Белый волк, чёрный волк

Снег под ногами хрустел, как битое стекло, стелясь по земле тонко-тонко, и едва ли способен был покрыть носы тяжёлых ботинок; воздух обдавал лицо холодом. Пахло свежестью. Длинные руки редких деревьев с тонкими кривыми пальцами замерли в причудливых жестах, а небо над ними походило на стеклянно-голубой потолок с редкими брызгами облаков. Они шли, по ощущениям, не меньше часа. Шли между полосок света и теней на снегу. Перебрасываясь случайными фразами, — разговор редко продолжался дольше пяти минут подряд — шли, дыша холодом и будто бы боясь нарушить хрусткую тишину зимнего леса. — Так ты расскажешь или нет, зачем мы сюда припёрлись-то? — спросил Баки. — Это ты... это ты правда, что ли, в качестве свидания меня сюда повёл? «Припёрлись» началось ещё с утра. В Нью-Йорке тогда было часов шесть. Зимний рассвет даже не собирался ещё поднимать солнце над городом; Баки, выключив все будильники, благополучно спал, лёжа на животе. Пока не почувствовал, как диван поскрипывает под тяжестью чьего-то веса. Мгновенно вскинувшись, Баки перевернулся на спину — и увидел на своём диване Локи. Хитрая улыбка не предвещала ничего хорошего. Или наоборот. — Ты берега попутал совсем? Баки сонно потёр глаза живыми пальцами, а Локи усмехнулся. Он улёгся рядом с Баки. Протянув руку, почесал ему голову, как коту за ушком, и Баки вообще перестал понимать, что за чертовщина происходит. Глядя на него, запрокинув голову, Локи улыбнулся ещё шире и спросил: — Сюрпризы любишь? — Нет. — Отлично. Тогда вставай и собирайся. Глядя на эту беспардонность хмурым взглядом, Баки всё-таки почувствовал любопытство. А ещё — желание остаться с Локи в одной постели. Это с одной стороны. С другой — готовность пойти, куда тот скажет. Приподнявшись на локтях, Баки пихнул Локи коленом, но не пытаясь сдвинуть, — просто предъявляя претензию. А тот закинул руки за голову, задев Баки локтем, и вздохнул медленно. — Господи, дай мне терпения, — бормотал Баки, поднимаясь с постели, — выдержать эту наглость. С дивана раздалось глухое хихиканье. Баки легко дёрнул одеяло, прося Локи встать, но тот только лениво голову к нему повернул, неспешно окинул обнажённый торс взглядом и только тогда соизволил подняться с дивана. — Почему сразу наглость? Я тебе даже завтрак приготовлю. — Да что ты. За сонным бурчанием едва ли смог спрятаться довольный тон, и Локи это заметил. Ухмыльнулся. Пока Баки одевался, Локи складывал из скромного запаса продуктов из его холодильника бутербродный конструктор и варил кофе. — В честь чего такой сервис с утра пораньше? — спросил Баки, откусывая бутерброд. — Сюрприз, говорю же. — А в шесть утра почему? — Потому что нам в Норвегию надо. Там уже день в разгаре, а ты ещё спишь. — Спасибо, хоть не в Японию. Не проще было в ночь лететь? — А нам не надо будет лететь. Я Тора попросил доставить нас его волшебным топориком в Новый Асгард, и оттуда уже поедем... куда нужно. Зевая, Баки прикрыл рот кулаком, а потом глотнул кофе. От его горьковатого тепла на несколько секунд с наслаждением прикрыл глаза. Сделал ещё один глоток, медленнее. Перевёл взгляд на Локи, который жевал бутерброд и, в ответ взглянув, улыбнулся. Баки дёрнул уголком рта и спросил: — Что ты задумал, чёрт тебя побери? Хитрые искры так и сыпались из глаз Локи — хоть тёмные очки надевай. Баки головой покачал. Сделал ещё один глоток кофе и произнёс: — А ты, вообще, в курсе, что вот так врываться неприлично? — Слово-то выбрал. И ведь тебе это нравится, и даже не думай спорить. — И не подумаю. Мне нравится, когда ты рядом. Почему, понятия не имею. — А надо? Баки лишь плечами пожал. Бросил на Локи быстрый взгляд. Спрятал в уголках губ улыбку. — Ты меня пугаешь, Локи. — Ну, конечно, пугливый нашёлся. — Локи стащил с тарелки Баки упавший с бутерброда кусок сыра. — Да и ты меня тоже, признаться, пугаешь. — Я не появляюсь в твоей квартире в шесть утра и не тащу тебя на другую сторону планеты. — А зря. Игриво дёрнув бровью, Локи допил свой кофе, заглянул в чашку Баки — она тоже была пуста — и, встав из-за стола, закинул обе чашки в посудомоечную машину. — Я ещё пыль на полках давно не протирал. Поможешь? — Обойдёшься. Ты готов? — Зубы только почищу. Когда Баки готов был выходить, Локи ещё возился на кухне: складывал в контейнеры несколько сэндвичей и наливал кофе в термос. Баки вскинул брови, а Локи лишь хитро улыбнулся — опять — и протянул еду и кофе Баки. Тот притащил рюкзак, сложил всё туда. Поверх джемпера он нацепил кожаную куртку вряд ли достаточно тёплую для температуры на улице, но комфортную для суперсолдата. Локи окинул его оценивающим взглядом. Заключил: — Замёрзнешь. — Не замёрзну. Покачав головой, Локи достал из воздуха длинный чёрный шарф и заботливо обернул его вокруг шеи Баки. Тот закатил глаза. Сам Локи всё ещё был в рубашке — так что Баки кивнул на него вопросительно, и Локи магией надел на себя пальто и шарф. Улыбнулся широко, а Баки усмехнулся. Чтобы портал не пробил здание насквозь, они вышли на улицу — никакого знака, который подал бы Локи брату, Баки не заметил, а портал вдруг появился. Отнёс их прямо к дому в Новом Асгарде. На крыльце сидел Тор, а перед домом стоял автомобиль. — Привет, — поздоровался Баки с Тором. — Привет, Баки. — Тор встал с крыльца и, подойдя, пожал Баки руку. — Смелый ты человек. — Почему? — На свидание с братом моим только смелый человек пойдёт. — Помолчал бы, — буркнул Локи. А Баки тихо рассмеялся. Взгляд проследовал за Локи, который подошёл к машине, но сам Баки стоял на месте. Спросил у Тора: — Мне ждать подвоха? Бояться уже? — Если бы я только знал. — Хватит уже, а. Садись в машину! Тор скорчил рожицу, говорящую, что с его младшим братом лучше не спорить, и Баки поддакнул. Махнул Тору рукой на прощание и сел в машину. Локи сел за руль. Баки закинул рюкзак на заднее сиденье. Спросил: — И куда мы едем? Ухмыльнувшись, Локи завёл автомобиль, бросил взгляд на Баки. Они ехали пару часов — до леса, по хрусткой тишине которого теперь шли, по ощущениям, не меньше часа. — Так ты расскажешь или нет, зачем мы сюда припёрлись-то? — спросил Баки. — Это ты... это ты правда, что ли, в качестве свидания меня сюда повёл? — Ммм... Ты же знаешь, что я — категорически за то, чтобы воспринимать эту встречу в качестве свидания. Если ты — тоже за, конечно. — Ты же знаешь, что да, — ответил Баки тихо. И взгляд отвёл. Спрятал от Локи, в воздухе холодном и в снегу спрятал. Под ботинками Локи снег снова хрустнул, а потом затих — когда Локи остановился. Пришлось остановиться тоже и посмотреть на него. — Мы ищем волков, Баки, — объяснил Локи, глядя в серые глаза. — Кого? — Баки, конечно, услышал — но не был уверен, что правильно. — Волков. Я... Как только я узнал, что тебя называли Белым Волком, моей мечтой стало показать тебе настоящего дикого волка. Баки невесело ухмыльнулся. — Думаешь, я не видел? Локи едва заметно прищурился, и Баки заметил, что он тут же губу изнутри закусил. Словно от волнения. Поверить в то, что Локи волнуется, бормочет о свиданиях и о мечте показать Баки волка, что кусает губы, глядя на него, трудно было. Очень трудно. Это выбивалось одновременно из двух представлений Баки: о Локи и о себе самом. Сделав шаг ближе к Локи, Баки спросил почти шёпотом: — Зачем? Опустив взгляд к губам Баки на пару секунд — тот заметил, что ресницы Локи дрогнули, — он сказал: — Мне нравится, когда ты улыбаешься, Баки. Сейчас Баки не улыбался. Меж его бровей залегла тяжёлая складка недоверия и непонимания, а губы сжаты были. Отведя от Локи взгляд в странной задумчивости, растерянности, Баки, однако, не отошёл от него. А Локи протянул руку. Коснулся запястья Баки, кусочка голой кожи между курткой и карманом, в котором пряталась кисть. Баки вынул её из кармана и взял Локи за руку. Перебирая его пальцы, глядя на них с таким интересом, будто они вовсе не по-человечески выглядели, Баки наконец переплёл их со своими и двинулся дальше. Локи — тоже. Звучало-то это всё жуть как романтично, и держать холодную, как снег вокруг, руку Локи в своей было жуть как романтично тоже — настолько, что Баки начинал подозревать, что спит всё ещё. Он крепче сжал пальцы Локи своими и почувствовал, как тот сжимает его в ответ. Увидел, как бросает взгляд на лицо его, и тоже взглянул на него коротко. — Тебе не нравится идея? — спросил Локи обеспокоенно. — Что? — Ты недоволен. — Я не... Я не... не понимаю. Это всё, конечно, очень мило и всё такое, но звучит, как бред. — Бред? Баки кивнул. Стыдливо осознал обидность своих слов — поэтому сказал мягче: — Извини. Я, честно, не могу понять, что ты делаешь и зачем. Что... во что пытаешься играть, почему даже не язвишь, почему говоришь всё это... так. Если ты хочешь со мной переспать — нахрен всё так усложнять-то? Менее обидно не вышло, и у Локи даже лицо вытянулось; он отпустил руку Баки, но тот её перехватил, снова сжал в своей. Пробормотал: — Да не имел я в виду... Ну, то есть... Прости. Сам-то я не хочу с тобой просто переспать. Иначе остался бы дома. И тебя бы там оставил. Локи ухмыльнулся. — Я не понимаю, что именно тебя смущает, Баки. Да, я... я не играю. Я хочу сделать тебе хорошо. Хочу быть с тобой рядом, даже в холодном лесу. Внезапно — даже для самого себя — Баки подался вперёд и крепко обнял Локи, положив руки ему на плечи и живыми пальцами накрыв затылок. Локи заключил его в ответные объятья. — Спасибо, — пробормотал Баки. — Но я ведь просто человек. — И? — А ты — Бог. — А ты — зануда. И что теперь? Баки не ответил. Двинулся дальше, в глубь леса, в его глухую, зимне-белую дикость — на поиски волков. По снегу, что усыпан был тёмными веточками, сквозь холод, что делал воздух таким тонким — и звуки слышны были, казалось, за несколько километров. Как упал сучок. Как крикнула птица. И вдруг — звук шагов, шагов лап, который Баки своим суперсолдатским слухом уловил явно. Коснувшись предплечья Локи, спросил шёпотом: — Слышишь? Локи кивнул. Потянул Баки к ближайшему дереву, а Баки увидел в паре десятков метров от них дерево упавшее: за корнями его удобно будет спрятаться. Он перехватил кисть Локи так, чтобы переплести их пальцы, и дёрнул за руку — в ответ на вопросительный взгляд кивнул на лежащие на земле корни и ствол, припорошенные снегом. Они уселись там на корточки. Взглянув на торчащие корни, Локи поморщился; а Баки улыбнулся и пробормотал: — Принц. — Они грязные. Тихо рассмеявшись, Баки выглянул из-за дерева, продолжая держать Локи за руку. Потом спросил шёпотом: — И какой у нас план? – План? У нас свидание или мы в спецагентов играем? Зачем нам план? — Тихо ты, не ори. Или план в том, чтобы нас сожрали? — Боишься? — Локи игриво пихнул Баки плечом. Тот ответил серьёзно: — Нет. И снова выглянул из-за корней, заметил за деревьями — далеко-далеко ещё — движение; что-то дёрнулось внутри в этот момент, от трепета дёрнулось. Баки даже неосознанно крепче стиснул руку Локи в своей. Локи тоже приподнялся, глядя в ту же сторону, что и Баки, — туда, где между деревьями, как тени, двигались им навстречу волки. Сначала пятнами неразборчивыми, намёками на фигуры, потом — уже чётко, изяществом диким. Их было шесть. Впереди шёл самый крупный, и брови Баки вскинулись, когда он осознал, что этот волк — белый. А совсем рядом маячил ещё один, не менее крупный. Чёрный. — Ого, — выдохнул Баки, на Локи взглянул. — Ты откуда их взял? — Несколько недель искал, не хотел показывать тебе иллюзию. Они — пара, главные в этой стае. — Скажи ещё, что оба — самцы. Локи тихо и коротко рассмеялся. — Не знаю. А Баки продолжал наблюдать за животными, которые подошли уже достаточно близко, чтобы видеть, как шерсть их в такт шагам движется на стройных боках, как реагируют на вскрики птиц и едва слышный хруст веточек чуткие острые уши, как синхронно, грациозно движутся они. Стая. Хищники. Дикие. Настоящие. — Красивые, — лаконично выдал Баки. — Несомненно, — ответил Локи. — Я понимаю, за что тебя нарекли Белым Волком. За красоту, силу, грацию, независимость... — Одиночество, — перебил Баки. — Меня так называли, потому что волк ассоциируется с одиночеством. — Когда он перевёл взгляд на Локи, его голубые глаза уже были где-то в нём — взглядом, будто рентгеном, проникли внутрь, прошагав по позвонкам, как по лестнице, к серым глазам поднялись. Баки не отводил ответного взгляда. Прошептал: — Спасибо за это. Локи кивнул. Поднёс живую руку Баки, которую так и держал в своей, к губам. Этому поцелую Баки не сопротивлялся, но спрятал подбородок и губы в шарфе. Он снова привстал, провожая взглядом стаю — волки прошли мимо и теперь отдалялись, поэтому Баки сел обратно и взгляд на Локи устремил. Лёгкий прохладный ветер чёрные волосы шевелил, и они острых скул касались; на губах — не улыбка, намёк на неё, и зря Баки на губы взглянул, потому что взгляда не отвести от них теперь. Он свои сжал и прикусил нижнюю. — Белый волк, чёрный волк, значит? — спросил Баки с лёгкой ухмылкой, посмотрев в голубые глаза. — Поэт. — Уж так я устроен. Слабость у меня к красивому. И Локи коснулся пальцами щеки Баки, провёл по ней, шарф на шее поправил — как вдруг рефлексы Баки заставили его дёрнуться, прежде чем он осознал, почему. Сбоку послышался рык. Резкое движение — в ответ на него Баки выставил бионику вперёд, в мгновение оказался перед Локи, закрывая его собой, а потом увидел. Увидел перед ними белого волка. Который замер, собираясь прыгнуть, — а вокруг него виднелось едва заметное изумрудное сияние. Баки повернулся к Локи. Тот спокоен был, даже улыбнулся Баки, а у того сердце просилось наружу бешеными рывками. — Что ты сделал с ним? — Оставил его в том мгновении, в котором он готов был на нас накинуться. Ты руку-то опусти. Баки опустил бионику. Неуклюже развернулся, усевшись туда же, где сидел. Бросил на Локи короткий взгляд. — Ты испугался? Мотнув головой, Баки брови нахмурил. Сглотнул и мысленно пытался добиться от сердца, чтобы оно успокоилось. От Локи его состояние не скрылось. Он ухмыльнулся. — Баки, ты, что, правда, испугался? Баки на ноги вскочил и взгляд бросил на неподвижного волка. Ответил язвительно: — За тебя — да, и что теперь? Плечи Локи затряслись в беззвучном смехе, а следом на лице появился оскал. Баки зубы стиснул, и страх, бессмысленный уже, сменила обида. Локи тоже поднялся на ноги. — Ну, извини, что я — не Бог, которому и пальцем пошевелить не надо, чтобы спасти такого идиота, способного отбиться только грубой силой. У Локи приоткрылся рот, потом закрылся, а правая бровь изогнулась вопросительно. Он наклонил голову вбок. Усмехнулся. — Идиота, способного отбиться только грубой силой, — эхом отозвался Локи. — Ты и правда идиот. Баки дёрнул плечом и спрятал руки в карманах, избегая зрительного контакта, — а Локи упрямо пытался поймать его взгляд. — Я — идиот. Ты — Бог. Так что нечего нам делать в... в этом смысле. — В каком? Баки промолчал. — Ну, в каком? Давай, пожалуйста, произнеси это вслух, давай. — Может, пойдём отсюда, а? — Баки кивнул на волка. — Не особо комфортно рядом с ним. Он вообще в порядке? — В полном. А ты, что, убить его был готов? — Если бы тебе реально угрожала опасность — да. И? Ответа от Локи Баки не ждал — он осторожно прошёл мимо волка и двинулся в сторону, откуда они с Локи пришли. Локи поравнялся с ним и пихнул плечом в правое плечо. — Так в каком смысле, нам, по-твоему, нечего делать? — Вместе нам нечего делать. — Потому что...? — Я даже не могу защитить тебя от волка, Локи. Какого хрена тебе, Богу, делать рядом со... мной? С человеком? Слабым, бесполезным... — Ну, да, я же так сильно нуждаюсь в твоей защите, Баки! — А что тебе от меня надо, а?! Баки снова не ждал ответа и даже слышать его не хотел, он даже продолжать разговор не хотел — и Локи почему-то молчал. Воздух проносился мимо них всё быстрее, совсем лёгкие веточки, что лежали на тонком снежном одеяле, разбегались, как тараканы на свету. Баки хотелось домой. В машину хотелось, но не потому что там ждали печка, кофе и сэндвичи — чёртовы сэндвичи, которые чёртов Локи складывал для него со своей чёртовой заботой. Чёртовы его руки, чёртовы скулы, губы чёртовы, чёртовы длинные ноги, что ступают по снегу рядом. Чёртовы глаза. Его чёртовы глаза. Как же Баки необходимо чёртово всё, что в Локи было. Локи остановился, и Баки остановился тоже. Рук не вынимал из карманов, по-прежнему избегал зрительного контакта. Но знал — Локи заговорит, только когда Баки посмотрит на него. Баки посмотрел. Локи заговорил: — Я понимаю, что ты чувствуешь рядом со мной, Баки. С чем борешься внутри. Я сильнее, старше — а ты привык к другому: ты — защитник. Дело не в чужой слабости, нет, а в том, что ты сам не умеешь чувствовать себя слабым. А со мной — чувствуешь. Но ответ здесь очень, очень прост: тебе не нужно чувствовать себя рядом со мной ни сильным, ни слабым. Достаточно, чтобы ты был собой. От тяжёлого дыхания неприятно напрягся пресс, а кишками словно вышивать кто-то принялся. Баки опустил веки — честно и без упрямства стараясь пропустить через себя слова Локи. Было трудно. Невыносимо трудно понимать, что Локи произносит «рядом», говоря о нём. О них. Невыносимо трудно было видеть нежность в его голубых глазах; осознавать, по какой причине они вообще припёрлись в этот норвежский лес; понимать, что эту дикую красоту, стаю волков Баки видел благодаря Локи. Благодаря тому, что его мечтой стало сделать Баки хорошо. — Я понимаю, — произнёс тот наконец спустя пару минут молчания. — В смысле, ты прав, наверное. Так чего ты хочешь? — Тебя. Во всех смыслах, которые ты можешь себе представить. И в тех, которые не можешь. — Не могу. Тогда Локи закатил глаза, а Баки ухмыльнулся. Сделал шаг ближе к Локи. Поинтересовался: — А ты видишь будущее? — Я могу видеть бесчисленное множество возможностей, которые предлагает нам будущее, бесчисленное количество реальностей, в которых уже воплотилось множество возможностей, бесчис... Прервал божественную речь поцелуй, которым Баки практически ткнулся в губы Локи — уверенно, но коротко. Бровь Локи вскинулась, а Баки улыбнулся лукаво. — А это ожидал? Локи усмехнулся. Опустил взгляд, а потом поднял его и посмотрел в серые глаза. Баки от ощущения неловкости, прибывшего с большим опозданием, губу покусал. Тоже усмехнулся. — Не ожидал. — Не ты один, получается, способен на сюрпризы. Это и для какой-то части сознания Баки стало сюрпризом, и он теперь даже не пытался изобразить уверенность. Неловко коснулся живыми пальцами щеки Локи, а тот опять подался навстречу; Баки — тоже, и губы их снова соединились в поцелуе. Дольше и медленнее, согревая от холода, что окружал. Локи первым зашёл дальше, губы распахнув, а Баки вздохнул резко, когда почувствовал язык Локи у себя во рту, — но Локи мягко погладил его по щекам, и Баки ответил ему. Всё ещё теряясь между отрицанием, неверием и желанием, чтобы «рядом» стало правдой. — Я, несомненно, благодарен тебе за то, что твоя реакция на мои слова не была столь негативной, какой она могла бы быть, Баки. — Ты ожидал негативной, что ли? — Я был готов ко всему. Ко многому. Снова поглаживая Баки по щекам, Локи улыбнулся. Лбом ко лбу прижался, а Баки обвил вокруг него руки и к себе прижал. Локи тоже обнял, крепко, касаясь щекой щеки. Губами — губ опять, и в поцелуе этом сомнения расходились по швам, уступая место желанию. Желанию большего. Под ногами скрипнул снег, когда Локи подтолкнул Баки к дереву, спиной к нему прислоняя. И хотя ясность в голове, несмотря на холод вокруг, уже начала подтаивать, Баки прервал поцелуй, когда Локи расстегнул его ремень. — Локи, не здесь же. — Почему? — Холодно. — Никому из нас не холодно. — Господи, Локи! Неудобно. Волки в любой момент вернуться могут. Давай хотя бы до машины доберёмся. — Зануда. Отстранившись, Локи скрестил руки на груди. Поджал губы. Баки ремень застегнул и коротко рассмеялся над позой Локи и его выражением лица. — Знаешь, что? Я не сдвинусь с места, пока мы не займёмся любовью. — Да пожалуйста. Усмехнувшись, Баки подхватил Локи и перекинул через левое плечо, придерживая бионикой, — Локи возмущённо заёрзал тут же. — Баки! — Удобно? Локи перестал ёрзать. Устроился на плече Баки. — Ммм... Удобно. Но я же тяжёлый. — Неа. Легонько шлёпнув металлической ладонью по заднице Локи, Баки пошёл в сторону дороги. Оглянулся, будто ища взглядом волка — хотя тот был уже далеко. — Я верну его, когда отойдём подальше. — А он не отстанет от стаи? — Нет. Они его... ждут. — А они об этом знают? Локи рассмеялся. Молчал некоторое время, пока Баки неторопливо шёл по лесу. Их окружил снег, крупный, лениво спускающийся с покрывшегося тусклым серебром неба. — Знаешь, Баки, у меня есть подозрение, что ты попал в ловушку гетеронормативности. — Это ещё почему? — Не пытаешься ли ты втиснуть наши отношения в тесные и ошибочные рамки ролей сильного и слабого, защитника и нуждающегося в защите? — Не пытаюсь я нас втиснуть ни в какие рамки. Мы не особо-то втискиваемся. Ни в какие. — Хм. То есть я не ущемляю твою маскулинность? — Ты идиот или притворяешься? — Я пытаюсь понять, что доставляет тебе дискомфорт. — Ты не доставляешь мне дискомфорт, Локи. Дело в моей башке. Затылка коснулась ладонь, и Баки довольно ухмыльнулся. А потом снова посерьёзнел и сказал: — И моя башка, если мы продолжим... настаивать на... том, что мы... что мы можем, хотим, будем... вместе... тогда моя башка и тебе будет доставлять дискомфорт. Хмыкнув, Локи почесал Баки по затылку. — Баки, поверь — не ты один здесь больной на голову. — Я знаю. — Все мои... попытки с кем-то сблизиться оборачивались лишь иллюзией. Я ничего не знаю о здоровых отношениях, но, Баки, я точно знаю, что хочу, чтобы тебе было хорошо рядом со мной. Баки ухмыльнулся. — Ну, это шаг к здоровым отношениям, наверняка. Локи, я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо. Но я не уверен, что тебе может быть хорошо рядом со мной. Тяжёлый вздох Локи Баки услышал и почувствовал — почему-то захотелось его по пояснице погладить, будто слова свои пытаясь сгладить физически. И Баки провёл по спине его бионикой. А Локи спросил с ухмылкой в голосе: — Тебе не кажется, что в таком положении неудобно вести беседу? — Удобно. Намного удобнее, чем делать это, глядя в голубые глаза, пытаясь не размазаться липким пятном по белому-белому снегу из-за взгляда ответного. Баки порой боялся смотреть в эти глаза. Баки порой боялся себя, когда смотрел в эти глаза. — Как хочешь. А ведь Тор — он тоже бог, но с ним, Баки, ты беседуешь очень даже непринуждённо. — Я не думаю о нём каждую ночь. — А обо мне думаешь? — Думаю. Локи довольно хмыкнул, и лучше бы шаги Баки это заглушили. Он вновь коснулся металлической ладонью ягодицы Локи, провёл по ней, вернулся к пояснице. Ему хотелось касаться. Хотелось быть смелее в этом желании, хотелось, чтобы Локи тоже до него дотронулся — так, чтобы задохнуться готов был от ощущения интимности момента. От ощущения рук его холодных на своей коже, губ его на губах своих. Снова. Снова. И снова. — А на какие ещё сюрпризы ты способен? — поинтересовался Локи. О том же думает, значит. Или мысли читает. Способен же. На что он только ни способен — и вовсе Баки не опасался его силы, его могущества. Не боялся быть слабым рядом с ним. По крайней мере, слабым физически. — Я ищу отговорки, Локи. — М? — Ищу отговорки. — Я сам отговорок искал едва ли не больше, чем поводов, Баки. — И что поменялось? — Я надеялся, что встреча с волками тебя порадует. И решил преподнести это как свидание. Значит, Баки тоже мог восстановить в памяти тот момент, когда всё поменялось. По крайней мере, для Локи. И ничего особенного-то в том вечере не было: Баки поругался с Уокером и едва не врезал ему, а потом случайно разбил стакан в баре. Воды себе хотел налить. В гостиной Башни тогда была Эйва, которая закатывала глаза на дурацкую — причины Баки даже не помнил — перепалку, а Боб сидел на диване с видом потерянным и испуганным. Баки потом стыдно стало за то, что при Бобе поссорились. Локи тоже в гостиной был и подошёл тогда, магией из осколков собрал стакан обратно, налил в него воды и вручил Баки. Пальцы живые случайно — или нет — задели его пальцы, с губ соизволило сойти только короткое «Спасибо». Эйва сказала, что как псы собачатся, а потом расхохоталась и уточнила, что Баки-то, получается, как волк. Тот рукой на неё махнул, а Локи — и ведь не пропустил мимо ушей — спросил, почему. Эйва сказала: так его Белым Волком прозвали. Серые глаза тогда зацепились за голубые, а Баки не догадывался ещё, что за взглядом этим стояло. И к чему приведёт это всё. В норвежский лес, к встрече с настоящими волками. К свиданию, чёрт побери. К тому, что Баки будет нести на своём плече этого несносного воплотителя романтичных мечтаний в жизнь. — Романтик. — Если хотя бы я не буду романтиком, наши отношения будут наискучнейшими в истории. Потому что ты зануда. — В истории? А тебе, что, надо, чтоб о нас легенды слагали? — Обо мне их веками слагают. — Самомнение не давит? — Неа. Самомнение Локи всё-таки давило — давило Баки на плечо, и эта тяжесть была весьма приятной. Видимо, заскучав, Локи чуть поменял позу и принялся барабанить ладонями по спине Баки — тот, улыбаясь, покачал головой. Снег усиливался, но шага не затруднял; воздух был лёгким и не двигался почти. Деревья тянули к ним тонкие руки, и их зимняя безлистная обнажённость пахла холодной нежностью. Холодной нежностью были руки Локи, и Баки снова задумался о них: о длинных пальцах, о запястьях, которые хочется целовать, дорожках вен, силе рельефных мышц. Мысли о том, к чему приближал их каждый шаг Баки, заполнили голову: не так уж и далеко осталось до дороги, где-то там припаркована машина. Совсем скоро Баки дойдёт до неё, снимет Локи со своего плеча и посмотрит в его глаза. И он дошёл. Опустил Локи на землю, глядя зачем-то на крышу автомобиля, припорошенную уже снегом. Локи коснулся его щёк обеими ладонями. Улыбнулся. Вздохнув, Баки перестал упрямиться — взглянул в ответ. А потом подался вперёд и лбом ко лбу прижался. — Знаешь, о чём я подумал? — спросил Баки тихо. — М? — Это, получается, было наше первое свидание? Локи усмехнулся. Отодвинувшись немного от лица его, глядя в глаза, Баки продолжил с улыбкой: — Позволишь мне организовать второе? — Снова сюрприз? — Угу. — Хорошо. Баки поцеловал Локи в губы коротко и протянул руку к дверце автомобиля — а Локи двинулся к месту водителя. Стряхнув с куртки, шарфа и волос снег, Баки сел на место пассажира. В лесу крадущиеся за ними на цыпочках сумерки ощущались не так явно, как теперь — на дороге. Закат уже прошёл. Граница дня и вечера колыхалась тенью на светло-сером небе, а густой снег в воздухе теперь казался туманом. Локи включил обогрев, а Баки достал с заднего сиденья рюкзак, взял из него термос и контейнер с сэндвичами. Один сэндвич протянул Локи. Тот снял пальто и шарф сначала, закинул их назад и тогда забрал сэндвич. — Спасибо. Кивнув, Баки тоже снял шарф. Куртку расстегнул. Достал из контейнера сэндвич и с аппетитом откусил большой кусок. Они съели по паре сэндвичей в молчании, кофе, ещё тёплого, глотнули. Прежде чем завести машину, Локи наклонился к Баки и коснулся губ его лёгким поцелуем — Баки углубляться в детали не стал: опасался, что не остановится тогда. Где-то маячила мысль прикинуться джентльменом, не готовым к интимной близости на первом свидании; эту мысль с ног сбило желание этой самой близости. Взгляд прошёлся по бедру Локи, но рука металлическая коснулась всё-таки руки, сплелись пальцы. Автомобиль двинулся по дороге. — Ты их освободил? Они в порядке? — спросил Баки. — Да. — Локи мягко усмехнулся. — Ты такой трогательный, когда волнуешься и пытаешься это скрыть. — Это не из-за волков. — Я догадываюсь. Баки отвернулся к окну, но чуть сильнее сжал кисть Локи в своей. Поинтересовался: — Можно два вопроса? — Конечно. — Тор сможет доставить нас кое-куда своей лопатой, когда я... надеюсь, завтра, в общем? Рассмеявшись, Локи ответил: — Думаю, да. Взгляд Баки по-прежнему устремлён был за окно. То цеплялся за деревья с тёмными изящными стволами, мимо которых они ехали, то опускался до белого-белого на земле, то поднимался до серого-серого в небе. Когда молчание дало знать, что второй вопрос застрял где-то на языке Баки, Локи уточнил: — А второй вопрос? Тогда Баки повернул к нему голову и окинул взглядом острый профиль. Локи посмотрел в ответ. И Баки спросил: — Можно я у тебя останусь сегодня?