Новенький

      Погода была на удивление хорошей: было ясно, солнце наконец позволило себе коснуться земли, туман испарился, а маленькие редкие белые облака висели где-то очень высоко. Франко впервые за всё своё пребывание в новом городе видел небо настолько чистым и голубым. На улице было тепло, поэтому он пошёл в школу даже без куртки, как и большинство его одноклассников, хоть и сам аргентинец привык к более высоким температурам.

***

      Урок уже начался, но так как учитель ещё не пришел, вокруг царила атмосфера хаоса: Джордж и Алекс болтали, Оскар читал какие-то документы, Ландо как обычно сидел на столе, и на самом деле он оказался прав: Франко к этому довольно быстро привык и уже совершенно не удивлялся.       В этот момент дверь распахнулась и на пороге показался их классный руководитель — Торгер Вольфф. Его взгляд был невероятно холодным и строгим. Все тут же замерли и замолчали. Он прошёл на свое место и просканировал глазами класс. Ландо замер с поднесённым к губам энергетиком, но потом опомнился и быстро слез со стола, прилично садясь на стул и ставя баночку на самый дальний угол парты.       Господин Вольфф молча повернулся к доске, написал длинное и сложное уравнение и со словами “у вас 5 минут” уткнулся в папку с документами. Оскар отдал ему и тот документ, что сам читал до этого, и учитель тихонько его поблагодарил.       Ландо смотрел на уравнение то на доске, то на листах своей тетради и ничего не понимал. Тем не менее он не сдавался и пытался хоть что-нибудь посчитать. Оскар подключился к нему, и они оба, склонив головы над одной тетрадью, тихим шёпотом обсуждали методы решения, пробуя всё подряд и не понимая, почему ничего не получается.       Сидящие за их спинами Джордж и Алекс предпочли даже не пытаться — раз Оскар и Ландо не могут разобраться, то они и тем более не смогут. Парни решили тихонько продолжить свой разговор про свои любимые мемы.       А на парте за ними Шарль, подперев голову одной рукой, пытался решить это уравнение. Но внезапно пришедшее на телефон сообщение от Макса отвлекло его, и парень мгновенно переключился на переписку с другом, совершенно забыв о задаче.       Пять минут прошли незаметно, и учитель сразу же по истечении времени поднял глаза и снова осмотрел класс. Однако его взгляд тут же замер на парте за Шарлем: двое учеников опаздывали, и, судя по тому, как долго их не было, они и не планировали приходить.       Но в этот же момент дверь кабинета с силой распахнулась и тишину комнаты прорезал весёлый звонкий смех миловидного кудрявого парня. Он спокойно зашёл в класс, будто была ещё перемена и он ни капельки не опаздывал. Следом за ним показался высокий кареглазый парень, который уже явно осознал, что сильно опоздал, и, судя по его опущенным глазам и виноватому виду, не был в восторге от идеи опаздывать на математику. Они сели на свои места под совсем не удивлённым взглядом учителя.       — Кими, Олли, почему опаздываете? — голос Вольффа звучал очень устало, словно он наблюдал эту картину каждый урок.       — Потому что хотим! — огрызнулся кудрявый парень и скрестил руки на груди.       — Кими! Веди себя приличнее! — учитель попытался противостоять непослушном подростку, хоть и знал, что это бесполезно.       — В какой-нибудь другой жизни! — Кими показал язык и демонстративно отвернулся к окну.       Учитель сдался — спорить с ним было бесполезно. Он знал это давно, но всё равно каждый раз пытался. А в это время Франко недоумевал: откуда в таком милом на вид парнишке столько злобы? И почему учитель с этим ничего не делает?       Вольфф продолжил сканировать класс, и его взгляд почти сразу же остановился на парте перед опоздавшими. А точнее — на Шарле, который так увлеченно с кем-то переписывался, что напрочь забыл об уравнении.       — Шарль, к доске, — его голос прорезал тишину кабинета и прозвучал как выстрел для Шарля. Брюнет вздрогнул от неожиданности, быстро спрятал телефон и послушно пошёл к доске.       Учитель молча подал ему маркер и стал пристально наблюдать за тем, что парень пишет. Под этим строгим и пристальным взглядом руки Шарля начали предательски дрожать, а варианты решений словно нарочно покинули голову. Он пытался вспомнить хоть что-то, но память категорически отказывалась сотрудничать с ним. Он попытался что-то написать, но по тяжёлому вздоху Вольффа, он быстро понял, что сделал какую-то глупость.       — Ты не можешь решить это уравнение, — хоть учитель и говорил спокойно, констатируя факт, по тому, как много пауз Торгер Вольфф сделал в одном предложении, Шарль понял, что надвигается буря. — Садись, ставлю тебе F.       Шарль не стал спорить. Он просто молча оставил маркер на учительском столе и с опущенной головой пошёл на своё место.       — То есть сначала я должен сидеть у директора и выслушивать нравоучения из-за ваших очередных глупых выходок, — господин Вольфф начал абсолютно спокойно, постоянно делая паузы между словами, но потом начал постепенно повышать голос, пока не достиг крика, — а потом вы ещё и не можете решить уравнения по теме, которую я уже объяснял?! Так ещё и смеете опаздывать! — он сделал глубокий вдох и выдох, потом уже тише добавил: — Не класс, а кошмар какой-то, честное слово…       Пока остальные ученики дрожал от страха, Франко абсолютно равнодушно игнорировал каждое слово учителя. Он словно не слышал его криков. Парень продолжал лениво рисовать силуэт какого-то спортивного автомобиля на полях тетради, так и не притронувшись к уравнению. Он даже ни разу не поднял глаза на господина Вольффа.       Учитель мгновенно заметил странное спокойствие и безделье Франко. Ему это совсем не понравилось.       — Так, Франко, я не понял… Ты самый умный, что ли? Уравнение для тебя лёгкое и понятное, или почему ты сидишь и ничего не решаешь? — он говорил с небольшой обидой и раздражением.       — Ну… не хочется вам грубить, конечно, но уравнение правда не такое-то уж и сложное, — Франко попытался ответить максимально вежливо и не огрызаясь, ведь понимал, что сейчас не лучший момент для того, чтобы испытывать терпение препода.       Весь класс резко замер. Одноклассники одновременно подняли ошарашенные глаза на аргентинца, не веря, что он действительно такое сейчас сказал.       — Ах, да? Ну раз ты такой умный, то пожалуйста — выходи к доске и решай уравнение. Как раз посмотрим, такое ли оно для тебя лёгкое.       — Хорошо, — парень ответил спокойно и неторопливо пошёл к доске.       Учитель подал ему маркер, и Франко начал быстро выводить цифры и буквы одну за одной, не замечая абсолютно ничего, кроме задачи. Через 3 минуты он написал последнюю цифру и резко повернулся к преподавателю, отдавая ему маркер.       — Ну, вот и всё. А вы переживали, — Франко слегка посмеялся в конце, чтобы разрядить обстановку, но, заметив удивленные взгляды вокруг, понял — что-то не так. Он никак не мог понять, что именно, ведь уравнение он решил вроде бы правильно и довольно быстро…       Со стороны раздался шёпот Ландо, который недоумевал, как Франко из множества рандомных букв и цифр получил какой-либо логичный ответ: “Как, чЁрт возьми, он это сделал?!”. Франко так же шёпотом ответил, что и сам не знает, как у него это каждый раз получается, и улыбнулся. Ландо смущённо приподнял уголки губ в ответ, ведь он совсем не ожидал, что его вообще услышат.       В это время господин Вольфф внимательно рассматривал решение уравнения, чтобы найти хоть какую-нибудь ошибку. Он не верил, что появился ученик, который смог справиться с уравнением повышенного уровня сложности так быстро и легко. Однако у него не получилось обнаружить ни одного недочёта — всё было безупречно.       — Скажи честно, как ты это сделал? — он сдался. — Ты знаешь, что это задача повышенного уровня сложности? — учитель говорил очень серьёзно и одновременно удивленно.       — Просто взял... и решил. Ничего невероятного, — Франко уже был напуган. Почему все так среагировали на обычное решение простого уравнения? — В прошлой школе мы решали такие каждый день. Я и не знал, что они, оказывается, повышенной сложности…       — А ты не из математической ли школы, случайно? Я просто по-другому не могу себе это объяснить.       — А, да, я из математического лицея, — Франко наконец понял, что учитель хотел от него услышать, и сразу же стал увереннее.       — Слава Богу! — Вольфф выдохнул с облегчением. Он наконец разгадал загадку Франко. — Тогда всё понятно, тебе здесь будет очень легко. Садись, математик, ставлю тебе A+, — учитель даже немного повеселел и начал улыбаться от того, что хоть кто-то в этом классе так хорошо знает его предмет.       Франко поблагодарил его и довольный сел на свое место, после чего Габи его тихонько похвалил.       На другом конце кабинета Ландо широко улыбнулся, глядя на Франко, и поднял большие пальцы, радуясь за первую и такую отличную оценку аргентинца. Оскар, сидящий рядом с Ландо, заметил это и явно не был в восторге от такого внимания к Франко и от этой чрезмерной радости, тем более что она была вызвана каким-то непонятным новеньким. Сердце австралийца сжалось, и он отвернулся, чтобы не видеть больше эту сцену. Он посмотрел на свою девушку — Лили Цнаймер. Он мило улыбнулся ей, пытаясь переключиться на неё и не думать о Ландо и о том, как ему больно, когда та самая солнечная улыбка его друга светит не для него. Лили улыбнулась ему в ответ, но это совсем не порадовало Оскара так, как мог бы порадовать смех Ландо, предназначенный только ему одному.       А Шарль сидел, смотря сквозь свою тетрадь, сквозь парту и даже сквозь пол. Алекс ему что-то говорил, но брюнет его совсем не слышал. Ему пришло уведомление от Макса, но он не стал его читать или даже смахивать. Шарль был далёк от реальности. Он был где-то глубоко в своих мыслях. “Как так F? Что я родителям скажу? А Максу? Ему не нужен такой дурак, который не может решить обычное уравнение. Он тогда точно повернётся к Франко. Нет-нет-нет, я не могу этого допустить! Просто ничего никому не скажу, и всё. А если ему всё-таки кто-то сболтнёт…” Эти мысли съедали его изнутри, и с каждой минутой ему становилось всё страшнее потерять Макса из-за своей же глупости.       Звонок прозвенел, класс начал суетиться, вокруг наступил типичный для перемены хаос, но Шарль даже не пошевелился. Все звуки и шум были для него приглушёнными, будто доносились из-под воды. Он так и остался сидеть, погружённый в свои мысли, не замечая никого и ничего вокруг — даже того, что дверь класса в какой-то момент резко распахнулась и на пороге показались Макс и Льюис, которых он так не хотел сейчас видеть. Заметив абсолютную неподвижность Шарля, Макс направился к нему и подошёл совсем близко. Шарль даже не дрогнул, продолжая смотреть стеклянными глазами сквозь свою тетрадь. Макс шепнул имя друга, но реакции не последовало. “Задумался” — отметил Макс про себя и, не долго думая, аккуратно положил руку на плечо Шарля. Брюнет вздрогнул и отодвинулся, испугавшись неожиданного касания и появления Макса. Такая реакция сначала показалась Максу забавной, и он слегка посмеялся, но увидев разбитый взгляд друга, он сразу же замолчал.       — Шарли, детка, что с тобой сегодня? На сообщения не отвечаешь, меня не замечаешь… Что-то случилось? Ты расстроился? Или... может, на что-то обиделся? — голос Макса звучал неожиданно мягко, заботливо и заметно тревожно.       Джордж сначала посмотрел на Шарля, потом перевёл взгляд на Макса и обратно. А затем смело прервал тишину.       — Да F он получил по математике, и всё. Вот переживает, только не понятно, за что.       Шарль ударил себя рукой по лбу и мысленно проклял Джорджа. Брюнет зажмурился, ожидая услышать издевательства и смех от Макса, но на удивление наступила гробовая тишина. Кими хотел было посмеяться, но, встретившись с суровым и предупреждающим взглядом блондина, решил просто промолчать. Макс замер на пару секунд, оценивая ситуацию, а потом решительно взял Шарля за руку и потащил за дверь.       По пути через весь кабинет Шарль почувствовал, как на глазах появляются слёзы страха, паники и бессилия.       Только они вышли в коридор и захлопнули дверь, как раздался звук звонка. Ученики вокруг стали суетиться, торопясь успеть зайти вовремя в свои кабинеты, но Макс и Шарль совсем никуда не спешили. Блондин всё ещё крепко держал своего друга за руку, словно, если бы он его отпустил, Шарль бы упал, не в силах стоять на своих дрожащих ногах самостоятельно.       Когда коридор опустел, на горизонте появился Нико Хюлкенберг — учитель немецкого языка. Он просканировал две фигуры, стоящие напротив двери в кабинет. Он не сказал ни слова, ведь знал, что Макс — это не тот человек, с котором стоит спорить или, тем хуже, отбирать у него Шарля. Господин Хюлкенберг просто молча зашёл в класс, слегка удивленный этим зрелищем.       — За… Зачем ты меня сюда привёл? — Шарль запнулся в начале, собираясь с силами, чтобы начать разговор.       — Чтобы поговорить, Шарли, — Макс произнёс это очень ласково, стараясь звучать как можно тише и нежнее, чтобы Шарль не пугался. — Всё в порядке, я не собираюсь тебя ругать или смеяться над тобой.       Макс подошёл вплотную к Шарлю и взял его аккуратные и похолодевшие от страха руки в свои тёплые сухие ладони.       — Шарли, не расстраивайся из-за оценок. Никогда. Слышишь меня? Ничего в этом мире, тем более школа, не стоит твоих слёз и нервов, — голос блондина стал немного увереннее и убедительнее.       Шарль поднял свои заплаканные изумрудные глаза и встретился с леденяще-голубыми радужками Макса, которые в свете коридорных ламп казались необычайно тёплыми и нежными. В них не было той привычной дерзости, холода, безразличия или опасности. Только трепет, чистая любовь, забота и нежность.       Макс медленно поднёс руки Шарля к своим губам и поцеловал каждую костяшку.       — Шарли, мне не важно, как ты учишься, какие у тебя оценки… Это не имеет никакого значения для меня. Мне важно, чтобы ты был рядом и был счастлив… — Макс шептал эти слова невероятно нежно.       На глазах Шарля снова появились слёзы, но на этот раз это были слёзы умиления, а не страха.       — Правда, Макси? Тебе совсем не важен мой успех и мои оценки? — брюнет наконец обрёл дар речи, всё ещё не веря в услышанное. Его голос был дрожащим от волнения.       — Ну конечно! А ты что думаешь, я тоже хорошо учусь? — Макс искренне посмеялся. — Нет, все эти А+ не равны моим настоящим знаниям. Учителя просто закрывают на всё глаза и ставят мне хорошие оценки, иначе придёт мой отец и разнесёт полшколы, вместе с кабинетами директора и предметника.       Шарль наконец улыбнулся и постепенно расслабился. Он понял: Макс ценит его не за ум или оценки, а за то, что он просто есть.       Макс обнял младшего и стал успокаивающе гладить его по спине. Шарль прижался к блондину, прячась от всего мира в его объятиях.       За дверями в кабинетах царила рабочая атмосфера, но здесь, в их маленьком и уютном мире, в этом огромном коридоре, царили только тишина, спокойствие, нежность и любовь.