4. Не беспокоит
8 декабря 2025 г., 16:21
Каждая капля, падающая с чёлки, казалась отмеряющим секунды метрономом, тикающим уже, наверное, вечность в этой глухой тишине, и под этот монотонный аккомпанемент мыслей в голове Хана становилось невыносимо много. Тревога стискивала грудь ледяными пальцами, но под ней странно мерцала крупица чего-то неизбежного.
То, что он только что сделал, стояло теперь перед ним немым укором в отражении его собственных бледных глаз, полных немой мольбы — мольбы о понимании всего, что с ним происходит, или, может, о шансе отмотать время назад. Чувствует ли он всё правильно? А был ли вообще этот правильный путь?
Он сглотнул ком, вставший поперёк горла, чувствуя, как горечь поднимается обратно, а нос защипало — предвестник непролитых слёз. Джисон крепче сжал края раковины, пытаясь удержать мир в своих руках, пока он не рассыпался на части, но мир этот был лишь иллюзией, а всё настоящее сейчас творилось у него внутри, сгущаясь в воздухе маленькой ванной комнаты.
Внезапный, но осторожный стук в дверь заставил его вздрогнуть, а голос Минхо, мягкий, но с едва уловимой ноткой беспокойства, прозвучал, разрушая идиллическую бурю:
— Джисон, ты в порядке?
Он всё ещё не хотел выходить, но знал, что надо. Как минимум из-за того, что сегодня смена в кафетерии…
Нужно было ответить, но слова застряли где-то глубоко, растворяясь в горечи на языке.
— Я… Да, сейчас выйду.
Не то чтобы Джисон хотел лгать. Просто правда сейчас была слишком тяжела, слишком запутанна, чтобы выплеснуть её наружу вот так, стоя на пороге ванной, с мокрыми волосами и щемящей пустотой внутри. Он сделал глубокий, чуть прерывистый вдох, чувствуя, как лёгкие неприятно жжёт от нахлынувшего холода и нервов. Джисон медленно потянул ручку, распахивая дверь и делая шаг в относительно более тёплый и освещённый коридор, оставляя за спиной душную исповедальню своих последних минут.
Минхо стоял совсем рядом, в паре шагов, и его беспокойство было почти осязаемым. Его взгляд сейчас сканировал лицо Хана с неприкрытой тревогой, проходясь по каждой детали: по мокрым прядям, прилипшим ко лбу, по бледности кожи, по чуть покрасневшим уголкам глаз, которые Джисон тщетно пытался отвести. Минхо немедленно сократил расстояние, его рука инстинктивно потянулась к плечу Джисона, а затем, словно колеблясь, переместилась к его лбу — лёгкое, почти невесомое касание, предназначенное проверить температуру, но ощущающееся как якорь в бушующем море переживаний Хана. От этого прикосновения по телу прошла странная дрожь: одновременно от лёгкости и тяжести лжи, что уже начала формироваться на кончике его языка.
— Джисон, что-то случилось? Ты такой… бледный. И волосы мокрые, — голос Минхо был мягким, но в нём звучала глубокая, искренняя обеспокоенность, которая пронзала Хана насквозь.
Джисон чуть покачнулся, как будто от усталости, и сделал вид, что глубоко вздыхает, собирая остатки сил. Ему нужно было, чтобы его голос не звучал измучено. Он потрогал свой лоб, там, где только что была рука Минхо, словно проверяя что-то, и затем слегка покачал головой, будто пытаясь избавиться от невидимого груза.
— Ничего такого, — начал он, стараясь избавиться он визуальных фрагментов его действий в ванной, которые назойливо всплывали перед глазами. — Просто… просто голова разболелась после того падения. Пришлось пойти умыться ледяной водой, чтобы хоть немного прийти в себя. Кажется, у меня и правда жар.
Глаза Минхо сузились, сканируя его лицо с ещё большей тревогой. Его рука, до этого нежно касавшаяся лба, теперь не отстранилась, а наоборот, его пальцы слегка зарылись в мокрые пряди, придерживая голову Хана.
В следующее мгновение произошло нечто, что заставило Джисона вздрогнуть всем телом. Минхо наклонился, и его тёплые, мягкие губы нежно прикоснулись ко лбу Джисона, задерживаясь там на несколько долгих секунд. Тепло его губ распространялось по лбу, словно бальзам, но одновременно с этим вызывало горькое жжение в груди: он лжёт человеку, который проявляет к нему такую искреннюю заботу.
Отстранившись, Минхо нахмурился, его взгляд стал серьёзным, почти мрачным. Он покачал головой, в его глазах читалась явная тревога.
— Оставайся дома, не иди на работу, — обеспокоено сказал Минхо. — Не хватало, чтобы ты где-нибудь там свалился. Тебя есть кому заменить?
— Не говори глупостей, Минхо, — отмахнулся Хан. — Тогда нужно было заранее мне взять отгул, а так я только подставлю всех. Всё в порядке, я пойду.
Остаться дома было равносильно самоубийству. Не сейчас, когда его голова была переполнена, когда каждый угол квартиры напоминал о том, что произошло. Тишина сейчас была его врагом. Он не мог позволить себе остаться наедине с этой давящей пустотой и бесконечным потоком самокопания. Ему нужна была рутина, шум, отвлекающий фактор, который бы заставил его мозг работать в другом режиме, хотя бы на несколько часов.
В глазах Минхо вспыхнуло что-то похожее на раздражение, смешанное с глубоким непониманием. Негодование Минхо можно было пощупать — оно сгустилось в воздухе, став почти физически ощутимым, как внезапно нахлынувший холодный фронт.
Джисон чувствовал, как его сердце сжимается от вины, но он не отступит. Это было не желание работать: это была необходимость бежать.
Минхо смотрел на него долго, пронзительно. Что-то не так. Он знал Джисона слишком хорошо. Но в этот момент Минхо понял, что прямое давление лишь заставит Хана закрыться ещё сильнее. Он не мог запереть его силой.
С глубоким, обречённым выдохом, который был громче любого крика, Минхо сдался. Он отвёл взгляд, проведя рукой по волосам, выражая этим жестом всю свою фрустрацию.
— Хорошо, белка. Но если ты почувствуешь себя хуже хоть на секунду, ты немедленно звонишь мне, и я вызову за тобой такси, ясно?
Минхо подошёл ближе, его руки легли на плечи Джисона, и он слегка сжал их, его взгляд был полон предупреждения и заботы.
— И не задерживайся, пожалуйста. Обещай мне.
Джисон почувствовал, как напряжение немного спадает. Он быстро кивнул, благодарный за то, что Минхо не стал продолжать спор.
— Ладно-ладно, мам, — Джисон решил разрядить обстановку, почувствовав мимолётное облегчение.
— Я ведь не посмотрю, что ты плохо себя чувствуешь — врежу.
Минхо на секунду комично свёл брови, будто взрослый и терпеливый человек превратился в недовольного персонажа из мультика. Выражение его лица было настолько неправдоподобно серьёзным, что искра смеха тут же вспыхнула в Джисоне.
Минхо, заметив реакцию, позволил себе едва уловимую усмешку — та самая, что всегда проскальзывала между строгостью и мягкостью.
Джисон, всё ещё улыбаясь, начал собираться. Движения его были ровными и деловитыми, будто упорядочивание вещей помогало ему привести в порядок и мысли. Минхо наблюдал, держа дистанцию между заботой и уважением к решению друга: он подходил то ближе, то отступал, время от времени бросая короткие, приказывательные фразы, которые звучали скорее как просьбы, — «Такси, и сразу назад», «Звони, как только станет хуже», «И не тяни», — и в каждом таком слове лежала огромная, тихая тревога, украшенная привычной мягкостью. Джисон в ответ лишь улыбался, цокал и сдерживался, чтобы не пнуть Минхо за уже сотый круг наставлений.
Когда Хан был одет, он сделал шаг к двери, но Минхо не отпустил сразу: он подсунул руку, будто ещё проверяя, всё ли плотно застегнуто, не забыл ли он что-то важное. Их пальцы пересеклись на мгновение — лёгкое соприкосновение, обещание присутствия. Минхо снова сжал угол воротника, будто убедившись, что тот не выскользнет обратно в квартиру. Джисон улыбнулся в ответ, кивнул и вышел из квартиры.
Минхо остался в дверном проёме, его макушка едва виднелась над косяком, как маленький маяк, и он стоял там, пока Джисон не свернул за угол лестницы и не исчез окончательно из поля зрения.
— Вот вредная белка, — причитал Минхо, цокая себе под нос.
***
Джисон, увлечённый переодеванием в тесном пространстве подсобки, едва успел натянуть на себя сменную футболку, как дверь внезапно распахнулась, и в проёме возник Феликс. Его глаза, обычно полные беззаботной радости, сейчас были удивлённо расширены.
— Матушка моя родная, что с твоей шеей? — Феликс рассматривал тонкую, обмотанную вокруг шеи Хана полосочку бинта. — Кто тебе уже засосов наставил?
Джисон замер, почувствовав, как к его шее приливает кровь, и неловкость, которую он старался скрыть, теперь выступила на первый план. Он хотел было возразить, но Феликс, не дожидаясь ответа, уже проскользнул внутрь, и взгляд его сканировал Джисона с любопытством, которое было одновременно и дружеским, и немного дразнящим.
— Просто Минхо… — начал объясняться Джисон.
— Что, он так постарался? — перебил Феликс, пока на его лице уже расцветала гадская улыбка.
И в этот момент, когда слова Феликса упали в уже и так напряжённую атмосферу, всё возмущение Джисона, которое только начало зарождаться, вспыхнуло вместе с диким, обжигающим смущением. Он почувствовал, как краска заливает его лицо, от ушей до самой шеи.
— Блять, Феликс! — Джисон хлестанул товарища по плечу под его заливистый смех. — Ты себя слышишь вообще?! Мы друзья!
Джисон почувствовал, как его тело напряглось, а возмущение, которое только что вспыхнуло, теперь стало горячим, обжигающим, и он выплеснул его наружу, пытаясь перевести разговор в более логичное русло, хотя бы для себя.
— Меня на улице какой-то тип поранил, а Минхо просто помог обработать рану! И всё!
Феликс, который до этого момента выглядел скорее любопытным, чем обеспокоенным, теперь протянул протяжное «А-а-а», но в его голосе уже не было той игривой нотки. Вместо этого, на его лице промелькнуло что-то похожее на шок, затем — искреннее беспокойство. Его глаза расширились, он наклонился вперёд, словно пытаясь разглядеть рану сквозь ткань, его прежняя весёлость улетучилась без следа.
— Ебать, на улице? Офигеть… Ты в порядке? — в голосе Феликса действительно звучала искренняя забота, которая, как ни странно, заставила Джисона усомниться в интеллекте друга.
Очень вовремя. Особенно после твоих шуток, — промелькнуло у Джисона в голове.
— Лучше всех. Спасибо, — Хан похлопал Феликса по плечу, направляясь к двери из подсобки. — Пошли работать. Хёнджин не скажет нам спасибо за разговоры о засосах.
Феликс прыснул со смеху и вышел вслед за Джисоном.
***
Рабочий день, который Хан решил вынести на своих плечах, оказался именно тем, чем нужно. Он смотрел на Феликса, который вытирал последний столик, и чувствовал себя удивительно хорошо.
Среди этой изматывающей физической усталости его разум внезапно очистился. Никаких тревожных мыслей, никаких обвинений в адрес себя, никаких навязчивых образов. Полное, блаженное отсутствие мыслей. Это была не просто тишина: это была приятная, обволакивающая пустота, похожая на то, как когда тело, наконец, расслабляется после долгого напряжения. Как будто все нейронные связи, перегруженные тревогой, временно отключились, оставив лишь чистое, утомленное бытие.
Когда Хан вышел на улицу, его окутала вечерняя свежесть, словно нежный шёлк, обвивающий его тело. Он глубоко вдохнул, наполняя лёгкие чистым воздухом, в котором ощущалась лёгкая прохлада и аромат дождя, что недавно прошёл.
Шагая по знакомым улицам, Джисон заметил, как вечерние огни начинают мерцать, создавая волшебную атмосферу вокруг. Он шёл медленно, позволяя себе насладиться каждым мгновением: звуки города, шорохи листвы и смех прохожих сливались в гармоничную симфонию. В голове сейчас больше не было места для забот — только ощущение свободы от гнетущих мыслей.
Он замешкался на углу улицы, когда его рука инстинктивно потянулась к карману за телефоном. Слегка колеблясь, Хан достал устройство и открыл чат с Минхо.
Хан Джисон
18:39
Я сразу к себе. Не жди меня.
Снова взглянув на вечернее небо, он увидел, как облака окрашиваются в мягкие розовые оттенки. Иногда самые простые моменты жизни могут принести наибольшее счастье. Почему-то Джисон подумал об этом сейчас, глядя на облака, забавной кучей несущиеся по небу. Он продолжил свой путь к дому, ощущая, как каждый шаг наполняет его спокойствием, а мир вокруг становится чуточку тише. Ли Минхо 18:41 Хорошо. Как себя чувствуешь? Всё нормально было?Хан Джисон
18:41
Ага, всё в порядке.
Ли Минхо 18:42 Ну, ладно. Не забудь поесть, белка! И прими лекарства. Джисон легко улыбнулся в экран и набрал ответ, который должен быть самим собой разумеющимся.Хан Джисон
18:43
Спасибо тебе большое. За всё.
Ли Минхо 18:43 >:D Ты так говоришь, будто прощаешься…Хан Джисон
18:44
Ага, именно. Приду домой — наглотаюсь аскорбинок.
Ли Минхо 18:45 Ну, если это тебе поможет выздороветь — пожалуйста! Хан легко рассмеялся, прочитав последнее сообщение Минхо. Его улыбка была широкой и искренней, и сейчас, кажется, всё так, как и должно быть. Когда Джисон вошёл в свою квартиру, его встретил знакомый уют. Он снял обувь и, оставив все заботы за дверью, направился в свою спальню. Хан подошёл к шкафу и быстро переоделся в домашнюю одежду, в то, что попалось под руку, — мягкие брюки и тёплый свитер, которые приятно обволокли его тело. Затем Джисон направился к кровати и, решив не утруждать себя наведением порядка, просто свалился на нерасправленный матрас. Закрыв глаза, он мгновенно ощутил, как тело начинает расслабляться. Сон тяжестью начал слеплять веки. Мысли о прошедшем дне растворились в тишине комнаты. В голове больше не было ни забот, ни хлопот — только спокойствие и умиротворение. Вскоре он уже чувствовал, как мир вокруг него медленно уходит в тень. Аскорбинок так и не поел, — в полудрёме пронеслось в голове Джисона, после чего он окончательно провалился в сон.
