Кими ещё рано встречаться

***

— Предлагаю так, — начал Джордж. — Или мы держим всё под контролем, или не начинаем вообще. Никаких лишних взглядов перед камерами. Никаких сцен. Никаких глупостей на трассе, если ты вдруг начнешь злиться или ревновать. Будем встречаться только тогда, когда это действительно возможно. Так, чтобы никто ничего не заподозрил. И если в какой-то момент я увижу, что это бьёт по результатам — мы останавливаемся. — Мы точно сейчас обсуждаем свидания? — усмехнулся Макс. — Звучишь слишком беспечно для человека, который боится собственного отца, — сухо ответил Джордж. Макс подумал о том, как его отец сжимает распечатку кругов, как считает секунды и деньги, вложенные в каждую из них. — Ладно, — сказал он. — Значит, строго следуем плану. Тренировки, квалификация, гонка… и мы. Всё должно работать вместе и не мешать друг другу. Когда я возьму этот чемпионат, я просто укажу на кубок и скажу: «Видишь? Всё это время у меня были отношения. И я всё равно выиграл». — Ты правда думаешь, твой папа скажет «молодец, сынок»? — скептически приподнял бровь Джордж. — Нет, — честно признал Макс. — Но хотя бы не сможет сказать, что отношения мне мешают. Думаю, этого будет достаточно. Джордж какое-то время просто смотрел на него — устало, но с пониманием, как человек, который тоже всю жизнь кому-то что-то должен. — Хорошо, — сказал он. — Попробуем. Они договорились о простых правилах. В паддоке — подчеркнутый профессионализм, иногда даже показной холод. На трассе — честная борьба без глупых «атак от чувств». А в редких свободных окнах — аккуратно встроенные в расписание встречи, о которых никто не должен был догадаться. Иногда это было так: После вечернего брифинга Джордж оставался «поразбирать телеметрию ещё полчаса». Инженеры уходили спать, гася основной свет. Джордж выходил через запасной выход к задней лестнице, где его уже ждал Макс в толстовке с капюшоном и бейсболке. Они шли до стоянки, садились в неприметную арендованную машину и уезжали в сторону ближайшего прибрежного шоссе. Бывало просто ездили по ночному городу молча, пока редкие фонари отражались в стёклах, а шум мотора забивал всё лишнее. Где-то на пустой парковке у моря Макс глушил двигатель, и между ними наконец наступала тишина, которую ничем не нужно было заполнять. В другие разы всё выглядело ещё будничнее. В расписании значилось: «персональная тренировка». По документам — два пилота отрабатывают восстановление после тяжёлого уикенда. На деле тренеры уходили чуть раньше, оставляя им зал для заминочного кардио. Через десять минут, убедившись, что все ушли, они запирались в маленькую комнату для массажа, где пахло кремами, маслами и свежими полотенцами. Джордж садился на кушетку, делая вид, что просто тянет спину, а Макс подходил ближе, упирался коленом в мат, наклонялся, и их «растяжка» медленно превращалась в поцелуи — сначала осторожные, потом дольше, глубже, с тем самым сдержанным отчаянием людей, у которых слишком мало времени. Иногда они «случайно» вылетали отдельно. По плану вся команда вылетала одним рейсом. Но Максу «нужно было задержаться на досъемки рекламы», а у Джорджа «появлялись дополнительные обязательства со спонсорами». На деле это означало, что они случайно оказывались в одном и том же почти пустом зале ожидания, когда аэропорт уже засыпал. Кофе из автомата, капюшоны, натянутые до глаз, усталый смех над тем, как их собственные фотографии крутятся на экранах в соседнем терминале. — Если бы они знали, где мы сейчас, — хмыкал Макс, проводя большим пальцем по линии запястья Джорджа. — Они уверены, что мы сладко спим в отеле, — так же тихо отвечал Джордж. — Так что давай постараемся завтра выглядеть не особо уставшими. Бывало, что они успевали снять маленький номер в отеле аэропорта — на три-четыре часа между рейсами. Дверь захлопывалась за ними, и мир сужался до тесной комнаты, белых простыней и тяжёлого дыхания в темноте. Там, где никто ничего от них не ждал, где напряжение, накопленное за недели, наконец находило выход. Эти встречи случались не «вопреки» их жизни, а внутри неё, с той же концентрацией и страстью, что и на трассе. Иногда это были секунды в темном коридоре паддока, когда все уже разошлись. Макс прижимал Джорджа к стене между стеллажами с ящиками. Их поцелуи были короткими, почти болезненно жадными — как позднее торможение, когда нет права на ошибку. Джордж отвечал, вцепляясь пальцами в комбинезон Макса, а потом резко отталкивал, выдыхая: — Всё. Хватит. Ещё чуть-чуть — и завтра ты будешь думать не о трассе. — Я буду думать и о трассе, и о тебе, — упрямо шептал Макс, прикусывая шею Джорджа. — Я умею держать несколько вещей в голове. Иногда, наоборот, срыв случался у Джорджа. После сложной гонки, где всё шло не так, как он планировал, он мог тихо зайти к Максу в номер под видом обсуждения стартовой тактики на следующий этап. Закрыть за собой дверь, молча пройти к окну и остановиться, глядя в темноту. — Я сделал всё правильно, — глухо говорил он, не оборачиваясь. — Все решения, все настройки — всё было логичным. И всё равно… этого мало. Макс подходил ближе, вставал так, чтобы их плечи едва касались. Никаких слов «ты молодец» и «всё будет хорошо» — он знал, что такие фразы только раздражают Джорджа. Макс просто накрывал его ладонь своей. Иногда этого касания было достаточно. Иногда — нет. Тогда Джордж резко разворачивался, хватал его за футболку и тянул на себя, впечатывая поцелуй с такой злостью и жадностью, как будто пытался перекричать всё: таблицы, ожидания, голоса извне. В этих поцелуях было меньше нежности, больше отчаяния. Макс позволял ему выместить всё — выдерживал, отвечал, пока воздух в комнате не становился тяжёлым, а пальцы на шее не оставляли следы. И чем дольше это продолжалось, тем меньше походило на то, что «отвлекает». Это стало частью их общей стратегии выживания. Не вместо гонок, а вместе с ними. Не как каприз, а как ещё один элемент баланса — такой же важный, как температура шин или уровень топлива.

***

Годы спустя, стоя уже на другом картодроме и обдумывая не свои ошибки, а странное поведение собственного сына, Макс иногда признавал: Всё-таки это можно совмещать. Но тут же отгонял такие мысли: «Кими ещё рано даже думать об этом.»