Плененный свет

      Мягкий солнечный свет лениво тянулся в просторные, дорогие покои и, пробиваясь сквозь полуоткрытые шторы, ложился на пожелтевшие страницы книги по истории Сумеру, оставленной на главе о культуре и традициях. Её читатель, еще недавно столь увлеченный, теперь безмятежно дремал, склонив голову на руки. То был юноша с миловидным и утонченным лицом, бледным, словно фарфор; в тщетной попытке продлить свой недолгий сон он уткнулся в сгиб локтя, прячась от назойливых лучей за густыми прядями темно-фиолетовых волос.       Короткое мгновение его нежной дремы прерывает громкий стук в дверь и знакомый голос, что прозвучал после. Нехотя открыв глаза, он неуклюже поднялся и случайно задел стопку тяжелых книг, которые с оглушительным грохотом обрушились на пол.       Громкий шум незамеченным не остался и явно обеспокоил человека, стоящего в коридоре.       ─ Мой Господин, простите за несвоевременный визит, ─ Сквозь массивную дверь, чужой голос обретает тревожный оттенок, ─ Я слышал шум. Позвольте войти и удостовериться в вашем самочувствии.       Юноша нахмурил брови и бросил недоуменный взгляд на дверь, словно ожидая услышать за ней кого-то другого. Тот, чей голос прозвучал по ту сторону, редко посещал его в утренние часы. Помедлив несколько мгновений, он тихо вздохнул и, с явной неохотой, медленно склонился, чтобы поднять с пола упавшие книги.       ─ Можешь входить, Каэдэхара, ─, Не оборачиваясь, разрешает принц и медленно проходит к книжным полкам. Он небрежно оставляет в сторону различные традиционные безделушки, освобождая место для только что поднятых книг, ─ Что привело тебя в эти покои в столь ранний час? Где Ёсико?       Не глядя на слугу спрашивает тот, продолжая неторопливо убирать ночной беспорядок со своего стола, желая привести свою комнату в более опрятный вид и замести следы своего маленького преступления.       Самурай, получив разрешение, проходит в покои и, остановившись у двери, почтительно склоняет голову, отвечает на вопрос тихим, но четким голосом:       ─ Господин Куникудзуши, Мисс Ёсико и другие служанки сегодня полностью поглощены хлопотами из-за предстоящего приема. Она попросила меня позаботиться о вас, ─ Он поднимает прищуренный взгляд, внимательно осматривая темноволосого юношу, ─ Осмелюсь поинтересоваться, не утомила ли вас эта бессонная ночь? Госпожа явно не оценит ваше ночное обучение.       Услышав замечание, Куникудзуши тихо вздохнул и неторопливо двинулся к Кадзухе. Каждый его шаг был отмерен с церемонной точностью; безупречная осанка, словно стебель благородного ириса, расправленные плечи и горделиво приподнятый подбородок указывали на врождённое благородство и статус юноши, подошедшего так близко. Его яркие аметистовые глаза наконец встретились с взором самурая. Во взгляде томном, чуть тяжелом, читалось странное довольство. Уголки его губ дрогнули, сложившись в утонченную, почти кошачью улыбку, в которой виднелась детская шалость.       ─ Матушка останется в блаженном неведении, если ты сохранишь молчание,─ Тихо произносит он, привстав на носках дабы его слова растворились в шепоте, ─ ты ведь сохранишь это в секрете? К тому же, в моих действиях не было ничего запретного. Я всего лишь уделил внимание изучению одного… потенциального делового партнера. Разве не нуждается Инадзума в союзнике, которому она сможет всецело доверять? Мне кажется сейчас подобные знания могут пригодится.       Парень в ответ лишь тихо вздохнул, сохраняя невозмутимое лицо. За годы службы Каэдэхара успел хорошо изучить характер своего господина и научился прощать ему подобные мелкие колкости.       ─ Вы правы, господин, однако мне видится, что ваше здоровье куда важнее для страны, чем верные союзники. Что проку в союзниках, если у империи не будет молодого правителя? ─ Спокойным тоном возразил Кадзуха, мягко положив руку на плечо принца. ─ И мне бы не хотелось с вами прощаться. Потому, прошу, если впредь возжелаете предаться чтению в уединении, постарайтесь лечь до рассвета. Сейчас ваш организм нуждается в отдыхе больше, чем в чем-либо другом.       Куникудзуши в задумчивости тихо промычал и слабо кивнул, вынужденный признать правоту его доводов.       ─ Хорошо, обещаю, это был последний раз, ─ Произнес принц, встречая в ответ одобрительную и мягкую улыбку.       Он бережно убрал руку самурая со своего плеча и направился к огромному и длинному шкафу, набитому церемониальными одеждами.       ─ Скажи, матушка почтит нас своим присутствием на завтраке, или она, как обычно, поглощена своей чрезвычайно важной работой?, ─ Последние слова произносятся с явным раздражением, которое он совсем не старается скрыть.       ─ Госпожа Райдэн сегодня присоединиться к вам за завтраком, Господин, ─ спокойно произносит Кадзуха, обращая свой взгляд на застывшего от удивления Куникудзуши       ─ Надо же, какая честь…,─ срываясь на тихий, наполненный язвительностью смешок, прошептал он.

***

      В стенах дворца царила привычная утренняя суета. Служанки и слуги сновали по бесконечным просторным коридорам, поглощённые хлопотами о предстоящем приеме иностранной делегации. Впервые за долгие годы Инадзума распахнула свои врата перед чужеземцами, вступив в переговоры о сотрудничестве с могущественным и развитым государством. Это событие, важное и судьбоносное, касалось не только императорского двора - его дыхание ощущала вся страна.       Юноша, сидевший за большим, безумно длинным обеденным столом, наблюдал за дворцовой суетой с холодным, отстраненным равнодушием. Его пальцы лениво скользили по тонкому краю фарфоровой чашки, согретой ароматным чаем, в томительном ожидании появления императрицы. Та баловала его своим вниманием крайне редко, а их совместные трапезы и вовсе растворились в небытие, оставшись в далеком прошлом. С тех пор как трон после кончины императора заняла Райдэн Эи, бремя правления поглотило её без остатка, а до больного наследника ей просто не было дела. Все заботы о нем легли на приближенных слуг, чьей главной обязанностью была его безопасность.       Для самого же Куникудзуши императорский дворец, его родной дом, так и не стал обителью покоя. С самых юных лет мать наставляла его: «Не доверяй никому в этих стенах, даже самым близким слугам». Внутренние покои были средоточием бесшумных политических игр ─ миром, где нежным чувствам вроде любви и заботы попросту не было места.       ─ Как забавно…, ─ вырвался у него тихий сокрушенный вздох.       ─ Господин? ─ беззвучно отозвался самурай, стоящий по правую руку.       Услышав знакомый голос, Райдэн медленно покачал головой, постепенно возвращаясь из глубин своих раздумий, внезапно осознавая, что высокое кресло напротив по-прежнему оставалось пустым.       ─ Так, просто мысли вслух…,─ принц поднял задумчивый взгляд на слугу, мягко подперев голову ладонью, ─ Кадзуха, скажи, как ты относишься к предстоящей встрече с делегацией Фонтейна?       Заметив на себе вопрошающий взгляд, он тихо выдохнул, поясняя:       ─ Я просто размышлял… есть ли в этом истинный смысл? Инадзума всегда была страной закрытой и жила в гармонии и достатке. Так к чему все эти перемены? Что они способны изменить? И зачем дарить людям мнимую надежду?       Каэдэхара в задумчивости опустил взгляд, его пальцы невольно сомкнулись на рукояти катаны, ища опоры в привычной тяжести. Самурай прекрасно понимал причину чужого возмущения, в глубине души даже разделял ее, но сказать что-то против решения госпожи Райдэн просто не мог. У дворцовых стен везде есть уши, а подобные высказывания явно будут стоить ему жизни. Потому Кадзухе лишь остается тихо вздохнуть и постараться направить разговор в другое русло.       ─ Господин, я не стратег и ничего не смыслю в тонкостях управления государством. Но… я верю нашей Императрице. И вам, возможно, стоило бы обрести ту же уверенность.       Подобный ответ нисколько не удовлетворил юного наследника. Принц надменно нахмурил брови, и его взгляд, упавший на Каэдэхару, приобрел двойственность ─ в нем читалось и сочувствие, и скрытое раздражение.       ─ Во что же мне следует верить? ─ голос Куникудзуши прозвучал холодно и отстраненно. — В эту иллюзию свободы? Уверен, эта встреча будет бессмысленной и все останется, как прежде. Для нас уж точно.       Самурай отвел взгляд в сторону, пытаясь найти слова, что могли бы избавить его господина от сомнений, но возможности дать ответ представлено не было. С громким стуком шагов, тяжелые двери зала распахнулись, и в проеме, озаренная светом извне, возникла величавая женская фигура. С гордо поднятой головой она переступила порог, и казалось, само время замерло в приветственном поклоне. Не удостоив присутствующих ни единым взглядом, императрица неспешно проследовала к столу и изящно опустилась на стул, бережно придерживая края дорогих одеяний. Лишь тогда ее пронзительный взгляд медленно окинул помещение, и вскоре яркие лиловые глаза остановились на бледном лице принца. Напряженные брови разгладились, взгляд смягчился, а черты лица обрели непривычное спокойствие. Кажется, настроение у нее было весьма хорошее. Впрочем это было не так важно.       Куникудзуши, не желавший начинать беседу первым, приступил к завтраку. Аппетита у него не было вовсе, но он мог наконец попробовать почти остывший, но все еще ароматный чай. Стараясь унять легкую дрожь в руках, он неторопливо поднимает кружку, собираясь сделать глоток, как тихий, спокойный голос матери прерывает его.       ─ Куникудзуши, как твое самочувствие? ─ мягко спросила она, поправляя длинную косу. ─ Ты выглядишь куда лучше, чем на прошлой неделе. Что говорят лекари?       Принц сделал небольшой глоток, отставил чашку в сторону и нехотя поднял взгляд к лицу матери. Ее притворное волнение до жути раздражало.       ─ Не стоит беспокоиться, матушка. Я следую предписаниям и чувствую себя превосходно, ─ протянул он, намеренно замедляя слова. ─ Вам не стоит зацикливаться на моем здоровье - все ваши силы и так отнимает подготовка к встрече с дрожащими гостями.       Императрица лишь коротко кивнула в ответ. Хотя ее лицо оставалось невозмутимым, Куникудзуши ясно читал в ее глазах молчаливое облегчение ─ ту самую радость от избавления от назойливой проблемы в лице собственного сына.       ─ Отрадно слышать, ─ она легким движением подняла чашку с горячим чаем, едва коснувшись ее губами. ─ Ты прав, все эти хлопоты нечто новое для Инадзумы, и подготовка отнимает много сил. Не окажи мне помощи Яэ Мико, я бы едва ли справилась.       Юноша пропускает половину сказанного мимо ушей, лениво закатывает глаза и пробормочет недовольно:       ─ Ну да… раз это ее идея, пусть она все и организует.       За эти слова он получил легкий, но ощутимый толчок в спину от самурая, ─ о присутствии, которого принц благополучно успел позабыть.       ─ Каэдэхара, ─ императрица обратила взор на самурая, заставляя обоих парней заметно напрячься. Ее голос звучал все так же тихо, но мягкость, что присутствовала в разговоре с сыном бесследно исчезла, оставив после себя лишь леденящий разум холод.       Лицо Кадзухи мгновенно стало сосредоточенным. С почтительным поклоном он склонил голову, внимательно слушая чужой приказ.        ─ Поскольку во дворец прибудут незнакомые нам люди, и хотя Куникудзуши не будет присутствовать на приеме, тебе надлежит присматривать за ним. Проследи, чтобы вы ни с кем не пересекались. Он еще не до конца оправился, посему не стоит нагружать его лишним стрессом.       ─ Как будет угодно, госпожа, ─ ответил Каэдэхара, коротко взглянув на принца, что на удивление сохранял спокойный вид. Хотя его недовольство поднятой темой читалось уж слишком явно.       Куникудзуши и впрямь не нравились обстоятельства из-за которых он вынужден отсутствовать на встрече, однако открыто возражать матери и пытаться доказать что-то словами было не в его привычках. Свое неповиновение он предпочитал являть иначе ─ своей красивой, утонченной игрой. Тихие, мелкие провокации были куда привычнее прямых споров. Потому он лишь медленно отвел взгляд, делая вид, что полностью поглощен созерцанием роскошных гобелен, но в уголках его губ затаилась едва заметная усмешка.       Заметив в глазах своего господина опасный блеск болезненного азарта, Кадзуха ощутил, как тяжелый вздох сдавил ему грудь. Он с предельной ясностью осознал, что предотвратить надвигающуюся бурю ему не под силу. И потому самурай отступил на шаг, растворившись в тени, став безмолвным наблюдателем неминуемого конфликта. Его рука сама собой нашла опору на гладкой рукояти меча ─ не в порыве угрозы, а в поисках точки собственного равновесия посреди нарастающей конфликта.       ─ Матушка, разве вы с Мико не меняли своего решения?, ─ с театральной обидой в голосе произносит юноша , с недоумением взглянув на мать.       Императрица встретила его взгляд с непроницаемым спокойствием, казалось, совершенно не понимая, о чём он ведёт речь.       ─ Нет. Этот вопрос был решён нами давно, и с тех пор ничего не изменилось, ─ ровно ответила она. Ее пальцы изящно коснулись лежащих рядом черных палочек для еды. ─ Умоляю, не будем омрачать утро этими пустяками. Приступим к трапезе.       ─ Но, матушка! ─ воскликнул он, и в его тоне зазвучала нотка настойчивости. ─ На днях жрица храма вручила мне письмо от госпожи Мико, где говорилось, что моё присутствие на предстоящей церемонии необходимо!       Эи оставалась непоколебимой, словно скала перед натиском волн. Ее пальцы, державшие палочки, не дрогнули.       ─ Письмо, вероятно, содержало лишь вежливое приглашение, Куникудзуши, а не указ. Оно являлось формальностью. Более того мы с Яэ Мико не обсуждали подобного., ─ её голос прозвучал холодно и отстраненно. ─ Повторюсь твое присутствие на церемонии не является обязательным. Тема закрыта.       Последнее утверждение, произнесенное с таким безразличием к его словам, переполнило чашу терпения. В глазах принца вспыхнула обида, столь яркая и болезненная, что он не смог её скрыть.       ─ Да, конечно. Прошу прощения, что побеспокоил вас этим... пустяком, ─ его голос, сначала дрогнувший, к концу фразы зазвенел сталью и горькой иронией. Его отчитали как маленького ребенка, унизили в собственной игре. Неприятно…       Грудь сдавила свинцовая горечь. Снова эта несправедливость, холодная и отточенная, как клинок. Почему у него отнимают последнее? Право выбора, право голоса, право хотя бы прикоснуться к неведомому кончиками пальцев?.. Мать ведь знала о его страсти к чужим землям. Разве этот прием ─ не идеальный повод? Не единственный шанс даровать ему глоток иллюзорной свободы? Ха... Или, может, ей и впрямь доставляло удовольствие наблюдать, как он мечется в этой позолоченной клетке, как отчаяние медленно сжигает его изнутри?       Куникудзуши резко поднялся, отодвинув стул с глухим стуком, который грубо нарушил утреннюю тишину зала.       ─ Если вы позволите, я удалюсь. Мой аппетит внезапно покинул меня.       Не дожидаясь ответа и не глядя на мать, он развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Дверь за его спиной тихо, но решительно захлопнулась, оставив в воздухе вибрирующую пустоту и тяжкое молчание. Императрица не произнесла ни слова, лишь её взгляд на мгновение задержался на нетронутом приборе сына, прежде чем она с безупречным спокойствием вернулась к своей трапезе.       В тот миг, когда дверь отсекла его от матери, Куникудзуши ринулся прочь, подчиняясь единому порыву ─ вырваться из сжимающих объятий дворцовых залов. Он мчался вперед, не разбирая пути и не замечая перепуганных его неожиданным появлением слуг, которых едва не сбивает с ног. Воздуха не хватало, голова кружилась, а в висках бешено стучало. Но ничто из этого не имело значения ─ ни одышка, ни пляшущий перед глазами туман. Лишь одна мысль, ясная и острая, гнала его вперед: бежать, скрыться от чужих глаз, чтобы наконец остаться наедине с самим собой в желанной тишине.       Лишь в уединенном саду, что прятался в глубине дворцовой территории, Куникудзуши наконец позволил себе вдохнуть полной грудью. Тихая гладь пруда, где лениво скользили золотые карпы, причудливые каменные тропки и укрывающая от солнца прохлада кленовых крон, дарили чувство безмятежности и спокойствия. Здесь, в тишине и отдалении от суетного мира, юноша вкушал истинный покой. Место это обходили стороной: для прислуги оно было недоступно, а для вельмож ─ незаметно, что и делало его идеальным пристанищем.       Следя за собственным отражением в воде, принц медленно прошел через мостик к одинокой беседке. Легким движением руки он смахнул с каменной скамьи опавшие листья и аккуратно опустился на нее. Сознание вновь и вновь возвращалось к недавней, такой утомительной перепалке с матерью. Прикрыв глаза, он попытался отстраниться от нахлынувших эмоций и беспристрастно обдумать случившееся. Исход той беседы, конечно, оказался неутешительным, однако именно он позволил юноше с предельной ясностью понять позицию матери. Она ни при каких условиях не отпустит его, а значит, все попытки договориться словами обречены. Придется прибегнуть к иным, более... изощренным средствам для достижения его истинного плана. Одного лишь желания было мало ─ ему требовался союзник. Кто-то, кто сможет не просто помочь, но понять саму суть его замысла и поддержать его.       И будто в ответ на его безмолвную мольбу, позади раздались тяжелые, размеренные шаги, шелест шелковых одеяний и глухой стук ножны о край доспехов. Куникудзуши запрокинул голову, и по его лицу расплылась довольная улыбка, когда его взгляд встретился со спокойным взглядом алых глаз.       ─ Наконец нашел меня? ─ Слегка улыбнувшись, произнес юноша, наблюдая, как самурай медленно обходит скамейку и усаживается рядом. ─ Думал, ты справишься куда быстрее.       Кадзуха поправил прядь волос, отодвинул в сторону катану и устремил внимательный взгляд на принца, тщательно изучая его лицо. ─ Я разбирал последствия ваших резких слов, господин, ─ спокойно проговорил Каэдэхара, переводя взгляд на клены. ─ Вам вряд ли доставляет удовольствие получать наказания.       Куникудзуши тихо хмыкнул и, горделиво вскинув подбородок, возразил:       ─ Какое бы наказание она ни придумала, я всегда сумею его избежать.Тебе это известно лучше всех.       ─ Возможно, ─ задумчиво произнес Кадзуха, не отрывая взгляда от небесной лазури. ─ Но что, если исполнением займется госпожа Мико? Или расплата падет на нас с Ёсикой?       Улыбка мгновенно покинула лицо юноши. Он виновато потупил взгляд, сжав кулаки на коленях. Сегодняшняя вспышка гнева и впрямь могла дорого обойтись тем, кто был ему верен.       ─ Не терзайте себя так, мой господин, ─ раздался тихий, умиротворяющий голос.─ Я знаю, как тяжело вам мириться с решениями вашей матери.        Ощутив легкое прикосновение, Куникудзуши вздрагивает и в непонимании поднимает голову к чужому лицу. Рука самурая мягко легла на его сжатые пальцы, нежно поглаживая их; вторая невесомо коснулась щеки принца, убирая выбившуюся прядь за ухо. Этот жест, полный безмолвной нежности и поддержки, был именно тем, что так необходимо ему сейчас.       ─ Но я также знаю, что в вас живет доброе сердце, ─ продолжил Кадзуха, и в голосе его зазвучала мягкая уверенность. ─ И даже ваши порывы, сколь бы безрассудны они ни казались, всегда рождаются из лучших побуждений.       ─ А что если мои желания до ужаса эгоистичны? ─ тихо проговорил юноша, и в его голосе слышалась неуверенность и легкое смущение.       ─ Эгоистичны? ─ Кадзуха на мгновение замер, обдумывая ответ. ─ В этом нет ничего ужасного. Иногда желание спасти себя ─ единственный способ сохранить ту искру, что горит внутри каждого из нас.       Самурай мягко сжал пальцы принца, продолжая говорить спокойным, глубоким голосом       ─ Да, ваши желания могут казаться эгоистичными. Но именно они делают вас тем, кто вы есть. Следовать зову сердца не грех, а проявление той самой силы, что позволяет вам оставаться собой. Вы же хотите показать всем, чего стоите? Так зачем останавливаться? Поступайте так как считаете нужным, а я всегда прикрою вас, ─ Каэдэхара поднимается с места, ловко подхватывает катану и тянет за собой задумавшегося юношу, ─ А сейчас вернемся в замок. Грядет шторм.       Ветер колыхнул ветви кленов, а воздух внезапно сгустился, наполнившись влажной прохладой. Первые тяжелые капли упали на камни, предвещая скорую бурю.       ─ Шторм? ─ растерянно переспрашивает Куникудзуши, все еще чувствуя на ладони тепло прикосновения самурая, ─ Но небо было ясным...       ─ Некоторые бури приходят без предупреждения, ─ обращаясь к нему, мягко говорит Кадзуха, ─ Иные ─ рождаются в человеческих сердцах.       В его глазах мелькает понимание ─ речь не только о дожде. Возможно, этот внезапный порыв ветра, сорвавший с клёнов алые листья, был вестником куда больших потрясений.