Новенький

      Лондонское утро больше не казалось просто хмурым — сегодня оно было ядовитым. Густой молочно-серый туман опустился на город, стирая границы между небом и землёй, превращая величественные здания школы в зловещие тени. Воздух был настолько тяжёлым и влажным, что, казалось, его можно резать ножом. Он проникал под одежду, обволакивал кожу ледяной коркой и заставлял и без того ноющие рёбра сжиматься ещё сильнее. Этот туман не просто скрывал солнце, он словно предвещал, что сегодня безопасности ждать не стоит. Каждый шаг по влажному асфальту отдавался в голове тупой болью, а мрачная атмосфера вокруг шептала: теперь страх — единственный верный спутник.       Франко шёл по той же улице, что и вчера, но уже без надежды на спокойную и безопасную жизнь в новой школе. Когда перед ним показались величественные ворота Royal London School, Франко остановился. Он не хотел заходить, он боялся Шарля, Макса, Льюиса и того, что всё снова повторится. Но холод проникал под кожу, а боль от вчерашних ударов была слишком сильной, чтобы он смог простоять здесь ещё хоть пару минут.       Он зашёл в здание и вспомнил, что ещё вчера этот большой светлый коридор не казался ему таким страшным. Проходя мимо туалета, он сбавил шаг, и в памяти всплыло всё: и духи Шарля, и его холодный, опасный взгляд, и их разговор… Франко поспешил уйти оттуда побыстрее.       Перед нужным кабинетом он остановился. Хотел перевести дух и подготовиться к встрече с Шарлем, но дверь резко распахнулась. В проёме показались спокойный Алекс, счастливый Ландо с улыбкой до ушей и Джордж, который что-то увлечённо рассказывал парням. Увидев Франко, они резко остановились и поприветствовали его. Однако в улыбке Ландо Франко заметил боль и сочувствие. Аргентинец понял: Ландо в курсе всего, и ему его жаль. С другой стороны, он ведь предупреждал, что нужно бежать.       Франко поздоровался в ответ и зашёл в класс. Сделав первый шаг, он тут же встретился с опасными зелёными глазами Шарля. Франко сразу отвёл взгляд, но Шарль успел осмотреть его одежду. На парне больше не было серого худи: теперь на нём была чёрная кофта оверсайз, под которой Шарль заметил майку того же цвета. Он с пренебрежением окинул взглядом образ новенького и с нескрываемым раздражением отвернулся к окну, достав телефон.       — Привет, Франко. Всё хорошо? Ты выглядишь… разбитым... — тревожный голос Габи за спиной отвлёк его. Франко вздрогнул от неожиданности и от того, что кто-то вообще заботится о нём.       — Да, всё в порядке. Ты как? — Франко пытался звучать убедительно, но голос дрогнул, а руки предательски задрожали.       Габи посмотрел на него с подозрением. Он понял, что Франко врёт.       — Я-то в порядке, а вот ты… — Взгляд Габи был прикован к ссадинам на руке Франко. — Меня не обманешь. Не пытайся. Но если не хочешь говорить, настаивать не буду.       Франко слегка кивнул, и в этом движении было столько невысказанной благодарности, что Габи понял всё без слов.

***

      Учебные часы тянулись как мёд. Франко казалось, что перемены длятся вечность, а уроки — ещё дольше. Синяки на руках, рёбрах и коленях ныли.       На третьей перемене дверь в кабинет с силой распахнулась, и на пороге появились Льюис и Макс. Они выглядели спокойными, но, когда взгляд Макса упал на Франко, он нахмурился, и в его глазах прочиталась чистая ненависть.       — Совсем забыл, что при входе меня теперь будут встречать бездомные псы… — Макс сказал это абсолютно спокойно, словно просто поздоровался, даже не глядя на аргентинца. Он искал глазами Шарля.       Льюис посмотрел на Франко и оскалился, угрожая кулаком и напоминая о вчерашнем. Макс нашёл взглядом Шарля и слегка улыбнулся уголками губ. Он подошёл к нему, и они стали тихо о чём-то говорить. Шарль сладко улыбался, что-то рассказывая в ответ.       Пользуясь тем, что никто не смотрит, Габи легонько дотронулся до плеча Франко. Аргентинец вздрогнул.       — Эй, Франко, не слушай их. Им лишь бы унизить кого-нибудь, — голос Габи был нежным и заботливым.       Франко растаял. Он не ожидал, что кто-то обратит внимание на слова Макса. Он благодарно улыбнулся, чуть склонив голову набок. Вскоре Макс, Льюис и Шарль вышли в коридор, и Франко выдохнул.       — Я же вижу, что что-то случилось, — серьёзно сказал Габи. — И вижу, что ты молчишь только потому, что другие могут услышать.       — Ну… ладно, ты прав. Я не хочу, чтобы они услышали. Начнут издеваться… — Франко сдался.       — Так давай воспользуемся нашей уникальной способностью — знанием испанского! Его тут всё равно никто не понимает. Перейдём на испанский, и ты сможешь спокойно высказаться. Пусть слушают — толку не будет! — Габи улыбался, излучая уют. Франко искренне обрадовался.       — ¡Muchas gracias, Gabi! — с облегчением выдохнул он. Они оба негромко рассмеялись.       Франко рассказал всё: и про драку, и про то, как обидел Шарля, и про парня по имени Дэниэл, который помог ему добраться до дома. Габи внимательно слушал и поддерживал его.       Услышав незнакомую речь в классе, Ландо резко замолчал на полуслове и прислушался. Всё, что он понял, — Франко поблагодарил Габи за что-то на испанском. Его друзья тоже замерли, слушая непривычную речь. Они знали, что Габи из Бразилии и прекрасно владеет испанским, но они и подумать не могли, что если он встретит ещё одного испаноговорящего человека, то их будет не остановить.       Габи и Франко уже давно поменяли тему и болтали обо всём на свете. Они смеялись, шутили, рассуждали, но никто не мог понять, что они говорят. Габи наконец-то увидел Франко по-настоящему счастливым. Он прямо светился. Ему не нужно было переводить каждое слово, а можно было говорить на своём родном языке так быстро и свободно и, самое главное, его понимали. Франко был настолько расслабленным и живым, что Ландо и Джордж, глядя на него, непроизвольно улыбнулись.       Когда все немного привыкли к иностранной речи в классе, Алекс начал что-то рассказывать Ландо, Оскару и Джорджу. Последние двое его оживленно слушали, но вот Ландо… Его внимание было приковано к двум испаноговорящим парням. Он с восхищением наблюдал за ними и впитывал каждое их слово. Он абсолютно ничего не понимал, но испанский ему нравился, тем более он был у них как второй неродной язык. Но больше всего ему нравилось видеть Франко таким живым и настоящим.

***

      Урок начался, Шарля всё ещё не было, а Габи и Франко продолжали болтать, игнорируя мир.       Зашёл учитель в элегантном чёрном костюме, с аккуратно уложенными тёмными волосами и строгими часами на запястье.       — ¡Buenas tardes! — с улыбкой поздоровался он.       — ¡Tengo muchísimas ganas de visitar Madrid! Dicen que es precioso, — увлечённо продолжал Габи, даже не заметив учителя.       — Me alegro mucho de que hables tan bien español, pero la lección ya ha empezado, — учитель бросил взгляд на парней, и те сразу замолчали. — Так, стоп. Парень, ты новенький? — он смотрел на Франко, пытаясь вспомнить, видел ли его раньше.       — Sí, я новенький. Франко, — он говорил очень спокойно и легко.       — Точно. Мне говорили, что в вашем классе будет новый ученик. Ну что, Франко, приятно познакомиться, — учитель искренне улыбнулся. Его прервал Шарль, нагло распахнувший дверь. — Шарль? Ты почему опаздываешь? Урок уже начался, — учитель сощурился, глядя парню прямо в душу, словно пытаясь прочитать ответ в его изумрудных глазах.       Под этим пристальным взглядом Шарлю стало немного не по себе, и он слегка оробел.       — Простите за опоздание. Я… — он осёкся, подбирая правильные слова. Но, так и не найдя их для того, чтобы описать, как он гулял по школе с Максом, из-за чего и опоздал, он решил просто ничего не говорить.       — А на испанском? — учитель слегка улыбнулся.       — Perdón por llegar tarde, — выпалил Шарль заученную фразу, опуская взгляд и разглядывая свои кроссовки.       — Проходи, садись и больше постарайся не опаздывать, — он улыбнулся и немного проводил Шарля взглядом, пока тот шёл на своё место. А потом повернулся обратно к Франко и продолжил свою речь: — Я Карлос Сайнс, учитель испанского языка. Очень рад, что ты так хорошо знаешь язык. Ты испанец?       — Нет, я из Аргентины, — ответил Франко. Увидев удивленные глаза учителя, он засмеялся. Его счастливый смех заполнил кабинет.       Услышав его, Ландо, сам того не заметив, тепло улыбнулся и стал мечтательно смотреть на аргентинца. Ему нравилось слушать, как Франко смеётся, нравилось видеть его счастливым, живым и расслабленным.       Однако у Шарля была совершенно другая реакция на этот смех. Он кинул на Франко строгий, пренебрежительный, полный ненависти взгляд. Он не хотел видеть парня счастливым и искренне не понимал, как тот может радоваться, если ещё вчера его избили Макс и Льюис. “Да почему, чёрт возьми, ему весело!?” — недоумение выводило брюнета из себя, но он решил не озвучивать свои мысли.       Весело отсмеявшись, Франко огляделся, ощущая на себе взгляды. Сначала он встретился с тёплыми, полными нежности и радости за его счастье, глазами Ландо. Он смотрел и улыбался, наслаждаясь тем, что Франко сейчас искренне счастлив даже после вчерашнего избиения за школой. Но потом он повернул голову немного левее и вздрогнул от страха. Изумрудные глаза как два лазера прожигали Франко насквозь. В них читалась вся гамма негативных эмоций — от обиды и злости до гнева и ненависти. Но помимо всего негатива в этом взгляде Франко разглядел тень разочарования от чего-то… непостигнутого — такого, что постигнуть очень хотелось. Чего-то невозможного и далёкого для самого Шарля. Брюнет, поняв, что, кажется, выдал себя, опустил глаза в телефон. Хоть он сам и не понимал, что именно спалил, эмоции начинали постепенно нарастать и плавно душить его изнутри.       Франко повернулся обратно к Габи, и они продолжили тихонечко болтать на испанском. Шарль прислушался, но ничего не понял. Это был их личный и уютный, спокойный мир, в который Шарлю и всем остальным — чужим — вход был строго запрещён. Он опустил голову и рывками выдохнул, ощущая, как на глазах от бессилия накатываются слёзы. Он тоже хотел такого классного и уютного мира с каким-нибудь близким ему человеком, может, Максом, а может, с кем-то из родственников, но у него почему-то никак не получалось построить такой мир. Он не знал, как и с кем. Взглянув на свои дрожащие руки, Шарль понял, что гнев, ярость и боль постучались в его душу и вот-вот распахнут дверь. А это значит, что совсем скоро эмоции выйдут наружу, а ему это было совсем не нужно.       Брюнет судорожно разблокировал телефон, нашёл их чат с Максом и быстро, дрожащими руками написал сообщение: “Этот придурок смеет радоваться и смеяться после всего вчерашнего! А ещё мне очень больно, тревога начинает душить, и вообще я сейчас заплачууу”. Ответ прилетел почти мгновенно: “Не плачь, зайка, просто скажи, что тебе нужно в туалет, и выйди. Я буду ждать тебя в коридоре”.       Шарль сразу же, прочитав сообщение, поднял руку и попросился выйти. Господин Сайнс отпустил его, и Шарль мгновенно покинул кабинет. Он огляделся — никого. Дыхание сбилось, тревога, боль и страх стали мешать дышать. И тут раздался хлопок двери коридора — Макс был рядом. Он не подошёл, он подлетел к Шарлю. Блондин редко видел друга настолько разбитым, хоть и знал, что Шарль — очень нежное и хрупкое создание на самом деле.       Шарль не выдержал и сорвался на рыдания, падая на колени на пол. Сквозь слёзы он шептал что-то про чужое счастье, радостный смех и… про то, как ему иногда так не хватает тёплых объятий Макса, долгих разговоров о глупостях в тишине полуночи и простого понимания, уюта и спокойствия.       Макс рухнул на колени перед Шарлем и обнял его, прижимая крепко к себе и пряча от всего мира, смеха Франко, испанского и глупых разговоров одноклассников. Он гладил его по спине, пытаясь успокоить, и шептал: “Всё хорошо, Шарли, я рядом, тише”. В этот момент Макс понял: у Шарля гораздо больше секретов, чем кажется на первый взгляд. Он не знал, что иногда Шарлю его так не хватает. Макс осознал: Шарлю хочется проводить больше времени с ним. Тогда воспоминание о премьере нового фильма, который Шарль так ждал, мгновенно всплыло в голове.       — Шарли, помнишь ты очень ждал, когда выйдет один фильм? Так вот… хочешь, пойдём вместе на премьеру? Вдвоём — только я и ты, — Макс шептал так нежно и ласково, словно от тона его голоса зависело состояние Шарля.       Шарль поднял глаза на Макса, а на его лице появилась искренняя улыбка, но не просто счастливая, а такая, которая появляется, когда видишь свет в конце туннеля — измученная, раненая и с тенью боли в уголках губ. А в глазах, полных слёз, Макс заметил настоящую, огромную благодарность и свет надежды.       — Конечно хочу, Макси, еще и спрашиваешь! — Шарль вытер слёзы из глаз и всхлипнул.       — Отлично. Тогда на вечер пятницы ничего не планируй — я куплю нам два билета. Обещаю, это будет лучший поход в кино, который ты только можешь себе представить, — Макс улыбнулся, стирая большим пальцем влажные дорожки со щеки Шарля. — Только не плачь больше, тебе это не идёт. Ты должен сиять, Шарли, а не страдать.       Он встал, подавая младшему руку и помогая подняться на ноги. Они не пошли обратно на уроки, а отправились снова гулять по залитым солнцем коридорам школы, болтая обо всём на свете.

***

      После испанского был урок химии, и Франко ещё предстояло увидеть этот кабинет. Габи вёл его по коридорам и лестницам, пока тот пытался запомнить нужный маршрут.       Когда парни шли по коридору, они стали невольными свидетелями довольно странной картины: после того как мимо Лиама прошли Макс, который кинул на него холодный и предупреждающий взгляд, Шарль и оскалившийся Льюис, он буквально вжался в стену, съёживаясь и пытаясь побыстрее исчезнуть из их поля зрения. Габи и Франко переглянулись, и новенький без слов понял: у Лиама какое-то не очень приятное прошлое, связанное с этой опасной троицей парней. Тогда они оба повернулись и посмотрели на него с искренним сочувствием, а Франко — ещё и с прекрасным пониманием его состояния.