II. А знаешь, не всё ещё было

      В той битве ещё несколько эльдар новой земли примкнули к нолдор, и один из воинов рассказал, что давно и в тоже время недавно была другая битва. На берегу Фаласа орки Врага связали боем эльдар, что жили там. И пали бы они, если бы из непрекращающейся ночи не появились силуэты кораблей. На берег высадилось войско с незнакомыми стягами, и воины его были немногочисленны и частью вымотаны, но в глазах их горел такой огонь, что вздрогнули обе стороны той битвы. Ступив на берег, незнакомцы помогли одолеть орков. Когда военачальник их узнал, кому они помогли, обернувшись назад, он недолго молчал, смотря на невидимую грань между чёрным морем и чёрным небом. Сказав, что всё равно не жалеет, он приказал своему войску преследовать отступающих орков Врага. Владыка Фаласа Кирдан помог лошадьми, и тэлери с нолдор расстались. Военачальник тот на прощание представился Фэанаро.       Теперь было понятно, что надо не берег искать, а идти вглубь новой земли. Воин закончил свой рассказ предложением провести нолдор до места, где путь, вероятно, может разделиться, а там видно будет. Других вариантов действий у Нолофинвэ всё равно не было, и он согласился.       Встречай, Белерианд…       Митрим, как представились новые знакомые в пути, достаточно долго шли с ними, однажды под засиявшими в очередной раз звёздами сказав, что вскоре нолдор придётся решать, последовать дальше за ними или идти своим путём. Нолофинвэ кивнул, понимая, что когда-нибудь это случилось бы, и взял время подумать до той самой развилки дорог.       Сделать выбор оказалось легко. На рассвете, к которым они, к слову, ещё не привыкли, войско вышло к озеру, о котором митрим рассказывали, что их народ нарекли по имени его, и удивились и они, и нолдор тому, что на берегу было основано поселение. Воин, что рассказывал о битве на берегу, сначала помрачнел, почти тут же просиял, но Ноло не надо было ничего больше говорить — он узнал стяги над грубо сколоченным частоколом ограды.       Разумеется, увидели и их, так что приближающееся к поселению войско встречали. Нолофинвэ удивился появлению Макалаурэ, но первым делом обнял племянника.       — Я помню тебя, — посмотрел Макалаурэ на воина-митрим. — Простите нас, что заняли без спросу землю, но в преследовании Врага мы оказались здесь, когда случились события, что стали причиной… — Макалаурэ оглянулся на частокол.       — Вы помогли нам, — приложив руку к груди, склонил голову воин-митрим, — и самое малое, что мы можем сделать, это дать вам пристанище. Места в Белерианде хватит всем. И раз уж мы встретились вновь, могу я ещё раз поблагодарить военачальника вашего, Фэанаро?       Макалаурэ не изменился в лице, но Нолофинвэ узнаваемо пробрало.       — Отец пал, — выдохнул Макалаурэ, а Ноло напротив него перестал дышать на этот миг. — Придите в себя, и я всё расскажу.       — И где Нельяфинвэ? Ему, должно быть, непросто сейчас.       Ноло помнил традиции наследования, сожалея сейчас, что не сказал старшему брату о том, что не претендовал он на принадлежащее ему по праву, что не узурпировал власть нолдорана, а занял дворец в Тирионе по той же причине, почему они отправили обратно Арафинвэ. И Ноло, конечно же, понимал, что принявшему титул Нельо было непросто вдруг стать нолдораном, и наверняка непросто до сих пор — оттого понятно, что не он встречал, весь в делах и заботах.       Макалаурэ кивнул, разворачиваясь к воротам.       Во внутреннем дворе сновали верные: без спешки — значит, достаточно обосновались; уверенно расходились между собой — значит, давно, чтобы запомнить тропы; но тут и там размеренно стучали полотки и пели пилы — значит, недостаточно, чтобы строительство продолжалось. Замечая сородичей, верные прерывали работу и замирали там, где появление Второго и Третьего Домов заставало их.       Один отмер быстрее других и побежал навстречу, по пути пробарабанив в дверь одной из построек. Нолофинвэ узнал Тьелпэринкваро, только когда тот схватил под уздцы его коня. От распахнувшейся двери увернулся Морифинвэ; Атаринкэ вышел, на ходу вытирая руки ветошью, и, крикнув внутрь «Продолжайте!», стал догонять Морьо; две рыжие головы приближались из полутьмы конюшни; светлые косы взметнулись сбоку на границе зрения Нолофинвэ, и тот развернул за плечо Макалаурэ.       — Отдохните, целители осмотрят вас, — тот отвернулся к воинам-митрим, — а завтра решите, ехать дальше или можете остаться. Можете насовсем, можете — на время, залечить раны и набраться сил.       Митрим кивнули, молча приложили к груди раскрытые ладони и пошли за одной из эллет, что позвала их за собой.       Макалаурэ обернулся, на вдохе растирая пальцами лоб.       — Нельо действительно непросто сейчас. Он в плену у Моринготто, — наконец посмотрел он глаза в глаза.       Нолофинвэ пошатнулся, но вместо того, чтобы опереться на оказавшегося в этот момент за спиной Тьелькормо, он обхватил Турко за плечи и, заметив в его глазах то же, что ощущал сейчас сам, притянул племянника к себе.       — Что? — прохрипел на грани слышимости Финьо, обводя взглядом кузенов и словно умоляя им, чтобы ему послышалось.       — Разместите сородичей, — приказал Макалаурэ верным, что оказались в момент встречи во внутреннем дворе. — Придётся потесниться.       Перводомовцы понемногу отмирали, и пусть на их лицах был отпечаток того, что Финдэкано не послышалось, старший Дом уже хоть как-то сжился с этим, и перводомовцы повели сородичей из младших Домов внутрь хижин, воинов — в казармы, а принцев — в деревянный большой дом.       — Постройку новых домов обсудим завтра, когда вы придёте в себя после дороги.       — Прийти в себя… — оторопело покачал головой Нолофинвэ и тут же твёрдо сжал плечо Макалаурэ, за короткий миг поняв многое: от осознания, каково было Певцу, пусть и нареченному «командующим Финвэ», вновь поднять упавший стяг, до решения поддержать племянников, не теряя времени на оплакивание, а вливая силу.       Макалаурэ почувствовал, коротко посмотрел, благодаря, пусть на лице его и не мелькнула улыбка, как это бывало в Форменоссэ даже в непростой год после «смерти» Морьо и до Исхода.       — Я никогда не искал власти, но дал слово Нельо, когда он уезжал.       — Мы лишь смоем пыль, и вы нам всё расскажете.       Макалаурэ кивнул. Нолофинвэ шёл рядом с ним, а племянников сопровождали кузены. И пусть кроме «что» Финьо не было пока сказано слов, ощущалось, будто между деревянных остовов домов влили металл — так чувствовалось подставленное приехавшими родичами плечо.              

***

              Нолофинвэ тяжело было контролировать гнев, который он считал обоснованным, хотя ему всегда внушали, что на всё воля Стихий, а эльдар должны покорно принимать её и верить, что в конце тёмного тоннеля забрезжит свет. Отец говорил, что Арьо — тепло домашнего очага; в Ноло сочетаются охлаждающее, словно речная вода, здравомыслие, но с моментальным переходом спокойной глади в шторм; а Фэанаро — чистый огонь, вспышка, что озаряет и указывает путь многим, кто не боится высвеченных уголков Арды. И вот Фэанаро пал, а внутри Ноло бушевало похлеще Уинен, которая, по рассказам племянников, устроила Первому Дому непростой морской путь.       Рассказывали по очереди о битве, что разразилась под звёздами. Морьо — как в одном строю с тестем и воинами ринулся в бой, пока Амбаруссар с мирными верными уводили эллет под защиту небольшого леса. Макалаурэ — как одержали непростую победу. Тьелькормо — о том, как с отрядом бросился за преследующим отступающих орков отцом через горы и равнину, атаковав из-за холмов и перебив орков, но слишком поздно. Умирая, отец напомнил сыновьям о Клятве, и Ноло рассказал о гибели Аракано и своём присоединении к ней. Смертью младшего кузена были шокированы, несмотря на незаконченный свой мрачный рассказ. О случившемся с Нельо долго не могли начать говорить.       — Нельо предложил сделать вид, что мы согласны на переговоры, — мрачно заговорил Макалаурэ, тяжело дыша, — но решил ехать к Моринготто один. Нам не нравилась его идея, но он сказал, что раз уж он теперь нолдоран, мы должны принимать его решения. Уверен, что на самом деле он понимал, чем может закончиться это посольство, и желал сберечь нас.       — Так и вышло, — подхватил рассказ Морьо. — Мы с Курво повели отряд, когда Нельо не вернулся через условленную дюжину восходов звёзд.       — Я нашёл плащ Нельо и осколки его меча, Морьо — воина, что успел сказать о пленении нолдорана, — закончил Куруфинвэ.       — А ещё через дюжину восходов звёзд мы получили от Моринготто приказ отступить, — вновь рассказывал Макалаурэ. — Но мы понимали, что он не отпустит Нельо. Верить, что он его не убьёт, было тяжелее.       — Осанвэ не работало, Нельо закрылся. — Морьо напрягся, словно вновь попытался дозваться брата, и тяжело выдохнул неудачу.       Нолофинвэ понял:       — Представляю, как тебе было тяжело убедить братьев, что Нельяфинвэ нужнее Моринготто живым.       — Мы решили поверить чутью Морьо, — подтвердил Макалаурэ.       — И представляю, как тяжело было тебе принять правление.       Макалаурэ пристально посмотрел на дядю.       — Догадываюсь, о чём ты думаешь, и готов помочь тебе. Но одевать корону нолдорана я не стану. Если на то будет воля Эру и народа, я сделаю это, но не раньше, чем он оставит нас в надежде вернуть Нельяфинвэ.       Братья переглянулись. Дядя вроде бы не отвергал, если будет на то воля верных, но добавлял к этому условие, которое не случится. Не допускали они, что fear перестанут верить и ждать.       — Мы будем всячески помогать, — поддержал Финдарато, от которого два младших брата не отходили с момента, как вернулись с охоты и обнаружили в лагере старшего.       — Но пока Нельо жив… — Финьо не закончил, задумался.       Они разошлись по комнатам глубокой ночью. Феанариони потеснились: Курво с Тьелпэ перебрались к Турко; Морьо приютил у них с Аркуэнэ Храванона; Макалаурэ — Нолофинвэ, Турукано и Финьо; арафинвионов переселили в большие по размеру покои, чтобы сразу троих, а Артанис — в соседние к Ириссэ.       — Нам внушали, что Валар каждому даруют достойную его судьбу, — размышлял вслух Макалаурэ, идя по коридорам неспящего даже ночью дома. — Если это кара за Альквалондэ, то почему только Нельо?       — Мы сейчас не видим дальше своей боли, — старался сохранять здравомыслие Ноло, с трудом пока осознавая две потери и плен племянника. — Мы можем только верить, что Эру каждому воздаёт не только по силе, но и по вере его.       — Если бы мы не верили!       — Знаю, вы бы не продолжали жить и готовиться сразиться с Врагом, — прервал Нолофинвэ, ободряюще сжимая руку Макалаурэ.