Это любовь?

— Успокоилась? — Вздрагиваю, когда она пальцами касается моего уха. — Пойдём поешь. Тебе надо. — Только качаю головой. — Брось, я не хочу, чтоб ты теряла сознания от голода. Сейчас я принесу тебе пижаму, ты оденешься и пойдёшь на кухню. Поешь. — У меня лицо болит. — Пойдёшь на кухню и приложишь к лицу лёд. Не хочу, чтоб она снова становилась той конченной сукой и поэтому послушно киваю. Слез с неё смотрю как женщина встаёт и выходит из комнаты, а после возвращается с моей пижамой. — Помочь одеться? — Только качаю головой и натягиваю пижаму. Радует, что она и трусы принесла. — Я на кухне. Одевшись, я ещё несколько минут сидела на диване. Телек всё ещё был включен, но я даже не обращала внимание на него. Мне было страшно. Как оказалось Лаврова весьма двуличная. Я не знаю какая она настоящая и от этого мне страшно. До этого она, конечно, не позволяла себе такого, но тут я видимо её спровоцировала или Лаврова просто дала понять, что если буду дальше себя так вести, то вот что мне светит. Если меня и дальше будет ждать такая проверка заданий, то я даже не знаю, как быть. Не надо было сбегать. Надо было оставаться в школе. Нога была бы целой, да и дома у неё я бы не торчала. Плюс только одни, когда она на работе я её не вижу и меня никто не трогает. Вот только как бы она в двоёном размере не стала компенсировать это моим телом. И всё же, это она была настоящей или нет? Встав, пытаюсь наступить на правую ногу, но тут же одёргиваю её, когда ступню пронзает боль. Вздохнув, прыгаю на кухню, где Лаврова поставила в микроволновку бутики. Сажусь на диван, на стуле после того раза сидеть уже не хочу, а на диван хоть и неудобно садиться, но можно хотя бы вытянуть ногу. На женщину смотреть я не могла, мне в целом было тяжело. Особенно когда я до конца не могу понять, что она за человек. Где она настоящая? Может когда она меня насилует тоже не настоящая или это её истинная сущность? — Ирина Борисовна, можно мне кофе? — Мне не особо хотелось пить чёрный чай. — Ты слишком мала для него, — отрезала женщина и микроволновка пропищала. Женщина достала тарелку, на которой лежали горячие бутики и поставила на стол, сама села на диван и подняв мою правую ногу пододвинулась ко мне ближе и уложила ногу себе на колени. Я зависла от такого не совсем понимая, как реагировать. Спорить с ней не хочу, вдруг она меня и с дивана спихнёт? Жду, когда бутик чуть остынет и беру. Смотрю на сыр что расплавился и покрыл собой помидор, огурец, колбасу. Кусаю всё это и жую, попутно пытаясь убрать свою ногу с её колен, но Лаврова по-собственнически кладёт руку мне на ногу и едва касаясь гладит. И вот я вроде бы уже расслабилась как она слегка надавливает пальцами, и я едва не давлюсь бутиком. Кашляя, смотрю на женщину что прям изучает мою ногу. — Отёк ещё не спал, — вздохнула она и мне даже на секунду показалось что она пожалела о том, что вытворяла. — Ты, конечно, нашла, когда со мной отношения выяснять. — Она потянулась и взяла бутик продолжая второй рукой гладить мою забинтованную ногу. — Надеюсь тебе хватило и больше такого не повторится. — Я правда на домашнем обучение? — Да. Поскольку я завуч мне особого труда не составило сделать перевод. — А разве учителя не должны приходить ко мне? — Нет, им делать что ли нечего? Мне проще тетради твои возить к ним. И вот выглядит она так же, но всё равно перед глазами стоит тот монстр что толкнул меня в грудь, что бил меня. Хотя при этом она меня на удивление даже не оскорбляла. — Что мне надо сделать чтоб вы меня вернули обратно в школу? — А тебе оно надо? — Да. — Посмотрим, всё зависит сугубо от тебя. Но до нового года ты будешь сидеть дома. Я съела один бутик и потянулась за вторым. — Ирина Борисовна, а вы меня гулять пустите? Ну хотя бы с вами. — У тебя нога травмирована и надейся, что она заживёт к поездке. Мне не охота тебя там на руках таскать. Ну наверное, потому что ей придётся объяснять почему так. Хотя мне кажется на это ей плевать. Она меня имеет и не боится показать своим родителям. Либо те настолько её любят что закрывают глаза на всё, либо дебилы что не видят очевидного. — Тебе поставить обезболивающее? — В покое не болит. Но наступать я не могу. Она кивнула как-то задумчиво, а после потянулась, вытянув ноги. — Если не пройдёт придётся тебе костыли покупать, — ну с её темпами нога у меня может не зажить ещё очень долго. — Ирина Борисовна, можно я пойду? — Она вообще думает мою ногу отпускать? — Куда? — Куда-то, я просто весь день на кухне проторчала за уроками, мне как-то тут и находиться не особо охота. — Или в спальню, — задумчиво кивнула женщина. — Я сейчас подойду. — И мне так страшно стало на этом моменте. Видимо это как-то отразилось на моём лице, женщина усмехнулась и взяв мою ногу осторожно поставила на пол. — Не переживай, страпона не будет. Отодвигаюсь к краю дивана и поднявшись прыжками покидаю кухню. Если она имела ввиду секс, то я его вообще не хочу. И похоже, когда вырасту тоже хотеть не буду. Ну желания точно не будет ни в каком виде. Раньше, лет с одиннадцати я мастурбировала, не помню, из-за чего началось, вроде бы неудачно потёрлась об кровать, мне понравилось, и я частенько пока никто не видит этим занималась. Но за всё то время пока я нахожусь у Лавровой, желание мастурбировать не появлялось вообще. Мне не хотелось и мыслей не было таких. Меня теперь как-то даже больше, сама мысль пугала. Что если я начну, и она неожиданно появится? Или как-то поймёт? В любом случае я не стану этим больше заниматься даже если вдруг захочется. Сейчас главное как-то спастись. Я остановилась у дверей в спальню. Смотрю на кровать, а всё внутри сжимается. Я не хочу с ней секса. Даже если она будет проникать в меня пальцами. Даже если языком. Я всё равно этого не хочу. — Что стоишь? — Вздрагиваю и обернувшись вижу Лаврову. Женщина улыбается и сжимает мои плечи, а после целует меня в шею. Организм же начинает испытывать отвращение, меня всю трясёт и тут я начинаю плакать. — Милая, что такое? И этот её притворно заботливый голос. Нет, не хочу! Оборачиваюсь и хочу обойти её, но женщина не позволяет. — Дайте пройти, — она только качает головой. — Я не могу. Мне надо отойти. — Пошли в кровать. Она в начале так надо мной издевалась. Так унижала, а тут ещё и отыметь хочет. Как же я хочу ей всё высказать, но так боюсь. Боюсь, что она снова станет тем монстром. — Ирина Борисовна? — Да, милая? — Она внимательно смотрит за мной, а мне просто страшно, даже говорить сложно, она же подрабатывала в детской психушке, значит она и с теми детьми такой же жесткой была. — Это были вы настоящая? Все эти унижения и избиения. Вы такая на самом деле? — Правда думаешь, что я могла бы столько держаться от всех твоих выходок? — Она усмехнулась, а я вспомнила момент на лестнице, где она весьма грубо меня впечатала в стену. — Тебе в целом повезло что тебя приметила я, а не кто-то другой. Поверь, другой человек на моём месте не стал бы с тобой церемониться. Не стал бы терпеть твои выходки. — Она забыла, как била меня железной пряжкой по телу? Как оставила на моём теле страшные следы и синяки? — Так что радуйся. А твои побеги могли вообще привести к не самым приятным последствиям. Ты могла бы попасть в руки к таким людям, что даже я со своими связями тебя бы не смогла бы достать. — Она просто запугивает. Не верю, что таких как она много. Не может быть на свете столько говна. Хороших всё равно больше. Хотя в моём окружении отчим, она, психолог, биологичку даже не знаю учитывать или нет, всё же она за ученика замуж вышла, директриса что всё знает и скрывает. — Иди в кровать. — Нет! — Да пошло всё на хер! — Я не пойду! Я не хочу, чтоб вы меня трогали! Мне противны ваши прикосновения! Они вызывают у меня отторжение! — По щекам бежали слёзы, и я всё ждала что она меня ударит. — Хватит надо мной так издеваться! Я не хочу с вами секса! Всё это время я просто кричала. Меня трясло и мне пришлось вцепиться обеими руками в дверной косяк чтоб не упасть. Правую ногу я уже устала держать на весу. Она просто конченная! Так надо мной издевалась всё это время, а тут ещё и поиметь хочет. — Я вас просто ненавижу! — Смотрю в пол и вижу, как мои слёзы падают на него. — Ненавижу! — Милая, ты всё сказала? — Голос звучит достаточно спокойно, и я испуганно поднимаю на неё глаза. Лаврова в целом выглядит достаточно спокойно. — Или успокоительное поставить? — Последнее было сказано с насмешкой, и я разрыдалась, ещё больше став скатываться по дверному косяку на пол, Лаврова тут же кинулась ко мне и схватила за плечи не позволил скатиться на пол. Женщина крепко обняла меня прижав к себе и подняв на руки понесла к кровати. — Ну всё, тише, тише, давай, успокаивайся. — Она села на край кровати усадив меня к себе на колени, хватку она не ослабевала, а словно укачивать меня стала. — Ш-ш-ш, давай, прекращай плакать. — Я не хочу с вами секса, — говорю, уткнувшись лицом ей в шею. — Не хочу! — Ш-ш-ш, — она поцеловала меня в щёку и стала гладить по голове. — Тише, милая, тише. — Не называйте меня так! Меня тошнит от этого всего! — Хочу вырваться, но она как удав. — За что вы меня так ненавидите? — Я тебя очень даже люблю. Не выдумывай. Не любила бы, не прощала тебе все твои выходки. — Это любовь? — Задираю на себе футболку, синяки ещё не зажили, но побледнели. — Это любовь?! — Да, как бы странно это не звучало, — она врёт, не верю ни единому её слово. — И ты меня любишь. — Она усмехнулась. — В больнице же ты никому не показала эти синяки. — И тут всё рухнуло, на тот момент мне даже в голову не пришло показать их хоть было столько возможностей. Я ведь правда могла показать сообщить что меня избивают и насилуют и тогда бы они вызвали не Лаврову, а ментов. — Просто каждый преследует свою цель, милая, я секс, а ты не оказаться в детском доме. Но помимо секса мне ничего не мешает любить тебя. Как ребёнка, как секс-партнёра. Ну просто ахренеть какого секс-партнёра она себе выбрала. — Скажите прямо что у вас в сексуальном плане всё печально и поэтому вы переключились на подростков, — вздыхаю осознав, что не вырвусь из её объятий. — Да почему же? У меня был секс и с мужчинами. У меня даже был жених. Я едва не вышла за него замуж. И хорошо, что не вышла. Нечего портить жизнь и себе, и ему. — Она как-то даже тяжело на этом усмехнулась. — Мать мне всё ещё это забыть никак не может. Ладно что уже успокоилась. — У вас родители знают о ваших пристрастиях? — Может да, может нет, я не уточняла. Ты успокоилась или ещё побуянишь? — Я не хочу с вами секса. Пожалуйста, не насилуйте меня. — Я просто уже не знаю, что мне ей такого сказать, чтоб она отстала. — Найдите себе кого-то другого. Пожалуйста. Я больше не выдержу. Это слишком для меня. Я не могу. — Я даже не начала. — У меня нога травмирована. Почему вас это не может остановить? Я вся в синяках. — Наверное если бы я лежала в коме она бы всё равно меня отымела бы. — Вы тут мне такой стресс устроили. Так унизили. Так испугали. И вы правда думаете, что после всего такого я захочу вас? Да вы мне как человек противны. Вы ничем не лучше отчима. — Вытираю об её шею слёзы. — Я просто хотела, чтоб меня любили. Чтоб ко мне хорошо относились. Я не заслуживаю всей этой жести. — Ребёнок, — вздохнула женщина так что сразу стало понятно, ей надоели мои пиздастрадания. — Я прекрасно чувствую, как ты тут вытираешься свои сопли и слёзы об мою шею. — Застываю. — Я всё же поставлю тебе успокоительное. Нога сильно болит? У меня появилось огромное желание укусить её в шею. Почему она меня не слышит? Я испытываю огромное желание сбежать отсюда. Даже на одной ноге. Я сбегу и ни за что не остановлюсь. Ни за что не останусь с этой. — Болит, — шмыгаю носом и закрываю глаза. — Болит при каждом прыжке. Болит, когда я соприкасаюсь ногой с чем-то. Больно поворачиваться на бок. Мне всё больно. А так же нога сильно болела когда вы меня ночью спихнули с кровати. Она тяжело вздохнула, а после уложила меня на кровать, и сама рядом легла крепко обняв. — Разумеется ты мне не веришь, но мне не всё равно на тебя. Да, я хочу тебя иметь, я честно тебе в этом признаюсь. Но так же я хочу заботиться о тебе. Любить тебя. Быть рядом с тобой всегда. Ты можешь считать меня какой угодно, это никак не изменит моё отношение к тебе. Она отцепилась от меня и вышла, я даже уже знала за чем именно. Только вздыхаю, не хочу уколов. Не хочу с ней секса. Лаврова пришла с двумя уколами и каким-то тюбиком мази. — У меня уже ничего не болит и я успокоилась, — она только усмехнулась и забралась на кровать. — Правда, всё уже нормально. — Или сама или я тебя. — А есть третий вариант? — Меня просто переворачивают на живот, и я вскрикиваю от боли в ноге тут же согнув её. — Погодите! — С меня стянули шорты и трусы, и я тут же стала спасать свой зад прикрывая его руками. — Правда не надо. Всё нормально. — Убери руки, — сказала она мягко. — Давай. — Не надо уколов, ну у меня вся жопа в дырах. Ну не надо. — Мне взять пробку? — И я с неохотой убрала руки. — Молодец. Она поставила мне два укола. Поставила быстро и не больно, но всё равно неприятно. — Ляг на спину. Переворачиваюсь и Лаврова вдруг взяв мою правую ногу стала разбинтовывать. — Что вы делаете? — Я даже испугалась. — Помажу тебе ногу, — она свернула эластичный бинт и открутив колпачок от тюбика выдавила на пальцы белую мазь и начинает смазывать место отёка. Мазь похоже находилась в холодильнике, она была ужасно ледяной как смазка. Хоть и смазывала она достаточно аккуратно, мне всё равно было больно, но я сдержалась, а то ещё укол один поставит. — Сейчас высохнет и я перебинтую тебе. — Ирина Борисовна, пожалуйста, только не надо секса, — а может она поэтому меня и обезболила, чтоб я во время секса не вскрикивала тут от боли в ноге? — Ну не надо. — Она встала и видимо пошла выкидывать использованные шприцы. Встаю на ноги и прыгаю за ней на кухню. — Ну правда, раз вы меня прям так любите, то не насилуйте меня. Пожалуйста. Смотрю как она выкинула упаковку и сами использованные шприцы в мусорку под раковиной, а мазь убрала в холодильник. — Ты определённо не знаешь, что такое постельный режим, — Лаврова подошла ко мне и взяв на руки понесла обратно в спальню. — И покой. — Меня уложили на кровать и Лаврова стала раздеваться. Паника словно нож пронзила меня, и я уже стала думать, а не отбиваться ли мне подручными средствами? А что, если она снова включит режим суки? — Погодите! — Завопила я когда женщина забралась на кровать. — Погодите! — Я забинтую тебе ногу, — сказала женщина и взяла эластичный бинт. Я же смотрю в потолок, мне вот вообще неловко от того, что она голая, а она даже не стесняется. — Слабее или нормально? — Нормально, — а забинтовала она так же по силе, ногой шевелить я вообще не могла, бинт прочно фиксировал её. — Ирина Борисовна. — Застонала я когда женщина стянула с меня шорты и трусы. — Хотя бы футболку оставьте. — Но и футболка полетела на пол. Лаврова схватила меня за голову и впилась мне в губы. Недовольно замычав, притаюсь отпихнуть её, вот понимаю, что сил не хватит, но всё равно пытаюсь. Не могу я смириться с этим. Просто не могу! Вот не стану бороться, даже зная, что силы неравны, значит смирилась. Этого не будет никогда. Я до последнего буду пытаться спастись. Не знаю правда как, но буду стараться. — Нет! — Кричу, когда её пальцы проникают в меня. — Нет! — А я ещё была сухая и вообще не возбуждённая и это проникновение было таким болезненным. — Выньте! Лаврова же стала целовать меня в шею, а я прям задыхалась не зная, как быть, как вообще выжить в этом всём. При этом она держала один ритм и толчки были тугими, каждым толчок причинял мне боль, и я то и дело морщилась от боли упираясь ей в плечи. Уже были мысли чем-нибудь её ударить, но от удара подушкой она явно не потеряет сознание. — Ты так сжимаешь мне пальцы, — простонала мне в ухо Лаврова, и я поморщилась, а женщина прикусила меня за ухо. — Я сейчас просто кончу. — А я просто блевану. Я лично удовольствие не испытываю, а женщина так тяжело дышит и дыхание у неё такое горячее что мне кажется ещё немного, и я просто заработаю ожог. Ещё пара толчков и моих мучений и женщина вытащила пальцы из меня и поцеловала в щёку, а затем и в губы. — Моя. Вот сейчас была отличная возможность её ударить, но я побоялась. Всё ещё помню, как она сжала мне руки, как это было больно. — Можно мне одеться? — Лаврова же стала облизывать эти пальцы что только что были во мне, меня сильно замутило, и я глубоко задышала чтоб не облеваться тут. — Мне холодно. — Я согрею тебя теплом своего тела, — усмехнулась она и сжала мне грудь. — Звучит как угроза. — Угроз никаких нет, моя милая, есть только любовь, большая и светлая, — ну тут она врёт. — Устала или продолжим? — Я устала, можно поспать? — Она только усмехнулась, но всё же больше приставать не стала. Даже пижаму мне бросила, когда поднялась с кровати. На себя она надела ту рубашку, в которой обычно и спит. — Завтра у меня выходной так что будем заниматься, — мне тут же стало не по себе, и она это увидела. — Не бойся, я всё тебе объясню. Она выключила свет и легла ко мне крепко обняв. Стараюсь заснуть чтоб побыстрей это всё прошло и вроде даже засыпаю, но просыпаюсь ночью. Лаврова спала, продолжая крепко меня обнимать. Пытаюсь отцепить её руки от себя, но это не помогло, а после у меня похоже случился нервный срыв, и я заплакала. Тихо. Мне было так паршиво. С трудом повернувшись на бок утыкаюсь лицом в подушку и просто плачу от безысходности. Я не знаю, что меня будет ждать потом. Точно ничего хорошего. Мне так больно. Так гадко. И если та авария и травма ноги были знаками, то скажу так: хуёвые знаки. И почему я должна жить с этой женщиной? Она ненормальная. Она опасная. И я так и не поняла, то её состояние было настоящим или игрой? — Иди ко мне, — вдруг раздался сонный голос Лавровой, и я испугалась, когда женщина перевернула меня к себе, еле тихо вскрикиваю от боли в ноге, женщина прижимает меня к себе и целует в лоб став гладить по голове. — Ш-ш-ш. — Я не хочу с вами жить, — она снова целует меня в лоб. — Пожалуйста, отстаньте от меня. Я не могу так больше. Вы меня просто убиваете. Я много чего ещё говорила, Лаврова молча гладила всё это время меня по голове, и я даже не знаю слушала меня или нет. Как я неожиданно проснулась так же неожиданно и заснула. Утром у меня было подавленное настроение. Лаврова же делала вид что ничего ночью не было да так удачно что я даже стала думать, что это всё было сном. Мы позавтракали, Лаврова просто поджарила батон. Смотрю на обжаренные куски батона, по краям которого виден белок от яйца. После она достала учебники, и я еле сдержала слёзы мысленно уже прощаясь с психикой. — Алгебра, геометрия, химия, физика, русский, история, обществознание, — я застонала от этого списка. — Не переживай, сейчас разберём всё. Мы сидели на диване, Лаврова сидела рядом и весьма спокойным тоном объясняла мне тему, а после на листке бумаги показывала решение. Я стала решать и в первом же примере допустила ошибку, о которой мне тут же сообщила Лаврова. Вся сжавшись, я готова была к удару но его не последовало, женщина просто стала снова объяснять мне тему и я даже смогла понять в чём именно была ошибка. Исправляю решение, и она кивает. Так пройдя два параграфа и прорешав всё что в них было я стала переписывать всё в чистовик. Пока я переписывала Лаврова курила. Дальше шла геометрия. Всё повторилось. И ошибки в задании и то, что я вообще не въезжаю как всё это решать, и то, что Лаврова мне врежет. Я уже готова была свалиться с дивана на пол, но этого не было и Лаврова стала объяснять. Что мне понравилось так это то, что она могла объяснить одно и тоже разными словами и продолжала вдалбливать мне это в голову пока до меня не доходило. — Ирина Борисовна, вы же в педе учились, а на кого? — Учитель алгебры, геометрии, химии. — Ого, а работали? — Да. В нашей же школе причём. И всё же рука у меня дико болела. Хоть встали мы в девять закончили всё ближе к пяти. При этом мы делали короткие перерывы, и я ещё переписывала всё в чистовик. — В девять вечера приедет курьер, — сказала Лаврова потянувшись. — Я заказала тебе худи и новые джинсы. — Она ловит мой взгляд. — Ты не шлюха. Кофту я тебе не покупала, а всё же уже начало декабря. Так же думаю, что бы тебе ещё заказать из одежды. — Я не буду это носить. Вы меня… — Ну давай я буду тебе просто покупать вещи без секса, куплю, а после потрахаю. — А можно вычеркнуть последнее? Мне лично уже спать хотелось, а Лавровой похоже было лень готовить, она задумчиво смотрела то на холодильник, то на плиту, а после махнула рукой и достала мобильный. — Что есть будешь? Могу из ресторана заказать ну или из любого другого места. — Да я как-то и не знаю даже, — я и макароны поела бы, мне в целом было всё равно. — Значит я выберу. Можешь пойти телек глянуть. Я так и сделала. Попрыгала только не в спальню, а в большую комнату. Включив плазму, попадаю на какую-то программу и вижу там среди экспертов мать Лавровой. На ней было синее платье, а седины в волосах словно стало намного больше. — М, она и тут снялась, — вошла в комнату Лаврова и села рядом тут же взяв мою травмированную ногу и положив себе на колени. — Смотри, мы поедем тридцатого числа к моим родителям. Там будут все мои браться и сёстры со своими супругами и детьми. Надеюсь, ты не испугаешься такого количества людей. — А это мы где все будем? — Ну не в квартире же? — У моих родителей дом в три этажа. Они живут там с моим младшим братом и дедом. — У вас есть ещё и дед? — Я даже не знаю почему меня это удивило, а Лаврова только улыбнулась. — Ну у меня просто нет. И не было кажется никогда. — Со всеми познакомишься тридцатого и тридцать первого. Андрей приедет тридцатого, а остальные тридцать первого. Хотя может кто-то и тридцатого тоже подъедет. Но нам надо приехать раньше и занять самую удобную комнату. Я не совсем понимаю, что может быть удобней, наверное, кровать. — Доставка будет через сорок минут. Вторая через час двадцать. Смотрю на плазму и через пару минут понимаю, что там обсуждают изнасилование школьницы. Я уже собиралась переключить, когда вдруг поняла, что обсуждают мою сестру. Выпрямляюсь и внимательно смотрю на экран. На нём показывают фото Ули, а после появляется моя мать. Появляется во всём чёрном и в платке. Она рыдает и такое чувство что она постарела лет на двадцать. — Милая, не думаю, что тебе надо это смотреть, — Лаврова тянется за пультом, но я его прячу и смотрю что дальше. Мама же садится на диван, ведущий подходит к ней и начинает задавать вопросы. Он так же касается и отчима. — Вы утверждаете, что ваша младшая дочь всё выдумала? — Спрашивает ведущий и меня прям начинают душить эмоции. — Да, — говорит мама. — Это она во всём виновата. Оговорила моего Егора. — Да какого хера?! — Кричу и пытаюсь встать, но Лаврова удерживает меня за ногу. — Да с каких херов я оговорила этого ублюдка?! — Смотрю на Лаврову. — Она ещё и на телепередачу припёрлась! — Дай пульт, — женщина протянула руку, но я только крепче прижала к себе пульт. — Ребёнок, давай. — Почему меня туда не позвали? Вы вообще об этом знали? — Она качает головой. — А что тогда ваша мать там делает? — А мне откуда знать? — Она дотянулась и буквально вырвала у меня из рук пульт. — Позвали, она и пришла. — Не выключайте, мне интересно что она ответит. — Я не уверена, что тебе вообще понравится. — Ваша старшая дочь покончила с собой, — продолжил ведущий. — Наглоталась таблеток. — Она была склона к такому, — нагло врала мать, а меня прям бомбило. — С двенадцати лет раздвигала ноги перед всему. — Да ты что?! — Снова пытаюсь вскочить на ноги, а в зале неодобрительно загудели. Лаврова выключила плазму, и я недовольно посмотрела на неё. — Включите. Мне надо знать, что там будет. Что она там вообще забыла? Как вся эта информация добралась до телевиденья? Меня всю трясло, я просто не понимала, как это всё произошло. — Твоей матери вполне могли заплатить за участие, — спокойно сказала Лаврова. — Она же кредит взяла. Ну или она припёрлась чтоб отбелить твоего отчима и чтоб помогли его освободить. — Вы знаете, что будет дальше? — Предлагаю посмотреть фильм или сериал. — Я хочу посмотреть это шоу. Мне надо знать, что там. — Ничего хорошего точно не будет. — Почему со мной никто не связался? Я бы многого сказала. А вам звонили? — Нет. — А они не знаю, что ли что вы меня взяли? Там же среди экспертов ваша мать сидит. — Я не обсуждала с ней это, — а когда она вообще со своей матерью успевает общаться? Я ни разу не видела, чтоб она по телефону общалась. — А она знает, что это моя мать? — Там же фото Ули показали. Может и моё заодно? И тут сработал домофон и Лаврова ушла, прихватив с собой пульт. Встаю с дивана и прыгаю к плазме. Включаю её. — У вас есть фотографии вашей младшей дочери? — Спрашивает ведущий. — Те фотографии, которые вы нам предоставили, на них только ваша старшая дочь. — Младшая для меня мертва, — в шоке смотрю на неё, а глаза наполняются слезами. — Это всё из-за неё. Она разрушила нашу семью. И именно поэтому я вырезала её со всех семейных фотографий. — Но это же ваша дочь, — в шоке говорит ведущий. — Как так можно поступить со своим ребёнком? — Эта малолетняя… Плазма выключается, оборачиваюсь и вижу Лаврову, в одной руке она держит пакет с заказом, а в другой пульт. — Не смотри, — строго говорит она. — Я хочу! — Включаю плазму и ко мне подходит Лаврова, она переключает канал и взяв меня на руки несёт к дивану. — Пустите! — Я не хочу, чтоб ты это смотрела, — она усадила меня на диван и поставила мне на колени пакет. — Распечатывай и давай поедим. — Но я… — Не надо, поверь. — Но… — Твоя мать про тебя ничего хорошего не скажет, ты будешь переживать, плакать, оно тебе надо? Её сейчас будут на все телеканалы приглашать. И она будет соглашаться за плату. Она на всех передачах будет очернять тебя. Понимаю, что она права, но просто хочу посмотреть. Я тем более не поняла почему она во всём чёрном пришла. — Почему она его так защищает? Он к ней так относился, а она его защищает. — Может ей это нравится? А сейчас она чувствует себя нужной. Нужной правда ему. Она жопу рваться будет лишь бы ему помочь. — Вы были на суде? — Да, — она забрала у меня пакет и достала ролы. Смотрю на упаковки с соевым соусом, васаби и имбирём. — И давала против них показания. Так же там показывали запись с тобой. Где ты так же давала показания под вопросами следователя. — Ему дали срок? — Пока нет, он всё ещё в СИЗО. Дальше снова будут заседания. — Она достала палочки, которыми я никогда не ела и в целом не умела их держать. — Главное, чтоб его в СИЗО долго не продержали, там день за два идёт. Смотрю как ролы ест Лаврова. Как она бросила васаби в соевый. Пытаюсь держать палочки, но рол то и дело падает. — Иди за вилкой, — сказала Лаврова и посмотрела на время. — Скора будет ещё доставка. Встаю и прыгаю на кухню и взяв там вилку быстро возвращаюсь обратно. Мне даже показалось что Лаврова на время забыла о том, что у меня травма ноги. — Ну как? — Спросила женщина, когда я закинула рол в рот. Жую и как-то не понимаю. — Честно, я как-то не поняла. Для меня еда эта непривычная. Мы их никогда не заказывали так что я ничего сказать не могу. Скоро снова раздался звонок домофона и Лаврова пошла открывать, оставив пульт на диване. Беру пульт и переключаю обратно на канал. Та передача всё ещё идёт. — Простите конечно, — сказала Инесса Лаврова. — Но вы дура, вот и всё, у вас траур не по вашей дочери, а по педофилу! — В зале стали аплодировать. — Он загубил одну вашу дочь и чуть вторую не загубил, но вы защищаете этого ублюдка! Значит вы ничем не лучше его. — А где отец девочек? — Спросил ведущий. — Он… — Да что ты делать будешь?! — Вздрагиваю, когда в комнату залетает Лаврова и взяв пульт переключает. — Ты специально? — Она недовольно смотрит на меня, а после суёт мне две коробки с пиццей. — В одном месте ролы вкусные, но пицца так себе, а в другом месте наоборот. Я ела пиццу, а она ролы и смотрели мы какой-то фильм. — Ирина Борисовна, а вы можете спросить у своей матери чем всё там закончилось? — Ничем хорошим, — мрачно ответила Лаврова. — Твою мать переубедить не смогли. Заодно всем показали твоё фото, где ты избитая. Даже не знаю когда тебя успели сфотографировать. Наверное, тот мужик что тебе помог. Он там тоже был и отвечал на вопросы. На моменте, когда твою мать стали осуждать за такое поведение, она психанула и покинула студию. Её пытались вернуть, но она сбежала. — Это вам рассказали? — Она кивнула. И почему меня не позвали туда? Я бы тоже выступила бы. Рассказала бы как себя вёл отчим. — Ближе к новому году я буду задерживаться на работе, — я даже порадовалась такому исходу. — Да, вижу, как ты рада, прям светишься. Так вот, поэтому надо как можно больше пройти тем. Я буду возвращаться где-то ближе к девяти-десяти. Конечно, буду вся никакая, но думаю проверить основные предметы у тебя смогу. Она будет устала. Это же и секса никакого не будет. Я прям ликовала хоть и старалась это никак не показать, но Лаврова похоже видела меня насквозь. — Ну радуйся, радуйся, отыграюсь в январские праздники. Эту ночь она меня не трогала. Было даже такое чувство что между нами прошёл какой-то договор, я веду себя адекватно, а она не насилует. И всё же почти весь декабрь Лаврова работала в таком темпе. Она уходила на работу как обычно, но торчала там долго. Я старалась самостоятельно проходить темы, но всё равно было сложно и тогда я бралась за то, что было легче. Закончив заниматься, страдала фигней, а точнее переключала каналы в поисках хоть какого-то ток шоу, где может быть моя мать. Ничего не найдя, я разочаровано развалилась на диване. Лаврова вернулась ближе к часу ночи. По пути из школы она заехала в магазин. Разложив покупки, она стала проверять уроки, а после объясняла мне тему. Объяснив и посмотрев, как я решаю она кивала и уходила в ванную. В ванной она торчала долго, я даже успела заснуть. Так и прошло шесть дней. В субботу она вернулась чуть раньше, но всё равно была вся уставшая. Воскресенье я встала даже раньше неё. Сидела на кухне и занималась пока Лаврова спала, а спала она до часу. Проснувшись и выйдя ко мне одетая, она села рядом и стала проверять. — Молодец, — она поцеловала меня в висок. — Плов будешь? Киваю. Так дальше и было. Я занималась, а она готовила. Когда плов был готов мы поели и продолжили заниматься. Меня, конечно, от уроков уже тошнило, но я всё же хотела вернуться в школу. На ногу я всё ещё не могла наступать и это напрягало. Отёка, конечно, не было, но она всё равно болела. — А что сейчас в школе происходит? Почему вы задерживаетесь? — Подготовка сейчас идёт к ОГЭ и ЕГЭ. Так же одиннадцатиклассники пишут сочинение, допуск к ЕГЭ. У меня связи со всем этим, идёт огромный завал с бумагами. В общем, дел куча. — Она закурила. — Иди в спальню и разденься. — А может не надо? — Мне в целом было куда лучше и без секса целых шесть дней. — Иди. — Но у меня всё ещё нога болит. — Мне взять тебя прямо тут? Выхожу из-за стола и прыгаю в спальню. Раздеваться я не хочу. Просто сажусь на кровать и в таком виде меня находит Лаврова. — Что не голая? — Она усмехается словно прекрасно знала, что так и будет. Смотрю как Лаврова раздевается и всё внутри сжимается. — Давай, жду твоего голого тела. — Не надо, — пропищала я при виде страпона. — Хотя бы пальцами. — Нога болит? Обезболить? — Она сказала это с усмешкой. — Давай-давай. Раздевайся и на живот. Отпор я, не дав, но и раздеваться не хочу. Не хочу никакого секса с ней. Лаврова же приближается и вдруг опускается передо мной на колени. От такого я опешила, а Лаврова схватила меня за голову и впилась мне в губы. Она даже сидя на коленях на полу, была чуть выше меня хоть я сидела на кровати. — Ну я правда не хочу, — простонала я. — Не надо. — Милая моя, ты отвыкла от секса со мной за такое долгое время, — притворно ласково сказала она. Причём по голосу прям слышно было что это всё притворно. — Я даже не сомневаюсь, что ты и узкой везде стала. Тебе и от моих пальцев будет больно. — И именно поэтому вы решили поиметь меня страпоном, вашей логике можно только позавидовать. Она усмехнулась словно я сказала что-то смешное, а после запустила свои руки мне под футболку и сжала мне грудь. — Не хочешь? — Она усмехается. — А соски уже затвердели. — Это ничего не значит. — Да? — Она резко встала, и я услышала, как хрустнули её колени, когда женщина схватила меня за руку и дёрнула на себя заставив подняться. Вскрикиваю, когда от этого действия случайно наступаю на травмированную ногу. Лаврова же садится на край кровати и снова дёргает меня на себя. Падаю ей на колени, а женщина укладывает меня животом себе на колени и стягивает с меня шорты и трусы. — Нет! — Пытаюсь спасти свой зад, но Лаврова хватает меня за руки и заламывает их мне за спину. — Нет! Вздрагиваю от шлепка по ягодице. Женщина усмехается и бьёт уже другую. Пока было не больно, но достаточно неприятно, а после она сжала мой зад и так меня шлепнула что я закричала. — Я уже чувствую, как ты намокла, милая, — томно сказала Лаврова. — Да я описалась! — Не уверена, что так, но пусть будет так. Вскрикиваю от каждого удара, зад полыхает болью а я, к своему ужасу, понимаю, что мне и правда нравится. Приятно. Почему-то. — Готова? — Вздрагиваю, когда два её палец входит мне в зад, а другим пальцем она начинает поглаживать мои половые губы. — Какая ты мокрая. — Палец входит в меня, проскальзывает легко. — Ну и что ты стесняешься? — Я не возбудилась! — Ага, рассказывай сказки, — она резко выдёргивает из меня пальцы и схватив меня начинает насаживать на страпон. — Больно! — Вскрикиваю, когда страпон легко скользит в меня, пытаюсь удержаться, но женщина надавливает на меня. — Не ври, ты такая возбуждённая что даже смазка не нужна, вон как скользит. — Да не вру я! — Смотрю на страпон, он почти весь во мне. — Ну не заплачь только, — усмехнулась женщина и стянула с меня футболку. Пытаюсь дышать, но не могу, я прям ощущаю как мои мышцы сжали страпон. Смотрю на потолок с наполняющимися слезами глазами. — Ну вот, — Лаврова сжала мою талию и стала меня насиловать. — Всё нормально, потом в зад возьму. Я же почти не дышу, сжавшись вся и уткнувшись лицом ей в шею просто жду, когда она прекратит. Промежность горит. Мне всё хочется прижать руки к промежности, но я не могу. Не хочу случайно коснуться страпона. — На коленях или на кровати? — Я не поняла о чём она, даже голову не стала поднимать. — Можем стоя. Можно меня как-то вырубить на этом моменте чтоб я просто проспала весь ужас, а проснулась, когда всё будет закончено? — Никак, — шмыгаю носом, тяжело вздыхаю и прям чувствую, как меня всю трясёт. — Я никак с вами не хочу. — Хорошо, — легко кивнула Лаврова и буквально выдернула меня со страпона. Вскрикиваю от боли и тут же оказываюсь животом на кровати и сверху она. — Ты же стоять всё равно не можешь. — Страпон упёрся в меня. — Готова? — Никогда! А-а-а! — М-да, ты за это время прям очень узкой стала, страпон туго идёт. А у меня в глазах потемнело. Я, сейчас кажется, умру. — Жива? Продолжаем? — Нет! — Да ладно, тебе же нравится. — Нет! — Кричу в одеяло чувствуя, как зад печёт. — Пожалуйста, хватит! Её пальцы сжали мои волосы, она прям вдавила меня в матрас лицом и весьма интенсивно начала насиловать меня в зад. Женщина тяжело дышала и только сильней вдавливала меня в кровать. — Кстати, забыла сказать, — она наклонилась, так и не вытащив из меня страпон а этот её наклон словно ещё глубже вогнал его в меня. — Я теперь директор. Она отстранилась и резко выдернула его из меня. Вскрикиваю от этого, но не шевелюсь продолжая лежать дальше. — Пробку засунуть? — Через силу пытаюсь встать, но слишком больно и держась за живот сжимаюсь в комок. — Значит обезболить. Я так и лежала, держась за живот пока не пришла Лаврова с уколом. Поставив мне укол, она поудобней уложила меня на кровать и легла рядом обняв. Боль постепенно стала проходить, и я вытерла слёзы рукой. — Давно вы? — Пару дней как, — она была довольной. — А что случилось с директрисой? — Она так держалась за своё место что наплевала на мою сестру. — Я просто дала ей послушать одну запись, ещё пообщалась с мужем своей сестры, он как раз в органах работает. В общем, директриса покинула свой пост, а после вышел приказ с моим утверждение. — Она же знает, что между нами было, неужели это никак не повлияло? — Её слова оказались ничем по сравнению с моими весомыми доказательствами. Никаких фото или видео или аудио у неё не было, на придумывать она могла всё что угодно. И чтоб не вылететь с позором с работы она написала по собственному и ушла на пенсию. Всё это Лаврова рассказывала с таким наслаждением в голосе, она прям гордилась с собой. Я же даже не знала радоваться мне или нет. У Лавровы теперь больше власти. Но и больше дел. — А вы не боитесь мести? — Нет, а что её бояться от старой клячи? — И всё же какая она самоуверенная. — Тем более мне помог муж сестры. — И он нормально отнёсся? — А что нет? — Она гладит меня по голове. — Ты даже не представляешь сколько времени у меня ушло на всё это. Я настолько всё продумывала, настолько подключила семью в это дело, что придраться просто нельзя. Я давно хотела занять эту должность. Или ты думала, что я к должности завуча дошла легально? Так же. — И говорит всё это таким тоном словно нет тут ничего такого и всё нормально, семья же поддержала. Мне от такого даже как-то жутковато с её семьей сталкиваться. — Тебе легче стало? — Качаю головой и как-то незаметно для самой себя прижимаюсь к ней. — И после такого всё ещё будешь утверждать, что тебе всё равно и ты меня не любишь? — Она усмехнулась и поцеловала меня в лоб. — Моя. Всё же надеюсь, что в доме своих родителей Лаврова меня трогать не станет. Хотя сомневаюсь. Она же хочет приехать пораньше чтоб там какую-то особую спальню занять. Надеюсь, это не комната для секса. — О чём задумалась, милая моя? — О том, что бы вы ничего мне не заказали после этого, — странно, но этот раз я пережила даже спокойней чем прошлые, обезболивающее уже стало действовать и боль отступала. Мне уже страшно от того, что я похоже стала привыкать к этому всему. К её неправильным действиям. Вспомнить себя ранее, я бы уже истерику закатила бы и стала думать, как сбежать. О побеге я так же стала задумываться реже. Вот этот кошмар, я реально привыкаю и от такой мысли шмыгнув носом пытаюсь отстраниться от женщины. — Ну и куда ты от меня? — И Лаврова прижала меня крепче к себе и снова поцеловала в лоб. Она улыбалась ласково, а глаза недобро блестели. Я же чувствую себя ужасно. — Мне не нравится всё то, что вы со мной делаете. — И именно поэтому ты ко мне прижалась? — Я не прижималась, — даже обижаюсь хоть и понимаю, что она права. Прижалась ещё как. Вот только себе признаться я не могу. — И вы меня насилуете. Вы даже не спрашиваете моего согласия. — Я бы ни за что не согласилась бы. Даже, кажется, что когда она меня отпустит то, не буду хотеть. А отпустит ли она меня? Я же вырасту, больше не буду той малявкой что не в состоянии дать отпор. Ну или даже став совершеннолетней не смогу дать отпор. — Хватит играть со мной. — Мне стать той, кто скинул тебя со стула и рвал тебе тетради? — Нет! — Я даже закричала это. — Ну иди ко мне, — тихо засмеялась женщина и крепко обняв меня поцеловала в щёку. Она гладила меня по голове и мне это нравилось, а я мучилась, и было приятно и в тоже время мозг кричал что это насильница. Что она совращает меня. — Не переживай, сейчас у меня будет полно дел, так что ближайшее время я тебя трахать не буду. Ага, не будет, зато потом думаю так отымеет меня что я ходить не смогу. И это явно будет в доме её родителей. Или перед самой поездкой. От таких мыслей мне так паршиво. Даже думать не хочу. Просто… — Ирина Борисовна, — сглатываю чувствуя, что меня сейчас обсмеют. — Пожалуйста, не насилуйте меня до поездки и, если можно в этом году. Пожалуйста. Хотя бы с тридцать первого на первое не имейте. Она ничего не ответила. Так понимаю мои слова пролетели мимо неё. Я лежала на её плече и проваливалась в сон, а после утром проснувшись обнаружила у кровати костыли. Лаврова уже была на работе, и я даже не понимаю, когда она успела. Но мне прям обидно было, опять за секс. Опять я шлюха. На костылях пришлось ещё учиться ходить. В начале мне их вообще регулировать пришлось. Просмотрев их, понимаю, что они новые. От них даже веяло новизной. Разобравшись с высотой и более-менее научившись на них передвигаться. Да, было проще, нога хотя бы не болел при каждом прыжке. Вот только у меня очень даже быстро стали болеть руки от собственного веса. Позавтракав, я села за уроки. Что не понимала отмечала и ждала прихода Лавровой. По итогу правда так и не дождалась, заснула куда раньше, чем пришла Лаврова. Проснулась только когда женщина наклонилась и поцеловала меня в щёку. — Проверила, — сказала она и погладила меня по голове. — В целом неплохо, но я увидела, что ты там отметила некоторые моменты. Вставай, разберём. На часах было два ночи, и мы сидели на кухне. Лаврова объясняла мне решение, а после объяснила ещё две темы. Я даже как-то не совсем поняла, поняла ли я или нет. Мозг, кажется, всё ещё спал. — Умойся давай, просыпайся и садись. Кивнув так и, поступаю. Не помогло. Но что-то, кажется, на автомате я решила. — Всё? — Я уже собиралась идти обратно спать, когда Лаврова взяла геометрию и я застонала. — Да блин! — Давай. — Верните меня обратно в школу. Я не вывожу так. Так всё и шло. Секса не было, но я так уставала и мне так было хреново что секс просто бы добил меня. Лаврова же, кажется, была бодрой. Да её воскрешала пачка сигарет и кофе. И глядя на неё я даже в какой-то степени понимала, что она бы ещё и имела бы меня. Но тут Лаврова сдерживалась, и я была за это ей благодарна. Как бы странно это не звучало. — Мне не надо чтоб ты в процессе засыпала, — как-то сказала мне Лаврова и поцеловала меня в губы. Ноге стало чуть лучше, но наступать я всё равно на неё не могла. Это меня очень сильно напрягало. Я даже переживала что придётся делать операцию. — Не переживай, — сказала Лаврова, когда мы сидели на диване и смотрели какой-то фильм, моя правая нога лежала у неё на коленях. — У тебя порваны связки, такое заживает очень даже долго. Месяца два минимум. — Тяжело вздыхаю. — Никто тебя не просил сбегать и падать. Как-то Лаврова сказала, чтоб я на карте показала ей, где травмировалась. — Ты серьёзно? — Она смотрела на экран мобильного. — Тут яма гигантская. Она даже на карте видна. Как её можно было не увидеть? — Ну мне не до этого было. — Ну да, ты страдала. — Да не прям страдала, — возмущаюсь. — Просто думала возвращаться к вам или нет. Я даже рассказала ей про «знак» в виде аварии на что Лаврова прям засмеялась. — «Отличный» знак, ничего не скажешь. И всё же чувствовала я себя не выспавшейся. Я просто хотела отоспаться, но у меня были подозрения что я буду заниматься и в зимние каникулы. Я даже не поняла, что наступило двадцать девятое. Просто пришла Лаврова и разрешила мне не учиться. Из шкафа она достала чемодан и стала складывать туда свои вещи. Мои вещи, купленные ею, вполне влезли в рюкзак, который она мне купила. — Завтра утром поедем, — сказала Лаврова аккуратно складывая вещи пока я сижу на кровати и смотрю на неё. — Так что ложись спать раньше, встанем в шесть утра и ближе к десяти-одиннадцати будет уже там. — Так долго ехать? — Да. Они в частном секторе живут далеко загородом. Мама терпеть не может жить в городе. Я даже больше скажу, всё моё детство прошло загородом. До моего рождения они построили в дом, в котором мы и жили. Вот как только я поступила сразу в город переехала. — Вы снимали квартиру? — Нет, то, что мама терпеть не может город не значит, что жилья в городе у нас нет. Было жильё. Эту квартиру они мне подарили, когда я мед закончила. Не хило они. Мне бы точно никто квартиру дарить не стал бы. — Как бы мне не хотелось, — и тут она бросила в чемодан страпон и смазку. — Но брать тебя сегодня не буду. Ты должна выспаться, и я тоже. Всё же едем рано, и я за рулём буду. Спать мы легли в одиннадцать. Единственное что она делала всю ночь обнимала меня и целовала. И то, кажется, что я заснула, наверное, на пятом поцелуе. Утром меня растормошили, и я вся сонная смотрела как Лаврова одевается. Джинсы и свитер. На меня натянули джинсы и худи. Обувь мне пришлось развязать и сунув забинтованную ногу в обувь перешнуровывать чтоб нигде ничего не давило. Я вся сонная сидела в квартире, когда Лаврова спустилась с чемоданом и моим рюкзаком вниз, а после и за мной. Ну хоть за руку не держала, но стояла так близко словно готовая меня поймать в любой момент если я решу упасть. Ехали я на заднем сидение, костыли лежали у меня на коленях, а сама я дремала. Так мы и приехали, я просто проспала всю дорогу и проснулась, когда машина остановилась перед воротами высокого в три этажа дома. Ворота сами собой открылись и Лаврова заехала. Как только мы оказались во дворе, ворота закрылись. — Ну всё, приехали, милая, — Лаврова вышла из машины и открыла мне дверцу. Взяв костыли, она подала мне руку, и я вылезал из машины. Оглядываюсь и вижу ещё три машины. Все чёрные и немецкие. Вижу BMW x5, Мерседес, Ауди. — Кто-то ещё приехал? — Это родителей. — Ира! — Вздрагиваю от крика и поворачиваю голову, дверь дома распахнулась и по крыльцу к нам побежал среднего роста парень, на нём была только футболка и спортивные штаны, вижу какой он накаченный. Парень подбежал к Лавровой и крепко её обнял, оторвав от земли. — Я так скучал! — Витя, — как только парень поставил Лаврову та его крепко обняла. — Мама увидит, как ты выбежал и прибьёт тебя. — Привет, — сказал мне парень лет пятнадцати и протянул мне руку. — Витя. — Женя, — пожимаю ему руку, и он улыбается, на щеках тут же выступают ямки. Он был похож на Лаврову внешне. — Тебе помочь? — Виктор! — Раздался строгий голос и к нам подошла женщина из телевизора. Седины на Инессе Лавровой было куда больше, чем на экране. Женщина подошла к нам держа в руках куртку. — Прибью! Парень продолжил улыбаться и взял протянутую ему спортивную куртку натянул на себя. Женщина обняла Лаврову. Они были одного роста и очень прям похоже. В реале даже больше. Женщина посмотрела на меня и вдруг тоже обняла меня. Я же застыла не зная, как быть. — Приятно с тобой познакомиться, Женя, — сказала Инесса и тепло мне улыбнулась. — Меня можешь называть просто по имени. — Хорошо, — Витя уже полез в багажник и вытащил оттуда рюкзак и чемодан понёс в дом. — Пошли, познакомлю тебя со своим мужем, — Инесса повела меня к дому. Крыльцо у них было большим и широким, вижу качели с одной стороны а с другой кресла и столик. Внутри было просторно и светло. Смотрю на что бы присесть и тут же ко мне подлетает Витя с стулом. — Спасибо, — говорю ему и сев снимаю обувь. — Витя, — сказала Лаврова. — В какую комнату ты понёс вещи? — На второй этаж в твою любимою. — Молодец, ты всегда был моим любимым братом. — Ага, — сказал Витя. — Так я тебе и поверил. — Витя, — сказала Инесса. — Покажи Жене дом. Хот бы первый этаж. — Пошли, — Инесса и Лаврова ушли, оставив нас одних. — Если тебе тяжело могу понести. — Да нет. — Устанешь так скажи, — смотрю на широкую лестницу. Мы прошли направо, когда женщины ушли налево. Мы попали на кухню, по сравнению с кухней Лавровой эта кухня была в три раза больше и тут ещё стоял бар и огромный обеденный стол. Среднего роста мужчина стоял у плиты и что-то готовил. По кухне шёл приятный запах. — Пап? — Позвал Витя и мужчина обернулся. Он хоть и был среднего роста, но тоже какой-то накаченный. Лысый и бородатый в очках. — Это Женя. — Рад с тобой познакомиться, Евгения, — сказал мужчина, вытерев руки об фартук. Он подошёл ко мне и крепко обнял. — Так понимаю Ирина уже приехала. — Они с мамой ушли в гостиную. — М, — кивнул мужчина. — Ну твоя мама любит отчитывать не прилюдно. Ах да, забыл представиться. Боря. Можешь называть меня так. Ну или если прям совсем неловко, то «дядя Боря». Ладно, показывай дом, а я дальше готовить. — Ирину Борисовну отчитывают? — Удивилась я когда мы прошли кухню и попали в коридор. — Ага, ну ты не переживай, всё нормально. — А за что отчитывает? — Ну… мне неловок говорить, но за тебя. — За меня? — Мама знает, что Ирина с тобой делает. Вот. — И мне так неловко стало, я даже покраснела. — Ну и я знаю. И все знают. Не бери в голову в общем. — А как к этому относятся твои родители и все остальные? — Не очень, — мне показали туалет с ванной и ещё три комнаты что явно были спальни. — Папа известный психиатр, который тоже мелькает на экранах и в передачах. Часто вместе с мамой. Мама, конечно, больше появляется на экране и ей как медильной личности вся эта тема ужасно бесит и раздражает. Она не против того, что Ирина тебя взяла, её именно её отношение к тебе бесит. — А Ирина Борисовна этого не скрывает? — Ну скрывала, но мама же не слепая, да и папа психиатр. Им одного общения с Ириной хватило чтоб понять, что да как. Мы каким-то кругом вышли обратно к той лестнице и пошли в ту сторону куда ушла Лаврова с матерью. Попали в большого размера комнату, где на диване сидел какой-то дед в белой рубашке и галстуке. При виде меня он улыбнулся и поднявшись протянул мне руку. Я пожала её. — Ильдар Маратович, можешь «дедом» меня называть, — выглядел он бодро. — Витя, твоя мать уже отчитала твою сестру. В этой стороне оказалось ещё три комнаты помимо гостиной. — Тут спальня деда, тут библиотека, тут бильярд. У нас по большей части все такие спальни на первом этаже. На втором тоже спальни. На третьем моя комната. Там же мамин кабинет. Ещё кабинет папы. На каждом этаже по туалету и ванной. Та комната куда я отнёс ваши вещи, к ней прилагается туалет и душ. У родителей так же сделано. А так есть и общий туалет с ванной. На улице есть баня. Летняя кухня. Беседка. Ты есть хочешь? — Очень. И мы пошли на кухню, где Борис сготовил пюре с котлетами в мясной подливе. — Садись, — кивнул мне на стул Витя и пошёл брать тарелку. — Тебе сколько котлет? — Две. — Подливу? — Да. Витя не пожалел, и пюре много и подливы. Котлеты были вкусными, но я не понимала, что за мясо. — Что за мясо? Не свинина точно. — Косуля, — ответил Борис. — Чай или лимонад? — Лимонад, — Борис кивнул и достал из холодильника кувшин с зелёной жидкостью. — Тархун, — сказал он и налил мне стакан. — Виктор, бери лопату и пошли, надо расчистить парковку. Витя кивнул мне и вместе с отцом вышли из кухни оставив меня одну. Но я не долго была одна, через три минуты на кухне появилась Инесса. Женщина улыбнулась мне и села рядом бросив взгляд на мою ногу. — Значит порвала связки, — киваю. — Ногу держи выше, на стул её положи. — И она пододвинула мне стул. — Как тебе живётся с моей дочерью? Я как-то даже зависла от такого вопроса не зная, что и сказать. — Ты не стесняйся, я знаю, что вы спите. Мне это ужасно не нравится. Так что если у тебя есть на неё жалоба, то расскажи. — Да нет, всё нормально, — ага, расскажу, а после получу пиздюлей от Лавровой. — Милая, — и тут меня прям тригернуло, испугано смотрю на женщину. — Я что-то не то сказала? — Можете меня так не называть? — Хорошо, прости, котёнок, — и снова меня перекосило от такого. — Так, ладно, ребёнок. — Тихо я застонала, а женщина вздохнула. — Хорошо, как мне тебя ещё не называть? — Да в целом всё. — Хорошо, буду значит по имени только, — кивнула Инесса. — Женя, не бойся, я гарантирую тебе что, если ты расскажешь, Ирина тебя никак не тронет. Обещаю. — Что вы хотите знать? — Ногу она тебе? — Нет, я сама, когда сбежала. Наступила на яму. — Ирина тебя бьёт? — Зачем ей эта информация. — Только честно. — Бабушка! — Раздался вдруг детский крик и на кухню влетело трое детей, на вид от трёх до семи. Все трое кинулись на Инессу. — Здравствуйте, Инесса Ильдаровна, — на кухню вошла высокая блондинка. — Маша, — Инесса, обнимая внуков кивнула на меня. — Это Женя. Женя, Маша анестезиолог, работает с Андреем. — Ма! — На кухню влетел Андрей, сейчас он был не лысый, а с короткой стрижкой. Он подошёл и обнял Инессу. — Ёлку привезли. Выбрал самую нормальную. Два с лишним метра. И это тебе. — И он протянул Инессе бутылку вина. — Папе коньяк. — Он посмотрел на меня. — Привет. — И тут его взгляд упал на мою ногу. — Что сделала Ирина? — Да почему все решили, что это я? — Сказала Лаврова войдя на кухню и подхватив на руки одного из племянников. — Я не настолько плоха. Второй племянник подошёл и уткнулся Лавровой в колени. — Ирина, пошли выйдем, — недобро сказала Инесса, разглядывая шрам на моей руке. — Ну, мам! — Возмутилась Лаврова и передала племянника брату. — Мы уже всё обговорили. — Не всё, — Инесса встала и подойдя к Лаврове обняла её за плечи и вывела из кухни. — Ну всё, — сказал Андрей. — Ирина попала. — Андрей! — Прикрикнул Борис. — Ты, конечно, «молодец». Бросил на нас ёлку и свалил. А твоя ёлка, между прочим, в дверь не пролазит и она куда выше, чем потолки. — Да нет, — Андрей поставил сына на пол и вышел. — Иди за пилой, пилить сейчас будем. — Инесса Ильдаровна очень сложная женщина, — сказала Маша и села напротив. — Маша, — Инесса вошла на кухню, а за ней и Лаврова, мрачная до ужаса. Мне даже страшно стало за себя. — Можешь выйти с детьми. — Дети, — сказала Маша встав. — Пошли к прадеду. Они ушли, а Инесса села на своё место. — Ирина, сядь, — строго сказала женщина и Лаврова, пройдя села. На кухне возникла неприятно тишина. Эта тишина давила на уши. — Ирина, ты бьёшь Женю? Смотрю на Лаврову, она сидит и молчит, глядя куда-то в сторону и у меня такое чувство что она побаивается свою мать. — Женя, можешь снять с себя одежду, — это был не вопрос а в какой-то степени приказ. — Ты не переживай, никто не войдёт, и всё же я педиатр. Если боишься можем пройти в одну из комнат. — Да, бью, — сказала Лаврова и такое чувство что через силу. — Но не всегда. Последнее время я её никак не трогала. И тут у меня вырвался нервный смешок, на который среагировала Инесса и сама Лаврова. — Шрам на руке, я тебе уже сказала, что Женя сама себя порезала. — Это так, — тихо говорю. — Ирина Борисовна мне потом первую помощь оказывала. Инесса так посмотрела на Лаврову что даже мне не по себе стало хотя лицо Лавровы вообще никак не изменилось. Она спокойно выдержала взгляд матери. — Знаете, я вот думаю вас отселить друг от друга, — Инесса забарабанила пальцами по столу. — Комнат в доме много так что места хватит. — Мам, всё нормально, — голос у Лавровой при этом был какой-то расслабленный. — Правда. — Правда, — киваю, и всё же говорить что-то при Лавровой я не хотела, да и в целом почему-то не хотела хотя до этого думала, что расскажу всё. Инесса тяжело вздыхает и поднявшись молча выходит из кухни. — Ирина Борисовна? — Всё нормально, — она встала и подойдя ко мне наклонилась обняв. — Просто постарайся не ляпнуть лишнее. Сейчас пошли, комнату покажу. Мы вышли их кухни и стали подниматься по лестнице. Лаврова держала костыли, а я, держась за перила прыгала на второй этаж. — Тут туалет и душ, — указала Лаврова на какую-то дверь, и мы пошли дальше по коридору. — Тут комната родителей, наша сама дальняя. Комната была большой, вижу большую кровать, плазму напротив, компьютерный стол, гигантских размером шкаф и дверь. — За ней ванная и туалет, — сказала Лаврова и утянула меня за собой на кровать. — Не люблю ночами бродить, да и тебе неудобно будет. — Ирин! — Раздался стук в дверь. — Мама сказала, чтоб ты подключалась к готовке ну или к уборке. — Хорошо, Витя! — Лаврова гладит меня по голове и наклоняется чтоб поцеловать меня. — Папа собирается съездить в магазин, тебе что-то надо? Лаврова вздыхает и отстранившись от меня подходит к двери. Открыв её, сверху вниз смотрит на Лаврову. — Всё сказал? — Ещё мама просила вас вдвоём не оставлять, так что пошли. — Ей как сбредёт что-то в голову так не успокоится, — вздохнула Лаврова и посмотрела на меня. — Отдыхай, посмотри телек, я скоро вернусь. Часов через пять. Они ушли, а спустя пару минут в комнату вошла Инесса. — Я понимаю, что поступаю скорей всего неправильно, — она закрыла дверь на замок и меня затрясло. Почему-то возникло такое чувство что эта женщина сейчас меня изнасилует. — Я знаю, что Ирина тебя насилует. — Если на неё не смотреть, а слушать только голос, то он один в один как у Лавровой. Если бы я не знала, что это её мать, я бы решила, что сама Лаврова. — Что-то случилось? Я заметила твою реакцию на закрытую дверь. Я могу открыть её. — Всё нормально. Инесса кивнула и пройдя села на кровать рядом со мной. — Давай так, ты расскажешь мне всё что с тобой происходит дома у Ирины. — А зачем вам это? — Может прозвучит даже в какой-то степени корыстно, но я всё же медийная личность, меня приглашают на разные передачи и скандал мне не нужен. Я люблю Ирину, но вот эти её наклонности я не поддерживаю от слова совсем. Так же я не одобряю выбор её работы. Нет ничего плохого что она работает в школе, но, когда её не привлекают дети. В её случае ей следовало работать со взрослыми. Я просто не хочу, чтоб произошёл скандал и всё это выползло наружу. Это очень сильно ударит по моей репутации, как бы странно это не звучало, мне в любом случае хватит и денег, и знакомых что помогут не допустить попадания Ирины в тюрьму, но так же я могу забрать тебя в свою семью. Тут тебя никто в таком плане трогать не будет. Бить тебя никто не будет. Угрожать, оскорблять и прочее. Подумай хорошо над моими словами, потому что этот шрам на твоей руке говорит об многом. Так же то, что ты сбегаешь от неё. Раз сбегаешь значит тебе там плохо. — А если я хочу остаться с Ириной Борисовной? — Звучит дико, и я бы ни за что не поверила бы что такое когда-нибудь скажу. Словно Лаврова стоит рядом с пистолетом, приставленным к моему затылку. — Я пойму тебя, так же я могу поговорить с Ириной и убедительно попросить её быть с тобой мягкой. Ты главное не бойся. — Только киваю. — Женя, я не слепая. Если тебе что-то не нравится не соглашайся тогда, а говори. — И вот говорит она вроде мягко, но всё равно чувствуется какая-то власть. — Ирина тебе ничего не сделает. Ясно? — Снова киваю. — Жень. — Она сжала мою руку. — Я вижу, что ты не хочешь говорить, поэтому иду помогать готовить. Но знай, если ты вдруг решишь поговорить, я в любой момент готова тебя выслушать. — Инесса? — Она уже собиралась встать, когда я окликнула её. — Вы были на передаче, можете сказать, что там было? Моя мать хоть как-то… — Делаю глубокий вдох. — Ну… — Так понимаю ты видела передачу, но не досмотрела. — Ирина Борисовна переключила канал и не дала посмотреть. — Твоя мать помешалась на своём муже. Для неё кроме него никого больше не существует. Она жаловала что брала кредиты. Что наняла хорошего адвоката. С ней разговаривать без полезно. В студии её пытались вразумить. К сожалению, это было без полезно. — Понятно. — С тобой остаться? — Качаю головой. — Если хочешь, можем пойти на кухню. — Можно я пока одна побуду? — Конечно, — и она вышла я же расплакалась, чувствуя себя достаточно паршиво. Почему я так реагирую? Я же прекрасно понимаю, что ей плевать на меня. Я легла и обняла подушку, когда кто-то весьма громко постучал в дверь. — Женя! — Раздался голос Вити. — Я тебе какао принёс. Войти можно? — Да! — Вытираю слёзы и сажусь. Дверь открылась и в комнату вошёл Витя, на нём появилось чёрное худи. Он решительно прошёл и протянул мне кружку с какао. — Спасибо, — беру кружку. Какао горячий. Витя же стоит рядом и оглядывается. — Ёлку будешь украшать? Папа с Андреем её всё же смогли затащить в дом, сейчас устанавливают, и папа в магазин едет. Если хочешь можешь с ним. — Он смотрит на меня. — Что тебя обидело? У тебя глаза красные. — Всё нормально. Ёлку мы никогда не ставили. Отчим считал, что нам это не надо. Да и в праздники он никогда не поздравлял, но зато его надо было. Он никогда не служил, но всегда требовал поздравлять его двадцать третьего. — Ты давай, не депресуй, всё же новый год скоро, — он широко улыбается. — Пей какао, я сам его тебе сготовил. Какао оказалась в целом вкусное. Быстро его допив, я посмотрела на Витю. Тот забрал у меня кружку и протянул костыли. — Вставай и пошли, не пойдёшь так на руки возьму и отнесу вниз. — Что ты хочешь? — Оденешься и выйдем снежки покидаем. Снег шикарный. Давай, Женя, хватит страдать, ты сейчас не с Ириной, а со мной. Поднимайся и пошли. Я ведь не уйду. Буду тут стоять. Прикинь как Ирина не обрадуется если я тут ночевать начну? Я встала и пошла за ним. На лестнице Витя помог мне спуститься. — Давай, вон там ёлка, — он привёл меня в гостиную, где у стены поставили ёлку. На полу и диване уже стояли коробки с мишурой и игрушками. Малышня носилась и смеялась. И только самый старший ребёнок развешивал украшения. — Давай, я сейчас приду. Приближаюсь к ёлке и отложив костыли беру коробку с новогодними игрушками и начинаю развешивать. Через минуты три ко мне подлетает Витя. — Меня чуть не припахали, — доложил он. — Хотели заставить чистить яйца. А потом и картошку. Он взял желтую мишуру и кинул на ёлку после чего получил недовольный взгляд ребёнка. — Что, Миша? — Простонал Витя. — Мишура потом, — недовольно сказал мелкий. — Ага, — проигнорил его Витя и взял уже красную. — Я маме нажалуюсь! Ты не качество украшаешь ёлку. — Ну и что мне твоя мама сделает? — Я бабушке нажалуюсь. — Иди, тебя как старшего из этой оравы припашут чистить яйца. Закончив украшать ёлку, я улыбнулась. Ёлка была большой и красивой, а какой запах от неё шёл. — Дети! — В комнату вошёл Борис и посмотрел на ёлку. — Кто со мной в магазин? — Давай, — кивнул мне Витя. — Иначе заставят готовить. — Он посмотрел на Бориса. — Мы едем! — Я не знаю разрешит ли мне… — Да ладно, проветрись, и тем более ты от неё не сбегаешь, а просто едешь с нами в магазин. И всё же я зашла на кухню отпроситься у Лавровой. — Ирина Борисовна, можно мне съездить в магазин? — Лаврова, жена Андрея и Инесса что-то нарезали и чистили. — Даже не знаю, — посмотрела на меня Лаврова. — Ирина, пусть ребёнок проветрится. Ты же явно её из дома не выпускала. Зачем тебе одичалый ребёнок? — Ладно, — сказала Лаврова, а Инесса вышла в коридор и подойдя к своему мужу сунула ему список. — Проветрись. По Лавровой прям было видно, что она не хочет меня отпускать, она даже не скрывает это. Обычно всё же она эмоции сдерживает, а тут нет. Не понимаю почему она не хочет отпустить. Я же с её родственниками. Оделась я быстро и на костылях как могла быстрее добралась до Ауди, возле которой стоял Борис и курил трубку. Вскоре выскочил Витя и мы сели в машину. Ворота автоматически открылись, и мы выехали. Я вместе с Витей сидели на заднем сидение. — Евгения, смотри, сядешь на край тележки так и покатаешься. Виктор, две телеги берём. Твоя мама составила такой список. Я думал, что и так много, а на деле он с двух сторон. — А вы каждый год так собираетесь? — И на все праздники. На дни рождения. Мы ещё и на старый новый год так же соберёмся. Ехали мы минут сорок пока вдалеке не стал виднеться какой-то ТЦ. Припарковавшись, мы вышли и направились к раздвижным дверям. Перед самим магазином Борис и Витя взяли тележки. — Садись, — кивнул мне Витя и я неуверенно села на край тележки держа костыли. — Погнали! Там мы и передвигались по списку. Народа в магазине было полно. Некоторые полки уже были пусты. Тележки уже были переполнены, когда мы заехали в алкогольный отдел. И тут Борис стал заполнять тележку бутылками шампанского, вина, вермута, ликёра. Алкоголя было прям много. Витя же закатил меня в отдел соков и стал набирать разные соки. — Жень, а ты что пить будешь? — Да как-то не знаю. Газировку. Он подкатил тележку к другому отделу и набрал паки разной газировки. — Надо было алкоголь и это всё в первую очередь закинуть, — он задумался. — Мы рыбу взяли? Вроде нет. На кассе мы стояли минут сорок. Очереди были гигантские. Когда очередь наконец-то дошла до нас Борис стал всё выкладывать и откатив в сторону пустую тележку стал выкладывать всё из второй. Я встала и прошла за рамки ждать пока Витя всё упакует. Чек вышел длинным. Не все пакеты поместились в багажник и некоторые пришлось убрать в салон. Пока ехали обратно я чувствовала себя бодро. Ну наконец-то за столь долгое время я выбралась хоть куда-то. Наконец-то. И когда мы вернулись я просто святилась от счастья, но при виде Лавровой настроение резко упало. Она выглядела нормальной, но мне в целом было некомфортно. К тому моменту приехала сестра Лавровой, Валерия выглядела как Лаврова, но только чуть старше. И хоть ей ещё не было сорока, но половина головы было уже седая. Её муж Вадим был в форме подполковника. Весьма крупный мужчина выгладившись чуть старше своей жены. Приехали они не одни, а ещё с двумя своими детьми. — Завтра Ксения с мужем приедет, — сказала Инесса. — Вадим, ты же не будешь всё в форме? — Нет конечно, я переоденусь. Главное, чтоб меня не вызвали на работу. Вечер наступил быстро и так получилось, что я оказалась в нашей с Лавровой комнате. — Что грустная? — Лаврова гладила меня по голове внимательно изучая взглядом. — Да нет, всё нормально. — М, — кивнула женщина и наклонившись поцеловала меня в шею. Вздрагиваю от этого поцелуя и кусаю себя за губы еле сдерживая слёзы. — Моя маленькая. — Вздрагиваю, когда она проводит языком по моей шее. — Вся моя и только моя. — Во рту уже металлический привкус. — Мне достать страпон или пальцев хватит? — Пальцы. Меня повалили на кровать, Лаврова целовала меня в губы сунув руку мне под футболку и сжав грудь. Она продолжала целовать меня даже когда её рука была уже в моих трусах. Я заплакала, но женщину это не остановила, она засунула в меня сразу два пальца и в одном темпе довела меня до оргазма. — Умница, — она вытащила пальцы и облизала их. Я еле дождалась ночи. Лаврова уже спала, когда я с трудом высвободившись из её объятий и быстро одевшись вышла из комнаты. Так я на костылях спустилась вниз и взяв куртку и сунув ноги в чьи-то галоши вышла из дома. Входная дверь, к моему удивлению, оказалась незапертой и выйдя на улицу вдохнув холодный воздух я прошла и села на качели. На улице было темно и тихо, а я рыдала. Мне было так паршиво что хотелось просто сдохнуть. Дверь спустя пять минут после моего появление на крыльце открылась и из дома вышла Инесса. Она подошла и села рядом. — Что случилось? — Всё нормально, — продолжаю плакать. — Ирина тебя обидела? — Качаю головой. Женщина вздохнула и обняла меня. — Мне так паршиво. Так гадко. — Голос дрожит. — Мне тяжело. Я плакала, а Инесса слушала и гладила меня всё время по голове. — Женя, может зайдём в дом? Всё же тут холодно. Или хочешь тут посидеть? — Я её боюсь. Я боюсь, что однажды она меня убьёт. И может это звучит странно. — Делаю глубокий вдох. — Я так же боюсь, что Ирина Борисовна меня выкинет. — В плане? — Ну её же привлекают подростки. Я вырасту. Мне же идти некуда. У меня нет никого. Меня просто выставят за дверь и всё. И я… я словно между двух огней. И боюсь её и боюсь остаться одна. Самое ужасно, я к ней привыкла. В какой-то степени я прям почувствовала, что привыкаю к ней. Это меня пугает. Она изолировала меня. Я сегодня впервые за долгое время вышла в магазин. И самое что противное. Самое унизительное. — Кусаю себя за губы просто не представляя, как можно сообщить такое. Но я скорей всего больше не увижу эту женщину. — После каждого раза, когда она… — Голос срывается. — Когда она берёт меня против воли. — Меня всю трясёт. — Она словно откупается. Покупает мне вещи. Словно плата за секс. — Начинаю глубоко дышать, глядя в небо. — Можете оставить меня одну? Мне правда надо побыть одной. — Сделать тебе какао? — Качаю головой. Дверь дома распахивается и на веранде появляется сонная Лаврова. Содрогнувшись, прижимаюсь к Инессе. — Вот ты где, мам, что не спишь? — Пойдём поговорим, милая, — сказала Инесса и встал увела Лаврову обратно в дом. Я же, посидев ещё немного возвращаюсь в дом. Подхожу к лестнице, когда за закрытой дверью кухни слышу голоса. Прижимаюсь ухом. — …мне казалось ты мне всё высказала, — слышу голос Лавровой. — Я лично тебя прекрасно поняла. — Ирин, почему твой ребёнок плачет? Почему у неё истерика? Я всё жду, когда Лаврова ответит, но она молчит. — Знаешь, я тебя очень сильно люблю. Но я не хочу, чтоб вся эта связь вышла тебе боком. Ты понимаешь, что в одно мгновение ты можешь разрушить жизнь? Я тебя, конечно, отмажу. Вот только и на меня косо будут смотреть, и вся моя карьера пойдёт под откос. Тебя же связи с таким скандалом к подросткам и на метр не подпустят и что ты делать будешь? Вот ты сейчас заняла должность директора. Неужели не боишься, что можешь потерять такую должность? Допустим твой отец снова возьмёт тебя в психиатрическую больницу. И охота тебе после должности директора снова стать медсестрой? — Ничего подобного не будет, мам. — Ты такая самоуверенная, — Инесса говорила спокойно, но возмущение в её голосе слышалось. — Это однажды тебя погубит. Девочка тебя боится. Её всю трясёт при мысли о тебе. Ирин, у Жени и так жизнь не сахар, не стоит делать ещё хуже. Она такое пережила. Ты вместо того, чтоб поддержать наоборот делаешь всё хуже. И этот шрам на руке. Это ведь ты её довела до такого. В один момент она просто наглотается таблеток и всё. — В памяти всплыла Уля что как раз и наглоталась таблеток. — Она от тебя сбегает. Я, конечно, отрицательно отношусь к твоим отношением с ней. Мне ужасно всё это не нравится. Девочка стала к тебе привязываться. — Лучше бы я молчала и ничего не говорила. — Она боится, что ты выгонишь её из дома по достижению совершеннолетия. Скажи, это так? — Нет. Я не выгоню её. Я её приметила, я её ждала, она моя. И она останется со мной при любых обстоятельствах. — Ты её любишь? У тебя есть к ней хоть какие-то чувства или только похоть? — Я её люблю. Не любила бы, прошла стороной. Слышу, как тяжело вздохнула Инесса. И всё же вот так слушаешь их, а голоса прям одинаковые. — Ирин, я понимаю, что внуков от тебя не дождусь… — Можно подумать у тебя их мало? — Ирин, меняй своё отношение к девочке иначе я просто заберу её силой. Я не хочу, чтоб с девочкой после отношений с тобой произошло что-то плохое. — Я забочусь о ней. Я дарю ей свою любовь. — Значит плохо даришь или ложно. Дети все чувствую лож, а твоё отношение к ней ложное. Она плачет. Ей плохо. Ирин, девочке нужна любовь и ласка. Она столько всего пережила. От неё отвернулись все. Поэтому раз ты решила взять за неё ответственность, будь добра, дари ей всё это. Она же маленькая. Прояви заботу. Не ты её выбрала, а она тебя. Помни об этом. — Вот тут я не согласна. Какого это хрена я выбрала Лаврову?! — И раз ты тогда её защищала от отчима и матери. Защищай до конца. Не калечь ей психику. Она в тебе видела ту, кто защитит, а не ту, кто будет насиловать и избивать. Ещё Женя считает, что ты относишься к ней как к шлюхе. Тут уже тяжело вздохнула и сама Лаврова. А я очень жестко разозлилась на Инессу. Ну вот на хрена она это всё рассказывает?! До Лавровой всё равно не дойдёт. Ей плевать на меня. Я уже готова ворваться на кухню и высказать им обеим всё что я о них думаю. — Я не отношусь к ней так. Женя сама это себе выдумала. Я просто покупала ей вещи поскольку их у неё не было. Это просто совпало с тем, что у нас был интим. — Интим или изнасилование? — Перестань. — Что не спим?! — Раздался неожиданный голос над головой, и я увидела деда. — Подслушиваешь? — И он просто взял и открыл дверь. Инесса и Лаврова тут же замолчали и посмотрели на нас. — Инесса, о чём сплетничаете? — И он подтолкнул меня на кухню. — Папа, — Инесса подлетела к нему. — Ты что не спишь? Три ночи. И она быстро увела его, оставив меня одну с Лавровой. — Ребёнок, — содрогаюсь и в ужасе смотрю на Лаврову. — Подойди ко мне. Меня трясёт, но я всё равно подхожу к ней и женщина, схватив меня сажает себе на колени обняв. Я же застыла словно перед смертной казнью. И вот вроде бы я до этого хоть как-то успокоилась, но оказавшись в её объятиях расплакалась снова. — Тише, ш-ш-ш, — Лаврова стала меня укачивать. — Ш-ш-ш. Через некоторое время я успокоилась. Просто смотрела на пол и ждала пока Лаврова отпустит меня, но женщина видимо не спешила. Я даже догадывалась почему. Меня определённо ждёт неприятный разговор. — Давно подслушиваешь? — Не очень, — тихо отвечаю. — Если хочешь, я могу перебраться в другую спальню, — сказала Лаврова. — И не трогать тебя всё это время. Согласна? — Я киваю и Лаврова отпускает меня. — Тогда иди спать. Выхожу из кухни, Лаврова остаётся там. Держа в одной руке костыли, а другой за перила я прыгала на второй этаж. В спальне падаю на кровать и лежу так некоторое время. И вот вроде бы нормально, но я за всё это время привыкла к тому, что Лаврова меня обнимала. Тут меня никто не обнимал и я, к своему удивлению, поняла, что этих объятий мне и не хватает. И всё же, если бы Лаврова меня не насиловала бы, в целом было бы нормально. Я даже избиения потерпеть могла бы. Провалявшись в кровати часа два и так не заснув, я поднялась и решила поискать Лаврову. В каждую комнату заглядывать я не стала, а спустилась на кухню. Лавровой там не оказалось, ну правильно, не два часа же ей тут торчать. Вздохнув, собираюсь уже уходить, когда вижу деда. Он улыбается мне и кивает на кухню. Пройдя, сажусь за стол, а он проходит и включает кофемашину. — Тебе с молоком? — Ирина Борисовна не разрешает мне пить кофе. — Ты тут со мной, а значит я за тебя отвечаю, — сказал дед и достал из холодильника упаковку молока. — Капучино? — Я киваю. — Мне, конечно, ужасно не нравится то, что моя внучка предпочитает делать с тобой. — Вздыхаю. — Я бы даже сказал, что лучше было бы если она с мальчиком там ну или хотя бы с женщиной своего возраста. — Сделав и мне и себе капучино он подошёл к столу и сел рядом пододвинув мне кружку. — Я даже много чего хотел ей высказать, когда узнал, но после увидел, как она смотрит на тебя. — Капучино был горячим, но таким вкусным что я теперь поняла почему Лаврова всё время пьёт кофе. — Знаешь, а ведь у неё когда-то был жених. Им было по девятнадцать. Он учился с ней в меде. — Дед так улыбнулся в поминая это. — Мы все думали, что они поженятся. Всё к этому шло. Но, к сожалению, свадьба не состоялась. Жениха избили какие-то имбецилы на улице, и он попал на хирургический стол к Андрею. Андрей не смог спасти. — Он отвернулся, а после посмотрел на меня. — В тот год я мог стать прадедом. — Тяжелый вздох. — Но не стал. И вот что я скажу. Ирина его очень любила. И как она смотрела тогда на него, я этот же взгляд вижу по отношению к тебе. Инесса уже её просила дождаться хотя бы твоего совершеннолетия. Мой тебе совет, ты можешь к нему прислушаться, а можешь проигнорить: пока есть время, подумай, сравнив все плюсы и минусы. Что перевесит. Мне даже показалось что он давит на меня. Есть что-то такое. — Мне кажется, что любви никакой нет. — Думаешь? — Киваю. — Но ты же все разы возвращалась к ней. Просила её о помощи. Значит ты видишь в ней ту, кто защитит, а это уже много чего стоит. Мы влюбляемся не внешность, а в поступки, я уверен, что Ирина никому никогда не даст тебя обидеть. Она всегда будет рядом с тобой. Присмотрись к ней, ладно? Инесса в любой момент будет готова тебя забрать. Она уже обсуждала этот момент и говорили о нём Ирине. Ирина была очень недовольна этим решением. Можно сказать даже оскорбилась. Но про тебя она отзывалась сугубо хорошо, хоть и рассказывала о твоих побегах, но незлобно. И да, я сейчас скажу то, за что бы моя внучка обиделась бы на меня и не стала бы со разговаривать. — Он допил капучино и огляделся. — Ирина жалеет о том, как тебя испугала. Она говорила об этом мне, ну вернее Инессе, но она уже мне. Она не хотела тебя пихать, не хотела унижать и рвать тетради. Ей в тот момент от самой себя было противно, и она больше всего переживала что ты будешь дальше стоять на своём и что ей придётся дальше играть роль суки. Значит всё же играла. Хотя если так подумать, Лаврова же в основном достаточно спокойная. Её вывести кажется нереально, а там. Там даже вспоминать не хочу, слишком было страшно. Её словно подменили. — Ну ты подумай пока есть время, — сказал дед и встал. — Но Ирина в целом тебя любит. — А где она спит? — В гостиной. Даже интересно почему там, выхожу из кухни и пройдя коридор захожу в гостиной. Лаврова спала на диване укрывшись одеялом. Подхожу к дивану и облокотив на диван костыли прыгаю к Лавровой и неуклюже падаю на женщину споткнувшись об что-то и со всего размаху падаю на женщину. Лаврова, изругавшись проснулась и со всего размаху втащила мне кулаком в челюсть. Я застонала, едва не свалившись с дивана держась за челюсть, больно было настолько что на глаза навернулись слёзы. — Женя? — Удивилась и даже похоже испугалась Лаврова. — Прости. — Женщина тут же обняла меня усадив к себе на колени. — Сильно ударила? — Киваю, ударила она достаточно сильно. — Прости. Ты так неожиданно на меня свалилась. — Я запнулась, — говорить больно, челюсть прям ноет от удара. Так понимаю Лаврова била со всей силы. — Почему ты не в кровати? — Я вас искала. — Что-то спросить хотела? — Нет, хотела, чтоб вы меня обняли. Почему вы спите тут? — Да как-то с комнатами прогадала, — Лаврова сдвинула меня со своих колен и встала. — Я тебе холод принесу. Она вышла, оставив меня в тёмной комнате, такое чувство что она не вернётся, но очень быстро Лаврова вернулась с завёрнутыми в полотенце крабовыми палочками и включив свет посмотрела на меня. — Прости, — она прижала полотенце к моей челюсти. А извинялась она впервые за всё время. Извинений не было даже когда меня насиловали. — Синяк будет. — Ирина Борисовна, давайте вернёмся в спальню, — и как же больно говорит. — Ну или давайте тут. Просто я не могу заснуть без вас. — Ну тут точно нет, — Лаврова наклонилась и взяла меня на руки подняв, придерживая меня одной рукой второй она взяла костыли и вынесла меня из комнаты. Я только удивилась её силе. — Мама увидит так ей плохо станет. — Так мы же просто лежать будем. В одежде. — Она очень впечатлительная хоть старается это скрыть. Меня быстро занесли в спальню и уложили на кровать. Лаврова крепко меня обняла. Я ждала поцелуя, но его не было и тогда я не придумала ничего лучшего чем потыкаться в неё лбом. И я просто боднула её прямо по зубам, лоб пронзила боль, от которой я вскрикнула и тут же потёрла его. Лаврова же прижала руку к зубам и странно на меня посмотрела. — Простите, — виновато улыбаюсь. — Не хотела. Лаврова убрала руку от лица и провела языком по зубам. Убедившись, что всё цело подалась вперёд и поцеловала меня в лоб. — Спи, — Лаврова обняла меня прижав к себе, и я как-то сразу быстро заснула в её объятиях. Мне на удивление было приятно, и я чувствовала себя защищённой. Утром меня ждал неприятный сюрприз. Синяк на челюсти и на лбу от зубов Лавровой. — Не так всё печально, — сказала Лаврова оглядывая меня. — Могу таналкой замазать. И она стала замазывать следы. Но всё равно челюсть от удара болела. — Боже, ребёнок, — подлетела ко мне на кухне вдруг Инесса и стала разглядывать лицо. — Что случилось? — И тут она крайне недовольно посмотрела на Лаврову. — Ирина! — Ты не так поняла, — сказала Лаврова и обняла меня. — Правда. Я не хотела. Я можно сказать спала. Жень, подтверди. — Всё так, — видимо Лаврова очень хреново замаскировала следы. — А второй синяк? — Женя меня боднула по зубам. — Надеюсь никогда сопротивлялась. — Мама! — Допрос прервала женщина лет тридцати, жгучая брюнетка влетела на кухню и бросилась на Инессу крепко её обняв. За ней что-то бурча зашёл крепкий бородатый мужчина такого же возраста. За ним прятались двое близнецов школьников. — Седьмой месяц? — Посмотрела на живот Инесса и женщина кивнула. — Мальчик? — Если бы, — сказал бородатый. — Повторное УЗИ показало, что будет девочка. — Ну я надеюсь ты сейчас не вскрываешь трупы, — строго сказала Инесса. — Не хватало ещё подхватить какую-нибудь заразу. — Я её отговорил, — сказал бородатый. — Ксюха очень не хотела уходить в декретный поэтому. — Ксюха! — Бородатого чуть не сбил Витя и налетел на сестру. — Витя, я в положении! — Витя тут же застыл и бросил взгляд на живот. — Так что пожмём друг другу руки. Она протянула ему руку и вздохнув Витя пожал в ответ. — Мам, а где папа? Я и деда не видела. — Ищи в доме. — Какие комнаты ещё не успели занять? — Бородатый кивнул Лавровой, а та кивнула ему в ответ. — На втором этаже. — Кирилл, — сказала Инесса, глядя на близнецов. — Антон. — Они оба наказаны, — сказал бородатый. — За что? — Инесса подошла к близнецам и обняла их. — Они решили, что это очень весело взять баллончики с краской и нарисовать карикатуры на учителей. Нет, я не спорю, нарисовали классно, вот только краска вообще не оттиралась и пришлось покупать краску и закрашивать это безобразие. Так что эти двое после боя курантов отправляются спать. Пока они разговаривали я с Лавровой пошла к холодильнику. — Не трогай, там на новый год! — Крикнула Инесса, Лаврова только кивнула и взяла колбасу. — А ты я смотрю не одна, — к нам подошла Ксения. — Познакомишь? — Женя, — протягиваю ей руку и усмехнувшись Ксения пожимает её. — Ирин, я понимаю, что ты у нас поменяла кардинально взгляды на жизнь, — она приблизилась вплотную к Лавровой и что-то той шепнула. Что именно я не расслышала. — И всё же она маленькая. И ты её избила что ли? Что за позорное сокрытие побоев. — Я её не била. — Ногу тоже не ты? — Ты слишком плохого обо мне мнения, сестренка. — Может быть, — с сомнением сказала Ксения и улыбнувшись мне ушла к мужу. — Меня больше удивляет что все всё знают. — У нас доверительные отношения в семье, — просто ответила Лаврова и стала резать колбасу. — Мы все всё знаем друг про друга. — Я больше удивляюсь что они все знают, что вы со мной делаете, — как о таком вообще можно рассказывать? — Удивишься, но я не рассказывала, что именно с тобой делаю, мама сама догадалась, сложив всё. Мы позавтракали бутиками, а после нас всех дружно припахали. Командовала всеми Инесса. Кого-то она заставляла прибирать, хотя в доме и так было достаточно чисто, но Инесса утверждала, что это не так и что нам просто лень. Кого-то отправили рубить дрова для бани, все кто был старше пяти лет помогали с готовкой. Близнецы то и дело вздыхали, но нарезали оливье. Инесса мариновала курицу, а потом снова курицу и ещё раз курицу. Лаврова чистила картошку, я же резала крабовые палочки для салата. Маша натирала селёдку под шубой, Ксения натирала мимозу. Андрей варил холодец. Вадим вместе с дедом раскладывали стол и передвигали диван в гостиной. Мелкие просто бесились, бегая по всему дому. Как звали мужи Ксении я не знала, но его заставили, делал шоколадную колбасу. Борис готовил рулетики. Все общались и мне было так хорошо в этой бурной атмосфере. У меня такого в семье не было и для меня это было очень непривычно. — Ма! — На кухне появился Витя. — Я наколол дров и занёс всё в баню. — Мой руки и иди готовь. Вздохнув, Витя прошёл по кухне и помыл руки. — Что делать? — Мне помогать, — сказала Лаврова. — Лук режь. Смотрю как Инесса кинула муку и что-то ещё в миксер и стала делать тесто. — А что будет? — Спрашиваю. — Три пирога, с картошкой, рыбой и сладкий, — сказала Инесса. Незаметно наступил вечер. Готово было почти всё. А потом появились ещё двое, они не были родственниками Лавровых, они были друзьями Инессы и Бориса и принесли с собой здоровенный казан с пловом. — Ирина Борисовна, — говорю, когда мы поднялись в нашу комнату. Женщина тут же обняла меня и усадила к себе на колени. Она даже потянулась меня поцеловать, но остановилась. Я сама целую её в губы и женщина улыбается. — Мы можем это сделать, а может потом. — Потом, — всё же секса я не хотела. — Вы можете меня погладить. Она засунула руки мне под футболку и стала гладить, а спустя время тяжело задышала. Я даже удивилась, неужели она возбудилась? Руки у меня тряслись, но я решила рискнуть и засунула их ей под водолазку. Женщина вздрогнула, но я прям почувствовала, как она расслабилась. — Я так хочу тебя, — прошептала она мне на ухо. И тут в дверь снова постучали. — Да, Витя?! — Крикнула Лаврова, и я даже удивилась откуда она знает кто именно стучит? — Мы уже начинаем садиться за стол, — голос Вити. — Так выходите? — Да, — ответила Лаврова и поцеловала меня в губы. — Пошли, милая. Народу в комнате было полно. По моим подсчётам нас было больше двадцати. На девятнадцати я сбилась с подсчёта, все ходили туда-сюда. На столе было достаточно много еды, и я даже не знала, что бы выбрать. Я сидела на стуле рядом с Лавровой, её рука лежала на моём бедре. Мы немного поели и все стали что-то обсуждать и смеяться, а после началась речь президента и бой курантов. — С Новым Годом! — Прокричал Борис и открыл одновременно с Андреем и Вадимом шампанское. — С Новым Годом! Я пила газировку сидя рядом с Витей. Он рассказывал мне о каком-то фильме, а я слушала его. У меня в тарелке лежало два вида салатов и плов. Я уже даже есть не могла, когда мне положили холодец. — С чем плов? — Спросил бородатый муж Ксении заглядывая в тарелку жены. — Не волнуйся, не свинина, — ответил друг семьи. — Я же помню, что ты у нас свинину не ешь. — Дети! — Хлопнула в ладоши вставшая из-за стола Инесса. — Идите к ёлке и берите свои подарки! Детвора ринулась так же, и близнецы что переглянулись. Витя кивнул мне на ёлку, но я только покачала головой. Смысл мне идти если моего подарка там точно нет? Пожав плечами, Витя пошёл к ёлке, а после вернулся с пятью коробками, три из которых протянул мне. Удивлённо смотрю на него. — Тут твоё имя, — сказал он. — Один от меня. — Спасибо, — мне даже неловко стало, Вите же я ничего не подготовила. — Я… — Забей, я знаю, что ты была в плену у… Ай! — Вскрикнул вдруг Витя, когда Лаврова схватила его за ухо. — Ирина! — Ага, — сказала Лаврова и отцепилась от его уха, Витя же недовольно посмотрел на сестру, а после улыбнулся хоть ухо у него пылало. — Ирин, там и твой подарок тоже есть. Иди. Лаврова встала и направилась к ёлке попутно потрепав меня по голове. — Открой, — сказал Витя и открыл свои два один за другим. Смотрю что ему подарили. Конструктор на радиоуправлении в виде спортивной гоночной машины. Вторым подарком оказалась клетчатая рубашка, которая даже выглядела тёплой. Витя тут же натянул её через голову и кивнул на мои коробки. — Открывай давай. На самой первой коробке было написано моё имя, кривым страшным почерком. — Это от меня, — гордо сказал Витя. — Открывай. Развязав красный бант открываю разрываю упаковку и вижу небольшую коробку. Открываю её и вижу конфеты и шоколадки с леденцами, причём таких у нас в городе я не видела. Везде иностранные надписи. — А теперь прячь от мелких, — прошептал мне Витя и закрыл коробку. — У меня же родители постоянно мотаются по разным странам, там в отпуск или по работе. Они часто привозят много чего. Тут из Америки, Германии, Италии, Грузии, Польши, Франции. — Спасибо, — мы обнимаемся. — Что тебе ещё подарили? Вторая коробка тоже была подписана. Почерк был достаточно красивый, развязываю ленту и открыв коробку вижу несколько футболок, кофту и рубашку. Рубашка причём оказалась мне слегка велика, но выглядела прикольно. — Рубашка из Германии, — сказала Инесса. — Футболки из Египта, Америки и Франции. Качество вещей было хорошим и меня так растрогали что я чуть не расплакалась. — Спасибо, — Инесса тепло улыбнулась мне и наклонившись обняла. Последний подарок был от Лавровой. Я узнала её почерк. Мне даже было слегка страшно. Не знаю, что там, но развязав бант разрываю упаковку. Коробка была обычной, и я её приоткрыла, а после мои уши запылали. Закрыв коробку чтоб, Витя не успел сунуть туда свой нос смотрю на Лаврову, та только подмигнула мне. — Спасибо, — говорю как-то неловко даже и смотрю на коробку. — А у вас что? — Потом покажу, — допив вино из бокала Лаврова поднялась и забрав мои подарки вышла из комнаты. — Что тебе Ирина подарила? — Шепнул Витя. — Потом скажу, — так же шепотом отвечаю. Мы сидели до пяти утра, всех мелких уже отправили спать, но мы с Витей сидели до последнего. Я уже засыпала, положив голову на плечо Лавровой. Большинство же выглядело достаточно бодро. — Уже спишь? — Лаврова ласково провела рукой по моим волосам. — Ну пошли в кровать. Мы встали и вышли из гостиной, Витя остался дальше сидеть. — На руки взять? — Спросила Лаврова, когда мы остановились у лестницы. Только качаю головой и прыжками забираюсь на второй этаж. Всё же мне ужасно хочется спать. Оказавшись в нашей комнате Лаврова, запирает дверь и неожиданно хватает меня на руки. Костыли падают на пол, а мы на кровать. Женщина крепко прижимает меня к себе, а после целует в губы. — Как тебе подарок? — Очень… — Пытаюсь подобрать слова. — Неожиданно. Она только кивнула и потянулась в кровати. — Я бы взяла тебя прямо сейчас, но я слишком устала так что давай спать. Прижимаюсь к ней так и засыпаю, не переодевшись в пижаму. Вот только утро выдаётся весьма странным. Просыпаюсь оттого, что Лаврова с кем-то разговаривает по телефону. — Что-то стряслось? — Сонно спрашиваю, не понимая сколько сейчас времени. — Ты можешь спать дальше, — Лаврова начала быстро одеваться. — Что случилось? — Напрягаюсь не понимая, что произошло. Мозг кажется всё ещё отключен. — Соседи позвонили, — неохотно рассказывает Лаврова. — Уже как десять минут кто-то пытается взломать мою квартиру. Вроде как их отпугнули, но мне это всё не нравится так что я еду. — Я с вами, — встаю и прихрамывая, стараясь наступать на ногу только носком иду к костылям. — Ребёнок, лучше останься тут. — Нет, я с вами. — Как знаешь, — видимо это очень сильно напрягло женщину раз она спорить не стала. Внизу мы встретили Инессу. — Ирин, вы куда? — Потом расскажу, — бросает Лаврова. — Кто-то пытался вскрыть квартиру Ирины Борисовны, — отвечаю и ловлю недовольный взгляд Лавровой. — Ирин, давай ты поедешь не одна, возьми с собой Вадима, он всё же мент. — Может мне тогда всю семью брать? Нет, сейчас поедем и разберёмся. — У тебя алкоголь выветриться успел? — От звонка, да. Дороги были пустые и в этот раз мы доехали куда быстрей. Ну или не быстрей. Я снова всю дорогу проспала. Проснулась только когда Лаврова припарковала машину и выскочила из неё. Про меня она видимо совсем забыла, побежала сразу к подъезду, но тут её окликнул какой-то мужик. Смотрю как она остановилась, а после раздалось три выстрела от которым в ушах у меня зазвенело, а внутри всё похолодело. Причём мужик просто поднял руку с пакетом, а Лаврова рухнула на землю. — Нет! — Кричу и дёргаю дверцу, но она не открывается и скинув костыле лезу на переднее. Ногу пронзает боль, но мне плевать. Распахнув переднюю дверцу, выскакиваю на улицу. — Нет! Бежать больно, нога прям горит от боли, и я сильно хромаю, но бегу дальше, мужик бежит за дом, его догонять нет смысла, и я падаю на колени перед Лавровой. Она смотрит в небо, а изо рта идёт кровь. Она кашляет кровью. Я как-то даже не понимаю, где кровь пока не касаюсь её. Бросаю взгляд на шею и мне становится страшно при виде дыры и хлещейся из неё крови. — Помогите! — Кричу, глядя на пустой двор и тёмные окна. — Помогите! Вспомнив один фильм зажимаю руками ей рану в шее. Кровь такая горячая и липкая. На глаза наворачиваются слёзы. Мне страшно и меня всю трясёт. — Помогите! — Кричу до хрипоты в надежде что меня хоть кто-то услышит. — Помогите! — Лаврова быстро бледнеет. — Не умирайте. Пожалуйста, не умирайте. — Снова оглядываюсь и кусаю себя за губы до крови. — Помогите! Я часа три уже как сидела в коридоре больницы. За это время в коридоре успела собраться толпа родственников Лавровой. Андрей при этом кому-то звонил и Лера тоже. Не знаю с кем они договаривались, но, когда им сообщили о случившемся они сразу все приехали. Приехали бы раньше, но дорога от родителей Лавровой достаточно долгая. Даже без пробок. Меня уже успел допросить следователь. Хоть меня и трясло, и я толком не видела лица, нападавшего я рассказала то, что видела. — Есть предположение с чем это может быть связано? — Спросил следователь. — Не знаю, — ну точно не мать. Хотя может быть и она. — Ирина Борисовна была моим попечителем. Может киллера наняла моя мать. Хотя тогда, наверное, ей проще было бы меня заказать. — Ещё идеи? — Ну она недавно заняла новую должность. Сместив старого директора. Может она. — Мам, — сказала Лера. — Я договорилась, Ирину в реанимации встретит мой знакомый реаниматолог. Всё будет нормально. Я сама сейчас туда направляюсь. — Хорошо, — кивнула Инесса и подошла ко мне. — Жень, всё будет хорошо. А у меня в голове только и крутится три огнестрельных. В ушах всё ещё звенит, они говорят, а такое чувство что где-то вдалеке. До этого я не знала, что выстрелы были в грудь, живот и в шею. Лаврову оперируют почти четыре часа. Я не уверена, что она выживет, всё же крови потеряла предостаточно, но всё её семейство прям уверены, что она выживет. Ну или они понимают, что нет, но просто не хотят думать о плохом. Слёзы просто не останавливаются. Я плачу всё это время и не могу успокоиться. Мне страшно. Я не знаю, что будет если Лаврова умрёт. Я не хочу этого. Другая я может быть и радовалась бы такому, но не я сейчас. Я что сейчас ужасно хотела, чтоб Лаврова выжила. — Дети мои! — Хлопнула в ладоши Инесса. — Мы тут всей толпой особо никак не поможем. Нам надо только ждать. Мы можем… — Мы никуда не уйдём! — Твёрдо сказал Витя. — Я в отделение, — сказал Вадим. — Там на доме должны быть камеры. Всё же это должно было попасть на видео. — Я тоже подключу своих, — сказал муж Ксении. — Бандит, — сказал Вадим. — Я всё понимаю, но если найдёте его первым, то мне хотя бы сообщи. — Я никуда не уйду, — говорю. — Буду тут. — Ты понимаешь, что ночевать ты тут не сможешь? — Инесса обняла меня. — Ты несовершеннолетняя, они просто вызовут опеку и тебя заберут. — Я не могу уйти. — Жень, если ты проведёшь ночь дома, а не в больнице, это не значит, что ты предала Ирину. — Кто из вас родственник Лавровой? — Спросила появившаяся медсестра и я вскочила на ноги. — Мы! — Хором ответили все. — Операция прошла хорошо, — слегка растерялась медсестра, глядя на такую толпу. — Сейчас мы переведём в реанимацию. Она ушла, а Инесса посмотрела на меня. — Ну всё, пошли, Ирина теперь в реанимации, там Ксения, всё нормально. — А навестить можно? — К сожалению нельзя. Но я верю, что всё будет хорошо. И ты верь. С большой неохотой я покинула больницу. Мне не хотелось, но Инесса и слушать меня не хотела, просто вытолкала за пределы. — Я даже не знаю, стоит ли тебя везти в квартиру Ирины, — вздохнула Инесса. — Всё же там во дворе произошло такое. — Сколько она пролежит в реанимации? — Не знаю, будем надеяться, что после операции отойдёт быстро. — Мам, я могу к себе забрать, — сказала Ксения. — Всё равно недалеко живу. — Да я и к себе могу, — сказал Андрей. — Я могу и в квартире Ирины Борисовны быть, — хотя, откровенно говоря, меня очень жестко пугала та лужа крови. Я даже не думала, что столько крови может быть в человеке. — Нет, — непреклонно сказала Инесса. — Всё же ты поедешь к нам. У тебя и нога травмирована, а у нас все медики. Всё нормально будет. И не спорь со мной, я всё решила, не хочешь так насильно заставим. Вот и всё. И меня повезли обратно. Всю дорогу меня как мог пытался поддержать Витя. По приезду к ним домой меня попытались покормить, но я отказалась. Пошла в ту комнату что мы занимали и упала на кровать заплакала. Каждый день я спрашивала у Инессы как там Лаврова. Каждый раз было стабильно тяжелое. Я снова плакала и тогда Инесса решила поступить крайне неправильно. — Нет! — Кричу, глядя на женщину с уколом. — Что за странная привычка у вас как что, сразу укол?! Не подходите! — Женя, — ласково сказала Инесса приближаясь. — Тебе станет легче. — Нет! — Она живая, а ты плачешь так, словно она уже умерла. — Не надо мне укола! — Хватаю костыль. — Я буду защищаться. Инесса только вздохнула и подойдя ко мне вырвала костыль и безцеремонно повалила на живот. Вскрикиваю от боли и пытаюсь вырваться, но мне не позволяют удерживая. Инесса просто взяла и поставила колено мне на спину. — А вы точно в психушке не работали? Какие-то у вас замашки оттуда. — У меня просто пятеро детей, естественно они болели и так же не любили уколы, так что приходилось прибегать и к такому. Так и прошла неделя. Мне никто ничего про Лаврову не говорил. Все словно забыли о ней. если я заходила в комнату, а они что-то обсуждали то при моём появлении резко замолкали. Это напрягало, да и в целом было неприятно. Из-за этого зарождались нехорошие мысли. — Ирина Борисовна умерла? — От такой мысли меня затрясло. — Нет, котёнок, нет, — ко мне подлетела Инесса и крепко обняла. — С чего ты решила? Всё хорошо, она всё ещё в реанимации. Зимние каникулы уже подходили к концу, когда мы узнали, что киллера поймали. По камерами выследили. Дальше вышли и на заказчика, которым оказалась бывшая директриса. Так она решила отомстить. Так же она утверждала, что между мной и Лавровой была сексуальная связь. — Ничего не было, — сказала я следователю. — Ирина Борисовна относилась ко мне хорошо. На полиграфе меня из-за возраста не стали проверять, да и в целом ему веры особо не было, а следователь решил, что бывшая директриса наговаривает специально. Она заткнулась, когда ей сказали, что та сокрытие преступления будет добавлен срок. — Инесса, — всё же мне было как-то неловко так обращаться к матери Лавровой. — Вы не знаете, Ирина Борисовна меня в школу собиралась пускать или я всё ещё на домашнем обучении? — Даже не знаю, милая, — и всё же какой у неё голос схожий. Прям очень. Ещё неделя. Витя ходил в школу, а я торчала у них дома. Инессу пригласили на ТВ-шоу, а также Борис ездил на работу, и я оставалась с дедом. Нога за это время у меня уже зажила хоть я всё равно слегка прихрамывала, но на костылях уже не передвигалась. Дед же учил меня готовить. Так я и отвлекалась. Потом со школы приходил Витя и мы проводили время вместе. — Я даже не думала, что так буду по ней скучать, — оглядываю его комнату. — Я в целом по всем скучаю, — Витя сидел на стуле. — С родителями и с дедом остался только я один. Откровенно мне скучно. — Не знаешь, что там с Ириной Борисовной? — Нет. Мне никто ничего не говорит. Не особо верю ему. — Кстати, мы сегодня на мангале шашлык готовить будем, — грустно киваю. — Мама с командировки возвращается. Пошли давай, хватит сидеть. — Куда? — Сегодня будут гости. — Так старый новый год прошёл же. — Ничего, мы решили отпраздновать чуть позже. — Так Ирина Борисовна всё ещё в больнице. — Виктор! — Раздался вдруг голос Бориса. — Айда вниз! — Пошли, — Витя словно ждал этой команды, он встал и взял меня за руку. — Пошли. — Слушай, я не особо хочу спускаться, да и звали только тебя. — Я тебя сейчас на руки возьму и спущу, — сказал Витя и я встала. Мы стали спускаться. Весь мой спуск он страховал меня идя рядом и готовый в любой момент поймать если начну падать. — Ну и где ты?! — Крикнул Витя, когда мы спустились на первый. — Зайдите, — из кухни выглянул Борис. — Давайте. Не стойте. — Идём, — Витя потянул меня на кухню. Заходим внутрь и я останавливаюсь, не совсем понимая зачем нам сюда. И тут мой взгляд останавливается на Ирине Борисовне, она правда похудела, но выглядела в целом бодро. Не веря своим глазам, я побежала как могла к ней и бросилась на шею крепко обняв. Стул пошатнулся и скрипнул, но устоял. — Я тоже по тебе скучала, — слегка хрипловато сказала Лаврова крепко меня обняв. — Даже не представляешь как. — Она усадила меня к себе на колени, а я почему-то заплакала, уткнувшись лицом ей в шею. — Ты большая молодец. Я помню, как ты зажала мне рану на шее. Ну не плачь. Всё хорошо. Мне просто не хотелось от неё отцепляться. Всё это больше казалось сном. — Ладно, я понял, — слышу голос Вити. — Обниму потом. Наверное, через неделю, когда Женя от тебя отлипнет. — Витя, — сказала Лаврова, и он шагнул к нам и крепко её обнял. — Я очень по тебе скучал, — тихо сказал он. Вечером дом кипел а я и Ирина Борисовна лежали на кровати в своей комнате и обнимались. Женщина целовала меня и гладила, а я всё боялась, что это сон. Что проснусь, и она исчезнет. — Да никуда я не уйду, — засмеялась Лаврова. — И это не сон. — Я боялась, что вы умрёте. — Я тоже боялась этого. Раздался стук в дверь, а после и голос Вити: — Ну вы там долго ещё? Тут так-то все в сборе, а вы там обнимаетесь. — Уже идём! — Крикнула ему Лаврова и поцеловала меня в губы. — Давайте быстрей! — Вздохнул Витя. — Ну вас же все ждут. — Хотела тебе сказать, котёнок, — она снова поцеловала меня в губы. — Ты с домашнего обучения возвращаешься обратно в школу. — Правда?! — Не верю даже. — Я не шучу, милая, так оно и есть. — Да я сейчас дверь взломаю! — Выдохнул Витя. — Давайте вставайте и тащите свои тощие жопы к столу! — Он не успокоится, — усмехнулась Лаврова. — Я открываю дверь! — Ну всё, всё! — Засмеялась Лаврова и встала, махнув мне. — Мы идём! — Встаю и Лаврова обнимает меня, замок же щёлкает и дверь распахивается, на пороге стоит Витя что закрыл себе глаза ладонью. — Я не смотрю, можете одеваться! За столом нас было ещё больше, чем в прошлый раз. В этот раз были уже дяди и тёти, так же двоюродные дяди и тёти и все их дети и внуки. Лаврова же всё это время сжимала мою руку еле сдерживаясь чтоб не поцеловать. Уже было темно, когда половина гостей уехала, другая половина сидела в бане, а третья половина всё ещё за столом. Мы же лежали обнаженные в кровати и целовались. Прижимаюсь к ней слыша, как быстро стучит её сердце. — Мне войти в тебя? — Спрашивает Лаврова. — Да, — её рука спустилась вниз, я сама раздвинула ноги, когда пальцы вошли в меня. Пары толчков хватило чтобы кончить. Отдыхая после оргазма, я решила сделать ей приятно и нырнула под одеяло уткнувшись лицом ей в промежность. Я даже застонала от её вкуса, это было так прекрасно что я готова была лизать её всю жизнью вздрагиваю, когда Лаврова сжала мои волосы. — Продолжай, — слышу её голос и эта фраза самая лучшая в моей жизни. Ускоряюсь чувствуя, как у женщины сокращаются мышцы живота, а после она кончает. — Моя. Я так и заснула, положив голову ей на живот чувствуя себя самой счастливой на свете.