Белый волк, чёрный волк

Когда Баки проснулся, уже светило скромное северное солнце. Оно гладило по спине, как кошка, когда, махая хвостиком, случайно мягко касается им кожи. Локи спал рядом. Повернув голову, Баки окинул его лицо взглядом, а потом осторожно, тихо поднялся. Надел штаны и пришёл на кухню. Не спеша выпил стакан воды, отыскал турку и кофе и поставил на плиту — на одного, чтобы Локи не пил остывший. А пока кухню заполнял кофейный запах, терпкий, бодрящий, Баки решил сделать пирог, который ещё вчера собирался испечь Локи. Нашёл всё для теста и замороженные ягоды и, попивая кофе, принялся готовить. Локи пришёл на кухню, когда Баки уже измазал нос и щетину в муке, а пирог пёкся в духовке. Сначала Баки услышал тихий смех. Стоя у раковины, обернулся — Локи, как и он, в одних штанах, стоял в дверном проёме. Мягкий и чуть-чуть взъерошенный после сна. Баки приподнял уголок губ. — Доброе утро. — Добрее и представить сложно. — Угу. Кофе тебе сделать? Локи приземлился за стол. Кивнул. Хотя захотелось подойти и поцеловать его, Баки почему-то не решился. Вытер руки и принялся варить кофе. Закончив, как-то неловко поставил чашку на стол перед Локи. Тот улыбнулся. Протянул руку и кончиком пальца смахнул муку с носа Баки. — Спасибо, Баки. — Угу. Глаза голубые следили за Баки пристально. Даже чуть сузились, и Баки не удержался — покачал головой. На лицо легла тень улыбки. Он достал из духовки пирог бионикой, чтобы не обжечься, и поставил на стол. Локи с наслаждением, медленно пил кофе. Спросил: — Ты до последнего не признаешься, каким будет наше второе свидание? — Нет. Подожди, позавтракаем и пойдём к Тору. И оденься... легко. Дашь мне свою рубашку? — Дам. Тор уже в курсе? — Угу. Я ему написал вчера ещё. Он собрался взять с собой Любовь... Баки осёкся, чтобы не дать Локи ещё повод угадать. Тот фыркнул. Забрал у Баки тарелку с куском пирога. А Баки думал: просыпаться бы так каждый день, не важно, в Новом Асгарде или в Нью-Йорке — лежал бы Локи рядом; лицо его, такое наполненное эмоциями обычно, во сне было удивительно спокойным. Вставать с постели раньше, чем он, и делать ему завтрак. Смотреть, как тонкие губы касаются чашки с ещё дымящимся кофе, бросать взгляды на голую грудь. Думать о том, как вечером, ночью губы эти его целовали, как грудь расширялась в такт тяжёлому дыханию, как замирала от долгих громких стонов. Знать, что он рядом — и не важно, почему. Просто — рядом. Пересохло в горле, и Баки встал, чтобы налить себе воды. Вышли на улицу и направились к дому Тора они совсем скоро. Тор и Любовь уже ждали их. — Итак, я единственный не имею ни малейшего понятия, куда мы направляемся, верно? — уточнил Локи. Тор ухмыльнулся. — Да, дядя Локи, — ответила Любовь и ткнула его кулачком в живот. — Ай! — наигранно возмутился Локи и подхватил племянницу на руки. — Готовы? — спросил Тор. — Да! — хором ответили Локи и усевшаяся на его плечах Любовь. Баки кивнул и на всякий случай подошёл чуть ближе к Тору, закрыл глаза, спасаясь от сияния портала. Когда они прибыли на место, веки он поднял быстро — чтобы посмотреть на Локи. У того на лице улыбка была, довольная, и он взглянул на Баки в ответ. — Добро пожаловать в Ваканду! — поприветствовала гостей Шури. Она, Окойе и Айо стояли на площадке перед дворцом в ожидании гостей. Баки вышел вперёд и скрестил руки на груди в характерном жесте уважения к Ваканде — девушки ответили ему тем же. — Привет, — поздоровался Тор. — Приветствую. — Локи тоже сделал пару шагов вперёд, аккуратно спустил Любовь со своих плеч, подошёл к Баки и положил ладонь на его плечо. — Позвольте представиться: Локи, из Асгарда. — Ага, — подхватил Баки, — принц, король, божественный Бог и далее по всем самым престижным спискам. Он положил живую руку Локи на поясницу, но тут же опомнился и убрал её. — Привет, Локи! Я Шури. — Окойе. — Айо. Приятно познакомиться. — Она, хитро приподняв уголок губ, обратилась к Баки: — И приятно снова видеть тебя в Ваканде, Белый Волк. — Приятно, что мне снова разрешено здесь быть. Баки сказал это с благодарностью, перевёл взгляд на Шури и слегка наклонил корпус вперёд, поклонившись. А Шури просто подошла и обняла его. Отпустив, похлопала по правому плечу и обратилась к остальным: — Насколько я понимаю, вы, так, в гости пожаловали? Любовь, малышка, хочешь, я покажу тебе свою лабораторию? — Да! Пока Шури, Тор, Любовь, Окойе и Локи направились ко дворцу, Айо задержалась, глядя на Баки. Тот понял: позволил остальным обогнать их и улыбнулся ей. — Я приятно поражена. — Чем? — Тем, как ты смотришь на Локи, и тем, как он смотрит на тебя в ответ. Баки усмехнулся. — Нет, серьёзно, Баки. Здорово, что ты наконец-то... решился на отношения. Решился довериться кому-то. Если позволишь затронуть эту тему. — Кому, если не тебе, её затронуть? Если честно, Баки был искренне не против сурового женского взгляда на то, что происходило — особенно взгляда, который видел его в Ваканде ещё тогда. — Я помню, кем ты был здесь, Белый Волк. Потерянным, одиноким. Тем, кто отказывался поговорить даже с лучшим другом о своих страхах и своём прошлом. Тем, кого это прошлое не могло отпустить. Я ведь права? Ты никогда не говорил со Стивом об... этом? — Никогда. Я впервые поделился этим... искренне только с Сэмом. Айо кивнула. Они уже дошли до коридора, ведущего в лабораторию; Баки и Айо остановились, а идущий впереди Локи бросил взгляд на Баки. Тот кивнул: иди с ними, со мной тут ещё не закончили. — И я помню, как на тебя смотрели наши молодые девочки. Солдат, суперсолдат, это вечно хмурое лицо, это тёмное прошлое. Одинокий волк — сплошная романтика. Я замечала порой их взгляды, понимая, что никогда ты не обратишь внимание на подобное, и думала: кому же этот волк отдаст своё сердце? Короткий, тихий смех сорвался с губ Баки. — А ты не прогадал. Целого Бога отхватил. — Угу. Самому верится с трудом. — Почему? Баки взглянул Айо в глаза. Покачал головой. — Ты боишься, Белый Волк. Тот кивнул. — Боишься быть уязвимым? Снова кивнул. — Боюсь. Много чего боюсь. Но... хочу. — Так бери, если хочешь. И лучше — не скрывай своих страхов от него, Баки. Стиснув челюсти, Баки вздохнул, снова покивал. Улыбнулся. — Спасибо, Айо. Та похлопала его по плечу. — Я пойду. Передай остальным, что у меня дела. И Айо ушла. Баки проводил её задумчивым взглядом, бесцельно прошёлся им по стенам и полу коридора. Доверять, не бояться, быть уязвимым — эти слова, которые рядом с Локи обретали особое значение, не переставали крутиться в голове. Захотелось к нему, сейчас, поэтому Баки зашёл в лабораторию. Тор и Окойе беседовали, пока рядом с ними Любовь тыкала на кнопки на одной из панелей, и на экране перемещалось изображение какого-то механизма. Локи говорил с Шури. Говорил оживлённо, листая что-то на экране и указывая на него пальцем; подойдя ближе, Баки расслышал несколько незнакомых слов сразу — и понял в ту же секунду, что имеют в виду под «кинком на интеллект». — Баки! Я уж думала, Айо тебя арестовала. — Шури улыбнулась. — Я сбежал от неё на носороге. Локи и Шури рассмеялись. Живая рука сама потянулась к руке Локи, лежащей на спинке стула, но Баки просто положил свою рядом. Шури бросила на их руки быстрый взгляд. — Ладно, Локи, спасибо за советы. Я тебе позвоню ещё, когда пойму, как это можно применить, ок? — Конечно. — Пойду, спрошу, как там у них дела. Шури не удержалась — подмигнула Баки, прежде чем пойти к Тору, Окойе и увлечённой технологиями девочке. Наклонившись к уху Баки, Локи спросил: — Собираешься выкрасть меня? — Угу. Двинувшись к выходу, Баки мотнул головой, призывая Локи идти за ним; тот пошёл, хитро улыбаясь. — Какой серьёзный молодой человек... Если с молодым можно было поспорить, то насчёт серьёзного никто бы перечить не стал. Поджав губы, брови нахмурив, Баки спускался по лестнице, вышел из дворца на улицу. Локи следом шёл. Слово «зима» Ваканде было незнакомо. Если северное солнце гладило, как кончиком кошачьего хвостика, то здесь — оно было рыжим пушистым боком, жёлтым глазом, ярким, жарким. Зелёные-зелёные, будто обработанные в фотошопе, листья блестяще переливались под его лучами. С каждой, казалось, ветки слышалось пение какой-нибудь птицы. Когда дворец остался позади, когда под ногами уже стелилась тропинка, что вела к озеру, Локи спросил: — Ты в порядке? — Да. Повернув голову, Баки посмотрел на Локи. Улыбнулся. — Знаешь, Баки, о чём я думаю всё сегодняшнее утро? — О чём? — О дне вчерашнем, о дне сегодняшнем и о дне завтрашнем. — Одновременно? — В каком-то смысле — да. Баки понимал, что он имеет в виду: то же, о чём Баки думал с утра. Быть бы друг с другом так страстно, так нежно близко каждую ночь; просыпаться бы рядом каждое утро. Как вчера. Как сегодня. И так же — завтра. Живой руки коснулась рука Локи, костяшками пальцев о костяшки — пальцы дрогнули, отвечая, и Локи переплёл их со своими. — Я тоже. В паре сотен метров от них уже виднелось озеро. Солнце отражалось от его поверхности бликами, чистое небо делало воду синей-синей, как густая краска. Растущая по берегам зелень отражалась в озере, подрагивали от лёгкого ветра листья — и отражение их тоже, превращая поверхность воды в аттракцион кривых зеркал. Над озером пролетела большая птица. Рассекла небо и исчезла среди деревьев. Когда Баки и Локи, держась за руки, подошли к озеру, ещё одна птица, поменьше, грациозно опустилась на воду недалеко от берега. Уверенно нырнула, достала рыбу и улетела обедать. — Значит, Ваканда? — с улыбкой спросил Локи, садясь рядом с Баки на берегу. — Ну, да. Здесь Белый Волк... появился. — Баки ухмыльнулся. — Я решил, что это будет... — Поэтично? — подсказал Локи. — Угу. Видимо, у меня тоже слабость к красивому. Улыбаясь, Баки наклонился и поцеловал Локи в плечо, а потом — в губы. Поэтично, романтично — что-то такое в этом действительно было. В нежном коротком поцелуе, в сплетённых руках, в плеске воды, который доносился со стороны озера. Взгляд серых глаз прошёлся по острому лицу, голубые глаза смотрели в ответ — казалось, пытались вычитать что-то. — Эгоистично как-то вышло, — произнёс Баки. Бровь Локи вопросительно приподнялась. Баки продолжил: — Ну, ты вчера волков показал для меня. Я тебя в Ваканду притащил, потому что это тоже — обо мне... — Брось. Совсем это не эгоистично. — Локи провёл ладонью по щеке Баки. — К тому же, мне здесь нравится. Баки тоже нравилось. Нравилось быть здесь, сейчас и с ним — вдали от Нью-Йорка, от обычной своей жизни и привычных дел. Локи наклонился и вжался лбом в живое плечо Баки, а тот чмокнул его в макушку, прижал к себе, когда Локи придвинулся близко-близко и обнял его. Живая рука гладила спину, бок, бионики коснулись пальцы Локи, и Баки повернул кисть ладонью вверх. По её металлическим пластинам медленно, нежно прошлись кончики пальцев Локи, доползли до запястья, и снова — по ладони к пальцам. Внутри всё трепетало. Трепетало от удовольствия, от мягкости касаний, от близости. Баки снова поцеловал Локи в макушку, а тот поднял голову и губами прижался к губам. Стало жарко; распахнутые губы, языки, которым всего было мало, поцелуй — неспешный; это всё притормозило мир. Сделало его таким далёким от них. — Выходные выдались... прекрасными. — Баки погладил Локи по щеке живой ладонью, скользнул ею в чёрные волосы. — Мне тоже понравились. — Мне... нужно будет... нужно будет вернуться в Нью-Йорк. Вечером. — Разумеется. — Но... ты... — Если ты не заметил, я провожу в Нью-Йорке больше времени, чем в Асгарде, Баки. Баки заметил. Баки этим наслаждался — когда время это Локи проводил рядом с ним. — У меня есть квартира в Нью-Йорке... — А ты хочешь этого? — перебил Баки. — Чего? Вопрос хороший, верный. Осталось только сформулировать вопрос-ответ на него. — Быть... в Нью-Йорке? — Быть с тобой? — Быть со мной. — Я хочу. А ты хочешь? — Да. Господи, конечно, я хочу, Локи... — Я могу лишь предположить, почему это всё, как и мне, даётся тебе нелегко, но если ты поделишься со мной сам, возможно, станет чуть проще. Баки кивнул. Хотелось начать со слов «Я больной». Хотелось объяснить, почему ему лучше оставаться одному. Рассказать, насколько Локи будет с ним сложно. Но Баки начал с другого: — Знаешь, что было самое страшное в том, чтобы снова становиться... собой? Убрав живую руку Баки из своих волос и сжав её в своей руке, Локи предположил: — Необходимость делать самостоятельный выбор? — Нет. Чувства. Сначала — боль. Во сне. Физическая. Потому что сначала воспоминания стали во снах всплывать. А боль не снилась. Она была. Потом — страх. Я... я боялся даже, что это всё — просто чей-то план. Что я не вырвался, что они это придумали, что я по какому-то чужому плану должен вот так жить. Что не я это выбрал. Недоверие ещё, поэтому. Ко всему вокруг. К себе, конечно. Злость, ненависть, вот это всё... Я впервые что-то... хорошее почувствовал, когда Стив появился. Но недоверие, страх, они не ушли. Они просто и на Стива тоже были направлены. Может быть, я хотел снова быть его другом, но я не... не мог себе позволить. Не таким. Сэм первым стал, кому я доверился по-настоящему, хоть немного. Он стал моим другом. У меня есть друзья. И я много чего хорошего благодаря им чувствовал, чувствую, кроме... — Баки покусал губу, не выпуская с них слово «любви». — А потом — ты... И, знаешь, что самое странное случилось, когда... когда я понял — что я... что у меня внутри происходит, когда ты?.. Это всё снова вернулось. Страх, недоверие, злость, ненависть. Я боялся того, что чувствую, снова не доверял себе, злился и себя снова ненавидел. За то, что не смогу, что не подхожу тебе, вообще-то. Но продолжал думать о тебе, я каждую ночь о тебе думаю. А потом ты начал... начал появляться чаще, в Башне, рядом, и смотрел на меня, и я понимал, что это, что внутри у меня, не денется никуда, и что я даже никак не спрячу это от тебя. Да, детский сад, но я не хотел, чтобы ты знал. Просто потому что думал — зачем? А ты... Я понимал, как ты на меня смотришь. Я же не дебил. Наверное. И понимал, что ты тоже понимаешь. Я не знаю, сделал бы я первый шаг, но я... я, правда, благодарен за то, что ты вчера... Баки запнулся всё-таки, подавился воздухом. Его трясло. Он бросал взгляды в голубые глаза, пока говорил, и каждый раз они внимательно и заботливо смотрели в ответ. Улыбнувшись, Локи сказал: — Позволь мне быть более кратким. Усмехнувшись, Баки ответил: — Впервые в истории Локи будет более кратким, чем его собеседник... Локи рассмеялся. — Баки, посмотри на меня. Баки перевёл взгляд в его глаза. И тогда Локи произнёс: — Я люблю тебя. Определённо, это включало в себя то, что пытался донести Баки — но, кажется, он хотел донести больше. А теперь, когда Локи произнёс это, произнёс своим глубоким голосом, бесконечно-светлыми глазами глядя на Баки, тот понял: больше, чем эти три слова, и представить сложно. — Я тоже люблю тебя. Локи улыбнулся — шире, чем улыбался до этого, и ещё мягче. Осознав, что искусал нижнюю губу слишком сильно, Баки глубоко вдохнул, выдохнул медленно. Перевёл взгляд на гладкое синее озеро. Чуть крепче сжал руку Локи в своей. — Баки, я бы хотел отправиться в Нью-Йорк вместе с тобой сегодня. — Ко мне? — Да. Во сколько ты просыпаешься в будни? — Ммм... Зависит от того, насколько рано мне надо на работу. Обычно просыпаюсь в семь. Могу раньше. — Сурт побери... — Что? Недовольное выражение скривило острое лицо, сдвинуло брови Локи, поджало его тонкие губы. Баки улыбнулся. Поцеловал Локи в щёку, и тот прыснул от смеха. Объяснил: — Мне нравится... Ты очень мило спишь. Но, боюсь, я не привык подниматься с постели в такую рань и не смогу... — Залипать на меня спящего? Маньячина. — О, это я ещё не рассказал, что храню твоё фото под подушкой. — Извращенец. Правда, что ли? — Хочешь проверить? — Нет, ты серьёзно? — Всё-таки хочешь проверить? — Локи! Тот рассмеялся, а потом обхватил лицо Баки ладонями и поцеловал его в губы. Долго, глубоко, словно объясняя, что имел в виду под «Я люблю тебя». Баки и так понимал — может, не до конца; скорее всего, очень-очень многое ещё предстоит понять. И они поймут. Обязательно поймут — вместе, будучи рядом. И не важно, почему. Просто — рядом. А пока поцелуй окончательно не вытеснил все мысли, Баки лихорадочно пытался вспомнить, куда дел фото Локи, которое держал обычно под подушкой.