Джин Ман и Хонда

Ошеломление. Вот первое, что пронзило меня, когда стекло двери кабины сдвинулось, впуская облако пара и его силуэт. Я замер, вода продолжала стекать по мне, но я перестал ее чувствовать. Он стоял там, совершенно голый, мокрый от брызг, его глаза горели темным, почти черным огнем, в котором смешались решимость и уязвимость. Это был не тот Джин Ман, что командовал мной и учил меня. Это был человек, сбросивший все доспехи. Он не сказал ни слова. Его руки нашли мои плечи, притянули к себе, и его губы накрыли мои. Это был не стремительный штурм как в первый раз, а медленное, почти исследующее погружение. Вкус его был чистым, без примеси виски или крови, только кожа и вода. Его язык коснулся моего, сначала неуверенно, потом настойчивее, и по всему моему телу пробежал разряд, от которого подкосились ноги. Я схватился за его мокрые предплечья, чтобы не упасть, чувствуя, как под пальцами напрягаются его мускулы. Мой разум отчаянно пытался анализировать, цепляться за реальность, но тело уже сдалось. Оно отвечало ему с той же животной искренностью. Грудь прижалась к его груди, и я чувствовал бешеный стук двух сердец, сливающихся в один хаотичный ритм. Его руки скользнули с моих плеч вниз, по спине, ладони прошлись по моим лопаткам, талии, и каждый нерв на их пути взрывался огнем. Кожа под его пальцами горела, хотя вода была теплой. Джин Ман оторвался от моих губ, его дыхание было прерывистым и горячим на моей щеке. Его глаза вопрошали, ища разрешения, подтверждения, что это не ошибка. Я не смог бы жестикулировать, даже если бы попытался. Все мое существо свелось к этому моменту, к его прикосновениям. Я кивнул, коротко, почти незаметно, и мои собственные руки, наконец, сбросив оцепенение, поползли по его спине. Я ощущал шрамы под пальцами, жесткие линии мышц, мощь, которая сейчас была направлена не на то, чтобы сокрушить, а на то, чтобы... обладать. Мягко, любя. Он наклонился, и его губы коснулись моего горла, и я невольно выгнулся, издав беззвучный стон. Моя рука сама собой вцепилась в его мокрые волосы, прижимая его ближе. Другая рука скользнула ниже, по его бедру, ощущая железную твердость мускулов. Я боялся своей наглости, но он лишь глубже вжал меня в стенку кабины, и его низкий стон в ответ был тем ответом, который мне был нужен. Джин Ман был везде. Его запах, его тепло, его вкус. Мир сузился до размеров душевой кабины, до пространства между нашими телами. Никаких мыслей о завтрашнем дне, о Кане, о смерти. Только я, он, стук воды и наше учащенное дыхание. И когда его рука, наконец, сомкнулась вокруг моего члена, я закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Когда оргазм накатил, он вырвал у меня беззвучный крик, и я, обессиленный, обмяк в объятиях Джин Мана, чувствуя, как он дрожит вместе со мной. Он не отпускал меня, его губы прижались к моему виску, и в этом был больший смысл, чем в любых словах. Мы стояли так, под струями воды, два солдата, нашедшие в друг друге не просто укрытие, а дом. Это было медленное, мучительное и прекрасное путешествие, где каждый вздох, каждый взгляд и каждое прикосновение были новым открытием, новым подтверждением того, что мы живы и мы вместе. Эхо оргазма еще пульсировало в каждом нервном окончании, оставляя тело слабым и податливым. Я тяжело дышал, прислонившись лбом к его мокрому плечу, чувствуя, как его руки все еще держат меня - крепко, почти судорожно. Но сквозь туман удовлетворения и усталости до меня дошло: его тело все еще было напряжено, как тетива. Джин Ман не нашел разрядки. Мое сердце сжалось от щемящей нежности и острого чувства долга. Он дал мне все, а сам остался на пороге. Я отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с его взглядом. Его глаза были темными, полными того же шторма, что бушевал во мне, но сдержанного железной волей. Мои пальцы дрожали, когда я поднял руки. Я не просил. Я предлагал, предлагал себя, всего, без остатка. Я показал это жестом - прямой, ясный, отдающий себя в его власть. Он понял мгновенно. Его лицо исказилось не от отвращения, а от чего-то более сложного - боли и заботы. -Нет, - его голос прозвучал хрипло, он провел рукой по моему лицу, смывая воду и мое молчаливое предложение. - Не сейчас. Не так. Я... не готов причинить тебе боль. Не в этот раз. В его словах был не отказ, а обещание. Обещание, что когда-нибудь, если это случится, это будет иначе. Но сейчас мне было невыносимо думать, что он останется с этим напряжением, с этой неудовлетворенностью. Решение пришло мгновенно. Если не так, то иначе. Я медленно опустился перед ним на колени на мокрый пол душевой кабины. Брызги воды били мне в спину. Я смотрел на него снизу вверх, и в его глазах мелькнуло потрясение, а затем -обжигающая волна какого-то нового, глубокого чувства. -Хонда... - он прошептал мое имя, и оно прозвучало как молитва и предостережение одновременно. Но я уже наклонился вперед. Я действовал инстинктивно, руководствуясь лишь желанием дарить ему удовольствие, как он подарил его мне. Я взял его член в рот, чувствуя его соленый вкус и мощную пульсацию. Его руки впились в мои мокрые волосы, не толкая и не направляя, просто держась, как за якорь. Я неумело, но искренне ласкал его головку языком, стараясь при этом двигаться губами туда-сюда. Его дыхание стало прерывистым, тело напряглось. Я слышал его сдавленные стоны, заглушаемые шумом воды, и эти звуки были для меня дороже любой музыки. Его оргазм не заставил себя долго ждать, кульминация наступила быстро и мощно. Джин Ман не кричал, а издал глубокий, сдавленный стон, и его тело на мгновение обмякло, прежде чем он снова нашел опору в стене. Он потянул меня наверх, и его объятие и поцелуй были такими же влажными и горячими, как и все вокруг. Мы молча вытерлись и вышли из ванной, не говоря ни слова. Никаких неловких взглядов, никаких сомнений. В комнате было прохладно, и мы улеглись на простыни, наши тела инстинктивно потянулись друг к другу, сплетаясь в поисках тепла и подтверждения случившегося. Джин Ман обнял меня, прижав мою спину к своей груди, его дыхание было ровным и горячим у меня на затылке. Его рука лежала на моем животе, тяжелая и спокойная. Никогда еще я не чувствовал себя так безопасно. Таким нужным. И перед тем, как сон окончательно поглотил меня, я почувствовал, как его губы касаются моего плеча. Легко, почти невесомо. Это был не поцелуй страсти. Это была точка. Подпись под нашим молчаливым договором. Мы были измотаны и находились в шаге от новой битвы. Но в эту ночь мы были целы и мы были вместе. И этого было достаточно.