Кими ещё рано встречаться

Кими на трассе всегда немного нервничал — даже если это была всего лишь тренировка, всего лишь стартовая отработка, всего лишь «ещё один заезд». Сегодня было… иначе. Они с Олли стояли на пит-лейне бок о бок, каждый — в своём карте, с чуть вывернутыми колёсами к стартовой прямой. Механик махнул рукой, давая сигнал подготовиться. Кими привычным движением сжал руль, нога легла на педаль газа. — Не дёргайся на зелёный, — лениво бросил Олли через плечо, даже не глядя. — Ты всегда на полсекунды раньше отпускаешь. — Я не дёргаюсь, — буркнул Кими. — Это ты постоянно спишь на старте, теряя время. Механик поднял руку. Секунда. Две. Зелёный. Карт дёрнулся вперёд, прижимаясь к асфальту. Кими почти не думал — просто делал то, что отрабатывал уже десятки раз. Чувствовал, как резина хватает, как зад чуть уходит в сторону, как волной проходит привычное «держи, держи, не отпускай» голосом Макса в голове. Слева, на полкорпуса позади, ехал Олли. Не лез, не пытался по-глупому воткнуться внутрь в первом же повороте — просто держал темп, выжидая момент. Не полезет, — чуть неуверенно подумал Кими. — Дождётся, пока я чуть круче заверну, и попробует снаружи… Так и вышло: выкат из первой связки, лёгкий уход наружу, и в зеркале тут же мелькнул карт Олли — ровно там, где Кими и ожидал. — Окей, неплохо, — выдохнул он уже на торможении и выкрикнул, когда их карты поравнялись. — Решил сегодня не рисковать? — Решил, что нет смысла, — откликнулся Олли. — Ты всё равно на старте проваливаешься. — Это был идеальный старт, — возмутился Кими. — На полколеса раньше — это не провал. — «Идеальный старт» — это не «просто быть впереди меня», — невозмутимо ответил тот, еле заметно пожимая плечами. Они откатали серию, вернулись в боксы, пересели на запасные карты, опять выехали. Круг за кругом они как будто подстраивались друг под друга: если один чуть шире заходил в поворот, второй автоматически оставлял ему место; если один ошибался на входе, другой не добивал, а просто аккуратно проходил мимо, без лишних рисков. Между кругами, пока стояли на пит-лейне, они пили воду, дышали в унисон и кидались всё теми же подколами: — Ты на третьем секторе вообще собираешься подбирать нужную скорость или так и будешь портить газон за треком? — Олли, посмеиваясь, указал на следы от шин на газоне. — Сказал человек, который тормозит на прямой, — закатил глаза Кими, забирая у Олли бутылку с водой и одним разом опустошая её до дна. Кими ловил себя на том, что ему… легко. Не нужно было всё время угадывать, обидится ли Олли на шутку, не слишком ли резко он сказал про какой-то из секторов, не слишком ли громко смеётся. С Олли всё как будто само становилось на нужное место: он понимал, где можно поддеть, а где — промолчать и просто постучать кулаком по рулю в знак «отлично пройденного сектора». И ещё — рядом с Олли было не страшно ошибиться. Во время перерыва солнце сползло чуть ниже, тень от навеса протянулась почти до сетки, и шум трассы на секунду стал тише. Олли откинулся спиной к прохладной стене ангара и проверил телефон: уведомление от мамы и ещё куча ненужных из чата школы. Ничего интересного. Кими стоял рядом, ковыряя подошвой ботинка крошку резины в асфальте. Шлем болтался на согнутом локте, волосы были чуть растрёпанные, щёки до сих пор горели — от заездов и от смеха. — Видел мем, — сказал Олли, просто чтобы что-то сказать. — «Чиловый парень». Тебе не кажется, что он вылитый Оскар? — Он только со стороны таким кажется, — фыркнул Кими. — А так хуже пап… «Кими, ты поел? Кими, ты отдохнул? Кими, ты сделал домашку?» — Кими передразнил Оскара, заставляя Олли смеяться. — Кстати, ты вообще делаешь домашку? — лениво поинтересовался Олли. — А то по ощущениям ты тут двадцать четыре на семь. — Иногда, — задумчиво пожал плечами Кими. — То есть никогда? Кими смолчал, но улыбка сказала всё. Между ними зависла приятная пауза — не та неловкая тишина, когда не знаешь, о чём говорить, а наоборот, когда можно позволить себе пару секунд просто постоять и слушать, как на другом конце паддока кто-то орёт не на тебя из-за неправильной траектории. Олли украдкой глянул в сторону входа. Обычно Кими появлялся на тренировках целым десантом: Макс где-то у пит-уолла, размахивал руками, объясняя что-то про выезд; Оскар обычно где-то поблизости — полулёжа на бортике, пытаясь доспать все недоспанные за неделю часы. Сегодня всё было иначе. Макс стоял на другой стороне трассы, скрестив руки, рядом с другим тренером — они обсуждали что-то про шинный износ. Оскара вообще не было видно. А вот возле входа в паддок, в тени, какое-то время стоял другой мужчина: выше Макса, в худи, в солнцезащитных очках и с бумажным стаканчиком кофе. Расслабленный, чуть растерянный, с таким выражением лица, как у родителей, которые пытаются не мешать, но всё равно мешают. Этот мужчина сегодня привёз Кими. Олли поймал себя на том, что вертит этот факт в голове уже минут десять. — Слушай, — небрежно начал он, сделав вид, что просто вспомнил. — А кто тебя сегодня привёз? Кими приподнял брови и подался чуть вперёд, как будто не расслышав вопрос. — В смысле? — Ну… это же не твой… — он запнулся, потому что «не твой отец» звучало странно. — Ты просто обычно приезжал с Максом. Кими хмыкнул. — Это папа, — сказал он после короткой паузы. — Другой. — Другой? — Джордж, — пояснил он уже спокойнее. — Ну… второй папа. Он произнёс это почти буднично, но Олли почувствовал, как под обычным тоном что-то чуть дрогнуло. — Они просто живут… немного отдельно, — добавил Кими, глядя на свои ботинки. — Поэтому иногда подвозит один, иногда другой. — А, — только и сказал Олли. Не «ой, жалко», не «как это», просто короткое «а», в котором уместились и удивление, и попытка понять, и осторожность. Он подумал о своих родителях — вечно занятых, иногда ругающихся, но всё равно почему-то всегда вместе. Попробовал представить, каково это — когда всё то же самое, только в двух разных квартирах. — Так ты у нас мальчик с двумя командами, — пробормотал Олли, пытаясь хоть как-то облегчить ситуацию. — Считай, у тебя два бокса, удобно. Кими хмыкнул уже искреннее. — Было бы проще, если бы был один бокс, — вырвалось у него. — Меньше брифингов. Он тут же пожал плечами, будто отмахиваясь от собственных слов: — Но они всё равно оба… есть. Так что норм. Олли кивнул. Он слышал между строк не только шутку про «брифинги». Там было что-то ещё — лёгкое, тихое желание, от которого у него внутри неприятно сжалось. Он не стал задавать лишних вопросов. Вместо этого толкнул Кими локтем. — Ладно, — Олли попытался разрядить атмосферу. — Зато если один наругает — всегда есть куда сбежать. Кими фыркнул, уже снова улыбаясь: — В эти моменты они обычно солидарны друг с другом как никогда. — Тогда я разочарован, — вздохнул Олли. — Я думал, в двух домах должны быть свои бонусы. Они оба улыбнулись, и напряжение чуть-чуть растворилось в шуме паддока.

***

Поздно вечером Кими сидел на кровати, заваленный тетрадями и ноутбуком. На экране ноутбука — документ с задачами по физике; на экране телефона — чат с Олли. На физике он пытался сфокусироваться примерно раз в пять минут. Чат проверял каждые десять секунд. Олли: 1:02.347 сегодня на втором стинте. Если выжму ещё три десятки — тренер перестанет говорить, что я езжу медленнее пенсионеров? Кими: Да ладно тебе. Сегодня он был достаточно ласков в формулировках. Когда я на стартах дважды провалился — меня назвали «мисс нестабильность» Ответ прилетел почти сразу: Олли: Макс сегодня на софте Кими тихо хихикнул, положив телефон на подушку на пару секунд. На телефоне всплыло уведомление, и Кими тут же взял его обратно в руки. Макс: Завтра после школы жду тебя у центрального входа. Не опаздывай. В 18:00 у Оскара симулятор. Тебе бы тоже, в идеале, потренироваться часа полтора. Кими закатил глаза так, что они едва не закатились в другую реальность. Макс: И не сиди до ночи с телефоном. А то жалуешься, что устаёшь, но продолжаешь не спать по ночам. Кими набрал короткое «окей» и стёр. Написал «угу» и тоже стёр. В итоге вообще не ответил, просто лайкнул сообщения и вернулся в чат с Олли. Кими: Мне только что напомнили, что завтра симулятор и что я должен «не сидеть до ночи с телефоном». Так что, видимо, пора спать. Я думал, что такие сообщения останутся где-то в средней школе. Но oh shit, here we go again Ответ пришёл в виде стикера — какой-то уставший кот, падающий на клавиатуру. Олли: Иногда кажется, что у тебя три менеджера, а не семья. Кими снова фыркнул — уже не так громко. Кими: Я на расхват. Чтобы забронировать прогулку со мной — свяжись с моим менеджером Олли: А можно мне прособеседоваться на роль четвёртого менеджера? Кими засмеялся, но внутри что-то чуть кольнуло. Три менеджера, — повторил он про себя. — Один отвечает за тренировки, другой за школу, третий на подхвате у первых двух. И все трое уверены, что знают, как мне лучше. Кими: Что планируешь менеджерить? Секунда. Две. Олли: Свободное время. Кими прикусил губу, ухмыляясь. Кими: Невозможно менеджерить то, чего нет. Кими поймал себя на том, что сидит, уставившись в задачу по физике, с глупой улыбкой до ушей. — Любуешься физикой? — заметил Джордж, проходя мимо с кружкой. — Угу, — автоматически кивнул Кими, даже не поднимая головы. Джордж остановился, сделал глоток, пытаясь сдержаться, но всё-таки заглянул через плечо в телефон сына. На экране мелькали не формулы, а сообщения. Олли: Если в воскресенье возьмём новые шины, я хочу попробовать другие стратегии прохождения позднего апекса на четвёртом. А то тренер говорит, что я там «слишком правильный». Кими: Макса не поймёшь. То слишком рискованно, то слишком правильно… Олли: Хотя бы он не пишет мне в полночь про практику на симуляторе — и на том спасибо. Джордж невольно улыбнулся, но вместе с улыбкой в груди что-то чуть сжалось. — Физику обсуждаете? — спросил он, опираясь бедром о край стола, делая вид, что не читал сообщений. — Почти, — отозвался Кими, всё-таки отрываясь от экрана. — Аэродинамику. — Вы разве аэродинамику сейчас проходите? — уточнил Джордж. — Аэродинамику моих провалов на старте, — честно ответил тот и снова хихикнул. Джордж посмотрел на него внимательнее. Эту улыбку он знал: она была чуть мягче, чем обычная, чуть более… заинтересованная. И глаза блестели не только от экрана. — Олли? — как можно более нейтрально спросил Джордж. — Ага, — кивнул Кими. — Мы просто… ну… обсуждаем. Он замялся на долю секунды, но потом с каким-то упрямством добавил: — Он классный. «Просто обсуждаем», «классный». Сообщение Макса — «Кажется, это что-то больше, чем просто дружба» — всплыло в голове само собой. Джордж сделал вид, что это сейчас совершенно не имеет значения, и сделал ещё один глоток чая, чтобы занять рот чем-то, кроме вопросов. — Классно, когда есть с кем обсуждать гонки, — сказал он. Кими усмехнулся, но Джордж видел: это уже другая усмешка. Он поймал себя на мысли, что хочет одновременно позвонить Максу и никогда в жизни с ним об этом не говорить. Кажется, он был прав, — тихо признал себе Джордж. — Не похоже на просто дружбу. Он поставил кружку на стол, специально чуть громче, чем нужно, чтобы вернуть момент к бытовому. — Только не забудь, что завтра Макс тебя забирает со школы, — напомнил Джордж. — И, пожалуйста, сделай хотя бы половину домашки, чтобы мне не звонили со школы насчёт оценок. — Да сделаю, — отмахнулся Кими. — Сейчас… Он снова уткнулся в телефон. Джордж вздохнул. На следующее утро Кими с Джорджем завтракали вдвоём. Кухня была уютной, лампа над столом давала мягкий свет. На подоконнике в горшке росло какое-то растение, за которое Джордж переживал не меньше, чем за квалификации сыновей. — Кстати, — сказал Кими, жуя. — Мы с Олли думаем в воскресенье приехать пораньше, чтобы потренировать старты без толпы. Подвезёшь нас, пожалуйста? Слова вылетели сами собой, совершенно буднично — как «мы с одноклассником делаем проект». Джордж на секунду замер с вилкой в руке. Настолько на секунду, что, возможно, другой бы этого и не заметил. Но Кими заметил. В этот момент он вдруг очень чётко увидел, как у папы внутри поднимается волна тревоги. Не паника, не ужас — просто то самое тихое, когда человек делает вид, что всё нормально, но пальцы чуть крепче сжимают вилку. — Здорово, — сказал Джордж ровным голосом. — Вдвоём проще заставить себя встать пораньше. Он сделал паузу, будто проверяя, не звучит ли это слишком. — Это тот же Олли, с которым вы… аэродинамику обсуждаете? — Ага, — кивнул Кими, глядя в тарелку. — Он… ну… из картинга. — Понятно, — мягко ответил Джордж. — Ты о нём часто говоришь. Слишком часто, — чётко услышал Кими между строк. Или это он сам себе додумал. Он поднял взгляд. Папа улыбался. Улыбка была настоящей, но в уголках глаз всё равно сидела усталость и настороженность. Если я так скажу при Максе, — вдруг подумал Кими, — он же сразу… Он не допридумал, что именно «сразу». Сразу решит, что это может повлиять на результаты? Что это отвлекающий фактор, который надо убрать, пока не поздно? От этих мыслей стало как-то неприятно холодно под кожей. Кими допил сок, чуть резче обычного поставил стакан, пытаясь разогнать странное ощущение внутри. — Ладно, — сказал он. — Я… потом напишу, решим ли мы точно рано потренироваться. — Хорошо, — Джордж кивнул. — Только, пожалуйста, не забудь согласовать с Максом. Они оба усмехнулись — слишком уж очевидной была эта оговорка.

***

В воскресенье воздух над трассой чуть вибрировал — от гулкого баса моторов, от запаха бензина, от напряжения, которое всегда витает над финальными заездами. Олли стоял у своего карта, пока механик проверял давление в шинах. Холодная дрожь пробегала по пальцам, но он уже привык — это не страх, это просто организм понимает, что сейчас будет важно. Финальный заезд прошёл как в тоннеле: старт, связка, обгон по внешней, защита на последнем круге. Он вылетел на финишную прямую, увидел клетчатый флаг — и только тогда позволил себе крикнуть в шлеме что-то нечленораздельное. Когда он вернулся в паддок, Кими был первым, кого он увидел. Тот уже снял шлем, волосы торчали в разные стороны, комбинезон был расстёгнут до груди. Лицо — раскрасневшееся, сияющее. Но сияло оно не только из-за собственного хорошего результата, а ещё и от радости за Олли. — Это было офигенно! — выпалил Кими, подбегая. — Ты видел свой заход в третий? Я думал, ты убьёшься, честно. — Спасибо за поддержку, — усмехнулся Олли, но дыхание всё равно сбивалось, даже сейчас, без шлема. Кими хлопнул его по плечу так, что комбинезон тихо шуршал. — Ну, это не в том смысле, — уточнил он. — Я просто видел, как ты туда нырнул и подумал: «ага, сейчас будет либо очень круто, либо очень дорого». Они смеялись, стоя плечом к плечу. Люди вокруг суетились: кто-то ругался на судей, кто-то обсуждал штрафы, кто-то обнимал детей. Но для Олли всё это на пару мгновений размылось. Он смотрел на то, как у Кими горят глаза, как тот щурится от солнца, как каждый жест — живой, чуть резкий, но очень честный. И ловил себя на том, что не может отвести взгляд. Чуть дольше, чем нужно, — отметил он где-то на краю сознания. — Ты сам как выступил? — спохватился Олли, отворачиваясь, чтобы не выдать себя. — Нормально, — пожал плечами Кими. — Почти дотянул до Оскара. Папа сказал, что «для сегодня — неплохо». Он скривился, но не сильно. — «Неплохо» — это что-то среднее между «горжусь» и «мог бы и лучше»? — уточнил Олли. — Ты почти уловил суть Макса, — ответил Кими. Они оба заулыбались. Чуть поодаль, рядом с пит-уоллом, стоял Макс. Руки скрещены на груди, телефон в кармане, взгляд — жёсткий, внимательный. Он видел, как Кими буквально светится рядом с этим мальчишкой; видел, как тот наклоняется ближе, как они смеются над чем-то, в чём взрослые уже давно перестали видеть смешное. Пальцы сами собой дотянулись до телефона. Он вытащил его, на секунду открыл чат с Джорджем. Курсор мигнул в строке сообщения. «Краш» — слово почти само собой сложилось в голове. Он сжал челюсть, прикусил губу. Экран погас — Макс так и не начал печатать. Телефон вернулся в карман. — Рано, — сказал он себе. — Ему ещё рано. Он отвернулся, делая вид, что всё его внимание занято каким-то документами.