Джин Ман и Хонда

Звонок Ли Ен Хану был коротким и деловым. Голос Джин Мана был ровным, но в нем слышалась сталь, которую невозможно было игнорировать. -Я на острове. Врач-безумец мертв. Хонда со мной. Он в тяжелом состоянии. Вот мое предложение: мы забываем об этом инциденте. Вы даете нам крышу над головой и старую работу со сборкой оружия, но часть я буду оставлять себе в качестве страховки. Я вернусь к полевым операциям, когда решу, что Хонда сможет остаться один. Никогда - значит никогда. Вы получаете двух молчаливых специалистов и отсутствие скандала. Отказываетесь - и я обрушу на “Вавилон” все, что знаю, начиная с этого острова. На другом конце провода повисла тяжелая пауза. Потом начальник хрипло ответил: -Договорились. За вами вылетает группа. И, Джин Ман... - он сделал еще одну паузу, - ...рад, что вы живы. Их вернули в ту самую квартиру. Теперь она казалась одновременно и убежищем, и клеткой. Джин Ман заметил ящик с деталями оружия, оставленный с прошлого раза. Теперь это была его работа. Ведь Хонда был пока пустой оболочкой. Он сидел у окна, не двигаясь часами, его глаза были по-прежнему пусты. Джин Ман действовал методично и терпеливо: 1. Каждое утро он варил две кружки кофе - одну для себя, одну для Хонды. Ставил ее перед ним. “Твой самый любимый сорт, с кардамоном. Помнишь?” Сначала Хонда не реагировал. Через неделю его пальцы слегка обхватили теплую керамику. 2. Каждое утро, в обед и перед сном Джин Ман подходил к нему, брал его лицо в ладони и целовал в лоб. “Я здесь. Все в порядке”. Сначала Хонда вздрагивал. Потом стал замирать. Затем -его веки начали медленно закрываться в момент прикосновения. 3. Каждый день, в обед, включал канал Дискавери и передачу о больших кошках, которую они смотрели, когда Джин Ман еще ходил перевязанный. Сидел рядом и комментировал: “Смотри, этот гепард такой же упрямый, как ты на тренировках”, “ Смотри, этот львёнок похож на тебя, когда я приметил тебя в армии”. Впервые через три недели он поймал взгляд Хонды, на долю секунды задержавшийся на экране. 4. Каждый день после ужина расставлял доску для го. “Научи меня, как тогда. Я все еще плохо играю”. Джин Ман часами сидел напротив него, делая ходы за обоих. Однажды, через два месяца, Хонда медленно, будто против своей воли, поднял руку и передвинул один из его камешков , исправив грубую ошибку. Джин Ман не проронил ни слова, просто кивнул, но все внутри горело от вспыхнувшей надежды. 5. И каждый день Джин Ман говорил с Хондой, надеясь, что тот быстрее найдёт дорогу обратно, ориентируясь на знакомый голос. Болтал о каких-то новостях из телевизора, вспоминал истории из прошлого и глупые анекдоты, а иногда просто озвучивал первое, что пришло в голову. Порой Джин Ман ловил себя на мысли, что за несколько дней рассказал Хонде больше, чем за весь предыдущий год. 6. По вечерам, после того как Хонда засыпал (или впадал в забытье), Джин Ман заводил будильник на три часа. Ночью он вставал, бережно переворачивал Дэ А на другой бок, поправлял подушку. Утром, перед кофе, усаживал его в кресло, брал его кисть в свои руки и начинал медленно, сустав за суставом, разминать его пальцы, ладонь, предплечье -сначала на одной руке, потом на другой. Потом переходил на плечи, спину, ноги. Перед сном, во время мытья, повторял процедуру. В эти моменты Джин Ман не говорил. Он просто совершал эти монотонные, медицински необходимые движения, вкладывая в них весь свой страх, вину, надежду и любовь. Иногда ему казалось, что в моменты этой пассивной гимнастики взгляд Хонды становится чуть более осознанным, будто тело начинало вспоминать язык заботы раньше, чем разум. Шли дни, недели, месяцы. Стеклянная стена между Хондой и миром по крошкам осыпалась. Он начал есть сам. Иногда его пальцы начинали непроизвольно складываться в знакомые Джин Ману жесты, будто пытаясь что-то сказать, но не находя сил. Несколько раз на прогулке Хонда даже делал пару неуверенных шагов от кресла до скамейки. И вот, в одно ничем не примечательное утро, Джин Ман, как всегда, подошел к его креслу. Солнечный свет заливал комнату. -Доброе утро, - тихо сказал он, как всегда, наклоняясь, чтобы поцеловать его в лоб. И случилось чудо. Вместо того чтобы принять поцелуй, Хонда медленно поднял голову. Его глаза, такие же темные и глубокие, как прежде, были наполнены не пустотой, а тихой, бездонной печалью и... осознанием. Он смотрел на Джин Мана. И когда губы Джин Мана почти коснулись его кожи, Хонда сам повернул голову. Их губы встретились. Это был не страстный поцелуй влюбленных, а беззвучное признание: “Я вернулся. Я здесь. Я помню”. Джин Ман замер, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот хрупкий миг. Он почувствовал, как по его лицу, впервые с детства, текут слезы. Когда они разъединились, Хонда снова опустил голову, но его рука нашла руку Джин Мана и сжала ее. Слабо, но уверенно. Джин Ман опустился перед ним на колени, все еще не выпуская его руку, и прижался лбом к их сцепленным пальцам. Его плечи тихо вздрагивали. Битва была выиграна. Война - еще нет. Впереди были ночные кошмары, приступы паники, реабилитация. Но самый важный шаг был сделан. Его Хонда не просто был с ним, он начал возвращаться. И теперь Джин Ман знал - что бы ни случилось, они пройдут через это вместе. Как и всегда.