II. А знаешь, не всё ещё было

      Морьо передал дежурство Турукано, даже не спросив, как тому удалось убедить Финьо уступить ему. Наверняка так же, как пытался Макалаурэ. Морьо споил содержимое кубка Аркуэнэ, чтобы супруга полноценно поспала. Морьо догадывался, что она не сомкнула глаз, пока его не было, и полностью отдал ей первую ночь после возвращения, зная, что о Нельо позаботятся. Но Аркуэнэ надо было поспать. Как и Финдэкано.       «А тебе?» — словно говорил взгляд прищуренных глаз, на который Морифинвэ наткнулся, едва вышел из целительских палат.       — Проводи меня, и с чистой совестью сможешь доложить братьям, что проконтролировал. — Морьо мотнул головой на ведущую к дому принцев дорожку. Кажется, до их с Финьо ухода за Нельо она не была вымощена.       — А ты — в окно? — хмыкнул Алатар.       Они сдружились, ещё когда Морьо был Келторном. И когда он вспомнил себя, Алатар занял место за его спиной, сдружившись ещё и с Таероном. Морьо доверял себя обоим, приняв своё возрождение вместе со всеми, кого оно привело в его жизнь, и за их общее с Алатаром время, что прошло со дня знакомства, не пожалел об этом. По словам Беренора Алатар быстро схватывал военные премудрости, что подтвердил рядом с Морьо во время учинённого Уинен шторма, а на новой земле попросил включить его в отряд разведки и накануне дня, когда Морьо отправился с Финдэкано за Нельо, ушёл в очередную вылазку уже как его командир. Что было бо́льшим риском? После уже понесенных потерь, особенно гибели отца, хотелось беречь тех, кто рядом, но они ценили время, пока те рядом, и снова и снова отпускали, отправляли, рисковали потерять. Чтобы коротко выдохнуть, когда верное плечо вновь касалось плеча.       — Даю слово, что лягу отдыхать, после того как нанесу на карту пару меток, которые вспомнил.       — Пару.       — Может, три.       Алатар усмехнулся.       — Тогда уж шесть, — и он повернул голову, ожидаемо натыкаясь на взгляд Морьо. — Ты был прав, что Моринготто не станет беситься открыто.       Морьо несколько раз коротко кивнул и вошёл в открытые дежурившим у входа в дом стражником двери. Распорядившись передать истопнику, чтобы готовил купальню для вернувшегося из разведки отряда, Морьо уверенно зашагал в полумраке коридора. Встретивший за порогом комнаты оруженосец миг смотрел на Алатара и коротко с облегчением улыбнулся на его короткую улыбку. Вернулись все.       — Принцесса Аркуэнэ?       — Спит, — моментально отчитался оруженосец своему принцу.       — Найди лорда Храванона, передай, что вечером Совет.       Оруженосец кивнул и закрыл за принцем и Алатаром дверь.       Морьо встряхнул лежащую на столе карту, расправляя её, и потянулся за чернильницей и пером.       — Вот здесь, — Алатар коротко посмотрел на карту, быстро находя нужное место и отмечая его жирным пятном вытянутой формы, — топь, которой год назад не было. Лошади почуяли, отказались идти, и я осторожно проверил.       — Зачем Моринготто там топь? — нахмурился Морьо. Вокруг отмеченного места не было ни гор, ни даже холмов, ни леса — только открытое пространство по обоим берегам реки.       — Единственное, что приходит на ум…       — Оно под землей, — закончил Морьо.       Алатар длинно-многозначительно кивнул.       — Не нравится мне это, — тяжело выдохнул Морьо.       Алатар хмыкнул, что это не нравится и ему. Морьо попросил отметить два оставшихся места, о которых намекал Алатар, и долго почёсывал кончиком пера переносицу, не заметив, как испачкал чернилами нос. Встряхнувшись, лишь когда капля с носа упала на карту, и замерев взглядом на том месте, где она растеклась кляксой, Морьо поднял глаза.       — Я спать, — развернулся он в сторону единственной межкомнатной двери. — Не опаздывай.       Алатар коротко хмыкнул, опустил взгляд на карту и, осторожно подув на кляксу, чтобы она высохла в такой же форме, вышел из покоев.              

***

             Храванон зашёл, чтобы сказать о вечернем совете с Алатаром, и ушёл дальше распоряжаться обо всём необходимом для вернувшегося отряда и верных четвероногих воинов. Скольких бы они не досчитались, не почуяв те топь? И среди потерь мог быть Алатар. Макалаурэ осанвэ согласился с братом, что это неспроста, и попросил тоже поразмыслить, пока Морьо спит. Кубок был для отвода глаз, хотя Аркуэнэ уснула бы и без сонных трав, которыми Кано пропитал подушки. Турко «хмыкнул», оценив, и пообещал на Совете свои выводы в дополнение к выводам Морьо.       Турукано тоже оценил и, предложив Макалаурэ совместно подумать, как им не повторяться, попрощался, чтобы Финдэкано не проснулся без него. Макалаурэ принял пост и сел на чурбачок у кровати Нельо.       При виде лежащего на больничной кровати бессознательного брата Кано вспомнил, как плакал у постели Нельо, выдернувшего его из-под копыт молодого оленя, которого без рогов маленький Макалаурэ принял за жеребца и захотел прокатиться. Кано тогда впервые испугался, что может потерять единственного брата. С годами братьев стало больше, страха — не меньше, пусть сейчас Кано и признавал мрачную правоту Морьо. Они будут терять, и кто-то из них может уйти следом за дедом, отцом, Аракано. Но пока…       — Что скажешь? — обернулся Макалаурэ на подошедшего целителя.       Раны Нельо оказались ожидаемо серьёзными, но больше беспокоили даже не раны на теле. Макалаурэ понимал целителя и сам был уверен, что Нельо попытается огородить их от кошмаров об Ангамандо. Чем помочь брату, Кано пока не знал, но оставлять один на один с Моринготто даже вызволенным из его лап не собирался. Надо будет поговорить с братьями, кузенами и дядей, когда Нельо очнётся, и они поймут масштаб последствий.       При Макалаурэ Нельо в себя так и не пришёл, но целитель не тревожился, и Кано уступил чурбачок у кровати следующему дежурному.       — Помнишь, мы пели с тобой, когда пошли гулять после десятого Дня Зачатия Курво? — улыбнулся Финдарато.       — Я забыл слова, — выдохнул Макалаурэ. — Зато помню другие, хоть ночью меня разбуди.       — Мы все помним, — понял Инголдо. — Наша сила в том, что мы — братья. Мы не должны позволить Тьме отнять это у нас. Тогда всё — конец. Вот тогда. А пока есть, кому подсказать слова, мы справимся.       Финдарато присел на чурбачок и запел. Тихий голос словно доносился из светлых лет, когда казалось, что так будет всегда. Макалаурэ посмотрел в окошко на начавшийся снег, и слова сами стали возвращаться. Снежинки мягко падали в такт песне, затих шум во внутреннем дворе, притих готовивший в уголке растирку целитель. И звёзды будто стали ярче, а одна из них мигала в такт песне.       Давно уже было тихо. И Нельо спал тихо, перестав беспокойно метаться ещё на середине лучшего дуэта Валинорэ. Рассвет нёс очередной день борьбы с Тьмой, и лучший дуэт вольётся в хор клинков и мечей, но однажды вновь зазвучит песня. Если перестать в это верить, вот тогда — конец.              

***

                    — Ты не помнишь, как всё было?       Нолофинвэ перевёл взгляд с Нельо на подпиравшего противоположную от кровати стену Морифинвэ. Воин едва успел отогнуть полог шатра, иначе влетевший внутрь Финдэкано мог легко сложить целительскую палатку. Из остальных принцев присутствовал Курво, как раз проходивший мимо, когда Нельо пришёл в себя. Он даже забыл про любимую кузню. Случилось ожидаемое всеми событие в дежурство Морьо на четвёртый день после возвращения. Не рискуя осанвэ, Курво послал воина оповестить Макалаурэ, Турко и Амбаруссар.       — Принц Тьелькормо на охоте с принцем Турукано, — доложил вернувшийся верный. — Принцы…       Представляемые едва не внесли верного в палатку. Старающийся оставаться степенным Макалаурэ отпустил воина и укоризненно посмотрел на Амбаруссар.       — Я понимаю ожидание и тревогу, — обратился ко всем целитель, — но большое скопление посетителей это как если на hroa, — целитель чуть покосился в сторону кровати, — надеть полную амуницию.       — Ты прав, — не медля согласился Макалаурэ.       — Мы просто хотели увидеть Нельо и сейчас разойдёмся. Я найду Финдарато. Ваши песни, — Ноло ободряюще улыбнулся Макалаурэ, — пожалуй, нужнее всего сейчас.       Нельо пришёл в себя — это было главное, и братья, на короткий миг подходя к нему, встречались взглядами и направлялись к выходу. Морьо шёл за Амбаруссар, но даже в вечернем полумраке Нельо цепко ухватил его за запястье.       — Я всё помню, — запоздало прохрипел он на вопрос дяди.       Морьо посмотрел, присел на корточки, оказываясь глазами на уровне глаз Нельо, и обхватил обтянутые кожей кости его руки своей второй рукой. Соприкосновение рук будто засветилось внутренним светом. Семья знала, что Морьо вернулся «экипированным», как он сам усмехался, как знали, что он наравне с лекарями врачует раненых, но впервые видели, как сила возрождённого брата вливается в израненное тело.       — Накажешь? — с едва заметной полуулыбкой-полуусмешкой-воспоминанием посмотрел Морьо в глаза Нельо.       — Нарядом на кухне. Помнишь свой суп из кореньев и разных сушёных трав? Мелкие Амбаруссар пожалели курочку и выпустили её, но отец так и не узнал, что в супе её не было.       — Я приготовлю, — кивнул Морьо и поднялся. — И я бы снова пошёл, потому что идеально сложились моё приобретённое предчувствие и отвага.       Все поняли, о ком идёт речь, и Нельо тоже, улыбнувшись и переводя взгляд на Финьо. Тот никак не мог подойти, словно врос в пол, как вмерзало сейчас в землю почти всё.       — Я помню, что ты сказал.       Нельо говорил тихо, сбиваясь и простанывая некоторые слова, но Финьо услышал, вздрогнул.       — Так что придётся тебе сдержать слово и теперь уже учить меня.       Финдэкано остолбенел. Нельо говорил не о том, что Финьо пришлось сделать на скале, а о данном когда-то Нельо слове однажды научить чему-то и его. Финьо и Нельо смотрели друг на друга, и Финдэкано кивнул, старательно держась, чтобы не задрожали губы.