Белый волк, чёрный волк

— Можно я у тебя останусь сегодня? — Конечно. Локи сказал это на выдохе, и Баки улыбнулся. Отвлекать от вождения не хотелось — но удержаться Баки не смог и наклонился, дотронулся губами до плеча, а потом, выпрямившись, отпустил руку Локи, чтобы коснуться его волос. Запустить в них металлические пальцы, осознавать, как приятно сжимать волосы на затылке и как хотелось бы сделать это, оттягивая его голову назад, чтобы поцеловать, пока Локи стоит перед ним на коленях, а Баки вбивается в него сзади до дрожи в ногах. Он ухмыльнулся этим мыслям. А потом сказал: — Я всё-таки пытаюсь найти отговорки. — Например? — Не знаю. Например, я слишком джентльмен, чтобы заниматься сексом на первом свидании. Локи прыснул от смеха. — Ты, определённо, джентльмен. Но я могу рассчитывать на исключение? — Угу. — Ты ни разу не занимался сексом на первом свидании? — Нет. Ну, ладно, мы-то знаем друг друга... относительно давно, просто... Просто — сложно. Сложно об этом думать и говорить. Сложно осознавать мысли и фантазии, такие интимные, настолько ярко и понимать, что не так уж они далеки от воплощения в реальность — буквально в паре часов езды. Или в минуте, чтобы остановиться и перелезть на заднее сиденье. Баки даже вздрогнул, испугавшись — не вырвалось ли вслух — когда Локи неожиданно остановил машину. Он повернулся к Баки, подался вперёд, положил ладонь на щеку и поцеловал его, уверенно подбираясь языком к его языку. Оторвавшись, облизнул свои губы, улыбнулся и снова нажал на газ. — Ладно. — Баки усмехнулся. — Хорошо. Я понял. И, закусив губу, он глухо рассмеялся, глядя, как на лице Локи сияет довольная ухмылка. Баки снова наклонился, снова поцеловал его в плечо, легко губами коснулся шеи, а Локи взял его металлическую руку в свою, поднёс к губам и поцеловал тыльную сторону кисти. Выпрямившись, Баки достал из кармана телефон, чтобы заняться организацией их второго свидания. А первое продолжалось. Когда они наконец доехали до Нового Асгарда, зашли в дом Локи, Баки хмыкнул, увидев его внутренне убранство: роскошное, стильное, изящное, как сам хозяин дома. Они зашли в гостиную, и Локи движением руки зажёг огонь в камине. Спросил: — Не замёрз? — Неа. Но от горячего душа не откажусь. — Чувствуй себя как дома. Чистые полотенца на полке. Баки кивнул. Проводил Локи взглядом, когда тот двинулся к барной стойке, и, улыбнувшись, ушёл в ванную комнату. Горячая вода обняла, лениво стекая по телу, превращая воздух вокруг в пар и заставляя сонную улыбку поселиться в уголках губ. Взяв на заметку марку средств для волос, Баки вышел из душа, вернулся в гостиную и обнаружил Локи за барной стойкой. Перед ним стояли два стакана и бутылка. Подойдя, Баки забрал молча протянутый стакан эля. Сделал глоток. — Или вино? — Нет, спасибо. Эль — хорошо. — Тогда я тоже наведаюсь в душ. Долго ждать не заставлю, обещаю. Облокотившись на барную стойку, Баки тихо рассмеялся. Взгляд проследовал за Локи, пока тот не исчез в дверном проёме, — тогда Баки задумчиво глаза опустил. Глотнул ещё эля, ощущая на языке касание асгардского алкоголя, что был не так прост, как казался. Взяв и стакан, и бутылку, Баки сел на пол у камина, опираясь спиной о диван. Рыжие языки пламени, будто волосы ведьм из древних легенд, заплясали перед глазами. Баки уверен был, что просто должен ощущать волнение — но его не было. Он не чувствовал даже мучительного ожидания, не чувствовал, что душ, эль, вообще весь день сегодняшний были лишь прелюдией к чему-то более важному, — нет, это всё уже было для Баки очень, очень важно. Он словно пришёл домой. Словно был именно там, где не просто хотел — где должен был быть. Когда Локи вернулся в гостиную, Баки уже опустошил два стакана эля. Взглянул на Локи с лёгкой улыбкой. Тот подошёл к дивану и облокотился о его спинку. — Тебе там удобно? Баки кивнул — ковёр и правда был мягким, и сидеть на нём было комфортно. Локи взял с бара свой стакан и сел рядом, задевая плечом его правое плечо. — Знаешь, Баки, ты обычно выглядишь более уверенным, чем, судя по всему, ты есть на самом деле. — Угу. — Баки глотнул эля. — Я просто... — Слишком много думаешь. — Угу. Рубашка Локи, до его ухода в душ застёгнутая на все пуговицы, теперь тремя расстёгнутыми верхними открывала вид на его ключицы. Баки даже сглотнул. Отставил пустой стакан в сторону, сел так, чтобы живую руку протянуть к груди Локи, провести по ней ладонью, на плечо её положить. Во взгляде голубых глаз загорелся огонёк, и Баки, ухмыльнувшись, подался вперёд и поцеловал Локи. Недолго; оторвавшись, не удержался и коснулся губами кусочка голой кожи на груди, ощущая лёгкий запах геля для душа. Почувствовал, как от этого прикосновения у Локи сбилось дыхание, и улыбнулся; когда снова спиной откинулся на диван и хотел отпить эля, Локи наклонился к нему и вжался в шею распахнутым ртом — Баки ахнул даже. Сжал зубы, глаза прикрыл, а Локи целовал, кусал и языком касался кожи его. Баки положил живую ладонь на его бедро. Спросил: — Чего ты хочешь... сегодня? — Тебя, — выдохнул Локи ему на ухо. Пальцы чуть крепче сжали его бедро. — Я тоже... хочу тебя. — Я знаю. И Локи сел ровнее, губы облизнул, прошёлся по лицу Баки взглядом — а Баки свой оторвать не мог от его губ. Улыбнувшись, Локи отпил эля, и Баки вспомнил про свой пустой стакан. Наполнил его и тоже выпил. А потом наклонился к шее Локи и поцеловал, укусил, старательно оставляя на коже следы, снова спустился к груди, а пальцы Локи залезли под его джемпер, поглаживая кожу, — от этого тело дрожь пробрала, дрожь удовольствия. Баки выпрямился. Глядя в голубые глаза, опустошил свой стакан с элем, провёл языком по нижней губе. Он поставил стакан на пол, приблизился к Локи, сел между бёдер его и протянул руки к пуговицам его рубашки, расстегнул верхнюю. Продолжая, в голубые глаза смотрел внимательно, словно ожидал, что Локи будет против, — тот явно не был, потому что ладонь его скользнула глубже под джемпер Баки, приподнимая его на пояснице. Пуговица за пуговицей, чтобы добраться до нижней, распахнуть рубашку, обеими руками провести по животу Локи, подняться к груди — Баки выдохнул резко, наклонился и поцеловал Локи в губы. Сказал тихо: — Ты красивый. Очень. А Локи снова, настойчивее теперь, поднял его джемпер, и Баки наконец стянул его, пока Локи снимал рубашку. Не осознавая особо, зачем, Баки чуть отодвинулся от Локи — хоть и попытался сразу же сделать вид, что ему жизненно необходимо провести ладонями по его ногам, глядя в пол при этом, Локи в это не поверил. — Баки, — он накрыл его металлическую кисть своей, — только не начинай снова искать отговорки. Баки рассмеялся и поднял взгляд. Вторая ладонь Локи легла на его щеку; веки опустились, и Баки весь погрузился в тактильные ощущения: прохладная кожа, большой палец, ласково поглаживающий по щеке, пальцы второй руки — по тыльной стороне левой кисти. Баки вздохнул. Подался вперёд и обнял Локи, положив голову на его плечо. Локи прижал его к себе. Кажется, Баки готов был задремать так, обнимая Локи за талию бионикой, правую руку положив на ногу, лежащую на его бёдрах, чувствуя, как Локи поглаживает его спину и плечо. Всего себя отдав этим объятьям. Всё-таки открыв глаза, Баки поцеловал Локи в шею, а потом поднял голову и коснулся губами губ. Хотелось быть неспешным. Хотелось поцеловать каждый дюйм его тела, дотронуться, впитывая его каждым вдохом, кожей своей, всем собой. Сбивчиво дыша и покусывая губы, Баки расстегнул ремень на брюках Локи, но тот накрыл его руки своими, не давая перейти к ширинке. Баки сглотнул. Наклонившись, Локи заставил его лечь спиной на мягкий ковёр; блики и тени от огня в камине играли на остром лице; Баки запустил пальцы живой руки в чёрные волосы, а Локи коснулся губами его правого плеча. Целовал, спустился к ключице, к груди. Баки смахнул с неё солдатские жетоны, и они звонко ударились о металл плеча. Локи приподнял голову. Коснулся жетонов кончиками пальцев, вчитался в рельефные слова, цифры и символы, а потом губами до них дотронулся. Если бы у Баки спросили, существует ли что-то более интимное, чем это соприкосновение тонких губ с металлическими пластинками, что были Баки так необходимы — и пластинки, и губы, — то он не нашёл бы ответа. Локи улыбался. За окном сквозь темноту, как визуальный шум на старом-старом телевизоре, пролетали крупные снежинки. Поднялся ветер. От звуков его, свиста и шёпота, веяло холодом, так что лежать на мягком ковре в свете камина, когда сверху лежал Локи и блуждал ласковыми поцелуями по груди Баки, его животу, было по-особенному тепло. Баки терялся во вдохах и выдохах от каждого прикосновения губ и рук, а когда Локи спустился к низу его живота, то очередной выдох превратился в тихий стон. И Локи не остановился. Целуя ниже пупка, расстегнул штаны и снял их с Баки, по дороге поцеловав его ступню. — Локи... — М? — Поцелуй меня. Ответом ему был тихий смех, а после — поцелуй в губы. Неспешный, как весь их сегодняшний вечер. Пока они целовались, Баки наконец стянул с Локи штаны, провёл живой ладонью по бедру и ягодице, поднялся к спине. Прошептал: — А ты более терпеливый, чем кажешься. — Разумеется — когда дело касается удовольствия. А ты хочешь ускориться? — Нет. Нет. Улыбаясь, Локи слез с него, сел рядом и снял свои брюки, и трусы — вместе с ними. Баки тоже стянул трусы. Окинул Локи взглядом сверху вниз. Оторваться от паха не смог, сглотнул, а потом, всё ещё лёжа на полу, подвинулся так, чтобы Локи оказался между его ног, подтянул его ближе к себе. Губы Локи коснулись его соска, следом присоединился язык. Локи куснул его сосок, зажал зубами второй, лизнул его, спустился влажными поцелуями по рёбрам. Вытянув руки над головой, Баки вжал пальцы в мягкий густой ворс ковра. — А-а-ах, Л-локи... — простонал он, когда губы Локи добрались до волос на его лобке. И когда коснулись члена. Локи целовал, лизнул, прежде чем взять его в рот — неглубоко, сделать несколько медленных движений головой, снова поцеловать. Провести языком от мошонки до головки, срывая с губ Баки новый стон — громче. Локи ухмыльнулся. Его поцелуи снова направились вверх, по рельефу пресса и груди добрались до шеи. — Как же ты прекрасен, Баки. Тот погладил Локи по волосам, плечу. Обнял и поцеловал в губы, а потом перевернул его на спину. В голове, желая добраться до языка, проносилось столько всего. Я хочу тебя. Поцелуй меня снова. Мне нужны твои губы. Прикосновения твои нужны. Я так хочу тебя. Ты так мне нужен. — Локи... — И слова всё-таки потерялись, и Баки даже пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить хрипловатым шёпотом: — Ты... — Он наклонился и губами прижался к шее Локи, к плечу, целуя напрягшийся бицепс. — Я хочу тебя... — Ты — уже... Мы... Дыша рвано, Локи касался его рук, гладил плечи его, спину; Баки лизнул его сосок, второй погладив большим пальцем — тогда Локи стиснул его живое плечо сильнее. Баки взглянул в голубые глаза. А в глубине их — блеск, огнём жарче, чем тот, что трещал в камине рядом; желание дерзкое, острое, под стать скулам и любимым кинжалам, но одновременно же — мягкости, нежности такой, что хочется вжаться в мягкость эту всем телом, обнять и не отпускать больше. — Ты в порядке? — спросил Локи, провёл ладонью по волосам Баки, по виску и щеке. Баки кивнул. Добавил вслух: — Могло бы быть проще. — Если бы...? — Если бы я хотел меньше. — Боюсь, на малом нам не удастся остановиться, Баки. — Угу. — И я не об этих великолепных поцелуях, на которые способны твои, казалось бы, такие скромные губы... — Я знаю. Я тоже. Скромные — умел бы Локи заткнуться вовремя, он был бы не Локи. Баки поцеловал его, а потом сполз, чтобы дотронуться губами до рельефного живота, чтобы вдоль тонкой дорожки волос спуститься к паху. Оставить влажные, беглые поцелуи на его члене и протянуть руку к маленькой подушке на диване, подложить её Локи под поясницу. Тот издал тихий стон — может, заранее, догадавшись уже, что у Баки на уме, а может, и просто так. Закинув ноги Локи на свои плечи, Баки медленно провёл языком между его ягодиц. Сжал одну живой ладонью. Провёл языком снова, чувствительнее, несколько раз, проник им внутрь, слыша, как Локи стонет громче и дольше. И Баки продолжал — продолжал вылизывать его, толкаться языком внутрь, проводить им до мошонки и обратно. Он вернулся к члену, взял его в рот, чтобы несколько раз опустить голову как можно ниже и поднять её снова, а после наконец посмотрел Локи в глаза. Поймал его взгляд — тонкие губы дрогнули в ухмылке, и Баки улыбнулся. — А ты основательно к свиданию готовился? Локи убрал ноги с его плеч и, когда Баки подвинулся чуть выше, обвил их вокруг его поясницы. — Да. — Смазка есть? — Да. — Где? Откинув голову назад и застонав почти недовольно, Локи приподнял руку. На ладони замерцали изумрудные искры. Упаковка смазки появилась в ней как-то неуверенно, и Баки с гордостью отметил, что его язык способен притормозить столь могущественную магию. Забрав упаковку и открыв её, Баки уточнил: — Ты же не против? — Чего? Чтобы в моей заднице погостил не только твой язык, но и член? Баки усмехнулся. Он собирался быть бережным гостем, поэтому влажной от смазки живой рукой несколько раз провёл по своему члену, а потом пальцами — между ягодиц Локи, проник внутрь сразу двумя. Помассировав, вынул их, а Локи обхватил ладонями его лицо и притянул к себе, чтобы поцеловать в губы. Одна глупая мысль не успела сбежать из головы: Баки упёрся правой рукой в ковёр, и теперь его роскошная поверхность испачкана смазкой. Целуя Локи в ответ, Баки потёрся членом между его ягодиц и, посчитав жаркий нетерпеливый стон прямо в поцелуй за очередное одобрение, медленно вошёл. Неглубоко, ощущая рефлекторное сопротивление и одновременно — не просто одобрение, а желание. Локи оторвался от поцелуя и, глядя в серые глаза, подался бёдрами навстречу. Баки покусал свою нижнюю губу. — Не торопись ты. Аккуратно. — Я хочу тебя. — Я уже в тебе. — Уже неплохо. — Иди нахер. Тихо рассмеявшись, Локи прижался лбом ко лбу Баки, запустил пальцы в волосы на его затылке. Баки вошёл до конца и замер, приподнял голову, чтобы окинуть взглядом лицо Локи. Тот веки опустил. Распахнул губы, когда Баки двинул бёдрами: чуть дальше от него и снова близко, снова соединяясь полностью. Полностью. Вряд ли Баки вообще способен был понять, что такое соединиться с кем-то полностью. Да и Локи тоже — слишком велико было их недоверие к миру. К самим себе. Но сейчас это недоверие определённо трещало по швам — и, если ещё не готово было рассыпаться, то точно стало более шатким. Баки коснулся губами уголка губ Локи, погладил по щеке живыми пальцами, большим очертил острую линию челюсти. Поцеловав его палец, Локи прижал ладонь его к своей щеке. Плавно подавшись навстречу, позволил Баки войти глубже, нетерпеливо покусал нижнюю губу, и Баки ухмыльнулся. В ответ на это нетерпение он чуть приподнялся, опираясь на бионику, и задвигал бёдрами чаще, чувствительнее — с губ Локи сорвался стон. — Так хорошо? — Да... Баки... — Хорошо. Хорошо. Ему тоже было хорошо — видеть, слышать, чувствовать. Как Локи распахивает рот, как стон за стоном из него вырывается, как дышит он часто, как в глазах голубых пылает огонь. Хорошо, когда он хватает Баки за волосы на затылке, когда цепляется за плечи и гладит по рукам и спине. Хорошо быть внутри него. Баки наклонился, поцеловал Локи — долго, глубоко, и воздуха стало не хватать, и, оторвавшись, Баки с глухим стоном коснулся шеи Локи губами. Провёл по коже языком. — Ты так прекрасен, когда стонешь, Баки. — Да? — Баки даже приподнял голову, чтобы посмотреть Локи в глаза. Тот в ответ кивнул. — Ты всегда прекрасен, а когда менее сдержан, чем обычно, — особенно. — С тобой трудно сдерживаться. — И не надо. Ухмыльнувшись, Баки провёл живой рукой по груди Локи, поглаживая кончиком большого пальца сосок. Второго коснулся языком и прикусил, а Локи погладил его спину, положил ладонь на ягодицу, сжал её — и Баки застонал снова, вызвав у Локи игривую улыбку. — Хочешь, чтобы я был громким? — спросил Баки, глядя в голубые глаза. — Хочу, чтобы тебе было достаточно хорошо для того, чтобы ты хотел быть громким. Скажи, Баки, — Локи крепче сжал руку на его ягодице, а шёпот его горячо коснулся уха, — когда ты думаешь обо мне по ночам, ты громкий? — Нет. Баки приподнялся, опираясь на бионику, а живой рукой подхватив Локи под голень. Ритмичные движения бёдер стали ещё интенсивнее; прерывисто, тяжело дыша, Локи распахнул губы; глядя на его лицо, Баки жадно ловил каждый его вздох, каждое прикосновение к спине, плечам, груди, каждый нетерпеливый стон; его собственный стон вырвался почти в унисон с особенно громким завыванием ветра за окном. Чем дальше они заходили — чем ближе они были, — тем бесполезнее становилась необходимость думать, тем хаотичнее Баки казалось вообще всё, что происходило, что окружало его, что творилось внутри. Когда оргазм ласковыми, но беспощадными своими пальцами проник в каждый дюйм его дрожащего от удовольствия тела, Баки выгнулся, запрокинул голову, а Локи на спину его нажал, наклоняя обратно к себе — словно хотел ещё, ещё, ещё ближе. — Локи... Л-ло... — Да, Баки... да... Едва ли слыша что-то, кроме собственного тяжёлого дыхания, Баки поцеловал Локи в губы; почувствовал, как Локи рукой тянется к своему члену, и отрицательно хмыкнул. Он сам это сделает — сам доведёт Локи до оргазма, и если это будет хоть сколько-нибудь похоже на его собственные ощущения, значит, в этот день, в этот вечер они сделали всё правильно. Справиться с дыханием Баки не успел, но сполз, чтобы коснуться члена Локи губами. Несколько раз языком провёл по всей длине, прежде чем взять член в рот. Как изголодавшийся за долгую холодную зиму волк, отсасывал жадно, помогая себе плавными движениями живой руки; Локи стонал, подрагивал от удовольствия, его пальцы сжимали правое плечо Баки, оставляя следы на коже. А когда Локи кончил, излившись в него, Баки тоже застонал — так громко, так долго, как не стонал ещё сегодня. Так громко, как не стонал ещё никогда. Он частыми, страстными поцелуями поднялся от живота Локи к его груди, шее. Локи его на спину перевернул. Нетерпеливо, жадно окинул взглядом лицо — Баки даже думать не хотел о том, как выглядел сейчас, — и губами к губам прижался. Целовал так лениво, так медленно язык его двигался во рту Баки, что Баки даже улыбнулся. Сглотнул, глядя в голубые глаза, когда Локи оторвался от поцелуя. Локи слез с него, отодвинул подушку подальше и на спину рядом лёг. Дикий стук сердца успокаивался понемногу. Веки опустились, тяжёлые, рука живая потянулась к Локи и на живот его легла, а Локи накрыл её своей. Треском шепталось с ними горящее в камине дерево. Воем холодным просился пустить его внутрь буран. Баки кончиками пальцев поглаживал живот Локи, тот ладонью провёл по его предплечью. Повернувшись, Баки коснулся губами плеча Локи, его ключицы. — Баки. Он не ответил — поцеловал Локи в губы. Тот запустил пальцы в волосы Баки. — Не начинай думать. Криво ухмыльнувшись, Баки сказал: — А ты не начинай болтать. Локи закатил глаза. Потянулся и закинул одну руку за голову, а второй принялся перебирать волосы на затылке Баки. Тот глаза прикрыл. Лёг щекой Локи на грудь, приобнял его; улыбка взяла контроль над его лицом, и сопротивляться Баки не стал. Это было похоже на ощущение, которое возникло бы, упади Баки в снег — ожидая холода, что ущипнёт больно, тающей сырости, — но получив вместо этого объятья мягкого, уютного хлопка. Он дышал в унисон с Локи, даже не стараясь подстроиться под ритм, а от прикосновений пальцев к волосам хотелось застонать сладко, замурлыкать. — Баки... — Да замолчи ты. Он это прошептал так ласково, что Локи рассмеялся. Обнял Баки обеими руками. Не замолчал. — Это был лучший секс в твоей жизни? — Ммм... — потянул Баки, делая вид, что думает, и Локи затрясся в беззвучном теперь смехе. Баки ухмыльнулся. — Ага. Божественный. Фыркнув от смеха, Локи провёл ладонью по его спине от плеча до ягодиц, до бедра и подтянул его ногу повыше, закинул на себя. Баки щекой потёрся о его грудь. Поцеловал. Подвинулся и, кусая нижнюю губу, опёрся на руки, навис над Локи, чтобы окинуть лицо его медленным взглядом. Глаза голубые едва заметно сузились: ласково, будто вслух хотели сказать ему о нежности. Баки не хотел говорить о нежности вслух, хотя от необходимости выразить её дрожал — буквально, физически, и Локи это видел. Погладил его по живой руке, плечу, шее и накрыл ладонью щеку. Пальцем большим провёл по губам, и Баки распахнул их, чтобы коснуться пальца языком; Локи улыбнулся, и от этого искры в его глазах стали ещё ярче. Он спросил: — Как насчёт ужина? — Романтического? — усмехнулся Баки. — Исключительно. — Пойдём в душ сначала. Кивнув, Локи поцеловал Баки в губы, прежде чем тот поднялся первым. Локи — следом. Они направились в ванную комнату, в душевую кабину забрались, и Локи включил тёплую воду. Баки его к себе притянул. Обнял за плечи. Руки Локи легли на спину его. Гладили нежнее воды, что стекала по разгорячённой коже, от лопаток к пояснице, обратно, одной теснее прижимая к себе, второй снова опускаясь к пояснице. Баки потёрся щекой о щеку Локи, а тот аккуратно, но уверенно подтолкнул его, прижимая спиной к холодной стенке душевой, и тут же положил руку на его спину в районе лопаток, чуть отодвигая от стенки. Баки ухмыльнулся. Холодно не было — но жест Локи, который хотел от дискомфорта защитить, показался трогательным. Коснувшись его щеки, Баки поцеловал Локи в губы, а потом запустил живые пальцы в его мокрые волосы, бионикой обнял за талию. Баки чувствовал себя пьяным. Бесстыдно, до самых глубин подсознания пьяным, и эль был совершенно ни при чём. Его сердце — эпицентр землетрясения; оно не просто стучало, оно гудело, оно почти вибрировало. Тело отзывалось на каждое прикосновение Локи дрожью, и он знал, видел и кожей чувствовал, что Локи тоже хорошо: по его приоткрытым губам, тяжёлому дыханию, хаотичным касаниям рук и губ. Баки опустил взгляд. Локи был мокрым, и Баки даже губу закусил от мысли, что влажные волосы на чьей-то груди, внизу чьего-то живота, на чьём-то лобке могут так возбуждать. Он не сдержал стон. В ответ дёрнулся уголок губ Локи. От этого Баки едва не свихнулся: тут же захотелось страстно ворваться в его рот, за волосы схватить, шлёпнуть посильнее по заднице. И в то же время — быть ещё медленнее. Ещё нежнее. Он погладил Локи по волосам, а тот поцеловал его и провёл ладонью по груди. — Хочешь ещё? — спросил Локи едва слышно. Баки кивнул, и тогда Локи обхватил его член, двинул несколько раз туда-сюда, а потом отпустил. Ещё сильнее приблизился, вплотную, чтобы их члены соприкоснулись, и тогда взял в ладонь оба. Взгляд в глаза устремил, и Баки — в ответ. Стало ещё жарче, словно дверцу печи открыли прямо перед лицом. Он опустил металлическую руку к ягодице Локи, чуть сжал, распахнул губы. Боролся с желанием зажмуриться от удовольствия — потому что хотелось смотреть в эти голубые глаза, которые тоже жадно ловили его взгляд. — Локи... — Не сдерживайся. — Локи лизнул его в открытый рот, и Баки застонал. — Чего ты хочешь? — Продолжай... тебя... продолжай... — Баки вернул Локи касание языком языка — глубже и дольше, целуя его и сжимая волосы на его затылке. Шепнул: — Скажи... — Что?.. — Что-нибудь. — Тебе хорошо? — Да. Да. — Хорошо. Как же ты прекрасен, Баки. Как же ты прекрасен. Голос Локи, его слова на грани выдоха, на грани стона сводили с ума — Баки снова вжался в губы его поцелуем, чаще задвигав бёдрами в такт движениям кисти. Когда палец Локи настойчиво огладил головку его члена, Баки застонал — громко и резко, и тут же закусил губу; но просьба Локи не сдерживаться взяла вверх, и он застонал снова. Локи ухмыльнулся. Застонал тоже, голову опустил, поцеловал Баки в шею. А Баки бесстыдно теперь на каждое его движение, каждое касание, каждый поцелуй реагировал то шумным вздохом, то шипением почти, то стоном. Локи игриво куснул его за нижнюю губу; Баки ответил сжавшимися в его волосах пальцами, а потом обнял живой рукой за плечи, прижимаясь ещё ближе. Снова глядя прямо в голубые глаза. Локи распахнул губы, проводил по ним языком, часто, и каждый раз от этого всё внутри вспыхивало жаром, желанием. До разрядки Локи дошёл первым; отвлёкся от движения рукой, навалившись на Баки, и тот терпеливо гладил его по спине, пока снова не почувствовал, как ладонь его касается члена — теперь только члена Баки. Локи даже опустил взгляд, словно весь, весь был в этом процессе — чтобы доставить Баки удовольствие. Много времени ему не понадобилось; сквозь тело будто пропустили разряд тока, и всё в нём почувствовало это дикое, жгучее наслаждение, сопроводившее оргазм. Баки поцеловал Локи в губы. Окинул коротким взглядом его живот с брызгами спермы и подтолкнул Локи под поток воды, погладил по волосам, и Локи чуть опустил голову, подставляя затылок под воду. Баки поцеловал его в висок. Локи приподнял голову, и их взгляды встретились; в голубых глазах отражалась мягкая улыбка; в серых искрилось нежное обожание. Они вышли из душевой кабины, неспешно вытерлись и обернули бёдра полотенцами, и после направились на кухню. Локи задумчиво спросил: — Хочешь, испеку пирог? Баки отрицательно мотнул головой и сел за стол. — Я голодный. Пирог — долго. Сказал он Богу времени — но тот лишь усмехнулся и предложил снова: — Тогда спагетти в томатном соусе? — Угу. — Баки встал из-за стола. — Принесу эль. Одежду захватить? — Да, благодарю. В гостиной Баки оделся, прихватил бутылку эля, стаканы и одежду Локи. Вернулся на кухню; уже стояла на плите кастрюля с водой, а Локи доставал что-то из холодильника. Взгляд скользнул по его обнажённой спине. Баки облизнул губы. Поставил бутылку и стаканы на столик, а вещи Локи положил на стул. Тот улыбнулся ему. Оделся тоже. Шум улицы, который не слышно было в ванной комнате, снова добрался до слуха; буран не утихал. Баки налил себе эль и подошёл к окну, выглядывая наружу, словно ребёнок, желающий стать зрителем гонки снежинок. Даже улыбнулся. Ему сегодня всё казалось каким-то особенно удивительным. Как будто он и правда — юнец совсем, только-только узнавший о волках, норвежских лесах, фигурных снежинках и вое бурана. О сексе, промелькнуло в голове, и Баки повернулся к Локи, который помешивал на плите томатный соус. О сексе Баки, конечно, знал — и всё-таки в Локи было нечто особенное. Баки попытался заглянуть в эту мысль поглубже. — У тебя глаза горят. — Локи бросил на него такой взгляд, словно не хотел, чтобы Баки его заметил; Баки заметил, и Локи смущённо улыбнулся. — В тебе очень много противоречивого, и я порой задаю себе вопрос: «Неужели он и правда может об этом думать?». Или — «так делать?». И, знаешь, Баки, на мой взгляд, нет ничего прекраснее красоты парадоксальности. И с каждым новым открытием — если это так можно назвать, прости за пафос; я имею в виду, узнавая тебя лучше, я чувствую, что просто хочу видеть эти горящие глаза чаще. И твою улыбку. Например, когда ты будешь есть приготовленный мною ужин. Какое твоё любимое блюдо? Баки молчал, полностью погрузившись в голубые глаза — больше, чем взглядом. Усмехнувшись, Локи спросил: — Ты меня слушал? — Мне нравится твой голос. Просто продолжай говорить. — Ух ты, не очередное «замолчи»? Это я и имел в виду под парадоксальностью. Спрятав улыбку в стакане с элем, Баки отпил немного и ответил: — Я прошу тебя замолчать, когда я думаю, а ты отвлекаешь. — Ах, вот оно как. — Но мне нравится твой голос. Правда. Локи хмыкнул. «Мне нравится в тебе всё», — хотелось сказать. Хотелось говорить об этих голубых глазах, о губах, поцелуи которых заставляли задыхаться, о руках, чьи прикосновения заставляли мурашки плясать по коже. Об этом голосе. О том, что Локи говорил, и о том, как много он говорил. О том, что всё, всё в нём — и даже мысль о нём — сводило с ума. Делая происходящее таким сложным. И в то же время — таким до дрожи в коленях простым и правильным. — Тогда я не буду больше обижаться, когда ты говоришь мне «замолчи». — Ты и не обижаешься. И не замолкаешь. Одарив Баки игривой улыбкой, Локи закончил с приготовлением ужина и принялся раскладывать его по тарелкам. Баки сел за стол. Налил эля в стакан Локи, подлил себе. Комплимент явно раззадорил: Локи говорил без умолку — и это было неудивительно — только теперь ещё и с особым воодушевлением. А Баки продолжал наслаждаться вечером, периодически думая об их завтрашнем свидании.