Это любовь?

Сколько я проспала не знаю, но за окном уже было темно. Проснувшись, сижу на кровати укутанная одеялом и боюсь выйти из комнаты. В спальне темно, но я вижу, как под дверью горит свет. Она дома. Сижу, а от страха уже слёзы наворачиваются на глазах. Не хочу, чтоб меня снова били. А самое ужасное что и спрятаться негде. Может если только поднять кровать и в неё спрятаться. Но как закрыть её тогда я не знаю. Смотрю на шкаф Лавровой. Он полон одежды, и я как-то не представляю, что туда влезу. Дверь открылась, и я вздрогнула, когда в комнате включился свет и появилась Лаврова. На женщине были шорты и майка, когда она подошла к кровати и залезла на неё. — И снова слёзы, — вздохнула она. — Решила начать плакать раньше времени? — Не бейте меня пожалуйста, — не смотрю на неё, но сжимаюсь ещё сильнее. — Не до крови хотя бы. Я сижу вся сжатая, а Лаврова пододвигается ко мне и обнимает. Но даже когда это происходит я не расслабляюсь, а кажется только ещё сильней напрягаюсь. Лаврова же укладывает меня к себе на колени и начинает гладить по голове. Я же всё жду, когда меня ударят или спихнут на пол. — Ну и что такая напряженная? — Она прикалывается? Всё она прекрасно знает почему. — Расслабься. — Ирина Борисовна, вы будете меня наказывать? — Да, — сглатываю и зажмуриваюсь словно наказание началось прямо сейчас. — Плачешь ты раньше времени. — Хотя бы не до крови, — пытаюсь сесть, но женщина не позволяет. — Пожалуйста, я не выдержу ещё одного такого раза. Вздрагиваю, когда она касается моего лица пальцами и начинает поглаживать щёку. — Пожалуйста не надо, — хочу убрать её руку, но боюсь. — Что «не надо»? Сглатываю, набираясь сил. — Вот этого всего, вашей лживой ласки, — я была уверена что она ударит меня именно сейчас но не ударила а продолжила дальше гладить по щеке. — Зачем вы меня сейчас обманываете? Зачем даёте надежду? — Хочу снова сесть, но мне не позволяют и Лаврова наклонившись целует меня в мокрую от слёз щёку. — Я вам нужна только для секса. Так может тогда накачаете меня какой-то дрянью и на цепь посадите? Оградите от всего мира, и я никого кроме вас не буду видеть. Но почему вы не спросили нужна ли мне такая жизнь? Да моя жизнь до вас была куда лучше и плевать на озабоченного отчима. — Хотя та жизнь была адом для моей сестры, а вскоре и я могла занять её место. — Я не хочу с вами жить. Я вас боюсь. Я боюсь, что в один момент вы меня просто убьёте или сильно покалечите. Я не хочу этого. Пожалуйста, отпустите меня. Найдите себе кого-то другого кого будете так «любить». Я не выдерживаю. Я больше так не могу. Пожалуйста. — Всё сказала? — Усмехнулась она и коснулась пальцами моих губ, у неё какой-то фетиш похоже, она постоянно трогает мои губы пальцами, надоела. А я уже и рот открыть боюсь, ещё палец мне в рот засунет. Лаврова взяла мою левую руку и повернула внутренней стороной к себе и принялась целовать снизу верх мой шрам. Я всё жду, когда меня начнут бить, но Лаврова не спешит, закончив приставать к моему шраму она хватает меня и перекладывает со своих колен на кровать. Как только я оказалась на кровати женщина впилась мне в губы. Её язык коснулся моих губ, и я решила сама открыть рот лишь бы она снова не хватала меня за челюсть. Приоткрываю рот и Лаврова тут же засовывает свой язык. Может если решу поддаться, то и не станут бить? Разорвав поцелуй Лаврова, стянула с меня футболку и, а после и с себя майку. Стараюсь не смотреть на её грудь. Она без лифчика. Она прижимается ко мне и трётся своей грудью об мою. Меня снова целуют в губы. Закрываю глаза, Лаврова стягивает с меня шорты и трусы. Вздрагиваю и тут же пытаюсь прикрыться, но тут же получаю пощечину. Открыв глаза смотрю как Лаврова полностью голая крепит к себе страпон. Начинаю плакать и получаю ещё пощечину. Лицо горит от ударов, а Лаврова весьма грубо раздвигает мне ноги и уперев страпон в мою промежность резким толчком входит. — А-а-а! — Упираюсь в женщину руками и пытаюсь отпихнуть от себя, но не получается, и женщина только глубже проталкивает его в меня. — А-а-а! Ещё пощечина и меня хватают за лицо, она буквально вцепилась рукой в моё лицо и стала грубо насиловать. Я кричала ей в ладонь, а промежность просто полыхала болью. Лаврова аж рычала в процессе, а после убрав руку от моего лица дала очередную пощечину. Пытаюсь спрятать лицо в ладони, но женщина хватает меня за шею и крепко сжимает, не давая вдохнуть. — Я не разрешала, — прорычала женщина и плюнула мне в лицо, а после ещё двух грубых толчков резко вытащила из меня страпон. Передохнуть мне не дали, Лаврова схватила меня за ноги и закинула себе на плечи. — Не надо! Погоди… А-а-а! Стрпон вошёл мне в зад. Вошёл на всю длину, а в глазах у меня потемнело и словно почувствовав это Лаврова снова ударила меня по лицу. Я уже ничего не чувствовала ниже пояса, только боль. И похоже я стала терять сознание, себя со стороны я не видела, но Лаврова остановилась и вытащив страпон положила мои ноги на кровать. Я же лежу и смотрю в потолок. — А теперь наказание, — сказала Лаврова и встала. Я же кажется сейчас умру. Женщина хватает меня и подняв на руки несёт в тот самый угол, в котором прошлый раз пряталась. Лаврова поставила меня на колени лицом к стене. — Вот так и стой, твоё наказание, — я даже удивилась. Она на пол ничего не рассыпала хотя я ожидала ту же гречу или гороха. — Хотела же, чтоб не до крови, вот и стой. Но встанешь или сменишь позу, и я повторю то наказание ремнём. И она просто ушла из комнаты оставив меня так. Низ ныл и ужасно болел, стоять на коленях было сложно из-за этого, и я упёрлась лбом в стену. Как же мне хотелось сжаться в комок. Сделать хоть что-то чтоб боль прошла. Но я боялась. Так и стояла. Так и стала засыпать. Вздрагиваю, когда вдруг оказываюсь на руках у Лавровой. — Нет! — Она меня опять бить начнёт. — Я стояла! Я честно стояла! Не надо меня бить! — Я просто укладываю тебя в кровать, — она правда уложила меня на кровать и укрыла. — Ты заснула. — Я не хотела! — Хватаю её за руку и крепко сжимаю. — Пожалуйста, не наказывайте. Я не хотела засыпать. Мне просто было больно. Я… я не знаю, как так вышло. — Отдыхай, — Лаврова отцепила мои руки от своей руки. — Я не буду тебя бить. Я просто уложила тебя спать. Я сейчас сама спать ложусь. — Вы правда не станете меня наказывать? — Не верю. — Ну не спать же мне на кровати, а тебе на коленях? Спи. Могу даже обезболить если всё ещё больно. Ничего не отвечаю хоть всё ниже пояса ужасно ноет. Не хочу больше никаких уколов. Лаврова легла рядом и крепко обняла меня от чего я заплакала. Не хочу, чтоб она меня обнимала. Пытаюсь отцепить её руки, но не выходит и я продолжаю плакать. — Вы чудовище! — Не выдерживаю. Уже плевать. Если хочет меня снова избить или изнасиловать, то пусть делает. Мне уже плевать. — Вы хуже отчима! Я вас ненавижу! — Я сейчас в таком состоянии что если она со мной что-то решит сделать, то я точно помру. Организм просто уже не выдержит. — И пошли вы на хер! Вы меня просто уже заебали! — Не выражайся, ты слишком маленькая для таких слов, — я ждала что будет что-то ещё, но ничего не было. — Вы не услышали, что я сказала? — Услышала, — она поудобней устроилась. — И вы что-то собираетесь делать? — Не хочу бить тебя по губам, они слишком красивые и мне нравится их целовать. Так что спи. — Вы меня больше не пустите в школу? — Подумаю. — Почему директриса ничего не сделала? А биологичка? — Директриса не хочет терять своё место, всё же зарплата хорошая, да и власти больше. Ей проще на многое закрывать глаза чем как-то вмешиваться в происходящее. Вот настолько она боится потерять своё место. — Она знала про психолога? — Удивляюсь. — Все знали про него. Он никогда не стеснялся об этом говорить. — И вы не испугались отправить меня к нему?! — Он по мальчикам, так что за тебя я не переживала. — А у биологички? — Она тоже по мальчикам. У неё даже муж бывший её ученик. — Но она же не молодая. — Она тогда только пришла работать, а он был старшеклассником. Она его поучила и закончив школу он сделал ей предложение. Они уже лет двадцать вместе. — Но почему всем плевать было что психолог спит со школьником? — Всё зависит от начальства. Раз директрисе плевать, думаешь всем остальным не будет плевать? — Они знают, что вы меня имеете? А мою сестру? — Спи давай. — Я хочу знать. — Директриса знала точно. Но не про секс со мной. Твоя сестра просила у неё помощи. Говорила, что отчим её насилует. Так что она ужасно боялась, что отчим начнёт приставать к тебе. Директриса послала твою сестру сказав, что ей скандал не нужен. — А вы откуда об этом знаете? — Она жаловалась мне на директрису, когда я её имела у себя. — Последнее могли бы не упоминать, — может это звучит ужасно и крайне неправильно, но даже интересно, а отчим был таким же жестким как Лаврова или нет? Может лучше было бы с ним чем с ней? — Не упоминайте пожалуйста никогда мою сестру. Можно мне одеться? — Нет. — Ну мне не комфортно лежать голой, — особенно когда она сама голая и прижимается своей грудью к моей спине. — Вы ещё прижимаетесь тут. Можете хотя бы не прижиматься? — Что-то ещё? — Ну если вам не сложно, можете тоже одеться, — и тут её хватка вдруг стала весьма крепкой, а одна рука двинулась вниз. — Погодите, не надо. Да лежите голой сколько хотите, мне плевать. Вы же у себя. — Хватаю её за руку, но это не помогает и два её пальца входят в меня. — Ирина Борисовна, ну больно. — После секса со страпоном ты становишься посвободней, — она шевелит пальцами внутри меня, и я морщусь. — Но мне всё же больше нравится, когда ты узкая. Люблю, когда вся сжимаешься. И да, страпон далеко я не убрала. — Ирина Борисовна, у меня всё болит. — Ничего страшного, — она вытащила пальцы и отцепилась от меня. оборачиваюсь и вижу, что она реально закрепляет на себе страпон. — Лежи на боку, войду так. — Погодите, давайте… Меня просто переворачивают на бок, слышу, как открылся тюбик со смазкой, Лаврова прижимается и страпон упирается мне в зад. — Не надо. Пожалуйста. Я беру все свои слова назад. Я… — Да успокойся уже, — она развела мои ягодицы в сторону и стала медленно проникать. Головка страпона упирается в меня и обняв меня одной рукой Лаврова начинает проникать. Вскрикиваю хоть в этот раз не так больно, но всё равно крайне неприятно, он так легко и быстро проскользнул в меня. — Я тут полтюбика на бея перевела, должно быть легче. — Это другой размер. Меньше. А ведь она похоже и собиралась меня поиметь раз держала такое рядом. А если бы я не стала возмущаться, а заснула? Облом? Или взяла бы во сне? — Ну мне неприятно, — Хочу отодвинуться, но женщина не позволяет. Вторую руку она положила мне на лобок и стала поглаживать клитор. — Ну, Ирина Борисовна, да успокойтесь уже, я правда… — Она снова засунула в меня пальцы и тут началось самое неприятное, я прям прочувствовала как она пальцами касается страпона. — Выньте! Срочно! Выньте! — Тише, всё нормально, — она задвигалась, страпон медленно, но легко стал выскакивать из меня и проникать обратно, а её пальцы в темп страпону стали делать так же. Тяжело выдохнув, утыкаюсь лицом в подушку, главное пережить этот момент и наконец-то заснуть. Завтра ей на работу и, если она всё же оставит меня дома я подумаю, как спастись. — Но мне неприятно, — не могу. — Давит. Не могу. И всё же пальцы она вытаскивает, но не страпон. Обнимая меня двумя руками, она продолжала всё это издевательство надо мной. Ужасное неприятное ощущение в животе. А ещё это паршивое состояние при анале словно хочется в туалет. Ненавижу это состояние. — Мне надо в туалет, — может хоть это её остановит. — Срочно. — Это нормально. — Нет, мне реально надо в туалет! — Она остановилась. — Мне всё равно надо в туалет! — Обломала всё, — она резко выдернула страпон и разжала объятия, откинув одеяло в сторону вскакиваю и как могу бегу в сторону туалета. Там сидящую на унитазе меня и застаёт Лаврова. — Вы пришли проконтролировать как я какаю что ли? — Закончишь и примем вместе душ. — Ирина Борисовна, а вы можете отвернуться хотя бы? Мне неловко. Вы просто стоите и на меня смотрите. И всё же она отвернулась. Сделав всё встаю и неловко смотрю на женщину. — Вы же спать хотели. — Уже не хочу, — меня взяли за руку и повели к ванной. — Залезай. — Мы будем стоять? — Можем и лежать, — меня подпихивают, и я забираюсь в ванную неловко прикрываясь, женщина встала рядом и задвинула штору и включила душ. Вздрагиваю, когда на меня льётся ледяная вода, даже вскрикиваю и прижимаюсь к Лавровой. По плану было спрятаться за ней и чтоб она тут под ледяной водой стояла. Вода стала тёплой, и я отстранилась от Лавровой. — Вы мыть меня будете? — А ты хочешь? — Её руки сжали мою талию, и женщина стала целовать меня в губы. — Не особо, да и то, что вы меня целуете, я тоже не хочу. Вздрагиваю, когда руки с моей талию переходят на зад и сжимают ягодицы. Меня начинают целовать в шею. — Вам так хотелось под дождём это сделать что ли? — Я уже забыла, как ты любишь болтать на стрессе, — прошептала мне на ухо женщина и укусила. — Но правда, вам есть чем дышать? Мне нет. Мне вода всё заливает. Давайте хотя бы воду выключим. — Я забыла взять кляп, — она сжала мне грудь, а после усмехнулась и положила руку мне на голову и силой надавила, заставив опуститься перед ней на колени. Она крепко вцепилась мне в волосы, а я не понимала, что сейчас будет. — Ирина Борисовна, что вы делаете? — Она оттягивает мои волосы назад заставляя посмотреть на неё, при этом вся вода капает мне на лицо. — Я хочу, чтоб ты поработала языком, — всё равно не понимаю. — Нет! — Вскрикиваю, когда женщина притянула моё лицо к своей промежности. — Я не хочу. Не буду! — Можно подумать я спрашиваю, — у меня даже мысли появились укусить её, но я как представила какая жесть будет после и сдержалась. — Конечно я понимаю, что это твой первый раз. Так что ждать от тебя чего-то невероятного не стану, но, если ты будешь халтурить пойму сразу. Упираюсь руками ей в бёдра, я ужасно не хочу лизать её там. Мне противно. Это в целом мерзко и как она мне отлизывала не представляю. Хотя она куда только пальцы в меня не засовывала, видимо не из брезгливых. — Мне долго ждать? Высунув язык касаюсь её там. — Смелее. Ничего страшного в этом нет. Ещё понравится и будешь мне отлизывать ежедневно. Закрываю глаза, пытаюсь представить, что это мороженное или что-то в этом роде и начинаю более активней лизать её. — Проникни, можешь даже мой зад сжать, — и я слушаюсь, проникаю языком в неё, она такая горячая, я даже удивилась от этого. Хотя, а с чего ей там быть холодной? В любом случае для меня это было почему-то неожиданностью. Руки перемещаю с её бёдер на ягодицы и сжимаю их. Зад у неё, однако подтянутый. Проникаю языком ещё и понимаю, что она какого-то вкуса. Это так странно что я ещё раз её облизываю, вкус какой-то солёный что ли. Я как-то не уверена дальше. Это даже странно как-то. А такая же на вкус? — Можешь клитор пососать. И всё же до клитора я не дохожу. Касаюсь языком какой-то шероховатости в ней и вздрагиваю, когда она больно ногтями вонзается мне в кожу. От этого я едва не кусаю женщину, но вовремя сдерживаюсь. — Не всё так плохо, — она отцепилась от моих волос я же продолжила дальше сидеть на коленях. — Сполоснись, буду ждать в спальне. — Вы меня снова возьмёте? — Нет, уже спать, всё же завтра мне на работу. Она вышла, но душ не выключила, а я ждала пока она выйдет из ванны. Услышав, как открылась и закрылась дверь я обняла себя за колени и заплакала. Во рту всё ещё стоял её вкус и это было ужасно. Самое что ужасное, мне понравилось ей отлизывать. Это было ужасно страшно и непонятно. Как такое могло мне понравиться? Может со мной что-то не то? Мне не могло такое понравиться. Это ненормально. Я и так себя ужасно чувствую, что от некоторых её действий с собой я получаю удовольствие. А тут я ей отлизала и мне понравилось. Не знаю сколько я торчала так в ванной, но выключив воду выбралась и вытерлась полотенцем. Им же и закуталась, когда вышла в спальню. Лаврова не спала, а сидела в телефоне, когда я вошла. — Ирина Борисовна, можно мне одеться? — Ну оденься. В темноте нащупываю пижаму и трусы и одеваюсь. Иду к кровати и ложусь на самый край. Лаврова убрала мобильный и тут же схватила меня и притянула к себе обняв. Она поцеловала меня в шею. Лежу в напряжении ещё некоторое время, но женщина не пристаёт, и я засыпаю. — Ребёнок, поднимайся, — сонно открываю глаза и смотрю на Лаврову. — В школу едем. Я обрадовалась. И в тоже время стала думать, как сбежать из школы. Тогда же Лаврова меня не найдёт. Всё будет нормально. Наверное. Быстро одеваюсь, а после мы завтракаем и выходим из квартиры. — Ну, Ирина Борисовна, — застонала я когда меня взяли за руку. Опять! — Я большая для этого. — Да? Не вижу. — Ну давайте хотя бы в лифте отпустите? Ну мне стрёмно. — Мне тебя домой вернуть? — Нет. — Тогда всё. До школы мы доехали быстро, но припарковавшись на парковке Лаврова не спешила выходить из машины и выпускать меня. — На большой перемене зайдёшь. Надеюсь, никаких истерик больше не будет. — Почему вы ещё имеете меня в школе если можете дома? — Я правда не понимаю. Я же у неё в доступе. В чём проблема? — Хочу и всё. Как только я оказалась в школе, стала думать о побеге. Как лучше сбежать до похода к Лавровой или после? А если после секса с ней я снова впаду в истерику? Я же тогда не смогу сбежать. Надо действовать раньше. Сбежать после первого урока или второго. И чтоб никто ничего ей не сказал, а если и сказали, то я бы была уже далеко. А если я с ней столкнусь в коридоре? Меня от такой мысли даже холод пронзил. Первым уроком была биология. Я смотрела на биологичку и просто представить не могла что её муж её ученик. Хотя если он был старшеклассником, а ей чуть больше двадцати. Разница явно не такая большая. Но она слышала, как я кричала. И ведь ей было плевать. Особо не слушая её, думаю как лучше сбежать, и куда главное? Идей никаких нет. Может в ТЦ. Всё же обувь у меня теперь тёплая, да и куртка тоже. Я могу и не в ТЦ прятаться. А что будет если она меня найдёт? Я не готова снова пережить пробку. Но может, если я сбегу и обращусь за помощью, то мне действительно помогут? Может тогда сразу к ментам? А если они мне не поверят и позвонят ей? Да и наверное, она первым делом меня в ТЦ будет искать. Может тогда в центр пойти и там гулять? Город у нас не маленький и меня так просто не найти. Хотя про центр и она может подумать. Значит надо придумать что-то другое. Уйти на окраину и прятаться где-то там? Вот только до окраины ещё надо добраться, всё же школа находится почти в центре. До центра было всего три километра. Урок закончился, и я пошла на историю. Уже на истории продолжила думать. Может на кладбище спрятаться? Там же точно искать не придёт в голову. Я знаю одно заброшенное кладбище, где можно побыть. Правда там рядом буквально за забором тюрьма, а с другой стороны СИЗО. Да и долго там тоже не пробудешь. Ночью точно. Сейчас рано темнеет и там точно до темноты находиться не выйдет. Надо придумать куда уйти. И я решилась что после второго урока пойду в раздевалку и взяв куртку уйду. А если не выйдет, то видимо всё же придётся идти к Лавровой. Раздевалку временами закрывали, она не всегда у нас была открытой. Но в этот раз она была открытой и в холле было полно народу. Кто-то ходил и выходил из раздевалки, и я не спеша словно у меня урок физры на улице захожу в раздевалку и натянув куртку так же без проблем выхожу на улицу. Оказавшись на школьном крыльце, я просто не поверила, что свободна. И я побежала. Причём бежала вообще не туда куда думала. Бежала в противоположную сторону. Напротив школы был парк, перебежав через дорогу я забежала в него и бежала через весь парк пока не выскочила к дороге. Перехода тут не было, и я остановилась что отдышаться и дождаться пока машины проедут чтоб перебежать. Куда дальше бежать я не знала. Я в целом растерялась вся. Меня всю трясло и казалось, что Лаврова уже знает о том, что я сбежала и что она вот прямо сейчас садится в свою машину и едет за мной. Явно же кто-то видел куда я побежала. Ей обязательно скажут. Надо поворачивать и бежать в сторону а не прямо. Я решила бежать направо. Перебегать дорогу не стала, бежала так и попала в цыганский посёлок. Его уже сносили и строили высотки. Многие дома, а точнее особняки были выставлены на продажу. Я бежала мимо этого всего. Мимо забора, где уже заканчивали строительство какой-то высотки. По другую сторону этой высотки сносили цыганские дома. Если бежать дальше будет медгородок. За ним сосновый лес и пустырь. Если повернуть, то я как-то и не знаю даже, что там. Может тоже пустырь, а может какой-то район. В любом случае я бегу туда лишь бы подальше от Лавровой. Тогда ей сразу сообщили то меня не было на уроке. Значит и сейчас сообщили. Ноги гудели, а дышать мне уже было больно, когда я добежала до медгородка и остановилась, глядя на огромные белые здания больницы. Тут было пятнадцать корпусов и все они соединялись под землёй. Прятаться на территории медгородка? Так всё равно не выйдет, там везде камеры, да и охрана есть которая меня просто выгонит. Я пошла направо. Что там было я не знаю, вот заодно и узнаю. Пройдя мимо забора медгородка я вышла на конечную трамвая. Так же тут была конечная автобусов. Стою и думаю, а как дальше? Там через дорогу я вижу пятиэтажки. Можно пойти туда, но тогда выйдет так, словно я возвращаюсь. Перейдя дорогу, иду к пятиэтажкам и там скрываюсь во дворах. Снег скрипит под ногами, а я, кажется, потерялась. Наверное, это даже к лучшему. Захожу на детскую площадку и сажусь на скамейку. На ней и сижу, наверное, минут сорок. Думаю, как быть дальше. Вздохнув, вытягиваю ноги и смотрю на серое небо, пошёл снег. Мне хотелось есть а ещё я всё ещё думаю по поводу заявить в полицию. Хоть мне и страшно. А может мне всё же поверят? А может вернуться обратно в школу? Мне всё равно никто не поможет. А если я вернусь, то может быть Лаврова не станет меня наказывать? Ну хотя бы пробки не будет. Наверное. А может этой мой последний шанс? Что если я не пойду и не обращусь, то она останется безнаказанной? Может всё же попробовать? Всё равно они должны разобраться. Вот только мне даже пойти некуда. Не могу же я написать на неё заявление и пойти с ней же к ней домой. Что делать? Ну может меня там отправят в какой-то центр? Хуже всего будет если Лаврова докажет, что «ничего не было», а она вполне может отмазаться. Что если тогда оправдают и отчима? Решат, что я всё сочинила, а он не виновен. А может позвонить в школу и попросить дать Лаврову? Хотя бы узнаю в школе она или нет. Звонок они всё равно проследить не смогут. А если она в школе, то что тогда? Паршиво это осознавать, но я правда не знаю, как мне быть дальше. Сбежать сбежала, а что дальше не знаю. У меня даже денег нет никаких. Это всё было больше на эмоциях. Ладно, надо найти таксофон и набрать школу. Может если Лаврова пообещает, что не станет меня наказывать то я вернусь? А может она сотрёт меня с лица земли? В любом случае мне надо позвонить. Я хотя бы смогу понять, чего мне ожидать. Таксофоны у нас стали убирать, но в каких-то местах они всё ещё были. Один я нашла в соседнем дворе на углу дома. Вот только у него отсутствовала трубка. И я пошла искать дальше, но тут до меня дошло что таксофон точно, может быть, в больнице. Там же куча бабок лежит, есть и те, кто мобильным пользоваться не умеют. Наверное, есть такие. И я стала возвращаться обратно. Выйдя к дороге, перехожу её и иду мимо забора к входу. Нахожу шлагбаум и прохожу на территорию, мимо двух стоянок, одна для посетителей, а другая для медперсонала. Вижу хирургический корпус, следом терапевтический, а дальше роддом. Прохожу в хирургический, там внутри полно народу, кто-то лежит на каталке, а кто-то в инвалидном кресле. Вижу какого-то мужика что ругается с медсестрой. Прохожу вглубь, там какие-то палаты, но в них люди сидят в одежде и похоже чего-то ждут. Вижу фельдшеров скорой что проходят мимо в синей форме. Иду в один конец коридора, там лестница и лифт, ещё какие-то двери и я иду обратно в другой конец коридора. Там уже нахожу таксофон, но возле него стоит какой-то толстый мужик и перед кем-то на том конце оправдывается. — Да мне почём знать, Наташа?! — Он стоит ко мне спиной и жестикулирует в стену. — Наташа, ну я же не знал! Наташа, хватит орать! Да я не ору на тебя, Наташа! — Он выдохнул и повернул голову увидев меня. — Наташа, тут уже очередь. — Это он сказал спокойней. — Наташа, ну откуда я знал, что инструмент упадёт на твою мать? Я не специально послал её туда, не выдумывай. Хорошо, Наташа, я понял тебя, Наташа. Как скажешь, Наташа. Ну иди и пиши на меня заяву. Но я правда не думал, что так всё выйдет. Ну она же жива осталась. Ладно. Я понял. Он повесил трубку и тяжело вздохнув отошёл в сторону, и я подошла к таксофону. Беру трубку, она прям горячая, видимо этот мужик долго оправдывался. Набираю номер школы и слышу гудки. — Школа… — Это Зимних, — не даю договорить секретарю фразу до конца. — Ирина Борисовна в школе? Молча она переключила и снова гудки, а я удивилась что завуч в школе. Она даже искать меня не стала. — Учительская? — Слышу голос Лавровой и сердце пропускает удар. Меня начинает трясти. — Зимних? Ну и где тебя носит? Хочу выдать из себя хоть слово но не могу. — Возвращайся давай назад, я буду ждать. — Вы меня не ищите? — Голос стал каким-то писклявым. — Я на работе и постоянно срываться с места тоже не могу, даже по твоей прихоти, мне не надо чтоб это как-то влияло на мою работу. Всё же я завуч. Где ты сейчас? Назови адрес, и я вызову тебе такси. — Вы сильно злитесь? — Ну а ты как думаешь? — Если я не вернусь, что будет? — А ты хочешь это узнать? Называй адрес. Вешаю трубку. Меня трясёт, и я просто не могу успокоиться. Что делать не знаю. Возвращаться к Лавровой не хочу. может правда пойти в полицию? А может остаться тут? Спуститься в подвал и вот в нём где-то затеряться? Так хотя бы можно переночевать. Наверное. Если меня не найдут и не выгонят. И всё же когда я пошла в сторону лестницы, то не смогла. Просто не смогла так сделать как задумала. Всё же это больница. Если увидят, как кто-то сидит в углу или лежит, сразу начнут оказывать первую помощь. Уже не вариант, и я выхожу на улицу. Заметно становится холодней. Плевать, буду хоть всю ночь бродить по городу, но к Лавровой я не вернусь. Так пешком и иду дальше. Ноги с такой непривычки так долго ходить уже ноют, но я продолжаю и иду главное словно специально вдоль дороги. Переживать пока нет нужды, Лаврова на работе и не свалит. А может внутри я хочу, чтоб она меня нашла? На улице быстро темнело, когда я дошла до центра. Гуляю по центральной улице, тут многолюдно и в этой толпе я всё равно не чувствую себя в безопасности. В толпе даже наоборот как-то страшней. Я же могу её не заметить на меня просто налетят. Сажусь на скамейку и смотрю на прохожих. Кто куда. Кто-то смеётся, а кто-то что-то громко обсуждает. Как же я хочу быть частью хоть одной компании. Я даже не знаю были ли друзья у Ули. А может она про Лаврову директрисе не жаловалась, потому что считала, что та не поверит? А ведь если бы директриса сообщила куда надо, Уля была бы жива, а этот ублюдок сел бы раньше. Всё же с сестрой мне было бы куда легче чем одной. Посидев, немного встаю и иду дальше, там перехожу дорогу через подземный переход и поворачиваю, так дохожу до моста и останавливаюсь у него. Смотрю в воду, она ещё не замёрзла. — Мне ужасно обидно, — может стоило вообще к ней пойти на кладбище, но я была там один раз и особо дороги не запомнила. — Ты меня бросила. И я в полной жопе. Пытаюсь представить, как бы поступила сестра и просто не могу. — Я даже не знаю, как мне быть, — от моста до воды слишком большой расстояние и в воде я не вижу своего отражение, но вижу рябь. — Она меня обижает. Она меня не любит. А ты даже меня не предупредила по поводу завуча. Я чувству себя отвратно. — Оглядываюсь и смотрю обратно в воду. — Если ты меня слышишь, дай какой-то знак. Я не знаю. Может мне вообще следует вернуться к Лавровой? Я просто не знаю, что мне делать. Стою и чего-то жду. Сама не знаю чего. Я не верю в это, но хочется верить. Я даже решила постоять минут десять и, если знака никакого не будет пойду дальше. Оглядываюсь и ничего не увидев решаю уйти. Слышу визг тормозов, а после гудение и грохот. Резко оборачиваюсь и вижу, как красная Мазда врезалась в коричневый Вольво. Это знак? А может просто стечение обстоятельств? Но вспомнив пробку всё же решаю идти дальше. Погруженная в свои мысли я прошла мост и сошла с него на тротуар, как только моя нога опустилась чтоб коснуться асфальта она неожиданно оказалась в пустоте, и я вдруг оказалась на асфальте. Правую ногу пронзила резкая боль да такая что я даже закричала, смотрю на свою ногу и вижу, что она в какой-то яме. Жду, когда боль утихнет чтоб достать ногу из ямы. Вот только перелома мне не хватало. — Я даже в телеге выставлял что тут яма, — слышу над собой голос и возле меня останавливается какой-то высокий брюнет с рюкзаком. Спустя секунду возле меня останавливает и девушка. Парень с девушкой переглядываются словно много лет знакомы хотя пришли с разных сторон и как-то даже не общаются. Парень наклоняется и взяв мою ногу начинает её вытаскивать. Вскрикиваю от боли, ногу прям печёт, а ещё я ощущаю как правая щиколотка стала больше, кед стал узким и жать. — А у тебя нормально так нога отекла, ещё и в крови. — Вытащив мою ногу, он аккуратно поставил её. Смотрю, штанина порвана и прилипла к ноге от крови. — Встать сможешь? — Я вызываю «скорую», — сказала девушка и сняв кожаную перчатку достала мобильный. — Да не надо, спасибо, но я сама, — пытаюсь встать и понимаю, что на правую ногу наступить не могу. — Да не ломайся, — сказал парень и обхватив меня поставил на ноги, поджимаю правую ногу, а парень меня придерживает пока девушка стоит и диктует адрес. А есть ли он вообще? — У тебя нога в крови. Отекла. Что если у тебя открытый перелом? — Смотрите чтоб «скорая» у тех двоих не встала, — сказала девушка, кивнув на аварию. — Я, конечно, сказала, что это ориентир, но всё равно. — Спасибо вам, но я… — Да ладно, — отмахнулся парень и придерживая меня за плечо стал смотреть в обе стороны. — Постою тут с тобой. Ты тем более мелкая. Девушка видимо тоже решила постоять и подождать медиков. Пока мы стояли кровь с ноги капала на асфальт. Мне лично было больше жалко джинсы чем ногу. И вот вроде она перестала болеть, но отёк стал сильней. Спустя пару минут те двое что попали в аварию поехали, даже не став вызывать ГАИ. — Так, вот они, — сказала девушка, увидев машину «скорой» она подошла ближе к дороге и помахала им. Газель подъехала к нам и остановилась. Тут же открылась передняя дверь и выскочил усатый мужчина в синем комбезе. Он огляделся. — Авария уже рассосалась. — Вы все вместе? — Он подошёл ко мне. — Нет, просто прохожие, — ответил парень. — Так, давай в машину, — фельдшер взял меня поудобней за плечо и повёл к машине. Забыв, что у меня травмирована нога я наступаю на неё и тут же вскрикиваю от боли едва не упав. Фельдшер и тот парень тут же крепко сжали меня не позволив упасть. — На ногу не наступай. Прыгай. Мы тебя тут держим так что не упадёшь. Газель стояла недалеко так что я стала прыгать поддерживаемая с двух сторон. Фельдшер распахнул дверцу и забрался в машину подхватив меня двумя руками, парень же схватил меня за талию и поднял, а фельдшер затащил в машину. — Ляг на кушетку, — он придерживал меня, и я допрыгала на кушетку сев на неё. — Спасибо вам! — Кричу тому парню и девушке, парень помахал мне улыбнувшись и фельдшер закрыл дверцу. Фельдшер подошёл ко мне и расшнуровал шнурки на правом кеде, а после слегка задрал штанину. — Можешь пока что позвонить родителям, — сказал он и открыл оранжевую укладку. — У меня нет телефона с собой, — закрываю глаза не в силах смотреть как он обрабатывает рану. — В любом случае надо сообщить кому-то из твоих, — он стал бинтовать мне ногу. — Номера хоть помнишь? — Да. — Могу дать свой телефон и позвонишь. — Потом. — Мне нужны твои паспортные данные, — он подошёл к небольшому окошку, отделяющему кабину с водителем и основную часть, окошко открылось, и водитель дал ему какую-то чёрную папку, из которой усатый достал карту и стал что-то заполнять. Он стал задавать вопросы, а я отвечать. Потом он кому-то позвонил и держал телефон между ухом и плечом пока заполнял что-то в карте. — Тридцать шестая, у меня тут ребёнок, шестнадцати лет, травма ноги, подозрение на перелом. Угу. Хорошо. — Он убрал телефон и продолжил что-то писать в карте. — Захар! — Что? — Открылось окошко и заглянул водитель. — В девятку! — Понял. Машина тронулась. — Будешь звонить? — Он убрал карту обратно в папку и достал планшет, на что-то понажимал и убрал обратно в папку. Дальше достал какую-то сложенную в двое бумагу и стал заполнять и её. — Наверное нет. — В больнице в любом случае придётся, — смотрю на бумагу, которую он заполняет. Она абсолютно одинаковая, а почерк у него непонятный. — Что вы делаете? — Сопроводок заполняю, тебя и его отдам врачу, — заполнив с двух сторон сопроводок он достал какую-то маленькую бумажку и стал заполнять её, а после положил в карман своей куртки и вытянув ноги скрестил руки на груди и закрыл глаза. Так мы и ехали минут сорок. Мне даже казалось, что усатый заснул. Он вообще не шевелился. Потом машина остановилась и усатый вздрогнув открыл глаза. — Сиди, с такой ногой не вставай, — сказал он и пройдя к концу газели открыл двери. Там уже стоял водитель и вдвоём они выкатили из машины носилки со мной и закатали их в приёмник. Там меня подкатили к каталке и пересадили на неё. Усатый куда-то ушёл и через минуту вернулся. — Точно позвонить не хочешь? — Нет. Усатый ушёл и тут ко мне подошёл тот самый врач что смотрел меня, когда у меня была травмирована голова. — Где твой опекун? — Он стал вертеть головой в поисках Лавровой. — Я одна. — Телефон? — Качаю головой. — Так, когда ты была у нас тогда? — Не помню. — Так, попрошу тут тогда по твоим данным найти, всё же твой опекун оставляла свой номер. И тут он махнул кому-то и к нам подошёл какой-то худой парень. Вдвоём они взяли каталку и вкатили меня в кабинет, где мою ногу осмотрели, сняв обувь. Я теперь сомневаюсь, что вообще натяну его обратно, носок казалось ещё немного и просто лопнет. — Как произошла травма? — Ну я шла по мосту и не заметила, как наступила в яму и упала. Он кивнул, разрезав на моей ноге бинт. — Больно! — Вскрикиваю, когда врач слегка сжимает мою щиколотку. — На рентген. — Он подошёл к своему столу и выписал направление. — Оксана, можешь найти карту на Евгению Зимних. Она была у нас не так давно, мне главное номер телефона опекуна. Смотри в этих трёх месяцах. Он протянул мне направление и санитар выкатил меня из его кабинета и покатил на рентген. Там мы подождали пока из кабинета выйдет какая-то маленькая девочка и меня вкатили. В самом кабинете мне помогли перебраться на стол, и рентгенолог настроила аппарат накрыв меня каким-то тяжелым фартуком. Она побежала в комнату, а санитар вышел. Через секунду появилась рентгенолог и забрала фартук. Она выглянула в коридор и вернулся санитар что переложил меня обратно. Так меня покатили обратно в кабинет врача, который уже разглядывал снимок пока медсестра что-то пробивала в компе. — Перелома нет, — радостно заявил он. — Но у тебя порваны связки. — Он взял бумагу и стал что-то в ней писать. — Холод первые двадцать четыре часа, эластичный бинт, обезболивающее, никаких разогревающих мазей, только хуже сделаешь, никаких походов в баню, сауну и просто полежать в горячей воде, с твоей травмой нельзя. Постельный режим, ногу держи выше, можешь на подушку её даже положить. В целом всё. — Он поднялся и протянул мне прямоугольный лист с печатями и подписью, где всё что он только что проговорил было сказано. — Оксана, номер нашла? — Да, сейчас набираю. — Ну всё, держи и жди своего попечителя. Меня выкатили из кабинета, и санитар предложил перебраться мне на скамейку. Я согласилась. Я сидела на скамейке вытянув на её всю длину ногу и просто ждала своего конца. Лаврова меня точно убьёт. А может мне повезёт, и она не приедет? Хоть бы она не приехала. Пока я ждала Лаврову в приёмнике то становилось очень много людей то очень мало. Причём всё это менялось в считаные часы. Нога неприятно пульсировала, и я уже даже стала думать, а не попытаться ли натянуть кед и просто уйти? Ну или допрыгать. Не особо хочу всё же сталкиваться с Лавровой. Она меня просто прибьёт. Когда появилась Лаврова я даже не заметила. Она просто подошла ко мне и вот пока не положила руку мне на голову я в упор как-то её даже и не видела. А может я просто дремала в этот момент, но от её прикосновения вздрогнула. — Сюда так проблематично добраться, — сказала она. — Особенно когда не на мигалках. — На первый взгляд она не выглядела злой, но это явно обман. Она забрала у меня лист и пробежалась по нему глазами. — Ещё и в аптеку заезжать. — Лист она сложила вдвое и убрала в карман пальто. — Ну что, пошли? Она наклонилась и взяла меня на руки. На улице было холодно и темно, моя нога в носке прям заледенела вся. Лаврова донесла меня до парковки и поставив меня на левую ногу придерживая достала брелок и разблокировала машину. — Ирина Борисовна, — смотрю на её машину. — Не надо пробку. — Садись, ногу на сидение закинь. Забираюсь в машину и так же, как на скамейке кладу ногу. Так и едем, снова попав в пробку. Лаврова пока мы стояли в пробке достала мобильный и зашла на сайт какой-то аптеки стала делать заказ. — Вы меня накажите? — Глупый вопрос, но ближайшее время школы тебе точно не видать. По пробке мы двигались ужасно медленно. Слышу, как вздыхает Лаврова. Наверное, хорошо, что меня пока не отчитывают. Хотя даже думать не хочу, что меня будет ждать дома у неё. Спустя час мы всё же смогли проехать этот участок, и женщина тут же завернула в аптеку. Она вышла из машины и быстрым шагом направилась туда. Её нет минут пятнадцать, но судя по тому, что из аптеки выходят люди очередь там длинная. Лаврова выходит из аптеки с пакетом и садится в машину. Пока дорога чистая она выруливает из кармана, и мы едем дальше. Тишина эта напрягалась, даже когда в машине играла магнитола всё равно почему-то было тихо. И вот когда мы приехали и Лаврова вышла из машины, она закурила. Она стояла и курила я же смотрела на её дом, а после на свою ногу. Докурив Лаврова распахнула заднюю дверцу и обхватив меня руками вытащила из машины. Стараюсь не ставить правую ногу на снег. До подъезда прыгать далеко хотя она вполне могла припарковаться возле него. Женщина наклонилась и взяла меня на руки, чувствую от неё запах сигарет. Меня понесли к подъезду. Больше всего удивляли те моменты, где Лаврова умудрялась удержать меня одной рукой. Это было как раз когда она достала ключи от домофона, открыла его, когда вызвала лифт, когда отпирала дверь в квартиру. В прихожей она поставила меня на ноги, и я села на пуфик стянув второй кед. Женщина раздевается, а я снимаю с себя куртку и придерживаясь за стену встаю. — Ещё и джинсы порвала, — прозвучало это даже не осуждающе, просто как факт. — Помой руки, всё же в больнице была, да и шлялась не пойми где, а после в спальню. Я так и сделала. Прыгала, держась за стенку. Нога при каждом прыжке отдавала болью в бедро. Допрыгиваю до спальни, Лаврова достала из пакета упаковку какого-то препарата, шприцы и эластичный бинт. — Переодевайся, — снимаю с себя джинсы и вижу, как она достала из упаковки ампулу и сломала её. — Ирина Борисовна, а что вы собрались делать? — Обезболю тебя и забинтую ногу. — Не надо, уколов, — простонала я словно мой голос что-то значил. — Давай, давай. Переодеваюсь в пижаму и морщась от боли в ноге переворачиваюсь на живот. Женщина ставит мне укол. Кусаю себя за губы и просто жду, когда она наконец-то вытащит иглу. — На спину, сейчас ногу забинтую. Лаврова села на кровать и взяв мою правую ногу положила к себе на колени. Она достаточно туго забинтовала мне ногу и уложила её на кровать. Молча женщина вышла из спальни, но вернулась с полотенцем и диванной подушкой. Подушку она положила на кровать и взяв мою ногу подняла, пододвинув под неё диванную подушку. Сверху на бинты положила ледяное полотенце. — Поговорим позже, — она переоделась и вышла из комнаты закрыв за собой дверь. Чувствую себя паршиво так ещё и нога пока что болит. Ладно, не перелом и хорошо. Правда на ногу так же нельзя наступать. И снова я торчу дома. И снова я попала по полной. Может реально успокоиться? Смириться с тем, что меня насилуют и как-то попытаться с этим жить? Но я бегу как раз от этого. Я не хочу такой жизни. Но я так же не знаю, как мне быть дальше. Может быть, с Лавровой всё же жизнь как-то пойдёт дальше? Может она даже позволит мне получить образование? Я даже не заметила, как провалилась в сон. Наверное, пребывание почти весь день на улице сказалось так на организме. Чувствую сквозь сон как меня гладят по голове. Открываю глаза и вижу Лаврову. Женщина лежит рядом и обнимает меня одной рукой, а второй гладит по голове. — Ты переходишь на домашнее обучение, — звучало это как приговор. — До конца этого года ты будешь сидеть дома, тебе будут давать задания, и ты будешь их делать. В школу я тебя больше не привожу. С утра встаю и ты встаёшь со мной и начинаешь самостоятельно проходить материал. Если что-то непонятно, ждёшь пока я вернусь с работы, и я тебе всё объясню. Так же я буду контролировать как ты усваиваешь материал. Всё то, что ты будешь писать в тетради, я буду отвозить в школу. Там уже учителя предметники сами буду оценивать твои знания и ставить оценки. Завтра я еду на работу, а ты садишься за уроки. А то я смотрю у тебя слишком много свободного времени как оказалось. — А потом что будет? — Посмотрим, может останешься так же на домашнем обучении, а может быть я верну тебя в школу. Всё зависит сугубо от тебя. Я даже не знаю радоваться мне или нет такому решению. Всё равно что-то кажется тут не то. — Вы дадите мне доступ в интернет? — Нет, учебники тебе в помощь. Может это из-за ноги, а может я просто смирилась, но сбегать уже и не хотелось как-то. Да и правда, мне некуда было сбежать. — Заниматься будешь и в выходные. Всё же пропустила ты достаточно. И моё отношение к тебе за все последующие события будет намного строже. Видимо я была слишком мягкой с тобой раз ты решила, что такое поведение допустимо. Что ж, возможно пробка в одно место не такой уж и плохой вариант. Меня пронзил холод. — Ирина Борисовна, не надо. — А как голос испугано зазвучал, — усмехнулась женщина. — Тебе это надо было говорить себе, когда в твою головку пришла такая наглая мысль. Ещё смела ногу себе травмировать. — Ирина Борисовна, — я просто лежу и не знаю, как себя вести, может её обнять? Хотя мне особо её обнимать не хочется, но может это как-то да поможет? — Пока у тебя всё же травмирована нога, побив тебя есть риск ещё больше травмировать ногу. Но, с другой стороны, я же не ногу буду бить. — Ирина Борисовна, — сажусь и смотрю на женщину, сидеть с поднятой ногой, конечно, неудобно, но по фиг. — Я вот поэтому и сбежала. Из-за ваших угроз. Побоев. Насилия. Вы же меня как мясо воспринимаете. Вам же плевать на мои чувства. Плевать больно мне или нет. Вы просто берёте меня и насилуете как вам вздумается. Вам по фиг травмируете меня или нет. Вы своими сраными страпонами меня разрываете. Вам плевать на меня. Меня трясёт. Делаю глубокий вдох и вытерев глаза решаю встать. — Куда собралась? — Лаврова хватает меня за пижаму и дёргает обратно на кровать. Падаю спиной и Лаврова резко садится, прижав меня к кровати за плечи. — Отвалите от меня! — Кричу и пытаюсь её отпихнуть, Лаврова же посмеявшись хватает меня за руки и крепко их сжимает. Она не позволяет мне сесть, а я думаю взять и плюнуть в неё. Она тогда плюнула мне в лицо и ничего, вот и я ей так же. — Пустите! — Котёнок выспался и сейчас не в настроении? — Усмехнулась женщина. — Оставьте свои зоофилийские наклонности при себе! — Пытаюсь пнуть её, но она так меня придавила что я могу только слегка приподнять ноги. Вот так я и забыла про травму и ударилась правой ногой об диванную подушку, ногу пронзила боль, и я вскрикнула. — Ты уже не поняла? — Она придавила мои руки своими коленями. — Что бы не случилось, ты всегда вернёшься ко мне. Вот и всё. — Нет! — Да, и пойми ты уже это иначе я правда посажу тебя на цепь как собаку, — она сжала мою шею, и я прям чувствую, как она мне что-то пальцами пережала. — Или ты и правда этого хочешь? — Я вас ненавижу! Иди на хер! Вот пусть наклонится и я плюну. И плевать что со мной после плевка будет. — Ты меня очень даже любишь, моя милая, — а она сложно чувствовала, что я хочу сделать, всё никак не наклонялась. — Не любила бы, не стала мне звонить тогда. Не стала бы набирать меня в этот раз. Не стала бы ждать меня в больнице, а попыталась бы спрятаться или сбежала. Но ты сидела и ждала меня. — Я не в состоянии была сбежать. Не льстите себе. — Но по квартире ты спокойно прыгала и на одной ноге. И ты до этого от меня сбегала в куда худшем состоянии. Просто признайся сама себе хотя бы в этом факте. — Я вас ненавижу. Вы мне противны как человек. — Ты очень меня любишь, моя милая, — пальцами второй руки она стала гладить мои губы. — Настолько сильно, что даже не представляешь своей жизни без меня. Меня прям распирает от такого. Она нагло врёт. Я её ненавижу настолько что просто не могу находиться рядом с ней. Она насиловала меня. Насиловала мою сестру. — У меня нет к вам стокгольмского и никогда не будет. Хватит себе фантазировать. — Ты думаешь, что я не поняла тогда, что тебе понравилось делать мне куни? — Она усмехнулась. — И, наверное, ты ещё и рыдала в ванной. Я даже не сомневаюсь в этом. Так же я прекрасно знаю почему ты всё время пытаешься от меня сбежать. Тебе не хватает внимание и поэтому ты привлекаешь его таким способом. Ты же расстроилась, когда узнала, что я сижу на работе, а не бегаю по городу в поисках тебя. Вот настолько ты жаждешь моего внимания. Может тебе и не нравится, когда я тебя ласкаю? Нравится же. Ты же так нежишься, когда я тебя обнимаю, целую, глажу. Тебе очень нравится, когда я глажу тебя по голове. Да и когда я имела тебя тебе тоже это нравилось. — Не правда! Вы грубо насиловали меня страпоном! Я кричала, плакала от боли, а вам было плевать! Потом вы видимо решили откупиться от собственной совести, когда стали после насилия покупать мне вещи. Что, совесть больше не мучает? — Вещи я тебе покупала, потому что у тебя их не было, — она гладит меня по щеке. — Да и просто, ты же моя девочка, я обязана заботиться о своей девочке, которую трахаю. И шлюхой я тебя не считаю. И никогда не считала. Выкинь это из головы. Ты моя девочка, а не шлюха, и я о тебе забочусь, а не откупаюсь. И чем раньше ты это поймёшь, тем легче тебе будет. Словно она говорит: неужели ты правда думаешь, что у меня есть совесть? — Милая, если ты хочешь плюнуть в меня или покусать, — вдруг сказала Лаврова. — Не советую этого делать, в противном случае за такое действие пробка мигом окажется в твоей заднице. И ходить ты с ней будешь минимум два дня. И то, если я прощу тебя, а я злопамятная женщина. — Она усмехнулась и вдруг легла на меня, но при этом всё же удерживала своё тело на весу, хоть и касалась меня, но тяжести я так и не чувствовала. — У тебя на лице прекрасно всё написано. — И она чмокнула меня в губы. — Позволь тебя любить, и тогда ты будешь самая счастливая. — Ирина Борисовна, вы бы не могли убрать колени с моих рук? Мне просто больно. Она отстранилась и приподняв колени дала мне вытащить руки. Но вот с меня она не слезла. Мне даже интересно, она не устала тут свой вес удерживать? Вздрагиваю, когда её руки проникают мне под футболку и сжимают грудь. Сдерживаюсь чтоб не вцепиться ей в руки. Отворачиваюсь, не хочу смотреть на неё в этот момент. Женщина касается пальцами моих сосков и те твердеют. Поджимаю губы и думаю, как быть дальше, скинуть её с себя я всё равно не смогу. Что делать я просто не знаю, и паника начинает нарастать. — Не паникуй, — наклонившись ко мне прошептала Лаврова. — Всё хорошо, я твоя хозяйка и я не причиню тебе вреда. Ну зашибись, она теперь ещё и хозяйка. Наверное, дальше мне её госпожой называть придётся. — Вы меня насилуете, — начинаю плакать. — Вы меня избили до крови и ещё солью посыпали на раны. — Когда я имею тебя я контролирую, не переживай, никаких разрывов и травм во время секса у тебя не будет, — она вытащила одну руку у меня из-под футболки и повернула моё лицо к себе, стала вытирать слёзы. — Я не избивала, а наказывала, это разные вещи. И если бы лежала ровно, то синяки были бы на одном месте, а не по всему телу. — Что мне сделать чтоб вы от меня отстали? Я всё сделаю. — Да даже если она скажет мне кого-то убить, я думаю, что и на такое пойду, лишь бы не терпеть всё это. — Я на всё пойду. Только пожалуйста, отстаньте от меня. Я так больше не могу. Мне тяжело с вами. Мне плохо с вами. Вы меня убиваете. Вы зло. — Милая, а тебе не страшно что я вполне могу превратить твою жизнь в ад? — Да куда уж хуже? — Я ведь с тобой вполне мягко обращаюсь. Но могу куда жестче. И пробка в жопе для тебя будет обязательна. — Сглатываю, вот это уже звучит даже жутко. — И ходить ты у меня будешь полностью голая. В любой момент я могу взять тебя страпоном. Как тебе такое? — Не вижу особой разницы, — на хера я этос казала?! Лаврова же усмехнулась словно приняла мой вызов, хотя я ляпнула не задумываясь. — Что ж, — и мне тут же прилетела такая пощечина что я сразу поняла, что до этого она била меня ещё вполсилы. Руку себе не отбила, в ушах звенело в а глазах даже потемнело от удара, ещё и я прокусила себе губу да так сильно, что по подбородку потекла струйка крови. Не успела я прийти в себя после пощечины, как меня схватили за шею и стали душить. Пытаюсь отцепить её руки от своей шеи, но не могу. — Я с радостью покажу тебе эту разницу, моя дорогая. Она отцепилась от моей шеи, когда я думала, что уже умру, закашлявшись пытаюсь проглотить слюну, но не могу, горло ужасно болит. Лаврова же слезла с меня и весьма грубо ногой спихнула с кровати. Я прям взвыла от боли, когда при падении ударилась правой ногой. — Как бы мне не хотелось развлекаться дальше, но мне на работу, а ты спи на полу. На кровать я не думала ложиться, просто села в тот угол и попыталась заснуть сидя. Она меня не трогала и вроде всё было хорошо, но я, к своему удивлению, поняла, что чего-то не хватает. И как бы странно это не звучало, но я всё же хотела, чтоб меня обняли. Нога ныла от боли и полночи я точно не могла заснуть. Как бы я не переставляла ногу она болела в любом положении. При этом я старалась не издавать ни звука, не хотелось, чтоб Лаврова проснулась и снова начала. Горло болело и утром следующего дня, когда прозвенел будильник, и женщина легко поднялась. Потянувшись, она включила свет и уставилась на меня. сжимаюсь под её взглядом и стараюсь не смотреть на неё. Мысленно матерю себя. Ну кто меня за язык тянул? На хера я вообще так сказала? Надо было молчать. — Поднимайся, — встаю, держась за подоконник руками и поджимаю правую ногу. Я даже не понимаю прошёл отёк или нет. — Раздевайся. — Ирина Борисовна, — стараюсь смотреть на женщину, но мне тяжело. Всё пытаюсь отвести взгляд лишь бы не смотреть на неё. — Не надо. — А что так заговорила вдруг? — Она усмехнулась и подойдя ко мне дала пощёчину, такую же по силе, как и вчера, не устояв на одной ноге я полетела прямо в подоконник, больно ударяюсь боком и правой рукой. Вскрикнув от боли, сжимаюсь на полу, а в глазах уже слёзы от боли. — Что сжалась вся? — Меня трясёт, я уже рыдаю и закрываю голову и лицо руками. Лаврова же наклоняется ко мне и схватив меня за руки отстраняет от лица. — Ты же хотела именно такого обращения к себе. Так получай. Я думала, что она сейчас приложит меня затылком об стену, но Лаврова видимо помнила о моём сотрясении. — Раздевайся, — и я стала стягивать с себя одежду. — Трусы тоже. Стерев слёзы, стягиваю и трусы тоже продолжая сидеть на полу вся сжавшись. — Иди в большую комнату, бери оттуда учебники и тащи их на кухню. Я жду чтоб она отошла, но она не отходит, а я не могу встать чтоб не коснуться её. Лаврова же ждёт, а после хватает меня за волосы и дёргает. — А-а-а! — Быстро! — Всё ещё держа меня за волосы она швырнула меня в сторону, и я снова закричала, наступив на травмированную ногу, а затем упала. Нога пульсировала, а испуганно ждала, когда боль прекратится. — Милая, мне под зад тебе дать чтоб ты уже дотащила свою тушу до комнаты? Она не трогала меня, даже не двигалась с места, ждала пока я всё же поднимусь и попрыгаю в большую комнату. Учебники я там нашла, они стопкой стояли на диване. Взяв их, прыгаю на кухню прыгать на одной ноге да с таким весом неудобно, и я всё боюсь всё это уронить, но прыгаю дальше. Лаврова зашла следом и небрежно бросила на стол тетради. — Геометрия, — она взяла учебник и карандаш. — Решаешь вот это. — И она отметила пятнадцать заданий. — Алгебра. — Учебник геометрии она оставила открытым и поверх него положила, а затем открыла алгебру. Она отметила десять заданий. Дальше был учебник русского и так же поверх. — Литература. — И она открыла учебник на каком-то тексте. — Читаешь вот эти два текста и пишешь сочинение, а после учишь это стихотворение. Вечером вернусь, и ты мне его расскажешь. — А мне от количества всего уже плохо становилось. — История. Читаешь три параграфа, вернусь и ты мне их расскажешь. Биология. Читаешь два параграфа и так же пересказываешь. Так же помимо пересказа всего этого ты ведёшь конспект. Ясно всё? — Киваю. — Перерыв пять минут. Можешь так же поесть, но чтоб всё было сделано. — Ирина Борисовна, можно мне одеться? — И тут мне прилетает подзатыльник. — Голой сиди. И да, если ты решишь одеться, то я всё равно это узнаю и тогда тебя ждёт пробка. Она вышла из кухни, а вскоре и ушла. А я почувствовала, как лицо от её пощечин стало отекать. Я же честно стала делать всё то, что она мне тут задала. Так и сидела за учебниками пытаясь чуть ли не в слезах понять, что вообще происходит. Много тем оказались для меня непонятны, и я делала пометку в учебнике карандашом. Сочинения я не особо умела писать, но кое-как что-то да смогла. Вот со стихотворением было ужасно. Оно было длинным и там было куча слов значение которых я даже не знала, а посмотреть не было возможности. Лаврова ещё, как назло, приехала в часа два. Я только закончила последний предмет. Не переодевшись и не поев, женщина тут же села рядом со мной и стала проверять тетради. — Ела? — Нет. — Почему? — Училась, — мозг кипел. — Что за пометки? — Кивнула она на учебник геометрии. — Я не поняла, как решать. Лаврова просмотрела задание, а после взяла мою тетрадь и стала проверять как я что решила. И вот шло вроде бы всё хорошо, а потом она вдруг схватила меня за ухо и стала выкручивать. — Больно! — Ухо полыхает и я в целом не поняла что успела такого натворить. — Вот тут неправильно. — Она стала тыкать пальцем в начерченный мною кривой круг. Она отцепилась от моего уха, когда на глазах уже навернулись слёзы и стала объяснять, как решать. Объясняла она в целом хорошо, но ухо всё равно полыхало от её пальцев. Потом была алгебра и меня на одном из примеров ударили лицом об стол. Вскрикиваю от боли и в ужасе смотрю на женщину, а потом на закапанную слезами тетрадь. — Ты что ревёшь? Мне это как потом учителю отдавать? — И она просто взяла и порвала тетрадь швырнув её мне в лицо. — Переписывай. И как выяснилось, это было ещё не всё моё переписывание. Я переписывала всё что не нравилось Лавровой, а не нравилось ей многое. Я до этого думала, что она жестокая в сексе, а нет, она жесткая в учебе. Но хоть что-то она мне всё же объяснила, правда мне в таком состоянии было уже плевать. — А теперь встань и читай мне стихотворение, — она закурила, а я встала и стала читать, то и дело шмыгая носом, моя правая рука от писанины ужасно болела. Радует, что история и биология прошла нормально, она не порвала тетради и не била меня. — Стоп. — Вздрагиваю и смотрю как она тушит сигарету в пепельнице. — Ты пропустила слово. — Ну конечно, сама-то она сидит и в учебник смотрит, а от меня наизусть требует. — Сначала. — И я начала с начала. — Стоп. — Ровно на том же месте. — Ты тупая? — Качаю головой. — Уверена? — Она встала, а после неожиданно толкнула меня в грудь. Не устояв на одной ноге, я упала на стул, а после и вместе со стулом упала на пол. — Учи. — Она замахнулась на меня учебником, и я вся сжалась, но удара не последовало. — Пока время есть. Выучи и расскажи. Она вышла из кухни, а после вернулась уже переодетая. Я к тому времени вся в слезах сидела над учебником и пыталась запомнить. — Ирина Борисовна, я не могу запомнить, — я в целом ничего не соображаю. — Пожалуйста, ну не могу я запомнить. Она включила кофемашину а после закурила. — Учи, — холодно сказала она. — Иначе возьму ремень. Да хоть ту пробку, это не поможет мне запомнить. Глотая слёзы, я уже просто хотела швырнуть учебник на пол, но не с Лавровой, она же меня просто уничтожит. — У тебя пять минут чтоб запомнить и рассказать, — она сделала глоток кофе. — Я сейчас приду. Она вышла, а я смотрю на сраный учебник и просто не знаю, что делать. Мне тем более уже холодно. — Я не могу запомнить, Ирина Борисовна, — говорю услышав, как она вошла. — Пожалуйста, давайте я вечером расскажу или завтра? — Нет, — меня схватили за волосы и потянули заставляя встать. Женщина отодвинула стул и резко нагнула меня. — Что вы делаете?! — Пытаюсь посмотреть, но она крепко держит меня за волосы. — Ирина Борисовна?! И тут я почувствовала головку страпона что упёрлась мне в зад. — Давай, я жду. А я просто говорить не могу, когда эта штука упирается в меня. — А-а-а! — Кричу, когда Лаврова надавливает и головка слегка начинает проникать, но останавливается. — Рассказывай. А я просто не могу себя заставить. — А-а-а! — Головка страпона вошла полностью. — Больно! — Да ты что? Рассказывай. Пытаюсь через силу начать рассказывать и сбиваюсь в самом конце из-за чего страпон стал продвигаться ещё глубже. — Заново. Не понимаю зачем, она же явно это не передаст русичке. И всё же я начинаю снова и в этот раз рассказываю всё. Лаврова вытащила страпон из меня оставив меня дальше лежать животом на столе и плакать. Она вышла из кухни, а после вернулась и снова закурила. Я просто сидела на стуле и плакала, глядя себе на руки. Лаврова сидела за барной стойкой ко мне спиной и не обращала на меня внимания. — Мне продолжать? — Вдруг спросила Лаврова вообще ко мне не поворачиваясь. — Нравится же такое обращение? Она докурила и подошла ко мне, тут же вздрагиваю словно меня будут бить. — Продолжаем? — Она наклонилась ко мне заглядывая в моё заплаканное лицо. Вся сжимаюсь, вот точно она сейчас меня ударит. — Милая, я не шучу, мне продолжать так же к тебе относиться или нет? — Она усмехается и тут вдруг кладёт руку мне на голову, вздрогнув дёргаюсь в сторону, едва не упав со стула, но женщина удерживает меня на месте. — Ладно, подумай, а я пока буду считать тебя мазохисткой. Она вышла из кухни, а я продолжила сидеть дальше, и вся трястись. Она издевается или говорит правду? Но сейчас она хотя бы меня не била. Лицо всё ещё болит, я даже боюсь смотреть на себя в зеркало, и так ясно что лицо у меня отёчное. И всё же я не хочу, чтоб меня дальше били. А что, если я допрыгаю до неё и меня побьют? А что, если нет? И всё же встав я стала прыгать, поворачиваю в Т-образный коридор, я собиралась прыгать в спальню, но услышала телек, он был включен в большой комнате туда и прыгнула. Лаврова лежала на диване и смотрела какое-то шоу. Прыгаю до женщины, от каждого приземление на здоровую ногу боль отдаётся в больной. Останавливаюсь перед Лавровой. Женщина смотрит на меня. — Я не хочу такого обращения с собой, — сжимаю кулаки и с болью смотрю на неё. — Не хочу! — Кусаю себя за нижнюю губу. — И я не заслуживаю такого отношения к себе. — Иди ко мне, — она тянется ко мне рукой и хватает за запястье. — Давай, ложись на меня сверху. — Испугано начинаю вырываться, но женщина только сильнее сжимает. — Не бойся, просто полежим. Ты же хочешь, чтоб я тебя погладила. — Нет, — но уже не вырываюсь. — Да хочешь ты, — усмехнулась женщина и потянула меня к себе, и я легла на неё сверху. — Что ломаешься? Она обняла меня и поцеловала в лоб. Кладу голову ей на грудь и смотрю телек. Лаврова же словно стала прежней, одной рукой она обнимала меня, а второй гладила по голове. И мне было хорошо. И я всё же хотела именно такого отношения к себе. Когда меня любят. Пусть даже и обманчиво. От такого осознания мне стало ужасно больно и даже противно от самой себя. Я даже не слушала телек, и вроде смотрела его, но не видела происходящее. Внутри меня всё боролось и не выдержав я попыталась всё же да встать, но Лаврова не позволила, прижав к себе. — Ты куда? — Мне надо выйти, — шмыгаю носом чувствуя, что я на грани истерики. — Я быстро. И вот даже интересно, она играла роль такой конченной суки или она до этого всё время сдерживалась? — Ирина Борисовна, — в глазах появляются слёзы. — Я правда вернусь. Я быстро. — Ш-ш-ш, — она снова поцеловала меня в лоб. — Тише, всё хорошо. Я не буду больше тебя так наказывать. Всё хорошо. Я расплакалась у неё на груди и рыдала так пока не успокоилась. Всё это время Лаврова обнимала меня не позволяя встать хоть я и пыталась, а после, когда выбилась из сил она стала гладить меня.