Ранение

Ацуши привык к тому, что Акутагава его никогда не благодарил. Чем-то хорошим считалось, когда он не пытался убить тигра, а тут благодарность... Ацуши замер и широко открыл глаза глядя в лицо Рюноске, словно пытался понять, не насмехаются ли над ним. А потом вспомнил, что стоит что-то ответить. — Ох... Не за что... — он тяжело вздохнул, наблюдая за напарником, тот надел халат и завязал, полностью закрывая свое тело, также спрятал остатки бинтов и перекиси в комод. Все это время Ацуши молча наблюдал. Он думал о своем. В его голове появилась одна мысль, от которой он не мог избавиться... Черт... Так хотелось попробовать кое-что, даже если его потом побьют, что Акутагава охотно сделал бы. Возможно, это звучит эгоистично, но то, что Накаджима собирался сделать, помогло бы разобраться ему в своих чувствах. Хотя мнения Рюноске о своих намерениях он не знал. Ацуши уже давно перестал понимать, что по-настоящему испытывает к Рюноске. Это должно помочь поставить точки над "i". — Акутагава... — Ацуши снова вздохнул и собрался с силами. – Что такое, Джинко? Может, ты перестанешь стоять, будто статуя и наконец пойдешь в душ или что ты вообще собирался делать! — Нет, Акутагава все же Акутагава, что он поблагодарил еще не означает, что он стал добрым, менее раздражительным и совсем не агрессивным. Все по-прежнему. — Я... Я хочу кое-что сделать... — Ацуши почувствовал, как его руки дрожат, а сердце быстро бьется, ладони вспотели. – Ну, делай. — Рюноске было все равно, что его напарник собрался там себе делать, главное, чтобы отстал от него и оставил его одного. Выражение оставалось отстраненным, но в голове уже начали появляться разные интересные догадки относительно чужих планов. - Хорошо... - голос ожидательно задрожал. Ацуши подошел ближе к Рюноске, теперь между ними осталось полметра. По спине прошлись мурашки, холодный пот выступил на лбу. Было ужасно. Очень страшно. Но также интересно. Сладкая доза адреналина заставляла все же совершить глупость, пришедшую Ацуши в голову. – Хэй, Джинко! Ты что там себе надумал...? — Акутагава сам не понял, как заговорил громче прежнего, как его голос едва заметно захрипел. Странное предчувствие появилось в голове, тело задрожало. На всякий случай, расемон был готов, если случится атака. Ацуши же не ответил... Он не мог это сказать в голос. Потому подошел еще ближе. Он едва нашел в себе силы, чтобы посмотреть на Рюноске и все же смог поставить одну руку на его плечо, там не было царапин. Накаджим наблюдал за реакцией напарника. Было трудно понять его эмоции, потому что выражение лица было каким-то нечетабельным. Однозначно он был в растерянности, больше сказать нельзя. Разве что факт оставался фактом, на его щеках все еще был румянец и он никуда не собирался исчезать. Акутагава просто смотрел в ответ, пытаясь понять эмоции Джинки, а также его будущие действия. Ацуша подошел еще ближе, теперь они стояли рядом. Они физически ощущали тепло, поступавшее от их тел. Слышали сердцебиение и дыхание. Это чем-то сродни близости во время драк. Но была одна деталь. У них были совсем другие чувства и намерения. Накаджима немного приподнял руку теперь касаясь ею, открытой низким воротником халата, чужой шее. Он немного нажал на нее, чтобы к нему поближе наклонились. Рюноске молчал и только спокойно смотрел, он, похоже, догадался, что именно Джинко собрался делать. Ацуши выдохнул и собрался с мыслями. Он собирался поцеловать Акутагаву Рюноске. Своего. Бесового. Напарника-врага-убийцу-мафиози. Это казалось сном или бредом, но нет – это реальность. Ацуши наклонил голову и приблизился к чужому лицу так, что теперь чувствовал его горячее дыхание на губах. При этом он смотрел в серые глаза, не отводя взгляда. Было гораздо труднее сделать последний шаг — прижаться своими губами к его губам, то есть поцеловать. Поэтому, Ацуши несколько секунд просто стоял, пытаясь собраться с мыслью и наконец сделать то, что должен был. Но он не успел. Акутагава его опередил. Он положил руку на затылок Ацуши и прижал к себе, все-таки целуя. Акутагава просто сжимал его губы, или легонько кусал, при этом он зажмурился, крепко держал руками его на месте. От шока Накаджима замер, в его голове было пусто. Он едва понял, что стоит сделать хотя бы что-то, поэтому собрав осколки самообладания — ответил. Ацуши тоже прижался к Акутагаве, но не слишком сильно, чтобы не затронуть раны и наконец тоже взаимно поцеловал, сжимая чужие губы. Накаджима не в состоянии смотреть на довольное и покрасневшее лицо Рюноске, это слишком смущает, поэтому он тоже закрывает глаза. Ацуши вздыхает, когда партнер проводит рукой по волосам на затылке и легко массирует его кожу. В ответ он провел рукой по чужой шее, немного разминая ее, из-за чего почувствовал такую приятную дрожь. Они медленно отстранили лицо друг от друга, когда в легких совсем не осталось воздуха. Тяжело дыша, даже не думали посмотреть друг другу в глаза. Акутагава опустил руку на плечо тигра слегка опираясь на него, все еще чувствуя прикосновения на своей шее, хотя и не такие упорные. — Я..ееэ..ну..понимаешь...— Ацуши пытался сказать хотя бы что-то, но голова была слишком пуста, в висках все еще пульсировало, руки немного дрожали, а живот скручивало от приятного волнения. К счастью для Накаджимы, Рюноске сказал вместо него, вернее спросил. – Тебе понравилось? — его голос хоть и хрипел, но казался спокойным, словно он спрашивал, понравился ли Джинко новый вкус мороженого, а не целоваться с ним. От таких мыслей лицо еще больше краснело, но нужно было ответить. — Да...— Ацуши говорил менее спокойно, в его тоне чувствовалось смущение и волнение, в отличие от Акутагавы. — Прекрасно, тогда...— Рюноске наклоняется и снова его целует. Ацуши чуть не теряет сознание. Руки начинают дрожать, а ноги подкашиваться, он тяжело вздыхает в поцелуй. Для того чтобы не потерять равновесие Ацуши обнимает Рюноске за талию. Акутагава осторожно прижимается поближе и проводит руками по чужой спине. Кровь кажется стала слишком горячей. Она бьет через край, от чего его щеки краснеют. Температура тела поднимается, а голова идет кругом. — Рюноске, что ты делаешь? — Ацуши тихо шепчет в чужие губы и смущенно отводит взгляд. – Ты первый начал и кажется не против этого. – Акутагава отвечает и хитро улыбается. Он поднимает руку вдоль спины и снова легонько сжимает волосы на затылке Ацуши. — Но мы... — Накаджима не успевает договорить, потому что его перебивают. — Какая разница? Если нам обоим это нравится... — Рюноске перебирает серебристые, мягкие волосы. Они текут сквозь пальцы, как вода. Акутагава громче вдыхает и чувствует легкий аромат, похожий на фиалки, так знакомо. Ацуши молчит, потому что не знает, что ответить. Рюноске был прав. Почему бы тогда не продолжить? Накаджима улыбается, понимая, что он получил взаимность. От этой мысли по спине проходят приятные мурашки. Ацуши осторожно подталкивает Рюноске к постели, но так, чтобы тот не упал. Акутагава садится, а рядом с ним и Ацуши, теперь наклоняющийся и касающийся губами чужой шеи, на несколько секунд. Кажется, почувствовав прилив смелости. Рюноске удивленно выдыхает, но потом откидывает голову назад, он опирается на свои руки для удобства, слегка выгибая спину. – Ты хочешь переспать со мной? — голос Акутагавы кажется вообще не дрожит. Даже не смотря на смысл его вопроса, от которого сам Ацуши падает в ступор. Он чувствует как его щеки краснеют, голова отворачивается в сторону чтобы хоть чуть-чуть скрыть это, а руки сжимают ткань брюк на своих ногах. Рюноске смотрит на него и усмехается, ему явно нравится такая реакция. – Ты еще ни с кем не спал? – он говорит спокойно, даже без насмешки, его рука опускается на чужое плечо и медленно проводит по нему. Ацуши краснеет еще сильнее и продолжает молчать, но потом понимает, что стоит сказать хотя бы что-нибудь. — Да... ни с кем... — ему было только восемнадцать, поэтому вполне нормально, что он еще не успел переспать ни с кем, кроме своей правой руки. И это было под дюжиной одеял, в темноте шкафа, одинокой тишине и так сухо, что почти больно. Акутагава задумывается на несколько секунд. — Ну тогда как хочешь... — Рюноске вздыхает, он не хочет принуждать парня к сексу с ним, особенно учитывая то, что он будет у него первым. Акутагава и сам недо конца был уверен. Всю жизнь он считал это все слабостью, а сейчас его тело едва сдерживало дрожь от сильной нужды, которой он не мог противостоять. — Хочу... — Ацуши говорит тише, чем нужно было, из-за чрезмерной застенчивости. Ему кажется, что Акутагава не самый плохой партнер для первого раза. Наверное, он один из тех людей, которому Ацуши может доверить свою жизнь. И, возможно, не только его... А еще он был красивым. сексуальным. Очаровательным. И еще много подобных слов. Он был таким, что сердце Ацуши делало кульбиты, а в животе дрожало от предчувствия, стоило столкнуться их взглядам. – Точно? – Акутагава смотрит на Джинко. Он немного удивлен, потому что думал, что ему откажут. Внутри он смирился с тем, что теперь ему придется проявить проклятую слабость. Но все же это стало нуждой, а не желанием, что позволяло Акутагаве хоть как-то оправдать свою уязвимость. Он пытался построить в голове заверение, что это просто страсть, но корешки его сознания подсказывали, что не может все быть так просто. Вместо ответа Ацуши наклоняется и еще раз целует Рюноске, который вздыхает и отвечает на поцелуй, обнимая за шею. Ацуши развязывает чужой халат, преодолевая свое смущение. Они отрываются друг от друга для того, чтобы восстановить дыхание. Ацуши смотрит на тело Рюноске и холодный пот ударяет его. Как он мог забыть? — Акутагава, а твои раны? – Ацуши тихо спрашивает с легким сочувствием. — Ничего... — он прижимает парня к себе. Его руки гладят чужую спину и нежно забираются под рубашку. Рюноское медленно проводит пальцами по молочной, мягкой коже. — Просто будь осторожным... и не касайся их намеренно. Ацуши дрожит и тяжело вздыхает, когда чувствует пальцы на своей голой коже, кажется они залезают под нее, прямо в середину него, в его суть. — Хорошо... — Ацуши кивает. Он проводит руками по груди Акутагавы, на нем сейчас только белье и халат, лениво висящий на плечах. Ацуши тяжело выдыхает, когда понимает это, когда чувствует бледную и мягкую кожу под своими пальцами, когда осознает, чем они собираются заниматься. Рюноское едва дрожит, когда чужие руки касаются его груди. Ему хочется больше, но он ждет. Наверное, Ацуши очень стыдно, если это первый раз... Лучше Акутагава ему поможет и направит. Рюноске сжимает чужие запястья собственными ладонями и опускает на свои бедра, а сам наклоняется и целует шею Ацуши. Его пальцы гладят сначала спину, а затем живот. — Мм... Акутагава...— Ацуши откидывает голову назад и закрывает глаза. Ему становится так хорошо. Рюноске так много, он кажется прикасается к его сердцу, к его голым нервам, но этого мало, Ацуши хочется больше, еще больше. Он тихо стонет, когда Акутагава легонько кусает его шею, затем немного втягивает кожу и ласкает языком. Накаджима бессознательно поднимает руку и кладет на чужой затылок, прижимая поближе к своей шее. Он проводит пальцами по коже головы, массируя ее и пропуская между пальцев мягкие, темные волосы. Акутагава тихо вздыхает, он целует шею этого тигра и прижимается все ближе и ближе, проводя пальцами по плоскому животу. Ацуши чувствует тепло, по его коже пробегают мурашки и он дрожит наклоняясь в ответ. Он чувствует легкое волнение, когда осознает, что это первый раз... более того, он з Рюноске... так трудно все это понять и осознать в полной мере. Хотя Ацуши вынужден признаться, что замечал красоту своего напарника и раньше. Его бледную кожу, стально-серые глаза, тонкий нос, густые, длинные ресницы, бледно-розовые губы. Он чем-то похож на человека из бреда, на привидения или вампира... что-то нереальное. Его худое тело, приятный цитрусовый аромат его одеколона. Да, Ацуши считал его хорошим. До чёрта хорошим. — Рюноске...— он касается пальцем его щеки, чтобы поднять лицо, чтобы посмотреть в его глаза. – Что-то не так? – Акутагава немного волнуется, что мог сделать что-то неправильно. Он опирается одной рукой на чужое плечо, а другой гладит бедро. — Нет, все хорошо... — Ацуши дрожит и смущенно вздыхает.— Просто… — Он рассматривает чужое лицо, а потом целует его щеку, уголочек губ и кончик носа, так и не закончив свою мысль. Рюноске вздыхает и закрывает глаза, обнимая чужие плечи, пока целуют его лицо. Бледные губы Акутагавы разливаются в нежной улыбке, это чувствовалось так уютно. От этого становилось слишком тепло...Он чувствовал себя дома...дома, которого никогда не имел...он просто знал что так должно быть. На душе стало спокойно. Акутагава поднял руки и осторожно обнял плечи Накаджимы, нежно их гладя, затем его руки опустились касаясь тонкой талии и прижали поближе. Вдруг Рюноске тихо смеется, из его горла вырывается тихий хрип. — Ой… Тебе это не нравится? Извини... — Ацуши немного отшатывается от лица партнера и с легким страхом смотрит на него, когда слышит чужой хриплый смех. Это было, мягко говоря, необычно. Рюноское и смеется. — Нет-нет... все хорошо — Акутагава быстро качает головой и несколько раз моргает, чтобы убрать слезинки, образовавшиеся в углах его глаз, от довольно интенсивного смеха. Он нежно смотрит на лицо Ацуши, фокусируя на нем взгляд. — Просто немного щекотно....а еще ты ведешь себя как ребенок... Ацуши расслабленно вздыхает. А потом вдруг немного гуще краснеет, потому что понимает, что никогда не слышал такой красивый смех Рюноске, не видел его таким открыть. Тело омывает волна нежности. Накаджима вдруг наклоняется крепко сжимая Акутагаву в своих объятиях. Рюноске немного удивлен, когда парень так резко его обнимает. Но ничего не говорит, просто потирая чужую талию в ответ. Хотя из его горла вырывается недовольный хрип, когда Ацуши случайно нажимает на рану. — Джинко, что за очередной прилив нежности? — Акутагава тихо спрашивает, чувствуя, как его тело расслабляется в чужих объятиях. Он чувствует, как крепко Ацуши вжимается в него и прячет лицо в его плече. Накажима краснеет от слов Рюноске. Чувствуя немного стыда, из-за своей несдержанности. — Ничего… просто захотел… — Он тихо бормочет в чужое плечо. Рюноске тяжело вздыхает и хлопает Ацуши по плечу — Ну все, хватит, то, что я дал тебе меня целовать не значит, что я стал твоим плюшевым мишкой для объятий, когда одиноко — Акутагава все еще был раздражительным, хотя казалось его голос мягче и похож на небольшую иронию, а не ссору. Ацуши не хотел прекращать объятия, потому что это заставляло чувствовать его комфортно, но слова Рюноске и предчувствие того, что должно было произойти, заставило парня медленно отклониться, хотя руки все еще держали талию Акутагавы. Пальцы немного дрожали от волнения и возможно приятного тепла в животе, которое медленно становилось более похожим на жар, когда Ацуши видел чужое тело, когда между ними были эти эмоции, желания, нужда. Рюноске медленно провел пальцем по чужой шее, вызывая сладкий дрожь, а затем мягко сжал ворот рваной рубашки, снимая ее.