь в ванную он оставил приоткрытой. Осторожно заглядываю и вижу Улю. Сестра сидела голая в ванной и обнимала себя за колени плакала. — Уля! — Бегу к ней, и сестра тут же вытирает лицо. — Этот ублюдок… — Всё хорошо, — с трудом сказала сестра. — Правда. Выйди и дай мне одеться. А меня накрыла такая волна гнева, я вылетела из ванны и побежала на кухню, где курил отчим. Этот ублюдок даже среагировать не успел, когда я подлетела к выдвижному ящику и дёрнув на себя верхний ящик достала нож. — Эй?! — Только и успел сказать отчим, когда я замахнулась на него ножом, он успел выставить вперёд левую руку и перехватил мою правую, а после кулаком ударил меня прямо в висок, удар был таким сильным что у меня тут же потемнело в глазах. Очнулась я на полу кухни. Отчим орал на маму, а та стояла, обняв себя за плечи и просто молчала. Ули нигде не было. Голова сильно болела, и я с трудом села, а этот продолжал орать. Ищу глазами Ули, но её нигде нет, а мама и Егор даже не обращают на меня внимание. Я поднимаюсь, держась за горячую батарею и подоконник руками. Я не понимала о чём кричит отчим и без приятственно вышла из кухни направившись в нашу с Улей комнату. Сестра лежала на кровати и спала лёжа на спине. — Этот больной меня так ударил, — говорю сестре хоть она и спит. — Я сознание потеряла. Подхожу к кровати чтоб забраться на верхнюю ярус как в комнату вдруг залетает отчим и схватив меня за волосы тащит обратно. Я даже понять не успеваю что произошло как в коридоре он меня отпихивает в сторону и плотно закрывает дверь. — Иди посиди у нас, — велит он. — Или на кухне. — Нет! — Он снова хочет что-то сделать с Улей. — Пошёл вон отсюда! — Тебя ещё раз ударить? — Прорычал он. — Ножом она на меня тут замахнулась. Иди и поторчи в другой комнате. — Женя, — в коридор вышла мама, она была вся бледной и её трясло. — Иди к нам и посмотри телевизор. — Почему я не могу побыть в своей комнате? — Потому что нельзя! — Наехал на меня отчим. — Иди и посиди где-нибудь. — Женя, — сказала мама. — Твоей сестре нездоровится. Иди посиди в другой комнате. — Конечно ей будет нездоровиться! — С ненавистью смотрю на отчима. — Этот ублюдок её изнасиловал, а ты ничего не сделала! — Знаешь, что, — прорычал Егор и схватив меня за волосы потащил к входной двери. — Пошла вон отсюда! — Он отпёр дверь и буквально вышвырнул меня в подъезд, а после кинул мне мои кеды и куртку. — И пока не успокоишься не возвращайся! Он захлопнул дверью, а я, кипя ненавистью к нему натягиваю кеды и куртку бегу вниз. На улице холодно, но я всё равно не застёгиваю куртку на себе. Даже капюшон не натягиваю хоть и без шапки. Мне ужасно не хочется оставлять Улю одну, но я всё равно не смогу попасть в квартиру даже через окно, живём мы на пятом этаже. Даже на крышу не забраться. — Урод! — Кричу, сжав кулак и со всей ненавистью останавливаюсь перед чёрной Хондой отчима и просто беру, и бью кулаком по боковому стеклу со стороны водителя. Сигналка в Хонде тут же срабатывает, а я бью ещё и ещё пока стекло не покрывается трещинами, а кулак начинает кровить. — Я тебе глаза на жопу натяну, мелкая тварь! — Закричал из окна отчим, а я, разбив стекло показываю ему фак и бегу куда глаза глядят. Меня прям трясло всю из-за обиды и злости, правый кулак кровил а голова всё ещё гудела от удара. Хоть снега ещё и не было, но мне было достаточно холодно в кедах, подошла стёрлась, а сами кеды были тряпичные. Кеды я донашиваю за Улей, я почти все вещи донашиваю за ней. Мама хотела купить мне новую обувь, когда я стала говорить, что кеды мне жмут, но отчим отговорил её. Так и хожу в старой обуви, от которой скоро отклеится подошва. — Долбанный ублюдок! — Не могу успокоиться, я просто не могу смириться с тем, что мама выбрала именно его. Как она могла? Он столько зла нам причинил, и она не ушла от него. Она ещё никак не среагировала, когда я сказала, что этот ублюдок сотворил. И те ночные походы к нему. Мне просто страшно от того, что он с ней делал. Не знаю сколько лет это длилось, но, наверное, с того самого момента как она переселила меня на верхний ярус. Мама, наверное, всё знала. Но почему она не вмешалась? Она должна была написать на него заявление в полицию. Должна была заступиться. Не хочу возвращаться обратно, но там Уля. Почему они выгнали меня? Уля просто спит. А может он её так ударил что она потеряла сознание? Хотя меня никто на кровать не перенёс, так и оставили на полу. Со всего размаху наступаю на лужу и правый кед тут же насквозь промокает, но мне плевать. Даже если я заболею всё равно. Мне настолько паршиво что даже в какой-то степени жарко. Уже подумываю снять куртку. Нога в мокром кеде быстро начинает замерзать и даже болеть, да и как-то слишком быстро у меня стала мёрзнуть голова, но капюшон всё равно накидывать на голову не буду. Ни за что! Стуча зубами, прохожу мимо продуктового магазина, из которого неожиданно выходит завуч из моей школы, Ирина Борисовна Лаврова. Женщина вышла с пакетом продуктов, а я решаю ускориться чтоб не здороваться с ней, у Лавровой так ужасный характер что проще проскочить по-быстрому чем… из потока мыслей меня вырвали безцеремонно схватив за капюшон куртки. Испуганно оборачиваюсь словно Егор догнал меня чтоб убить за машину, но это был не он, а Лаврова. — Зимних, — неприятно сказала женщина мою фамилию, она в целом её произнесла как какое-то оскорбление. Раньше пока Уля училась в школе её часто вызывала к себе Лаврова. Постоянно были какие-то разборки, а после Уля закончила девять классов и поступила в колледж на лаборанта. Ездила каждый день на другой конец города, где был медколледж. — Ты и так умом особо не блещешь и видимо решила застудить последнее. — Её взгляд упал на мою окровавленную руку. — Подралась с кем-то или разбила что-то? — На меня грубо натягивают капюшон, а после застёгивают на мне куртку. — Ещё и в обуви мокрой. — Возмущение Лавровой било через край, женщина сунула мне пакет продуктов что так легко держала одной рукой мне в руки, и я тут же почувствовала какой он тяжелый, мне приходилось держать его двумя руками прижимая к себе чтоб не уронить. Лаврова же только усмехнулась, глядя на меня и схватила вдруг за плечо куда-то потянула. — Идём за мной. — К-куда? — Перепугалась я, решив, что меня сейчас вернут домой. — Ну не оставлять же мне тебя в таком состоянии на улице? — Мы прошли мимо продуктового и зашли за него во двор, там прошли мимо пятиэтажки. Шли быстро и как же мне было неудобно тащить тяжелый пакет с продуктами так ещё и почти бежать за Лавровой что прям разогналась. Ну правильно, у неё ноги вон какие длинные. Её один шаг это мои три-четыре. Так пройдя пятиэтажку, я вижу шестнадцатиэтажный белый дом. Вот к нему меня-то и тянет Лаврова. Мы поднимаемся по крыльцу и достав из кармана пальто ключи женщина открывает дверь домофона и затаскивает меня внутрь. — Ирина Борисовна? — Оглядываю незнакомый подъезд, мы же поднимается по небольшой лестнице и останавливаемся у двух лифтов, один из которых грузовой. Ларина нажимает кнопку и двери пассажирского открываются. Меня затаскивают туда. — Куда вы меня ведёте? — К себе домой, — Лаврова нажала на кнопку четвёртого этажа. — Очевидно же. Даже в лифте она продолжала держать меня за плечо словно в таком маленьком пространстве я могла куда-то от неё убежать. Так же мне ужасно хотелось опустить пакет на пол, но что-то меня останавливало не взирая даже на то, что руки у меня дрожали от напряжения и уже болели. Лифт остановился на четвёртом этаже и меня вывели из него. Мы повернули налево, а там уже направо и пройдя по длинному коридору остановились у чёрной сейфовой двери, которую и стала открывать женщина ключами. — Зачем? — Она открыла дверь и пихнула меня в квартиру. На пороге я запнулась и едва не упала вместе с пакетом продуктов. Устояв на ногах и продолжая удерживать пакет оборачиваюсь, Лаврова зашла следом и заперла дверь. — Может, потому что я не хочу оставлять тебя одну в таком состоянии? — Она включила свет в прихожей, и я посмотрела на полосатые обои. — Или думаешь по тебе не видно ничего? Да и руку тебе надо обработать. Всё же кровит, не хватало чтоб ты инфекцию подхватила. Не верю ей. К чему такая забота обо мне? Этот человек ненавидит всё живое в этом мире, а мне, видите ли, она решила помочь. — Снимай куртку и обувь, — она сняла своё тёмно-серое пальто и сапоги, а после из ящика обувницы достала какие-то два мешочка на верёвке. — Это затолкаешь в кеды, быстрей высохнут. — Она смотрит на меня, а я на неё крепко обнимая пакет с продуктами словно он меня может хоть как-то защитить. — Зимних, что тупим? Она забрала пакет с продуктами и прошла дальше по коридору, а я как-то растерянно осталась стоять дальше. Смотрю на дверь и подхожу к ней. проворачиваю замок и схватившись за дверную ручку уже собираюсь покинуть эту квартиру как меня хватают за капюшон и тянут назад. — Зимних, ты себе уши отморозила? — Недовольно сказала женщина и развернула меня к себе, она расстегнула на мне куртку и сняла её. — Обувь снимай. — Мне надо домой, — прижимаюсь спиной к двери. — Отпустите меня, Ирина Борисовна. — Снимай обувь, — весьма строго сказала женщина и от её тона я подскочила на месте и наклонившись расшнуровала кеды и сняла их. Мне тут же в руки сунули те два мешочка, и я запихала их прямо в кеды и поставила на свободное место в обувнице. — А теперь пошли в ванную, надо промыть твою руку. Стою дальше на месте, а Лаврова вздохнув шагнула ко мне и схватив меня за левую руку потянула за собой. Пройдя по коридору мы зашли в первую дверь справа, там была ванная в сине-белых тонах, выглядело достаточно красиво и необычно. Тут же вспоминаю свою обшарпанную ванную в которой ремонт видимо не делался с готов сдачи дома. Меня подвели к раковине, и женщина включила воду и схватив меня за правую руку прям насильно сунула под струю. Вздрагиваю от боли хоть вода и не горячая, но раны стали прям пылать. Смотрю как в слив уходит уже окрашенная алым вода. Лаврова выключает воду и берёт уже приготовленную бутылочку перекиси что стояла на раковине. Открыв крышку, она начинает лить перекись на мою руку. Костяшки и пальцы начинают пениться, пена так же, как и вода окрашивается алым. Отворачиваюсь от этого всего и просто начинаю разглядывать ванную. Тут же находится и туалет и стиралка. Всё же ванная у завуча большая. У нас туалет и ванная раздельно находятся. — Расскажешь, что произошло? — Вздрагиваю, когда Лаврова что-то подцепила ногтями и выдернула из моей костяшки. Приглядываюсь и вижу небольшой осколок. Из новообразовавшейся раны стала массивно течь кровь. Лаврова снова полила перекисью, а после открыв шкафчик справа от зеркала достала небольшую коробку, в которая видимо и была у неё аптечкой. Открыв её, она достала марлевые салфетки и стала протирать раны. Те быстро покраснели, и она бросила их в раковине достав новые что прижала к ранам. Хватило буквально две штуки после чего Лаврова весьма туго стала бинтовать мне руку. Первые два круга были вокруг запястья, а после бинт стал постепенно покрывать мою кисть. Забинтовала женщина быстро и достав маленькие ножницы отрезала этот кусок бинта, а после разрезала одну его часть пополам и завязала бантиком на моей кисти. — Что разбила? — Прижимаю забинтованную руку к груди и молчу, а женщина усмехается. — Ну молчи-молчи, созреешь чтоб сказать, и я выслушаю тебя. — Ирина Борисовна, можно я домой пойду? — А не из дома ли ты сбежала? — Она убирает остаток бинта и ножницы обратно в аптечку и закрыв её возвращает на место. — С отчимом поругалась? Не хочу ей вообще ничего рассказывать. — А это у тебя что? — Вдруг она схватила меня за челюсть и повернула мою голову в сторону. — Что за синяк на виске? — Я об дверь ударилась ночью, когда в туалет шла, — эта отговорка была придумана в нашей семье, когда Егор стал поднимать руку. Все только это и говорили и не важно, где именно был синяк. — Ты правда думаешь, что я в это поверю? — Вздрагиваю, когда она прикасается пальцами к синяку. — Не трогайте, — дёргаюсь и женщина отпускает меня, а я отшатываюсь от неё всё ещё ощущая на челюсти её пальцы. — Отчим тебя бьёт значит, — сделала Лаврова свои выводы. — Нет, меня никто не бьёт, я же сказала, что ударилась. — Я помню твою сестру, она тоже часто ходила с синяками. Помню твою мать на родительских собраниях. Она тоже вся была битая. И ты будешь мне утверждать, что у вас у всех по ночам плохо с координацией и именно поэтому вы ходите и бьётесь обо всё? — Ну мы семья и это вполне логично, — наверное я выгляжу глупо. — Вполне логично что твой отчим всех вас избивает, — она стала вытирать руки синим полотенцем. — Удивительно как соседи не нажаловались на постоянные крики. Я просто не поверю, что вас бьют, а вы все молчите. — Да не бьют нас. — Как же для тебя стало это привычно что ты защищаешь его, — женщина выходит из ванны, а я следом. Иду за ней не задумываясь, а Лаврова прошла на кухню что была весьма большой и оказавшись на ней я прям почувствовала запах дерева. Все полочки и ящики были сделаны из тёмного дерева. Выглядело массивно и красиво. Смотрю на серый двухдверный холодильник и диван в углу кухни с такого же цвета, как и кухня столом. Причём обеденная зона была ограждена от зоны готовки барной стойкой у которой стояло четыре барных стула, а под самой барной стойкой вижу вина и виски с другим алкоголем. Разделочный стол был весьма широким и длинным на нём стоял планетарный миксер и чёрного цвета кофемашина. Сама столешница была светлой и весьма выделялась на контрасте с тёмным деревом. — Ты голодна, — и это не прозвучало как вопрос, а именно как факт. Я даже ответить ничего не успела как Лаврова уже достала какую-то стеклянную форму и достав тарелку из верхнего ящика и нож из деревянной подставки отрезала кусок и переложила в тарелку, которую тут же отправила в микроволновку. — Ирина Борисовна, я не голодная, — хоть я последний раз ела вчера, вот как раз до момента с летящей в мою голову кружкой. Микроволновка пропищала и открыв её Лаврова вытащила тарелку и взяв вилку поставила на стол. — Ешь. А мне в целом как-то даже и неловко есть у завуча. Тем более у Лавровой. Но меня одарили таким взглядом что я всё же села на мягкий диван и взяв вилку смотрю на содержимое тарелки. Куриное филе, посыпанное сверху тёртым сыром, а под ней порезанная кружками картошка. На картошке замечаю чёрный молотый перец. — Расскажешь, что происходит у тебя в семье? — Лаврова села напротив меня на стул и неожиданно в её руке появилась пачка «Парламента». Достав сигарету, женщина закурила и протянув руку в сторону пододвинула к себе стеклянную пепельницу. Я же в полном шоке смотрю на неё не веря, что Лаврова курит. От неё ни разу не пахло сигаретами, да и поблизости со школой не была замечена с сигаретой. Она сделала затяжку и выдохнула дым в сторону. — А то я не поверю, что тебе просто стало жарко и ты в таком фактически раздетом виде решила прогуляться. Так ещё и с окровавленной рукой. Смотрю как она сбила пепел от сигареты и тот упал в пепельницу. — Ирина Борисовна, отпустите меня, мне домой надо, — надо проверить как там Уля. Хотя отчим определённо попытается вышибить мне мозги за разбитое стекло в машины. — Именно поэтому ты шла в противоположную от своего дома сторону? — Усмехнулась женщина, делая глубокую затяжку. — Я не собираюсь ничего вам рассказывать о своей семье, — что она пристала? — Ты же понимаешь, что я могу сообщить в ПДН на твою семью? — Ну сообщайте, — пожимаю плечами не совсем понимая кем она мне тут угрожает. Да и даже если к нам кто-то припрётся отчим думаю выкрутится. Он же не работает и постоянно дома сидит и всех нас содержит сугубо одна мама. Функцию отчима даже не понимаю в нашей семье. Если по началу он работал, то как-то постепенно перестал, а мама набрала кучу смен, и непонятно то ли чтоб содержать нас всех то ли поменьше дома появляться. — Мне всё равно надо домой. — Давай я тогда тебя отвезу, — она потушила сигарету в пепельнице и встала. — Пошли. — Да не надо, Ирина Борисовна, вы что? — Вот только этого мне не хватало, но я всё равно встаю. — Я тут недалеко живу. — Обувь у тебя не успела высохнуть, да и рука травмированная, ничего страшного если я тебя отвезу. Тем более, где ты живёшь я прекрасно знаю. Даже интересно откуда. Иду за Лавровой в коридор, пустая тарелка так и осталась стоять на столе. Лаврова же прошла в прихожую и достав брелок от машины нажала на кнопку, тот пропищал. Я же стала думать, что при Лавровой Егор точно бить меня не станет. Вот только когда она уйдёт он меня скорей всего изобьёт. Поджимаю губы думая, как быть дальше. Может если мы с Улей забаррикадируемся в комнате он не войдёт? Да и надеюсь дверь он не снимет как угрожал. В любом случае я буду не одна, а вместе с Улей. Хотя не ясно в каком она будет состоянии, когда я приеду. Может это мне придётся за неё заступаться. — Одевайся, — слышу голос Лавровой и вытащив мешочки из обуви натягиваю. Конечно, кед был уже не таким мокрым как до, но влажным оставался всё же. Надеваю куртку и вместе с завучем выхожу из квартиры. Если Лаврова решит вдруг подняться ко мне домой, то надо как можно раньше до её ухода забежать в свою с Улей комнату и запереться. А что, если отчим не постесняется и решит наброситься на меня прямо при Лавровой? Хотя сомневаюсь, что такое будет, завуч не тянет на того, кто будет в сторонке стоять и не вступится хоть сама ещё та сука, но я почему-то уверена, что обижать она при себе не даст точно. Смотрю как женщина запирает квартиру, и мы идём к лифту. В этот раз открылся грузовой. Мы вошли и Лаврова нажала на кнопку первого этажа. А может она только привезёт и уедет сразу? Тогда мне точно конец. — Я разбила стекло в машине отчима, — говорю и лифт останавливается, его двери открываются, и я чувствую на себе очень неприятный взгляд завуча. — Поэтому у меня разбита рука. Она ничего не ответила, и мы вышли из лифта, а затем и из подъезда. На улице словно стало ещё холодней. Поёжившись, смотрю на свои кеды, правая нога прям начинает замерзать сильней чем левая. Быстро иду за женщиной к её чёрному BMW седьмой серии, на которой Лаврова ездит уже второй год. На переднее сидение рядом с Лавровой я не рискнула сесть и поэтому села назад. Машина была уже прогрета и сев за руль Лаврова почти сразу тронулась с места. И вот вроде я на улице была совсем ничего, но успела замёрзнуть и видимо стук моих зубов друг об друга надоел Лавровой, и она включила печку посильней. До моего дома доехали очень даже быстро. Женщина ещё и знала в каком я подъезде живу. Она подъехала почти к нему остановившись перед чёрной газелью с надписью: «груз 200». Неужели в моём подъезде кто-то умер? Дверь в подъезд стоит распахнутая и я смотрю на неё, через секунду выходят двое мужиков, они несут носилки, на которых лежит кто-то в чёрном мешке. Кто был в мешке я не знаю, но кто-то не самый высокий. Лаврова же включила аварийку и дав задний ход заехала в «карман» припарковавшись между белой Волгой и синего цвета Вольво. Машина отчима стояла в двух машинах от нас. Выхожу из машины завуча и бросаю взгляд на машину отчима. Ублюдок заклеил пакетом. Смотрю как тело погрузили в машину и те двое быстро сели в газель и задних ходом двинулись со двора. Лаврова вышла из машины и как-то странно посмотрела на газель, а после кивнула мне на подъезд, и я пошла за ней. быстро поднимаемся на пятый этаж. Я как всегда еле поспеваю за женщиной. Она безошибочно останавливается напротив моей двери хоть на двери и нет никакого номера квартиры. Нерешительно подхожу к своей двери и стучу. Стою вся в напряжении и нерешительно отхожу от двери ближе к Лавровой. Вздрагиваю, услышав шаги, всё же какая у нас тонкая дверь что всё прекрасно слышно. Скрежет замка и дверь распахивается. При виде отчима вскрикиваю словно он прямо сейчас начнёт меня бить и испуганно хватаю Лаврову за руку. — Вот ты где! — Прорычал отчим, но при виде Лавровой выпрямился и как-то криво улыбнулся улыбкой маньяка из глубинки. — А вы, простите, кто? — Завуч из школы Жени, — сказала Лаврова и посмотрела на меня, а мне было так страшно что я просто жалась к ней, меня даже трясло от страха. — Ирина Борисовна. — Отчим кивнул и вышел из квартиры чтоб схватить меня, но Лаврова остановила его, вытянув руку. Удивительно, но он её послушал и правда остановился недовольно нахмурившись. — Так понимаю вы отчим Дени. — Да. Правильно поняли. И тут за спиной Егора я увидела маму. Она вся, ссутулившись вышла к нам в подъезд. Почему-то она была во всём чёрном, а глаза её была красными от слёз. — Что произошло? — Голос стал хриплым и словно чужим, я даже не сразу поняла, что это я сказала. Мне хотелось рвануть к маме, но между нами стоял отчим и это меня сдерживало. — Твоя сестра… — голос мамы сорвался, и она не смогла договорить. Заплакав, она отвернулась от нас и скрылась в глубине квартиры. — Ульяна умерла, — спокойно сказал отчим и меня словно током пронзило. — Что?! — Оторвавшись от руки Лавровой я в шоке смотрю на ухмыляющуюся рожу Егора. — Когда?! — Только что забрали тело, — сказал Егор и протянул руку чтоб схватить меня, но тут же получил по рукам от Лавровой. Одёрнув руку, отчим затряс её и недовольно стрельнул глазами в женщину. — Наглоталась таблеток и легла спать. — Ублюдок! — Закричала я и попыталась наброситься на отчима, но Лаврова вовремя схватила меня и оттащила на метр назад. — Значит тогда она не спала! — И меня выгнали не просто так. — Убийца! Ты убил Улю! — Да нет, она сама себя убила, — его глаза неприятно смотрели на меня, а я всё пыталась вырваться из рук Лавровой, даже не догадываясь до этого что она настолько сильная. — И вообще, ты мне должна ещё ответить за разбитое стекло в моей машине. — И мне показалось или у него встал? Я просто опустила глаза и показалось что что-то возле ширинки у него выпирает. От такого я просто застыла и вжалась спиной в Лаврову больше не вырываясь. — И да, моя дорогая, двери в твоей комнате больше не будет. До закрывались. Меня же трясёт я на грани истерики. Смотрю на руки Лавровой и сжимаю их. — Не отдавайте меня ему, — тихо говорю. — Пожалуйста. Он меня изнасилует. Он изнасиловал Улю. — Ты что такое говоришь? — Усмехнулся Егор и шагнул к нам, но тут же остановился, когда Лаврова быстро сунув руку в карман пальто что-то достала и направила на него. — Дамочка, я всё конечно понимаю, но эта малолетка моя, а не ваша. — Ещё шаг и я нажму, — смотрю на её руку и вижу, что она держит небольшой баллончик. — Вы не понимаете, — продолжил отчим. — Женя большая лгунья. Она вам наврала. Да, с Ульяной случилась трагедия. Она покончила с собой. Я никак не причастен к этому. — Ты закрылся с ней в ванной! — Кричу и по щекам бегут слёзы. — Потом ты вышел, а Уля плакала в ванной. Ты приходил к нам в комнату ночью. Ты Уле говорил, чтоб она ночью к тебе пришла. — Меня трясло, голос дрожал, я буквально кричала и мой голос эхом разлетался по подъезду, где ни одна соседская дверь не открылась. Но я уверена, что соседи стояли под дверями и с интересом слушали что происходит. — Женя, ты идёшь со мной, — решительно сказала Лаврова и не опуская руку с баллончиком подталкивает меня к лестнице. Я спускаюсь, а следом за мной и женщина. Отчим, противно ухмыляясь остаётся стоять дальше, наверху сунув руки в карманы джинсов. Задираю голову и вижу, как Егор облокотился руками об перила. — Не смотри. — Сказала мне Лаврова подталкивая меня в спину. Когда мы вышли на улицу я тут же встала на крыльце не в силах идти никуда дальше. Да и некуда было мне идти. Меня никто нигде не ждал. Я никому была не нужна. — Пошли в машину, — сказала Лаврова и погладила меня по спине. — Сейчас полицию вызову. — Зачем? — Испугалась я. — Так понимаю, что ты обвинила своего отчима в педофилии, — киваю. — Это правда или ты на эмоциях сказала? — Правда, — вздыхаю, опустив голову. — Он изнасиловал Улю. Я пыталась разбудить маму, но ей было как-то даже плевать хоть я и сказала, что отчим закрылся с сестрой в ванной. Она вообще никак не среагировала. — Неужели, когда я зашла в комнату и увидела Улю спящей она была уже мертва? — А после отчим выгнал меня из дома. Так я и разбила ему стекло в машине. Женщина кивнула и повела меня к своей машине. Сажусь на заднее сидение, а Лаврова достав мобильный кому-то звонит. Я даже не слушаю что она там говорит. Просто сижу и смотрю на свой подъезд. — Ирина Борисовна, меня в детский дом сдадут? — Женщина повернулась ко мне. — У меня нет никаких родственников, которые могут меня забрать. Она не ответила, а мне так гадко стало. Так паршиво. Я не хотела отправляться в детский дом. Не факт, что там мне будет лучше, чем тут. Наверное, я вообще зря так психанула и всё рассказала. Лучше бы молчала. Хотя я вполне могла повторить судьбу Ули. Недолго думая, я просто распахнула заднюю дверцу со своей стороны и выскочив из машины побежала куда глаза глядят лишь бы не отправляться в детский дом. Мне было ужасно холодно, когда я бежала. Холод бил меня по лицу, а по щекам бежали слёзы. Я не верила, что Уля мертва. Не могла моя восемнадцатилетняя сестра покончить с собой. Или могла? Если это правда, то почему она так поступила зная, что оставит меня одну с ними? Как же мне было больно от таких мыслей. Моя сестра меня не защитила, а ушла таким простым способом фактически оставив меня с этим Егором. Я даже испугалась сама себя, когда вдруг меня пронзило чувство ненависти к сестре. Резко останавливаюсь и сжимаю кулаки. Опустив голову, продолжаю плакать, чувствуя себя преданной и разбитой. Мы могли сбежать. Да даже если бы оказались в детском доме, то вдвоём было бы не так страшно, как мне одной. А может никакого самоубийства и не было вовсе? Может когда Егор меня ударил Уля выскочила защитить, и он ударил её тоже да так неудачно что она умерла? Но тогда вскрытие покажет, как всё было, а они, не боясь вызвали труповозку. Меня аж передёрнуло от этого слова. Уля не может быть трупом. А ведь по сериалам и фильмам тела вскрывают. Даже думать не хочу, что сейчас Улю привезли в морг, что её раздели и вскрыли. Меня даже замутило от такой картины хоть я толком и не знаю о вскрытие, но в сериалах видела, что распиливают череп. — Ну не могла она умереть! — Закричала я это так громко что мимо проходящий мужик вздрогнул и как-то испуганно посмотрел на меня. Бегу дальше не представляя, чего вообще ожидать. Даже представлять себя в детском доме не хочу. Где мне прятаться? Куда мне деться?! Отчим искать меня скорей всего не будет, а если вдруг будет? За машину и то, что произошло в подъезде меня просто уничтожат. Я ещё и от Лавровой сбежала которая решила мне помочь. А что, если она поехала домой или на неё напал Егор? Воображение стало рисовать неприятные картины, от которых мне стало дурно. Уже даже думаю вернуться обратно, но ноги словно приросли к одному месту. Что если я вернусь, а она меня пошлёт и скажет, что раз я так поступила то и помогать мне не надо. Холод дал своё и я дошла до ближайшего ТЦ, где и просидела часа четыре. Вышла только когда на меня стали странно пялиться охранники. На улице уже было темно и ещё холодней чем раньше. Накидываю на голову капюшон и думаю, как быть дальше. Домой я точно ни за что не пойду. Решив идти в другой ТЦ, я задумалась и огляделась, прикидывая к какому идти ближе. До двух ТЦ было идти одинаково четыре километра, и я выбрала тот, что был дальше от дома. Спрятав руки в карманах куртки иду, глядя себе под ноги и думая, как мне быть дальше. Может пойти в полицию? Так меня или вернут обратно или отправят в детский дом. В памяти даже всплыл момент, когда Уля говорила, что Егор пугал её детским домом. Мы тогда лежали с ней на верхней кровати, сестра крепко обнимала меня и говорила, что этот ублюдок припугнул её что за непослушание отправит нас обеих в детский дом и что там нас будут насиловать не только сотрудники, но и сами воспитанники. Уля тогда еле сдерживала слёзы описывая вест тот ужас что ей описал отчим. С каждым шагом у меня нарастала обида на мать. Почему она не выгнала Егора? Она столько унижений от него натерпелась. Позволила ему изнасиловать Улю. А может сестра подвергалась этому все года? Я даже не знала или догадывалась, но старалась не думать, что именно происходит с сестрой. Да я прямо сейчас чувствую себя ужасным ничтожеством. Шла я по оживлённой улице и не пряталась, словно желая, чтоб меня нашли. Остановили. Я уже даже стала думать, а не вернуться ли мне к Лавровой? В целом я поняла, где она живёт, но отсюда до неё идти километра три. Я даже остановилась и уже собиралась пойти обратно, когда мимо меня промчалась чёрная BMW которая с визгом затормозила. Оборачиваюсь и вижу разгневанную Лаврову что поставила машину на аварийку и выскочила из неё быстрым шагом направилась ко мне. Я даже опешила от такого, когда женщина как-то даже грубо схватила меня за руку и повела к своей машине. Я не стала сопротивляться, когда меня усадили на заднее сидение и что-то сделали с дверью. Я не успела понять, Лаврова просто наклонилась и раздался какой-то щелчок после чего она захлопнула дверцу и быстро обошла машину. Лаврова распахнула вторую дверь и тоже что-то сделала с дверцей, после щелчка захлопнула её и села за руль. — Ирина Борисовна, а что вы сделали? — Осторожно спрашиваю словно за ответ меня ударят. — Поставила «детский замок», — она выключила аварийку и посмотрев на боковое зеркало включила левый поворотник. Пропустила красный Шевроле и тронулась, выключив поворотник. — Теперь ты изнутри не выберешься. — Вы меня искали? — Всё внутри сжалось. — Я только пятнадцать минут как вышла из отделения полиции куда отвезли твоих этих. Ты сбежала, а отчим твой стал отнекиваться, когда приехал наряд, но повезло что несколько соседей стали говорить, что прекрасно всё слышали и знали, что происходило в квартире все эти годы. — Их задержали? — Отчима, твоя мать стала истерить что это всё враньё и что он любил вас как своих, — как же это было больно слышать. — А ещё она набросилась на полицию пытаясь отбить твоего отчима. — А сейчас вы меня в детский дом везёте? — Нет, в полицию, — она развернулась и поехала назад. — Даш показания. — Я не хочу в детский дом. — Это решим после. Сейчас нужно показания дать. — Ирина Борисовна, вы же меня там одну не оставите? — С ней как-то всё равно не так страшно. — Я с тобой буду всё это время. Не переживай. В отделение полиции мы доехали быстро. Лаврова открыла мне дверцу и взяла за руку чтоб я не убежала. Так держа за руку меня повели в отделение, а там уже к какому-то майору, напротив которого я села. Майор был весьма крупный седой мужчина, который задавал мне вопросы, а я коротко и быстро ему отвечала. — Ты уверена, что что-то между ними было сегодня? — Он внимательно на меня смотрел своими чёрными глазами я же от волнения, весь допрос или что это ещё было, держала Лаврову за руку. — Да, он зашёл следом за ней и заперся. Я кричала. Била по двери, а после побежала будить маму. Я ей прям сказала, что там происходит, но она никак не отреагировала, а после он вышел из ванны и там в ванной сидела моя сестра обнаженная и рыдающая. Я всё выдала и про ночь, когда в кровати я не нашла сестру и она вернулась. Все разы, когда он приходил к нам в комнату. То, как мы защищались от него. — Он ещё ударил Женю в висок, — сказала Лаврова и повернула мою голову боком чтоб следователь увидел синяк. Так мне дали справку и сказали ехать снимать побои и возвращаться назад уже со справкой. — Я тут буду ещё долго, — сказал майор. — Мне ещё отчима твоего допрашивать и мамашу. В коридоре, как только мы вышли из кабинета следователя меня ждала очень неприятная встреча. Мама буквально выскочила из-за угла и стала кричать на меня, не смущаясь огромного количества ментов, которые тут же бросились к ней и стали оттаскивать. Лаврова же закрыла меня собой, не дав ко мне даже прикоснуться. — Скажи, что ты наврала! — Кричала мама, когда двое весьма крепких полицейских её оттаскивали. — Что ничего не было! Никого Егор не насиловал ты всё выдумала! Он тебе всегда не нравился! — Пошли, Женя, — сказала Лаврова и взяла меня за руку повела на выход. — Твоя сестра сама ноги перед ним раздвинула! — Я так и застыла на месте услышав этот крик. — Почему мой Егор должен отвечать за поступок твоей сестры?! — Женя, — сказала Лаврова и обернувшись ко мне зажала мне уши да так крепко что я уже просто не слышала, что там кричит мать. Женщина продолжала зажимать мне уши так, наверное, минуту пока не убрала руки. — Пошли. Меня вывели на улицу, и мы пошли к парковке. До того места, где должны были зафиксировать побои доехали минут за десять. Людей там не было и меня приняли сразу. Расспросили, зафиксировали и сфотографировали. — Ты значит после этого удара потеряла сознание? — Спросила женщина, фиксируя на моём запястье синяки от пальцев Егора. — Да, очнулась на спине. Тогда мне стали разглядывать затылок. — Вижу свежую рану, — сказала женщина. — Небольшая, но есть и вполне вероятно, что от падения. У тебя болит голова? — У меня сейчас такое состояние что я в целом не понимаю болит или не болит. Вышла я спустя пятьдесят семь минут со справкой, и мы поехали обратно в полицию, где ждали следователя часа два, всё это время он вёл допрос так понимаю отчима. — Я не хочу в детский дом, — говорю Лавровой стоя возле кабинета следователя. — Не переживай, я уже договорилась, отсюда поедешь ко мне домой, — сказала Лаврова, и я даже не поверила ей. — Да и не думай ты, все мы люди, в твоё положение вошли и сказали, что если я готова взять тебя к себе, то могу забирать хоть сейчас, просто надо будет донести некоторые справки. — Вы не побоялись забрать меня к себе? — Чего мне бояться? Я тебя знаю все эти годы и сестру твою тоже знала. — Вы уже пришли, — к нам вышел майор и забрал справку. — Хорошо, я это прикреплю к делу. Вы свободны. Лаврова почему-то снова взяла меня за руку и повела на выход. На улице было уже достаточно темно, когда мы шли к припаркованной машине. — Ирина Борисовна, может вы снимете этот «детский замок»? — Нет, — сказала женщина и распахнула заднюю дверцу. — Садись. Вздохнув, сажусь и женщина закрывает дверцу. Так и сижу пока Лаврова везёт меня к себе домой. И вот вроде как я и рада что меня везут не в детский дом, но и в тоже время мне очень не по себе что я буду жить с завучем. Ну может быть в обычной жизни она не такая жесткая как в школе? Когда приехали к её дому Лаврова припарковалась и выйдя из машины открыла заднюю дверцу и снова схватила меня за руку. — Ну, Ирина Борисовна, — простонала я, выходя из машины. — Ну не надо держать меня за руку. Вы серьёзно? Ну я не маленькая. — Да? — Усмехнулась женщина, конечно, мои сто пятьдесят не такие уж и высокие, а она явно выше ста семидесяти так ещё и на каблуках постоянно ходит. — А кто же тогда сбежал у меня из машины? — Меня ведут к подъезду. Начинаю тормозить и пытаться вырваться, но женщина словно и не замечает моих попыток. — Ребёнок, мне тебя на руки взять? — Остановилась Лаврова только перед дверью домофона, когда, достав ключи открыла дверь. Меня затащили в подъезд не позволив схватиться за дверь. Дотащив меня до лифтов Лаврова нажала на кнопку вызова. — Зимних, я такими темпами уложу тебя животом себе на колени и отшлепаю. — Да просто отпустите, — двери лифта пассажирского открылись и Лаврова затащила меня внутрь. — Я сама пойду. — Она нажала на свой этаж. — Ну правда, Ирина Борисовна, мне некомфортно так. Я правда пойду за вами, но только опустите мою руку. Лифт остановился и меня потянули в подъезд. Надеюсь, что хотя бы в квартире она отцепится. Ну мне правда неловко в свои шестнадцать ходить за ручку. Ну мне не шесть. У себя в квартире она и правда меня отпустила, но при этом заперла квартиру на все замки и на нижний что запирался ключом. — Раздевайся, — сказала Лаврова. — Уже поздно. Покажу тебе, где спать будешь. Сняв куртку и обувь иду за Лавровой. Не доходя до кухни, заворачиваем налево, где располагается Т-образный коридор, и мы заходим в левую дверь. Это была спальня в светло-зелёных тонах. Выглядело достаточно спокойно и красиво. Шкаф купе во всю стену справа от кровати. Напротив кровати висит плазма. Так же со спальни есть выход на лоджию. — Я спать буду тут? — Удивлённо смотрю на женщину, всё же комната слишком шикарна для меня. — Мы будем тут спать, — положила мне на плечо руку Лаврова. — Это моя спальня и мы будем спать на одной кровати. — Эм, — растерялась я, глядя то на кровать, то на завуча. — Вместе? — Смотрю на дверь что находится напротив двери в спальню. — У вас там ещё комната. — Да, но там ты спать не будешь, всё же это не спальня и диван там для сна не подходит. — А вам как будет спать со мной в одной кровати? Или вы мне на полу постелите? — Ты будешь спать со мной на кровати, сейчас ты примешь ванную, руку только не мочи. Чистое полотенце лежит на стиралке. Вытрешься и я дам тебе чистое бельё. — Ладно, — растерянно уже собираюсь идти в ванную. — Зимних, — оборачиваюсь. — Не запирайся, я сейчас тебе одежду принесу. Зайдя в ванную, я как-то совсем потерялась, не зная с чего начать. Может надо вымыть ванную? Ну она вроде как чистая. А где затычка тогда? А может просто постоять под душем? Слышу, как дверь открывается, оборачиваюсь и вижу Лаврову, она вошла и показала мне одежду, которую оставила на стиралке. После указала на белое полотенце. — У тебя пятнадцать минут, — сказала Лаврова и вышла я же подошла к одежде что она принесла, это были белые трусы и судя по этикетке новые. Весьма большая и длинная как платье чёрная футболка. Больше ничего. Повернув замок, я разделась и взяв мыло залезла в ванную. Включаю душ и полив себя натираюсь мылом. Поливаю себя снова водой смывая пену и задумываюсь помыть ли голову или нет? Но у меня одна рука забинтована. Голову решаю не мыть, я в целом не грязная так что ладно. Выбираюсь из ванны и вытираюсь после чего отрываю этикетку на трусах и надеваю на себя. Мне они как раз, но всё равно как-то странно всё это. Надеваю лифчик обратно и футболку. Надеюсь, к лифчику она не придерётся. Футболка оказалась не такой уж и длинной, она была мне до середины бёдер. Я вышла из ванны держась за край футболки и думала, как бы растянуть её хотя бы до колен. И так было ясно если я сяду, то футболка станет ещё короче и будут видны белые трусы. Прихожу в спальню и застываю на месте, дверь открыта, и я как-то не думала, что Лаврова начнёт переодеваться при открытой двери. А может она думала, что я ещё дольше мыться буду? — Простите, — тут же закрываю дверь слыша, как колотится моё сердце, смотреть на завуча в одном нижнем белье я не особо горела желанием хоть фигура у неё была достаточно шикарна. — Заходи! — Слышу приказной тон Лавровой и захожу с мыслями что она, наверное, уже оделась вот только оказавшись в спальне я так и застыла. Лаврова не переоделась, она продолжала стоять в одном нижнем белье. Чувствую себя ужасно неловко словно это меня увидели в таком состоянии. Отвожу взгляд в сторону и думаю о своём. — Ты не сняла лифчик? — Женщина подошла ко мне и неожиданно запустила руки мне под футболку. Вздрагиваю от такого и пытаюсь отойти, но завуч неожиданно обнимает меня за спину притянув к себе. Я даже не сразу поняла, что на мне расстегнули лифчик. — Снимай. Она отцепилась, и я стянула лямки лифчика через рукава, а после вытащила так и сам лифчик. Надеюсь, соски не видно. Меня словно раздели. Хотя она же женщина. Она не станет ко мне в отличии от отчима лесть. Может я зря себя накручиваю? — Ты помылась, а лифчик грязный и надевать его на чистое тело не гигиенично, да и в лифчике спать не рекомендуют, ещё пережмёшь себе всё. — А вы? — Ложись в кровать, — я даже шагнуть в сторону кровати не успела как Лаврова неожиданно сняла с себя лифчик, и я увидела её грудь. — Ирина Борисовна?! — Отворачиваюсь, но её обнаженная грудь всё ещё стоит у меня перед глазами. — Вы что делаете? — Я же сказала, что в лифчике спать вредно, иди в кровать. — Вы хотя бы прикройтесь. Ну правда, я… — Я уже. Оборачиваюсь и вижу, как женщина застёгивает на себе белую рубашку. Причём рубашка была на два размера больше её самой. Прохожу к кровати и забираюсь под одеяло. Лаврова же подходит к выключателю, и комната погружается в темноту. Через пару секунд чувствую, как она легла рядом. Даже слишком рядом. — Зимних, — вздрагиваю от её голоса и оборачиваюсь. — Я привыкла спать, обнимая подушку. Поскольку подушка занята тобой, будь готова к тому, что обнимать всю ночь я буду тебя. Это прозвучало больше, как угроза. Чтоб Лаврова ещё и обнимала меня всю ночь. Больше тянет на страшный сон. — Я могу спать без подушки, — испуганно говорю. — Поздно, — Лаврова пододвинулась ко мне вплотную и крепко обняла, прижав к себе. Я так и застыла от такого и просто даже не знала, как реагировать. — Спи. Но спать я не могла по крайней мере минут двадцать точно. Лаврова же похоже уже заснула. Мне в целом было некомфортно лежать в одной постели с завучем из моей школы и тем более, когда она меня обнимает. Такое даже в страшном сне не могло присниться. Я лежала вся в напряжении и всё же каким-то образом да заснула. Не знаю сколько проспала, но проснулась резко и едва не закричала, когда поняла, что Лаврова обнимает меня как-то не так, не сразу до меня дошло что руки женщины располагались немного иначе. Она засунула их мне под футболку и обнимала моё голое тело. Одна рука лежала на моём животе, а вторая на груди. Руки просто лежали, она не лапала меня и похоже, что спала дальше. Осторожно хватаю её за руку и начинаю оттаскивать от своей груди. Чувствую, как Лаврова вздрогнула и похоже проснулась. — Что ты делаешь? — Сказала она это строго и с какой-то претензией в голосе. — Ирина Борисовна, вы руки мне под одежду запустили, — голос у меня дрожит, да и сама женщина должна чувствовать, что трогает далеко не ткань. — И что? — У вас рука на моей груди лежит. — Было бы ещё на чём ей там лежать, — и прозвучало это как претензия, руку она не убрала видимо решив, что мой почти первый размер и не размер вовсе. — Спи, я хочу отдохнуть от посиделок с ментами и разбирательств. — Простите, я не хотела вас в это во всём вмешивать, просто я… — Зимних, спи, мы все устали, у нас у всех был тяжелый день, мне на работу, а тебе в школу надо. Так что просто спи. — Так у меня все тетради и учебники дома остались, — и сомневаюсь я что мне дадут их забрать. — Ничего страшного, тетради я тебе дам, спи. Закрываю глаза стараясь не думать, что меня тут трогают. И почему её саму не смутило что она трогает чужого подростка? Глаза закрывались, а я всё старалась проконтролировать чтоб руки женщины дальше никуда не двинулись хотя одна её рука и так лежала у меня на груди. Ну может она слишком сонная и не поняла меня? С такой мыслью я и засыпаю.