Джин Ман и Хонда

Кабинет Ли Ен Хана пахнет старым деревом, дорогим табаком и безразличной властью. Джин Ман стоял по стойке смирно, его отчёт лежал на столе начальника -сухой, лаконичный, без упоминания о наблюдателях и виновнике травмы Пасина. Шериф стоял чуть позади и сбоку, в почтительной позе подчинённого, но его глаза горели тихой ненавистью и жаждой власти. -Блестяще, Чон, - Ен Хан откинулся в кресле, положив ладони на живот. Цель ликвидирована, образцы возвращены. Минимальные потери с нашей стороны. Как всегда, эффективно. - Спасибо, сэр, - кивнул Джин Ман, голос ровный, как поверхность озера перед бурей. -Да, потери… минимальные, - вмешался Шериф, сделав легкое ударение на последнем слове. Он улыбался, но его глаза впились в Джин Мана. - Жаль, конечно, что один из наших сопровождающих погиб в перестрелке. Столь преданный сотрудник… Хотя, кто знает, какие мысли могли посетить его в последние мгновения. Иногда в головы подчиненных закрадывается… излишняя самостоятельность. Опасная штука. Угроза была завернута в формальные слова, но подтекст легко считывался. Шериф намекал на старшего наблюдателя и давал понять: он знает, что тот не просто “погиб в перестрелке”. И напоминал, что непокорность карается. Джин Ман был невозмутим. Он медленно перевёл взгляд с Ен Хана на Шерифа и ответил тем же, ровным, бесстрастным тоном: -Совершенно согласен. Самостоятельность опасна. Как и излишняя уверенность в том, что все ходы просчитаны. Ведь малейший неучтенный элемент может привести к неудаче, а то и смерти. В кабинете повисла тишина, густая и звенящая. Шериф перестал улыбаться. Джин Ман только что дал ему понять, что у него есть своя страховка. Он не нарушил правила игры, а просто предъявил свои карты. Ен Хан, наблюдавший за этим поединком, хмыкнул, будто разгадал шутку, которая ему не до конца понятна. -Ладно, Чон, ты и твой напарник заслужили небольшой отдых. Пасин остаётся в квартире, собирает заказы. А для вас через сорок восемь часов - новая задача в Кении. Не такая… мясорубка, но требует аккуратности. Отдых в сорок восемь часов между дальними перелетами был издевательски мал, но начальство считало, что Чон с Хондой должны отработать время простоя. Миссии сыпались одна за другой. Официальные от “Вавилона”: охрана, сопровождение, зачистка. И, словно тенью за ними, - неофициальные поручения от Шерифа, всегда более грязные, более рискованные, с размытыми целями. Их график превратился в адский конвейер: вылет, миссия, отчёт, два дня в квартире,из которых один уходил на сон и подготовку оружия, снова вылет. Через две недели Джин Ман увидел схему- их просто изматывали. Шериф методично, под предлогом востребованности лучшей пары, стирал их в порошок. Уставшие, не высыпающиеся оперативники теряют бдительность, допускают ошибки, гибнут при выполнении. Он хотел избавиться от них чужими руками, аккуратно, без скандала. Сопротивляться они не могли. Отказываться -означало подписать Хонде приговор о нестабильности. Так что они молча глотали пыль с чужих дорог, смывали кровь с рук, и каждую свободную секунду в дешёвых мотелях или на базе искали друг в друге поддержку как топливо для выживания. Их близость в те немногие часы была грубой и отчаянной. Это больше не был факт любви, а акт подтверждения жизни, способ сбросить напряжение. Быстрый, жадный секс в душе, когда с тела ещё не сошла грязь задания. Тяжелые объятия в кровати, в которых они просто держались друг друга, слушая, как бьются два изношенных сердца. Поцелуй, больше похожий на передачу воздуха из легких в легкие. Это держало их на плаву. Но даже самая крепкая плотина дает трещину под постоянным напором. Через два с половиной месяца они уже были тенями самих себя. Джин Ман ловил себя на замедленной реакции, на лишней секунде, которую тратил на принятие решения. А Хонда держался из последних сил, его молчаливая концентрация тоже начала давать сбои. Все случилось на “простой” засаде в порту Инчхона. Нужно было снять курьера с флешкой. Они пролежали в холодной, продуваемой всеми ветрами нише между контейнерами шесть часов. Джин Ман, чувствуя, как его собственное сознание пытается уплыть в темное оцепенение, каждые двадцать минут легким касанием проверял Хонду. Тот отвечал едва заметным движением пальцев: “Я в порядке”. На седьмом часу ответного движения не последовало. Джин Ман резко обернулся. Хонда сидел, прислонившись к металлу, его глаза были закрыты, дыхание - ровным и глубоким. Он заснул. В этот самый миг из-за угла вышел курьер, не один, а с двумя подручными. Они шли прямо на их укрытие. Адреналин вскипятил кровь. Джин Ман рванулся, вылетев из тени с низким криком, чтобы отвлечь внимание на себя. Он сбил с ног первого, выстрелом в колено остановил второго. Курьер, охваченный паникой, бросил портфель и побежал. Джин Ман не мог преследовать -позади был беспомощный Хонда. Внезапный выстрел прозвучал сзади. Пуля ударила бегущего курьера в лодыжку. Джин Ман обернулся. Хонда стоял на колене, пистолет в его дрожащей руке медленно опускался. В его широко раскрытых глазах был не ужас, а лишь пустота чистого переутомления. Он выстрелил на автомате, даже не проснувшись до конца. Задание было выполнено, флешка получена. Но провал был глубже любой неудачи. В отчете Джин Ман написал о неожиданном усилении охраны и решении нейтрализовать цель по возможности. Шериф, получая рапорт, наверняка улыбнулся. Трещина пошла. Им дали целых семьдесят два часа на базе “Вавилона” - не из милости, а потому что сами медики, увидев их состояние, наложили вето. Напарники проспали первые сутки почти беспробудно, как убитые. Проснувшись на вторые сутки, они были не отдохнувшими, но хотя бы способными мыслить. Лежа рядом в тишине казенной комнаты, слушая знакомые звуки базы, они не касались друг друга, вместо этого они смотрели в потолок, и их мысли, отточенные совместным выживанием, наконец-то, сквозь туман усталости, начали работать сообща. -Конвейер заданий, - хрипло проговорил Джин Ман, глядя в серый бетон над головой. — Шериф нас на нем перемелет. Достаточно одной мелкой ошибки. Как в порту. Хонда повернул голову. Его пальцы и руки начали выводить беззвучные слова: “Не можем отказаться, не можем сбавить темп. Значит, нужно сломать сам конвейер”. - Сломать, - тихо повторил Джин Ман, и в его глазах, потухших от усталости, вспыхнула слабая, но живая искра холодного, стратегического расчета. - Для этого нужен рычаг. Больше, чем просто страховка от компромата. Нужно то, что ударит по нему непосредственно, по его власти здесь. Напарники лежали и молча смотрели в потолок, но тишина между ними теперь была густой, творческой, наполненной невысказанными мыслями и зреющим планом. Они больше не были просто жертвами графика, они стали саперами, ищущими мину, на которой сидел их враг. У них не было сил для борьбы в лоб. Значит, нужно было найти слабое звено, потянуть за ниточку и наблюдать, как чужая спесь и жадность сами взорвут его изнутри. Отдых подходил к концу. Скоро снова будет вылет, снова миссия. Но теперь у них было направление. И это было больше, чем у них было день назад. Это была первая, крошечная трещина в стене безысходности, что их окружала.