Новенький

      Лондон в этот час не спал — он сиял. Город напоминал рассыпанную шкатулку с драгоценностями: бесконечные цепочки огней на набережной, неоновые вывески Пикадилли и холодный блеск Темзы, в которой отражалось стальное небо. Улицы центра казались вымощенными не камнем, а золотистым светом дорогих витрин. Воздух, пропитанный ароматом дорогого парфюма и влажного асфальта, вибрировал от гула моторов, но внутри матового Уруса царила тишина, нарушаемая лишь тихим шёпотом шин.       Для Франко этот город всегда был чужим и пугающим, но сегодня, сквозь тонированное стекло машины, Лондон выглядел как декорация к новому фильму. Столица не давила своей монументальностью — она сияла специально для них. Огни фонарей ритмично проносились мимо, отражаясь в зрачках Ландо, и на мгновение Франко показалось, что он находится в полной безопасности, спрятанный в этом кожаном салоне от всех штормов мира.       Чёрный матовый Lamborghini Urus проносился мимо ярких и дорогих бутиков прямо по дороге к кинотеатру. Ландо был за рулём, несмотря на то что у него не было прав. Его отец всегда разрешал ему брать его машину. Для Франко это было удивительно, а для половины его одноклассников — совершенной обыденностью.       Аргентинец, сам того не заметив, на несколько минут залип на профиль своего друга. Ландо выглядел как профессиональный водитель с многолетним стажем, управляя мощным и агрессивным зверем всего одной рукой, которая лежала на центре верхней части руля, — мускулы её были подчёркнуты приглушённой подсветкой и пролетающими мимо фонарями. Его сосредоточенные голубые глаза смотрели прямо на дорогу, не отвлекаясь на виды сбоку и лишь иногда поглядывая на приборную панель, которая уже показывала 70 км/ч. Ландо немного превышал разрешённую скорость, но, судя по тому как спокойно он это делал, ему было плевать на штрафы. Да и кто знает, если он водит без прав, то сколько всего ещё ему можно…       Поймав себя на мысли, что он смотрит на британца уже около трёх минут, Франко перевёл взгляд на слегка подсвечивающийся салон машины.

***

      Шатен заехал на паркинг и ловко, с первого раза, идеально припарковал автомобиль, что навело Франко на мысль о том, что это происходит уже не в первый раз и Ландо часто берёт машину отца, чтобы покататься.       Франко вышел и аккуратно закрыл дверь дорогого Уруса, в то время как Ландо бесцеремонно хлопнул ею. Аргентинец поёжился от вечерней прохлады, которая постепенно опускалась на город и так контрастировала с теплом в салоне.       Оскар, Джордж и Алекс уже ждали парней на парковке. Ландо бросил взгляд на напряжённое лицо Франко и осторожно и нежно положил руку на его талию. Мурашки пробежали по всему телу аргентинца, а тепло руки друга начало согревать сильнее чем камин. Для шатена это было способом поддержать и успокоить, совершенно обычной вещью, но Франко это казалось чем-то диким, странным, но ужасно милым и приятным.       Ландо поздоровался с остальными ребятами и посмотрел на опёршегося на переднюю стойку своего оранжевого Mclaren Artura Оскара, во взгляде которого читались боль, ревность и грусть, смешанная с теплом и любовью. Франко тоже прочитал все эти эмоции австралийца и слегка насторожился.       Вся группа парней направилась ко входу в кинотеатр, смеясь и обсуждая предстоящий просмотр фильма. Одни лишь Оскар и Франко не разделяли общего веселья и шли совершенно молча.       Внутри кинотеатр больше напоминал старинный оперный театр, переродившийся в цифровой эпохе. Франко сделал вдох, и его окутал густой, почти осязаемый аромат тёплой карамели и свежего попкорна, смешанный с запахом дорогих духов — запахом беззаботности, который здесь казался особенно изысканным.       Мягкий золотистый свет лился из скрытых ниш, играя на лакированных поверхностях и бархатных портьерах. Многоголосый гул разговоров, смех и звон льда в стаканах смешивались в единый приятный белый шум, который отсекал все тревоги внешнего мира, расслаблял и успокаивал двух молчаливых парней.       Франко заворожённо оглядывался, рассматривая безупречную роскошь вокруг: от мягкого ковролина, в котором утопали подошвы кед, до вышколенного персонала, скользящего между гостями. Каждая деталь здесь кричала о том, что это место создано для удовольствия, и впервые в жизни Франко не чувствовал себя здесь лишним — теплая рука Ландо на его талии была его персональным билетом в этот рай. Он уже привык к ней, и ему казалось, что это единственное, что держит его на ногах и помогает чувствовать себя частью чего-то большого, важного и дорогого.       Ландо слегка сжал талию Франко, чтобы тот последовал за ним в нужный зал. Ребята заняли свои места, и Ландо пришлось убрать руку. Это вернуло Франко в реальность и напомнило ему о том, что без Ландо он здесь чужой. До начала фильма ещё оставалось немного времени, и парни болтали, чтобы скоротать его, однако всё внимание Ландо было направлено на испуганное и напряжённое лицо Франко. Они сидели рядом, поэтому шатен, недолго думая, взял аргентинца за руку и начал гладить тыльную сторону его ладони большим пальцем, чтобы немного его успокоить. И это действительно сработало — Франко расслабился, снова почувствовав присутствие Ландо и его поддержку, в которой он нуждался как никогда.       Вскоре погас свет, и фильм начался. Ландо всё ещё держал руку Франко и не планировал её отпускать. Впрочем, тот был и не против, а даже за то, чтобы просидеть так весь фильм. Сцены сменялись одна за другой, и ребята с огромным интересом наблюдали за происходящим на экране. Однако внимание Франко в какой-то момент снова полностью переключилось на непослушные кудри и безумно красивый профиль Ландо, освещённый отражаемым от большого экрана светом. Он ненадолго залип, разглядывая внимательное лицо друга, но отвернулся, как только почувствовал, что его руку слегка сжали — намёк на то, что Ландо всё видел. Оставшуюся часть фильма он смотрел с огромным интересом и даже забыл о всех проблемах вне кинозала.       Когда по экрану поползли титры и в зале мягко вспыхнул свет, Франко не сразу пришёл в себя. Ему хотелось замереть в этом огромном бархатном кресле и не возвращаться в реальность, где у него были проблемы, страхи и Макс с Шарлем и Льюисом. Ландо мягко сжал его ладонь, заставляя подняться.       — Ну как тебе? — Ландо улыбался своей фирменной солнечной улыбкой, потягиваясь всем телом. — По-моему, концовка была просто разрывной.       Они вышли из зала вместе с остальными ребятами. Алекс и Джордж впереди оживлённо спорили о сюжете, размахивая полупустыми стаканами из-под колы, а Оскар просто слушал их разговор и иногда вставлял пару слов. Франко шёл чуть позади, согретый этой атмосферой дружеского шума, а Ландо снова держал его за талию. Ему казалось, что он наконец-то стал частью этой компании, что он под защитой.       Гул их голосов эхом отражался от высоких потолков холла, пока они приближались к стеклянным дверям выхода. Прохладный ночной воздух уже просачивался внутрь, напоминая, что сказка закончилась.       — Сейчас подкинем тебя до дома, — Ландо слегка подтолкнул Франко плечом, когда они вышли из тяжёлых стеклянных дверей на просторный, залитый светом тротуар перед кинотеатром.       Ночной воздух был свежим и бодрящим. Вокруг ходили люди, где-то вдалеке слышался шум Лондона, а прямо перед ними расстилалась широкая площадка, выложенная дорогим камнем. Алекс и Джордж уже ушли чуть вперед, продолжая свой спор, но Ландо вдруг замедлил шаг. Его рука, лежавшая на талии Франко, заметно сжалась, и аргентинец почувствовал его напряжение кожей.       — Это ещё что такое?.. — тихо пробормотал Ландо, щурясь.       Франко проследил за его взглядом. За широким тротуаром, прямо на краю проезжей части, застыл огромный чёрный монолит. Rolls-Royce Phantom выглядел на этой дороге как инопланетный корабль — слишком длинный, слишком идеальный, слишком чистый и пугающе неподвижный. Он стоял в зоне, где парковка была строго запрещена, но ни один эвакуатор или полицейский не смел к нему приблизиться. Причиной тому были короткие, но простые номера «MV33», говорящие сами за себя и не требующие лишних объяснений — это Франко запомнил ещё с первой их встречи.       Чёрный глянец автомобиля поглощал свет фонарей, а белоснежный салон, еле видневшийся сквозь дорогое толстое тонированное остекление, казался стерильно чистым островом в хаосе ночного города.       Франко затаил дыхание, инстинктивно ища глазами водителя. Он ожидал увидеть человека в костюме, стоящего у двери или сидящего за рулем, но... Возле машины никого не было. Phantom был абсолютно пустым и почему-то даже не закрытым, ведь зеркала были разложены.       В этой тишине и отсутствии водителя было что-то глубоко неправильное, властное и жуткое. Франко почувствовал, как по спине пробежал холодок: Макс где-то здесь, и он настолько уверен в своей неприкосновенности, что просто оставил эту крепость на колёсах открытой посреди Лондона. С каждым шагом, с которым они приближались к автомобилю, сердце Франко постепенно уходило в пятки, а в голове была лишь одна мысль — хоть бы не пересечься с Максом.       — Ребят, Шарль нас обманул, — Ландо кинул недовольный взгляд на своих друзей и убрал руку с талии Франко. — Понятно теперь, что это были за “срочные дела” — пойти в кино с Максом.       — С чего ты взял, что Шарль здесь? — Оскар на секунду отвлёкся от разговора с ребятами и повернулся к Ландо.       — Да Макс сам в кино не пойдет, я его знаю. Ему это не нужно. А с Шарлем — пожалуйста, — Ландо отвернулся и взглядом стал искать Макса или Шарля.       Как же сильно ребята удивились, когда увидели, как они оба выходят из кинотеатра. Брюнет что-то увлеченно шептал Максу, и в его голосе слышались мягкие, воркующие нотки, а Макс нежно улыбался и смотрел на него с удивительным для его леденяще холодных глаз теплом. Франко почувствовал, как земля уходит из-под ног, но Ландо вовремя подхватил его и успокаивающе провёл кончиками пальцев по его коже, что отвлекло аргентинца от страха.       На удивление Макс и Шарль не направились к Фантому, а отошли в сторону — туда, где свет фонарей почти не падал. Шарль встал напротив Макса и положил свои нежные и аккуратные ладони на его грудь, а сильные руки Макса спокойно легли на талию Шарля. Они молча смотрели друг на друга, а потом Шарль встал на носочки и поцеловал Макса в кончик носа. Блондин прижал его к себе и долго не отпускал. Затем поцеловал брюнета в макушку и шепнул что-то ему на ушко, после чего они вместе пошли к чёрному монстру.       Макс, который обычно замечал любое движение в радиусе мили, сейчас казался абсолютно слепым ко всему, что не было Шарлем. Он не видел ни Ландо, застывшего в тени, ни дрожащего Франко, ни замерших с открытыми ртами Джорджа и Алекса, ни строго смотрящего на них Оскара. Для него в этот момент существовали только эти волшебные изумрудные глаза и тихий шёпот брюнета, перекрывающий весь шум Лондона.       Словно из воздуха, из-за угла тенью появился водитель в дорогом чёрном костюме и белоснежных перчатках, который открыл им заднюю дверь, а сам сел за руль. Phantom резко сорвался с места и растворился в тишине, оставляя за собой шлейф шума мощного двигателя и едва уловимого запаха качественного бензина, смешанного с запахом новой резины.       Вся компания парней смотрела на происходящее с широко открытыми глазами, и лишь Оскар выглядел спокойным, может, слегка раздражённым, а Ландо ещё и постоянно бросал тревожные взгляды на Франко, проверяя, всё ли с ним хорошо. Однако аргентинец определённо был напуган до смерти и не думал о том, что происходит. Его напрягало само присутствие Макса и Шарля.       — Ахуеть… Это что сейчас было? — Алекс первым прервал молчание.       — Не знаю, но, по-моему, нам с Франко нужно идти, — недовольно сказал Ландо и непроизвольно слегка сжал друга за талию, но сразу же опомнился и погладил его, чтобы успокоить. Он видел страх в глазах Франко и хотел поскорее увести его подальше от этого пугающего его места. — Ну, мы пошли. Пока, ребята, увидимся в школе!       Франко молча и послушно последовал за Ландо. Последние минут 10 прошли для аргентинца как в тумане. Голоса смешивались в один непонятный гул, а картинка перед глазами плыла — настолько он боялся Макса с Шарлем.       Однако одну вещь он точно понял: Макс — это приоритет номер 1 для Шарля и все остальные люди и дела могут подождать. Это было довольно странно, но также и легко объяснимо: Франко видел, как Шарль боится потерять своё место рядом с блондином ещё в первый день в своей новой школе.       В салоне Уруса было тепло и пахло дорогой кожей, но Франко казалось, что он всё ещё стоит там, на холодном тротуаре. Он сидел неподвижно, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и смотрел, как ночной Лондон превращается в размытые полосы света.       Город засыпал. Яркие вывески одна за одной гасли, оставляя улицы во власти густых теней и холодного сияния фонарей. В этом мраке столица больше не выглядела праздничной — она казалась опасной, колючей и бесконечно чужой. Огни отражались в стекле, накладываясь на бледное лицо Франко, и в этом отражении он сам казался себе призраком.       Ландо молчал. Он чувствовал состояние друга и, не находя слов, просто крепко сжимал левую руку Франко своей правой на центральном подлокотнике, иногда поглаживая её и не отпуская всю дорогу. Это тепло должно было успокаивать, но Франко ничего не чувствовал. Единственное, что стояло у него перед глазами, — это ослепительно белый салон Фантома, торжествующий взгляд Шарля и сильные руки Макса на его талии.       Все надежды Франко на то, что этот вечер станет началом чего-то светлого и спокойного, разбились вдребезги о лакированный борт чёрной машины. Всё, что у него осталось, — это горькое осознание: как бы сильно Ландо ни сжимал его руку, он не сможет защитить его от мира, в котором Макс устанавливает правила.       За окном проплывали безмолвные кварталы, и Франко понял: эта ночь уже никогда не закончится хорошо.