Джин Ман и Хонда

Все началось с телефона. Голос с незнакомого номера, холодный и безразличный, сообщил, что мои родители погибли. Авария. Брат один, в панике. Мир перевернулся в одно мгновение. Я не думал, не анализировал. Единственной мыслью было -бежать, спасти его. Я схватил самое необходимое, оставив записку Джин Ману, и бросился на улицу . Там меня ждали, и эти люди точно не хотели мне помочь. Остров стал моим личным адом. Белые стены, пахнущие антисептиком и страхом. Врач с глазами пустыми, как у акулы. Он называл это “лечением”. Электрошок, от которого сводило челюсти и темнело в глазах. Уколы, превращающие разум в вязкий, пугающий туман. Он хотел, чтобы я заговорил, ломал меня, чтобы доказать что-то Джин Ману. А я держался лишь одной мыслью, единственным якорем в этом хаосе: “Он придет и найдет меня. Джин Ман не бросит”. Я молчал. Мое молчание было моим последним оружием, моей броней. Но внутри я рассыпался в пыль. Потом Джин Ман пришел. Как кошмар и как спасение в одном лице. Я видел, как он убил врача, видел его глаза, дикие от боли и ярости. Но когда он подошел ко мне, в них осталась только нежность. Бесконечная, всепрощающая нежность. А я... я уже не мог до нее дотянуться. Я ушел глубоко внутрь, в ту самую пустоту, где не было ни боли, ни страха, ничего. Возвращение было долгим путешествием из тьмы. Сначала были лишь обрывки: вкус того самого кофе с кардамоном на языке, тепло его руки на моей, глухой, успокаивающий звук его голоса, читающего вслух или просто говорящего со мной. Он стал моей тенью, моим голосом, моей волей, моим спасением. А потом был тот поцелуй. Утро и солнечный свет. Его губы должны были оставить след на моем лбу как множество раз до этого . И в этот момент что-то внутри щелкнуло, как ключ в замке. Я не думал, я просто повернулся и встретил его губы своими. Это был еще не весь я - это было мое тело, но моя душа, наконец-то, видела дорогу домой. Через неделю я захотел доказать ему и себе, что я могу жить как раньше. Подошел к столу, где лежали части пистолета. Мои пальцы, когда-то такие ловкие и уверенные, теперь были чужими, деревянными. Я брал затвор, а он выскальзывал. Пружина не хотела вставать на место. В голове была каша. Я сидел часами, пытаясь собрать простейшую обойму, и чувствовал, как отчаяние снова поднимается внутри. Каждый провал был подтверждением: тот Хонда мертв. Я слышал, как Джин Ман подходит и молча стоит у двери, наблюдая. Но он не вмешивался, он просто ждал. Прошли дни. Неделя, полная его тихой радости и молчаливой поддержки. А потом однажды вечером, когда в квартире пахло ужином и царил мир, я подошел к нему. Джин Ман сидел на диване, читая. Я взял его за руку и поднял, повел за собой. Мы шли в спальню медленно, как в первый раз. Мои руки дрожали, когда я расстегивал пуговицы его рубашки. Джин Ман не проявлял инициативы, лишь нежно отвечал на поцелуй. Я водил по его телу ладонями, вспоминая каждую впадинку, каждый шрам. Потом потянул к кровати, не в силах терпеть. Я прикоснулся губами к старой ране на его плече- след от пули, которую он взял за меня. Он вздохнул, и его руки легли на мои бедра, стали ласково гладить. Это было не как раньше - не стремительно и жадно, это было... заново. Каждое прикосновение было вопросом: “Помнишь?”. Его губы на моей шее - наша первая ночь в отеле. Его руки, скользящие по моей спине - наши тренировки. Его вес на мне - безопасность и доверие, которые я думал, что потерял навсегда. Его ладонь вокруг моего члена- тот первый оргазм в душе. Впервые за многие месяцы я позволил себе чувствовать не боль, не страх, а удовольствие. Оно приходило волнами, поначалу робкими, будто боясь обжечь, потом сильнее. Я слышал его стоны, чувствовал, как его тело отвечает моему, и это возвращало меня к жизни лучше любых лекарств. Когда мы вместе достигли пика, это было долгожданное воссоединение. После я плакал, беззвучно, а он просто держал меня, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что меня снова унесет ветром. Утром я проснулся от привычного запаха кофе. Но что-то было иначе. В голове была ясность, будто вчерашние слезы забрали с собой всю боль и страхи прошлого. Я встал, прошел в гостиную и сел за стол с разобранным пистолетом. Джин Ман наблюдал с порога кухни, не говоря ни слова. Мои пальцы двигались сами - быстро, точно, без единой ошибки. Затвор встал на место с удовлетворяющим щелчком. Я поставил собранный пистолет на стол и поднял на него взгляд. Я видел его лицо - надежду, сдержанную осторожность. Я улыбнулся. Поднял руки и сказал: “Теперь я точно вернулся”. Его лицо озарилось счастьем. Джин Ман сделал шаг вперед, чтобы обнять меня, но я остановил его жестом. В этот момент мне хотелось контролировать ситуацию. Я встал и подошел к нему. Мои ладони легли ему на спину - точно так же, как он когда-то клал их мне, корректируя стойку на нашем первом занятии. Я почувствовал, как под тонкой тканью футболки напряглись знакомые мышцы. Я начал с малого. Кончиками пальцев я прошелся по его позвоночнику, позвонок за позвонком, вспоминая каждую линию его тела, которую изучал в те ночи, когда мы только начинали. Джин Ман закрыл глаза, позволив мне вести. Мои руки скользнули к его плечам, разминая привычное напряжение, и он тихо вздохнул, будто боясь разрушить хрупкость вновь обретенной надежды на счастье. Потом я притянул Джин Мана к себе, прижавшись лбом к его груди. Его сердце билось часто и громко. Я вдохнул его аромат - смесь оружия, кофе, мыла и чего-то неуловимого, что было просто им. Это был запах дома. Мне хотелось вобрать его в себя как можно больше, поэтому я стянул с Джин Мана футболку и стал целовать каждую родинку на его теле, спускаясь с шеи к ключицам и ниже. Когда лизнул его сосок, он не выдержал и издал тихий стон, задышал чаще и прижал меня к себе сильнее. Моя тонкая футболка показалась мне сейчас огромной преградой, так что я быстро снял ее и отбросил в сторону. Теперь мне ничего не мешало чувствовать жестковатую кожу на его ладонях, гладящих мою спину, и теплоту живота. Я поцеловал его шрам от ножа, полученного за меня, и стал спускаться ниже, попутно стягивая с Джин Мана штаны и белье. Он был пассивен, его доверие было абсолютным. Когда он остался полностью обнаженным передо мной, перед тем как взять его член в рот, я поднял взгляд и увидел в его глазах не страсть, а бездонную нежность. Это заставило меня сбавить скорость, хотя я уже сгорал от желания. Я взял его горячий член в руку и медленно провел пальцами вдоль ствола, погладил головку, чувствуя, как он стал тверже и задрожал. После этого наклонился и взял его в рот, быстро вспоминая забытые навыки. Джин Ман не выдержал и его руки впились в мои волосы. Его дыхание стало прерывистым, хриплым. - Дэ А... -прошептал он, и мое имя на его губах было самой сладкой музыкой. Но я не хотел спешить, не сегодня, я хотел вспомнить все. Я поднялся и встретился с ним взглядом. Взял руку любимого и направил его пальцы в себя. Джин Ман был невероятно нежен, готовя меня, его взгляд не отрывался от моего лица, читая каждую эмоцию, ловя каждый стон, чтобы убедиться, что это не от боли, а удовольствия. Когда я почувствовал, что готов, то потянул его вниз и уложил прямо на пол. Я взял руки Джин Мана и прижал их по бокам от его головы, сплетя наши пальцы. Сорвал еще один поцелуй и, глядя ему прямо в глаза, медленно, неотрывно следя за его реакцией и помогая себе рукой, опустился на его член. И вот он вошел в меня полностью. Боль была призрачной, мимолетной тенью, тут же растворенной в чувстве абсолютной правильности происходящего. Я замер, давая своему телу привыкнуть к этой наполненности, позволив памяти каждой мышцы и нерва ожить. Потом я начал двигаться. Медленно, глубоко. Каждое движение вырывало из нас неровные стоны наслаждения. Джин Ман лежал подо мной, наши пальцы переплелись, а губы жадно встречали мои. Мы не спускали друг с друга глаз. Его дыхание все больше сбивалось. Я чувствовал, как его тело напрягается подо мной, приближаясь к краю. Я ускорился, мои бедра встречались с его с нарастающей силой, ладонь скользила по его потной груди, задевая чувствительные соски. Джин Ман встретил оргазм с моим именем в крике, и это стало спусковым крючком для меня. Волна удовольствия накатила изнутри, такая мощная, что белое пламя на мгновение выжгло все перед глазами. Я рухнул на него, не в силах больше держаться. Его руки высвободились из моей и обвили меня, прижимая к себе с такой силой, будто боялись, что я рассыплюсь. Мы лежали, сплетенные, наши сердца отбивали один безумный ритм, постепенно успокаиваясь. Джин Ман не говорил. Он просто гладил мою спину, его пальцы выводили признание на моей коже. Я закрыл глаза и уткнулся лицом в его шею, чувствуя себя абсолютно счастливым.