Джин Ман и Хонда

Джин Ман, превозмогая тупую боль в плече и слабость после жара, перебирал в уме возможные варианты объяснения для полиции. -Не можем сказать, что мы родственники, -тихо, будто думая вслух, начал он. - Мы не похожи на них, да и ДНК-тест быстро всё раскроет. Не можем быть партнерами по бизнесу - полиция начнет копать, задавать вопросы, на которые у нас нет ответов. Нам нужна легенда, которая объяснит наше присутствие здесь ночью, нашу разницу в возрасте и твою немоту. И которая заставит их от нас отстать как можно быстрее. Джин Ман смотрел на Хонду, который слушал, не перебивая. Все варианты, которые приходили ему в голову, были слишком сложны, слишком перегружены деталями, которые могли порваться при первой же проверке. Переводчик? Слишком надуманно. Случайные гости? Слишком много вопросов. Он с силой провел ладонью по лицу, чувствуя нарастающее раздражение. Каждая секунда в этой ловушке была на счету. И тогда Хонда привлек внимание наставника. Его руки и пальцы двигались медленно, вырисовывая в воздухе невероятное, оскорбительное и при этом гениальное в своей простоте предложение. Джин Ман замер, прочитав. Его первая реакция - вспышка глухого гнева. Сыграть роль... этого. Унизиться до положения вещи. Выставить напоказ то, что он так тщательно скрывал даже от себя. - Нет, -его голос прозвучал резко и сухо. -Абсолютно нет. Это невозможно. Хонда не сдавался. Его жесты стали настойчивее. Он не предлагал, он доказывал. “Они поверят. Они увидят то, что хотят видеть: не опасность, а жалких, испуганных шлюх. Они не станут докопываться. Нам нужно, чтобы нас пожалели и поскорее забыли. Это вызовет у них брезгливость, а не подозрение.” Джин Ман отвернулся, сжав кулаки. Каждая клетка его тела восставала против этого. Но его холодный, расчетливый ум, закаленный годами выживания, вынужден был признать: это работало и объясняло всё. Их близость, их присутствие в спальне хозяев. Это делало их не субъектами, а объектами. Невинными жертвами в самом грязном смысле этого слова. -Черт возьми, - сдавленно выругался он, чувствуя, как гранит его сопротивления дает трещину. Он посмотрел на Хонду - на его юное, открытое лицо, на глаза, полные решимости, а не стыда. Этот парень был готов на самое унизительное притворство, лишь бы они выжили. Мог ли он, Джин Ман, позволить своей гордости стоить им обоим жизни? - Ладно, - Чон выдохнул, и в этом слове была капитуляция. — Понял. Держись ближе. И смотри на меня, как... как будто я твой маяк. Хонда тут же кивнул, его взгляд был серьезным. Он понимал цену этого маскарада. Они вышли, держась за руки, в мятой и простой одежде, плечо старшего было перевязанной окровавленной рубашкой. Джин Ман чувствовал, как каждый его нерв натянут струной, и сильнее сжал пальцы Хонды. Полицейский, увидев их, направился к ним с вопросом на лице. Джин Ман замер, изобразив шок, и прижал Хонду к себе. Тот притворно вздрогнул и спрятал лицо в его грудь, чувствуя, как сильно бьется сердце напарника. Не от страха, а от ярости унижения. Джин Ман заставил свой голос дрожать, говоря обрывистыми фразами на ломаном английском об их “роли” здесь. - Мы... мы здесь гости, - голос Джин Мана дрожал, и Хонда не мог понять, где здесь игра, а где настоящая горечь. - Они... хозяева... пригласили нас. Развлечь. Джин Ман сделал паузу, давая офицеру понять. Тот смерил их оценивающим взглядом, скользнув по мощной фигуре одного и кроткому молодому лицу другого. Скепсис в его глазах сменился брезгливым пониманием. Стереотипы сработали. - Что случилось? - спросил Джин Ман, делая вид, что ему дурно. - Мы слышать выстрелы... пожар... мы спрятались в той комнате. Я его не бросил. Чон обнял Хонду за плечи, и его жест был на удивление правдоподобным. Тот прижался к нему сильнее, ища защиты, которую не должен был искать, дрожь была настоящей. - Вам нужен врач, - констатировал офицер, его тон стал менее подозрительным и более снисходительным. Два корейца были для него не угрозой, а грязным пятном в этом деле. Жалкими игрушками, которые по несчастливой случайности уцелели. Эта история была грязной, но простой. Два проститута, перепугавшихся за свою шкуру. Кому есть до них дело? Когда медик констатировал шок у обоих и обрабатывал рану на плече старшего, а полиция задавала свои формальные, безразличные вопросы, Джин Ман смотрел в одну точку. Он чувствовал легкую дрожь Хонды, прижимавшегося к нему, и его собственное тело напряглось не от притворства, а от сдерживаемой ярости. Унижение было едким, как дым, все еще витавший в воздухе. Их отпустили с советом покинуть город. Они шли молча, пока не свернули в безлюдный переулок. Только тогда Джин Ман остановился, тяжело опершись о стену. Он просто стоял, глядя перед собой, пытаясь загнать обратно ту ярость, что клокотала внутри. - Никогда, - его голос был хриплым и глухим. -Никогда еще мне не было так мерзко. Джин Ман почувствовал прикосновение Хонды к своей руке. Он посмотрел на него и увидел в его глазах понимание и что-то похожее на боль - не за себя, а за него. -Ты спас нас, - сказали пальцы Хонды. Джин Ман горько усмехнулся. -Ценой собственного достоинства. Но ты жив. Я жив. Это главное. Рука Джин Мана, все еще держащая руку Хонды, была уже не для чужих глаз. Она была для него якорем в море отвращения и единственным, что не давало ему сорваться. Через пару минут Джинн Ман выпрямился, отталкиваясь от стены, и снова стал оперативником, солдатом. Маска легла на его лицо, скрывая бурю внутри. -Теперь - граница. И потом... - он не договорил, но они оба знали, что будет потом. Долгий разбор полетов в “Вавилоне”. И личный счет к Кону.