Джин Ман и Хонда

Сознание возвращалось медленно, словно сквозь толщу мутной воды. Первой пришла боль: тупая, горящая печь в животе, каждый вдох отдавался огненным ножом в ребра. Джин Ман попытался пошевелиться. Кто-то грубо, но надежно удержал его плечо. - Лежи, иначе швы разойдутся. Пасин. Лицо контрабандиста было серым от усталости, глаза запали. - Сколько? - голос Джин Мана был похож на скрежет камня. - Сутки ты был в отключке. Я вынул пулю, инфекции нет, повезло. Джин Ман рванулся сесть, игнорируя протест Пасина. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли черные круги, но он удержался. - Хонда. Телефон. Пасин не двинулся с места. Он просто смотрел на Джин Мана, и в этом взгляде было столько тяжелой, неподъемной жалости, что внутри у Джин Мана все похолодело. - Чон... - Телефон! - рык вырвался из горла, превратившись в кашель с привкусом крови. Пасин медленно полез во внутренний карман куртки. Он достал свой собственный смартфон и разблокировал экран. - Чистильщики “Вавилона” были там через четыре часа после того, как ты лег. У них протокол. Тела не остается. Вещей не остается. Джин Ман смотрел на экран, не моргая. Пасин листал галерею. Фотографии были сделаны издалека, через объектив с зумом, еще до приезда бригады уборки. Квартира брата. Разгром и кровь. И тело, которое он узнал даже лежащим лицом вниз. Джин Ман вцепился пальцами в края кровати, металл скрипнул под его хваткой. Потому что там, где должна была быть рука - та самая рука, что говорила с ним, что собирала затворы, что гладила его по щеке -была только рваная, кошмарная культя. Джин Ман закрыл глаза. Внутри не было ярости, не было слез. Была только абсолютная, звенящая пустота. Словно кто-то выдернул шнур из розетки, и мир погас. Боль в животе стала единственным напоминанием, что он еще жив. - Где девочка? - спросил Джин Ман. Голос был ровным, слишком ровным. Пасин моргнул, не ожидая такого поворота. - Твоя племянница жива, она смогла сбежать, но попала в больницу. Но это вопрос времени, когда Бейл придет за ней, ты знаешь. Джин Ман поднялся с кровати. Резкая вспышка боли в животе заставила его скривиться, но он не остановился, а начал одеваться. Движения были механическими, отточенными. - Ты не сможешь воевать, - сказал Пасин, поднимаясь. - Ты потерял кровь. - Мне не нужно воевать, - спокойно возразил Джин Ман, чьи пальцы уже автоматически проверяли оружие. -Мне нужно убить. - Чон, послушай... - Если я не поеду, девочка умрет. - Джин Ман повернулся к нему. В его глазах не было эмоций, только холодный расчет и смерть. - Хонда погиб, защищая семью. Я не позволю его жертве стать напрасной. Пасин посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул. Он понял: спорить бесполезно, перед ним стоял не человек, а оружие, у которого теперь была только одна цель. - Машина готова. Я везу тебя. Но в твою драку не лезу. - Как хочешь, - Джин Ман уже шел к двери. Всю дорогу он молчал. Пасин несколько раз косился на Джин Мана, но не произнес ни слова. Контрабандист видел, как человек умирает внутри, уступая место машине для убийства. Джин Ман смотрел в окно на мелькающие огни города. В голове не было мыслей о мести. Не было плана. Была только картинка: отрубленная рука Хонды. И лицо племянницы. Джин Ман позволил себе одну роскошь. Ровно на минуту. Он закрыл глаза и вспомнил не смерть, а одно далекое утро: запах кофе, теплая тишина, и губы Хонды на его коже. Джин Ман открыл глаза. Видение о прошлом ушло, осталось только настоящее и кровавая, грязная реальность. -Приехали, - сказал Пасин, тормозя. Джин Ман вышел из машины. Боль в животе стала фоном, шумом, который можно игнорировать. Чон отправился за Джи Ан. *** Месяц спустя. Джин Ман вышел из комнаты племянницы и осторожно закрыл дверь. Только сейчас, в полной тишине, когда враги были мертвы, а девочка спасена, броня дала трещину. Он поднял руку и ударил себя по щеке, резко, не жалея себя. *За боль Джи Ан.* Вторая пощечина. *За жизнь невестки.* Третья. *За брата.* Четвертая. *За мать.* Пятая. *За Хонду.* И второй круг, с удвоенной силой. Слез не было, Джин Ман разучился плакать еще в детстве. Осталась только вина. Густая, черная, удушающая. Джин Ман просидел так до рассвета. Когда небо начало светлеть, он поднялся. Чон Джин Ман знал, что “Вавилон” не отстанет. Впереди была работа. И жизнь без человека, который его понимал. Но клятва, данная в тишине ночи, осталась в силе. Он защитит тех, кто остался. Даже если для этого ему придется превратиться в самого дьявола.