Новенький

      Химическая лаборатория была залита светом ярких новых ламп, а воздух пах реагентами и новой мебелью. Как сказал Ландо Франко, этот кабинет был одним из самых новых во всей школе — его обновили к этому году.       Большие чистые парты, огромный современный экран вместо доски, куча обучающих плакатов и различных таблиц, вроде Менделеевой и таблицы растворимости элементов — Франко с восхищением разглядывал кабинет, не в силах оторвать взгляд от мелких деталей, филигранно напоминающих о том, что это лаборатория для уроков химии. Одной из таких деталей, например, являлись серебристые настенные часы с названиями химических элементов вместо цифр.       Хоть и прошлая школа Франко тоже была элитной и платной, там не было такого крутого кабинета химии и вообще они не делали там, в Аргентине, никаких опытов.       Господи, и снова эта Аргентина. Словно проклятие, она была повсюду: в каждой мысли, в каждом воспоминании и почти в каждом слове Франко. И, что самое печальное, с этим ничего нельзя было поделать. Это было неизменное прошлое парня, которое он так хотел забыть, но совершенно не мог.

***

      Все одноклассники сели на свои обычные места, и Франко последовал их примеру. Тем более Габи сказал, что сначала все садятся так, как сидят в своём кабинете, а потом уже учительница сама распределяет кого надо по группам, если посчитает это необходимым.       Позже в коридоре послышался чёткий, размеренный и очень уверенный стук каблуков по мрамору пола. Дверь открылась, и в кабинет зашла невысокая, но красивая девушка. Азиатские черты лица свидетельствовали о том, что она была иностранкой. Всё в ней было идеально: строгие карие глаза, пухлые розовые губы, идеальная спортивная фигура и брендовая одежда. Франко сначала подумал, что это студентка, которая пришла на практику, но потом Габи и Ландо уверили его, что это действительно их учительница.       — Здравствуйте, ученики! Сегодня мы будем делать интересный и, к сожалению, немного опасный эксперимент. Надеюсь ничто и никто не пострадает, — смех в конце разбавил атмосферу в кабинете, а ученики тут же поняли шутку и подхватили её весёлое настроение. — Мне сказали, что в классе пополнение, поэтому для новеньких представлюсь: меня зовут Лили Муни Хэ, — её лучезарная улыбка озарила класс и, казалось, светила ярче, чем лампы на потолке. Представившись, она повернулась к Франко и продолжила: — А вас, молодой человек, Франко зовут, верно?       Получив положительный ответ, учительница принялась подробно рассказывать про эксперимент, который всему классу предстояло сделать, и давать по нему инструкции. Закончив свою лекцию, девушка распределила всех по парам. Франко оказался в паре с Ландо, чему аргентинец был несказанно рад, хоть и по его лицу это было сложно понять.       По лицу Франко можно было очень легко понять другие две вещи: он совершенно не выспался и что-то было не так. И если с первым всё было понятно, то вот второе оставалось загадкой. Ландо всегда ругал себя за своё любопытство, но ему всё равно было безумно интересно, что именно случилось и может ли он как-то помочь парню.       Разговорить Франко было нелёгкой задачей — шатен знал об этом, но отказываться, даже не попробовав, было не в его стиле.       — Привет, Франко. Выглядишь уставшим, всё в порядке?       — Да, всё хорошо, — голос аргентинца звучал довольно убедительно, но Ландо слишком хорошо знал, когда ему врут.       — А если честно? — игривость в голосе Ландо была милой, и Франко немного успокоился и расслабился, ведь благодаря этому их диалог не выглядел как допрос.       — Если честно, то я не спал почти всю ночь, — признался Франко.       — А, ну это заметно. А почему так?       — Чё прям сильно заметно? — голос Франко прозвучал довольно испуганно, ведь парень совершенно не ожидал, что хоть кто-то это заметит.       — Ну вообще, визуально не очень, но по тому, как сильно ты тормозишь и тебя клонит в сон, всё и так понятно. Можешь, кстати, на перемене кофе выпить, поверь, поможет, — Ландо кинул мимолётный взгляд на своего собеседника и продолжил листать тетрадь по химии с конспектом об опыте. — А почему не спал-то?       — Путешествовал… — вздохнул и с печалью произнёс Франко.       — Ого, и уже вернулся? И куда же вы ездили? — по количеству энтузиазма в его голосе Франко понял, что Ландо совершенно не заметил сарказма.       — В прошлое, блять! — злость и досада выдали парня с головой. — В очень неприятное прошлое, — слово “неприятное” он нарочно выделил.       Эксперимент уже начался, и Ландо круговыми движениями смешивал содержимое узкой стеклянной пробирки, полностью концентрируясь на этом движении и параллельно фоном разговаривая со своим одноклассником.       — И как там в прошлом? Понравилось? Что-то поменялось или всё по-старому? — Ландо выдержал довольно длительную паузу, ведь слова друга дошли до него не сразу. Поняв, что прошлое для парня было “неприятным”, Ландо начал задавать различные вопросы, хоть и в глубине души прекрасно понимал с его истории — по крайней мере с той, что ему известна, — что ничего хорошего в прошлом быть не может. — Подай мне салфетку, пожалуйста.       — Поменялось? В прошлом? Как оно тебе поменяется, оно ж прошло уже? — Франко говорил с интонацией абсолютно не верящего в слова собеседника человека, выполняя просьбу “коллеги”. — Нет, конечно, не поменялось. Я тебе больше скажу — настоящее такое же. Точнее, оно очень слабо отличается от моего прошлого, — так же отстранённо отвечал Франко. — Будто всё снова повторяется и это какой-то бесконечный круг ада.       — А что именно осталось таким же?       — Да много чего… Не важно, это долгая история. Забей. Лучше помоги мне, подержи эту тарелочку, пожалуйста.       Ландо мигом отреагировал и помог ему. Но по тому, как быстро парень сменил тему, шатен понял, что всё плохо, и не стал давить на друга. Захочет — сам расскажет, не захочет — ну и ладно, значит, не надо ему это знать.       Однако, глядя в грустные глаза Франко, Ландо безумно хотелось ему помочь. Чтобы развеселить парня, шатен стал над всем шутить, всячески пытаясь вызвать улыбку на его лице. Впрочем, через какое-то время у него действительно это получилось, а эксперимент, который у ребят внезапно пошёл не по плану, играл на руку, сильно забавляя парней. К счастью (или к сожалению), проходившая мимо Лили Муни Хэ заметила это и помогла ребятам всё исправить и не устроить в кабинете внеплановое шоу.       Впрочем, они были не единственной парой, у которой что-то не получалось, что их заметно успокаивало. Профессионализм учительницы мигом предотвращал все возможные плохие сценарии.       Оскар попал в пару с Шарлем, за что австралиец всей душой проклинал учительницу. Шарлю казалось, что она даже могла прочитать свой приговор и заметить проклятие в глазах парня, если бы заглянула в них, — настолько Оскар злился. Он очень долго ждал этой лабораторной работы именно из-за возможности поработать в паре с Ландо, блеснуть своими знаниями перед ним, может, даже побаловаться, хоть это и было нехарактерно для него. Но все эти мечты в миг разбились вдребезги от слов учительницы “Ландо в паре с Франко, Оскар — с Шарлем…”.       Вообще, делать проект, презентацию, лабораторную работу или что угодно другое с Ландо было джекпотом — всё точно будет выполнено, причём в хорошем качестве, так ещё и можно подружиться с шатеном, посмеяться с чего угодно, найти много общих тем для общения или просто дружески поболтать. Франко, как и многим другим друзьям Ландо, вообще казалось, что британец разбирается во всём — даже в том, в чём, по идее, не должен: например, в косметике; всегда в курсе трендов и может поддержать любой разговор. Чудо, не так ли?       Однако всем этим сейчас, к сожалению, наслаждался Франко, почему-то решивший проверить, действительно ли Ландо, как и по слухам, разбирается в таких вещах, как куклы Барби и маникюр.       — Ландо, а есть ли что-то, в чём ты не шаришь?       — Наверное, есть, но все мои друзья, знакомые и родственники категорически это отрицают, — Ландо говорил непринуждённо, будто действительно не понимал причину такого убеждения. Но взглянув на удивлённое, требующее объяснений лицо друга, смеясь, добавил: — Почему-то…       — Почему-то, — по-доброму передразнил его Франко. — Ну хорошо, вот скажи мне, пожалуйста, что такое френч?       — Это такой дизайн маникюра, когда ноготь покрывается нюдовым, бежевым или бледно-розовым лаком, а его кончик окрашивается в белый цвет, — совершенно спокойно и гладко, ни разу не запнувшись, словно выучил это наизусть, Ландо ответил на заданный вопрос. Но повернувшись и увидев шокированные глаза Франко, добавил: — А что?       — А то, откуда ты всё это знаешь?! Ты, по идее, не должен, и уж тем более не наизусть! Никогда не задавался этим вопросом? — голос Франко выдавал, насколько ситуация была абсурдной.       — Нет, — видимо, не успев понять, что именно ему сказали, на автомате ответил Ландо. Но через пару секунд, словно опомнившись, добавил: — А, кстати, реально, откуда я это знаю?       Он резко замер, держа в руках всё ту же стеклянную пробирку и поднимая глаза на потолок, словно ища там ответ. Через пару минут молчания Ландо опустил взгляд обратно на Франко и озвучил своё единственное логичное оправдание:       — Ну, может, потому что у меня две сестры, которые 24/7 обсуждают либо ноготочки, либо косметику, либо какие-нибудь модные тряпки или что там ещё обсуждают девочки? — с вопросительной интонацией ответил он самому себе вопросом на вопрос. — Или, может-       — Ты не можешь это объяснить, — смеясь, перебил его Франко.       — Я не могу это объяснить, — улыбаясь, выдохнул его друг, вернувшийся к эксперименту. — Хотя моё объяснение тоже довольно логичное.       — Спасибо за замечание, Ландо, но то, что оно логичное, не отменяет того, что это странно, — пояснил аргентинец. — Ведь всё равно удивительно, что ты это прямо наизусть выучил. Они же не с тобой всё это обсуждают.       — Ну, я же так или иначе периодически это слышу, — уверенно оправдался Ландо. Но через пару мгновений у него появился встречный вопрос: — Так, стоп, а ты-то откуда знаешь, что это правильный ответ?       Франко ничего не ответил, а просто молча пожал плечами и улыбнулся, ведь ответить ему действительно было нечего. Он и сам не знал, но когда-то слышал о таком виде дизайна — скорее всего от мамы или бывших одноклассниц.       — И потом ещё удивляешься, почему люди не верят, что есть хоть что-то, в чём ты не шаришь, Ландо… — донёсся уставший, прерывающий молчание голос Габи за их спинами, который слышал весь их диалог.       Парни втроём весело рассмеялись, ведь Габи был абсолютно прав, а сказать в свою защиту другим двоим парням было нечего. Их шум привлёк внимание учительницы, из-за чего ребята получили от неё оправданное замечание и мгновенно притихли.       Глядя на их улыбки, счастливые лица и слушая радостный смех, доносящийся с другого конца кабинета, Оскару стало больно. Почему на его месте Франко? Где они свернули не туда? Неужели Ландо нашёл ему замену в виде красивого аргентинца? Ну конечно, Франко же не был таким скучным, как вечно правильный, умный и воспитанный Оскар! А ведь Ландо это было совершенно неинтересно. Его привлекало что-то более дерзкое, крутое, необычное и выходящее за рамки правил. Впрочем, ничем из этого списка Оскар не являлся — он был полной противоположностью. Тогда всё становилось понятно: Ландо с ним просто неинтересно. Тогда Оскар пообещал себе поменяться и сделать всё, чтобы Ландо нравилось проводить с ним время больше, чем с любым другим человеком. Но что именно понравится и привлечёт Ландо, Оскару ещё предстояло узнать.       Ревность душила Оскара всё сильнее и сильнее с каждой секундой, и от неё было уже некуда бежать. Пальцы самопроизвольно сжали ручку до боли, челюсть намертво сомкнулась, а к горлу подступил ком. Почему, почему Ландо смеётся с Франко, а не с ним?       Шатен, словно почувствовав, что о нём думают, повернулся к Оскару и заметил, что парню не по себе: он тяжело дышал, все его движения были резкими и нервными, а взгляд — мрачным. Улыбка сразу же исчезла с лица Ландо, когда он почувствовал вину за состояние своего друга и понял, что их с Франко смех расстроил Оскара, ведь он прекрасно знал, какой его друг ревнивый.       Чтобы поднять ему хоть немного настроение, Ландо отдал пробирку Франко, схватил лежавший на столе телефон, на пару секунд замер, смотря на клавиатуру на экране, а потом с решительностью набрал сообщение и отправил Оскару. Затем сразу же ещё одно. Ландо: Не грусти, ты красивее, когда улыбаешься)) Я не забыл о тебе. Скучаююю <3

Оскар:

<3

      Получив сообщение от Ландо, Оскар сразу же слегка расслабился, улыбнулся одними уголками губ и посмотрел на друга. Ландо, довольный результатом, улыбнулся в ответ. Его улыбка стала ещё шире, когда он получил ответ Оскара, ведь такое сердечко в их общении значило больше сотен слов.

***

      Пока на передних партах кипела жизнь, ученики старательно пытались с точностью выполнить все указания учительницы и получить хоть какой-то нормальный результат, Кими и Олли на своей последней парте откровенно и, совершенно не скрывая, ничего не делали. Точнее, не совсем так. Олли пытался сконцентрироваться и прочитать хоть один параграф из конспекта, а Кими сидел прямо на парте, как это обычно делал Ландо, закинув ногу на ногу, и постоянно отвлекал своего соседа.       К эксперименту они ещё даже не притрагивались. Впрочем, как казалось, они и не планировали что-то делать, ведь тетради Антонелли были закрыты, а в руках он лениво крутил ручку, которую только что украл у Бермана.       — Ну и зачем ты это сделал? — Оливер устало вздохнул, глядя на младшего снизу вверх.       — Просто так. Скучно, — лёгкость в голосе Кими удивляла, ведь он говорил так, словно вовсе не делал ничего непозволительного, словно вообще была перемена и его бездействие было абсолютно уместным. Оба прекрасно знали, что это не так в контексте урока, но вот в контексте того, что Кими — сын классного руководителя, это вообще не удивляло.       Олли снова вздохнул и покачал головой, забирая свою ручку прямо из рук друга, и продолжил писать какое-то очередное примечание в конспекте. Кими сначала начал внимательно следить за каждым движением руки одноклассника, даже читая, что именно он писал, но на третьем предложении ему это надоело, и он снова отобрал у парня ручку.       — Опять? — на этот раз голос Оливера прозвучал уже немного раздражённо. — Кими, перестань.       — Неа, — гордо поднял голову Антонелли, не заметив, как Олли снова забрал обратно свою письменную принадлежность.       Как только парень почувствовал, что в руках ничего нету — а произошло это почти сразу, — он снова вернул себе чужую вещь.       — Хорошо, зачем ты это делаешь? — Оливер вздохнул и пробормотал себе под нос что-то вроде “господибожемой”, перед тем как обратиться к Кими. Он больше не звучал как добрый друг — его голос стал более строгим и решительным.       — Чтобы ты посмотрел на меня! — не стесняясь, даже скорее с лёгкой злостью и обидой, честно признался Кими, не возвращая Оливеру вещь. — А то ты вечно в своих конспектах, либо читаешь, либо пишешь, а я тут скучаю! Имей совесть! — сначала серьёзно, но потом уже смеясь, добавил Кими.       — Скучаешь, значит… — парень сделал паузу, думая, как бы ему ответить. — Ну так возьми и тоже конспект напиши или почитай. Полезнее будет, — доброжелательно улыбнулся Олли.       — Неа, мне лень, — бросил кудрявый, даже не глядя на собеседника. Но потом всё же повернулся к нему, значительно сокращая дистанцию между ними, и добавил: — Я хочу что-нибудь… поинтереснее. Например… твоего внимания, как я уже сказал.       То, как Кими положил руку на плечо друга и провёл ею чуть ниже, к ключице, и то, как он закусил губу, подавшись чуть вперёд, искренне напугало Олли. Теперь это было больше похоже на какой-то наглый флирт, чем на дружеский диалог. Англичанин предполагал, что Кими может захотеть стать кем-то большим, чем просто лучшим другом, но не думал, что он скажет ему это так быстро и не особо скрывая.       Кими не дал Оливеру возможности переварить услышанное и продолжил говорить издевательски горячим тоном:       — Ну и чего же ты замолчал? Засмущался? Да ладно тебе, я видел, какими глазами ты смотришь на моё изящное тело и безупречную фигуру, каждый раз задерживая взгляд чуть дольше положенного на моей тонкой талии и нежных губах, — Кими говорил так, будто он актёр драматического театра. Однако за это короткое время Оливер успел услышать от друга немыслимое количество эпитетов, что сильно его удивило, ведь раньше Кими литературным языком особо не пользовался.       Олли поджал губы и потупил взгляд — его застали врасплох. Ему было нечего сказать в своё оправдание, потому что Кими был абсолютно прав. Но сказать что-то всё равно нужно было, ведь хитрые карие глаза смотрели прямо в душу и требовали немедленного ответа.       — Прости, Кими, я постараюсь больше так на тебя не смотреть. Но не обещаю, что получится. Ты же знаешь, это сложно, ведь ты слишком красив, — хоть и дрожащим голосом, но правдиво ответил Оливер.       — Ты считаешь меня слишком красивым? — на этот раз уже кудрявый парень слегка смутился, его щёки покрылись лёгким румянцем, на лице появилась глупая, счастливая улыбка, а взгляд опустился на пол. — Спасибо, это так мило, — однако затем он всё же набрался смелости поднять на друга глаза. — А мне очень нравятся твои волшебные, невероятно добрые карие глаза, ювелирная фигура и твой редкий, очень высокий рост.       От таких искренних и милых слов, которые говорил обычно невозмутимый и даже слегка бесчувственный Кими, Олли расплылся в улыбке и снова смутился, заливаясь уже гораздо более густым румянцем.       — Так, стоп! — резко прервал момент искренности Кими, внезапно что-то осознав. — А кто тебе сказал, что мне не нравится твой взгляд, медленно скользящий по моему телу?       Олли подавился воздухом от такого вопроса. Он и сам не знал, почему так решил, но правила приличия вроде именно это и диктовали. Хотя, кажется, Кими было совершенно плевать на них, или он вообще о них ничего не слышал, или — что более вероятно — и то, и то.       — Знаешь, я буду не против, даже если твои руки будут скользить так же медленно по моей коже, — Кими говорил вызывающим шёпотом, а в его глазах играли чертята. Олли уже давно онемел от всего этого и совсем не понимал, где Кими просто играет, а где говорит правду.

***

      Прозвенел звонок на большую перемену, и все опыты как по щелчку пальца остановились. Ученики сначала убрали всё, что оставалось на партах после эксперимента, а потом некоторые из них пошли в столовую или магазинчик-кафе напротив школы.       Однако большинство ребят всё же осталось в школе, всего лишь покинув лабораторию и отправившись в их 307-й кабинет.       — А кто-нибудь вообще планирует куда-то пойти? — скептическим тоном нарушил почти гробовую тишину Джордж.       Когда он получил от всех оставшихся отрицательный ответ, снова воцарилось молчание.       Все были заняты своими “делами”: Шарль активно переписывался с Максом, одним ухом слушая, о чём говорят его одноклассники; Оскар читал параграф из учебника, чтобы подготовиться к следующему уроку; Кими лениво смотрел короткие видео в Tik-Tok; Джордж проверял, не отсутствует ли учительница следующего урока, чтобы понять, можно ли сбежать; Ландо редактировал свои фотки для Инстаграма; Олли пытался понять, что он тут вообще делает; а вот у Алекса, кажется, была идея, как развеселить ребят.       Албон встал со своего места и прошёл к доске на небольшое возвышение, которое они все дружно называли подиумом.       — Народ, как насчёт того, чтобы поиграть в мячик? — весело предложил Алекс, поднимая над головой теннисный мяч, который он держал в руке, и показывая его всем.       Получив согласие от большинства, он пригласил всех желающих занять свои позиции, что те и сделали. Алекс кинул мяч Джорджу, Джордж — Ландо, Ландо — Оскару, Оскар вернул мяч Алексу, и так по кругу. Играть было куда веселее, чем листать скучные конспекты, проверять расписание и редактировать фотографии. Даже обычно сдержанный, строгий и серьёзный Оскар смеялся и улыбался. Невероятно!..       Шарль не стал играть в глупые и детские, как он про себя выразился, игры, продолжив писать очередное километровое сообщение Максу. Однако через мгновение он замер от пришедшей к нему в голову коварной идеи. Брюнет повернулся к Кими, всё ещё залипавшему в телефон, и шёпотом поделился с ним своим планом. Кудрявый злорадно улыбнулся и вскочил со своего места, решительно настроившись поучаствовать в задумке Шарля.       — Ребят, мы с вами! — бросил Шарль, и в ту же секунду ему прилетел мяч от Ландо. К счастью, парень успел среагировать и поймал его, а затем перебросил дальше по цепочке.       Франко сидел на первой парте в углу и немного сполз вниз на стуле в надежде, что его не заденут. Хотя какой дурак будет кидать мяч в стену? Это же глупо, правда?       Первые несколько минут игры прошли спокойно: никто никого не задевал и не промахивался, все смеялись и веселились. Казалось, всё прекрасно! Хотя… не совсем. Коварный план Шарля ещё не был осуществлён. А значит, пришло время это исправить!       Кими слегка поменял свою позицию, становясь за спиной Франко — чуть ближе к нему, но так, чтобы тот его не видел. Шарль тоже немного переместился, оказываясь рядом со стеной, напротив двери. Никто из ребят не придал этому особого значения. Ну… почти никто, кроме Оскара. Тот почувствовал, что ничего хорошего от них ждать не стоит, поэтому не бросил мяч ни одному из них.       Вместо него это сделал совершенно ничего не подозревающий Ландо. Шарль со злорадной улыбкой едва заметно кивнул Кими и кинул ему мяч. Кудрявый слегка кивнул в ответ и бросил мяч в стену. Предмет с невероятной силой и скоростью пролетел в миллиметрах от головы Франко и отскочил прямо в руки Алексу. Аргентинец, явно не ожидавший такого, испуганно обернулся. Кими невинно улыбнулся ему, и со словами “прости, случайно вышло”, сказанными максимально неискренне, отвернулся, и продолжил как ни в чём не бывало дальше играть.       Франко, отвернувшись, тоже улыбнулся и мысленно простил его — ничего страшного, промахнулся, с кем не бывает. Однако через несколько минут ему прямо в затылок с силой прилетел тот самый теннисный мячик. Франко пошатнулся на стуле, картинка перед глазами ненадолго слегка поплыла, голова сильно заболела, но довольно быстро всё нормализовалось, кроме головной боли, которая немного поутихла, но всё равно осталась.       На этот раз извинился Шарль, причём с такими по-щенячьи милыми глазами, что Франко не мог его не простить. Странно, конечно, но всякие же совпадения бывают.       Спустя менее минуты, когда аргентинец ещё не успел прийти в себя после первого удара, последовал второй, в разы сильнее и, как назло, в то же самое место. На этот раз голова закружилась, парня затошнило, картинка перед глазами снова поплыла, глаза сильно заболели, мысли и речь замедлились, а сильная, пульсирующая боль в затылке мешала адекватно соображать. Франко схватился одной рукой за голову, а другой за парту, чтобы не упасть со стула.       В кабинете воцарилось мёртвое молчание, которое невероятно пугало, словно кто-то поставил весь мир на паузу. Но через минуту все отошли от шока из-за произошедшего и активировались: Шарль и Кими, смеясь, выбежали из кабинета; Оскар, как староста, решительным шагом направился за ними для серьёзного разговора; Ландо мгновенно подбежал к Франко и рухнул перед ним на колени, пытаясь судорожно, в панике, сообразить, как помочь другу; Олли, который последним включился в игру только из-за Кими, даже не зная об их с Шарлем плане, не стал убегать за своим лучшим другом. Ему стало жалко ни в чём не повинного Колапинто, и он тоже к нему подбежал. Габи вскочил со своей парты и подошёл к аргентинцу. Его мозг подсказал примитивный способ проверить человека на сотрясение, поэтому он стал показывать рандомное количество пальцев на руках и просить Франко назвать число, которое он видит. Впрочем, из 7-и раз только 2 ответа сошлись с реальностью. Джордж и Алекс побежали за водой и медсестрой.       Для Франко всё было как в тумане: он слабо различал и идентифицировал голоса, учеников и вообще не особо понимал, что происходило в тот момент.       Оскар успел догнать убегающих проказников и уже во всю вёл с ними серьёзную беседу. Через некоторое время в класс вернулись Алекс и Джордж с одной бутылкой воды, но без медсестры. Как оказалось, Джордж пошёл за ней, но её не оказалось в медпункте, а на двери висела бумажка с надписью “В отпуске на неделю”, датированная вчерашним днём. Повезло так повезло...       Франко сделал пару глотков, после чего ему стало ещё хуже, и он начал заваливаться на бок. К счастью, с той стороны стоял Ландо, который до этого и так держал руку парня, поглаживая её большим пальцем и шепча что-то вроде “Всё будет хорошо, солнышко, сейчас придут ребята с медсестрой, и тебе полегчает. Господи, надеюсь, с тобой будет всё в порядке…”. Он мгновенно среагировал и подхватил друга, спасая его от падения.       Немного погодя в класс влетел Оскар, в котором всё ещё кипела злость к виновникам такого состояния его одноклассника. Австралиец поймал себя на мысли, что ещё полчаса назад он всей душой ненавидел Франко, а сейчас ему хочется убить Шарля и Кими за их выходку.       Оскар и сам не понял, что доставляло ему больше боли — смотреть на ужасное состояние Франко или видеть, как над его рукой, стоя на коленях, чуть ли не рыдает Ландо. Впрочем, оба зрелища были невыносимыми для сердца Оскара. Однако разум подсказал ему сначала придумать, что делать с Франко, а потом уже успокаивать Ландо.       Оскар в этот момент был для всех воплощением уверенности, стабильности, мужества, спокойствия и разума, поэтому подводить ребят было нельзя. Быстро осмотрев место удара, параллельно отмечая в своей голове, что у него очень мягкие, пушистые и приятные на ощупь волосы, Оскар провёл несколько быстрых и примитивных проверок, чтобы понять, в каком примерно состоянии Франко и что с ним делать. Осознав, что он тут бессилен и самолечением заниматься опасно, ведь это скорее всего сотрясение, Оскар заявил, что нужно вызывать родителей, чтобы они забрали и отвезли Франко в больницу для более точного осмотра и диагноза, хотя тут и так всё было ясно.       Франко в полусознании разрешил взять его телефон, чтобы ребята могли позвонить его родителям, и это сделал Ландо, который единственный знал, какой пароль у него стоит на телефоне. Шатен мгновенно нашёл номер его матери и дрожащими руками нажал на кнопку вызова. Оскар, заметив, что Ландо сейчас не в состоянии говорить спокойно, чтобы не пугать родителей, аккуратно взял телефон, который Ландо ему послушно передал.       — Алло, вы мама Франко? Я Оскар Пиастри, одноклассник вашего сына. В школе произошла неприятная ситуация: Франко сильно ударили два раза теннисным мячом по голове. Медсестры в школе нет, помочь ему никто не может. Вам, наверное, стоит приехать и забрать его, отвести к врачу, а то ему не очень хорошо, — несмотря на тяжёлую новость, которую сообщал Оскар, его голос оставался ровным, спокойным и уверенным.       Может быть, в этом и был весь секрет успеха Оскара — его голос? Что бы он ни говорил, у него всегда была возможность самому выбирать, какую эмоцию он будет транслировать, вне зависимости от того, что именно он говорил. Он был способен произносить полнейшую чушь, что-то забавное или даже тяжёлое, как в данном случае, с самой спокойной и уверенной интонацией. Каким-то чудом, от передавал эту эмоцию и человеку, с которым разговаривал. Один его тон уже вселял доверие, веру, надежду и спокойствие. Это сработало и с мамой Франко — она, вместо того чтобы отключить мозг от страшной новости, смогла сохранить спокойствие и самообладание, а также сообразить, что ей делать.       В целом голос Оскара был, наверное, одним из самых приятных в этом классе. По крайней мере, по мнению Ландо точно. Шатен мог часами слушать мягкий, добрый и тёплый баритон друга, который иногда становился холодным, уверенным и командным, что ещё больше впечатляло шатена. Да, тембр Оскара определённо сводил Ландо с ума, и, что самое опасное, Оскар прекрасно об этом знал и даже частенько этим пользовался. Вот даже сейчас, слушая телефонный разговор, Ландо немного подвис, восхищаясь его голосом.       Когда Оскар с негромким, но резким и неожиданным стуком положил телефон на парту почти перед носом Ландо, шатен мгновенно пришёл в себя, осознав, что снова залипал на голос друга. Это ведь ненормально, правда?

***

      Через какое-то время телефон Франко завибрировал — мама звонила. На этот раз трубку взял Ландо. Женщина сообщила, что они с отцом вот-вот подъедут к школе, и попросила ребят помочь Франко собрать его вещи. После завершения звонка Ландо, Габи и Алекс среагировали мгновенно и принялись аккуратно складывать все вещи парня в его рюкзак. Оскар и Джордж разговаривали с классным руководителем, Торгером Вольффом, который по случайности стал свидетелем “прекрасного” состояния Франко и потребовал у ребят объяснений. Ни Джордж, ни Оскар не были стукачами или крысами, но ситуация была слишком плохой, чтобы умолчать об этом. Да и Оскар был старостой — он был вынужден всё рассказать.       Однако несмотря на серьёзность произошедшего, парни не раскрыли, кто был виноват, хотя Оскар всё видел ещё с самого начала, когда Шарль и Кими о чём-то заговорщически шептались, перед тем как вступить в игру.

***

      Все ребята вышли помочь Франко дойти до машины. Ландо держал самого Франко, ему помогал Джордж; Алекс нёс рюкзак, а Оскар разговаривал по телефону с матерью, чтобы они могли найтись. Габи единственный ничего не делал, а просто вышел с парнями за компанию проводить Франко и, если нужно будет, помочь с чем-нибудь.       Черный глянцевый Maybach остановился прямо перед школой, на крыльце которой уже стояли всё ещё слегка напуганные ребята и бледный Франко. Ландо хотел подбежать к машине, но, сделав один резкий шаг, так же резко остановился, вспомнив, что никто из класса понятия не имеет, как выглядит машина Франко и есть ли она вообще.       Из автомобиля вышла сильно напуганная женщина и быстрым шагом направилась прямо к Франко.       — Господи, сынок, ты как? — затараторила она, но так и не дождалась ответа от сына. Он лишь отрицательно покачал головой, но мать всё прекрасно поняла. — Ладно, поехали в больницу.       Она взяла за одну руку сына, а в другую — рюкзак. Как только последняя дверь захлопнулась, машина с визгом шин сорвалась с места по направлению к больнице.       Когда после уезда Майбаха прошло порядка трёх минут молчания, Джордж первым нарушил тишину:       — А никого вообще не смутило, что нашу серую мышку забрали на Майбахе?       — До тебя это только сейчас дошло? — пошутил над ним Норрис.       — Ну да, я до этого в шоке всё время был, — честно признался блондин. — Ладно, не отходи от темы. Откуда у них деньги на новенький Майбах?       — Прошу заметить, что он был на аргентинских номерах! — Алекс мгновенно подхватил разговор.       Затем продолжил Джордж, который ровным счётом ничего не понимал:       — То есть никого не смутил ещё и его новенький оранжевый iPhone 17 PRO MAX???       — А реально, кстати, — согласился с ним Алекс.       После этого небольшого разговора все дружно повернулись к Ландо, который вспомнил, что обещал никому ничего не говорить, поэтому открыто сказал ребятам, что чужой информацией без разрешения он делиться не может и, конечно же, не будет.       В этой суматохе единственным спокойным, неудивлённым и равнодушным ко всей этой ситуации с машиной и телефоном оставался Оскар. Он ни слова не сказал и никак не поддержал высказывания по типу “Оскар, ты же тоже не знал?” или “Скажи же, что такое надо было сразу говорить?”. Австралийцу словно уже было всё известно ещё до того, как Ландо волшебным образом по имени Дэнни узнал о машине аргентинца и о его тайне. Улыбнувшись своим же мыслям, Оскар поднял голову, поглядел на звёзды и мысленно произнёс: “Земля круглая; мир справедлив. Никогда не знаешь, где и с кем пересечёшься, а карма настигнет каждого.” Затем он повернулся к друзьям и, кинув короткое “я на урок”, действительно развернулся и ушёл.       Парни ещё долго неподвижно стояли на крыльце, переваривая всё произошедшее за этот день, но опомнившись, последовали примеру Оскара, который уже давно сидел в кабинете. Кажется, этот день ребята, и в особенности Франко, запомнят надолго.