Имперская рацион-марка

> Ротфронт, сектор Б По меркам Ротфронта комната была довольно просторная: зеленные обои с затейливым, геометрическим узором, которые, в отличие от серых стен обычного жилого блока, создавали какую-то странную атмосферу уюта, Шкафы из экзотического дерева были полностью заставлены то книгами, то офисными папками. В другом конце комнаты стоял небольшой кофейный столик с кожаными креслами и стоящим рядом торшером — самое то для непринудительных деловых бесед за чашечкой зеленого чая. В центре комнаты стоял офисный стол, за которым красовался огромный национальный флаг. Представитель АЕОН сидел в кресле за столом, читая доклад по недавней операции на Винете. Рядом стояла реплика из серии Колибри, исполняющей обязанности блок стража, она молча смотрела на юношу, сидящего напротив стола начальника, который то и дело хмурился, читая отдельные детали операции. — Значит, в ходе антишпионской операции против одного гештальта было потеряно две реплики, и еще две оказались ранены? — Спокойным голосом проговорил роскошно одетый Гештальт. — Так точно! — машинально подтвердила реплика. — Их, конечно, можно заменить, но нам все равно следует пересмотреть состав ударных отрядов, — продолжал тот, перелистывая документ. — Так же в ходе операции был обнаружен пропавший более двух периодов назад гештальт из кадетского училища, временно прикомандированный к первому пехотному взводу Винеты. — Все верно, — подтвердила Колибри. Гештальт перевел взгляд с документов на кадета. — Так ты, стало быть, и есть тот самый Шнайдер Хурст? — Так точно, — ответил кадет. — В ходе допроса было выявлено, что часть твоих воспоминаний утрачена. Так же мы получили подтверждение того, что шпион владел биорезонансом, что подтверждает эту версию. — Монотонным голосом продолжал гештальт. — Мы наслышаны о твоем преуспевании как кадета. Но, к сожалению, влияние на память оказалось существенным, после окончания обучения ты будешь комиссован и не сможешь пойти на службу в национальную армию. Тем не менее, я верю, что такой достойный гражданин сможет найти не менее достойную реализацию себя на благо нашей нации. Можешь быть свободен. — Есть! — с этими словами кадет встал со стула и покинул кабинет. Дождавшись как закроется дверь, Колибри обратилась к гештальту: — Вы уверены, что хотите отпустить его? В его воспоминаниях какая-то несостыковка, возможно, его могли завербовать. — В его личных вещах была найдена окрашенная рацион марка, ради которой он прошел огонь, воду и медные трубы, я сильно сомневаюсь, что столь патриотичный гештальт, так яростно хранящий символ революции, может быть завербован имперцами. Более того, он все еще ребенок, мелкая сошка, даже если его завербовали, он ничего не сможет сделать, поскольку мы не допустим его к каким-либо важным структурам. А что касается соблюдения порядка, то тут он ничем не отличается от других гештальтов, и с этой задачей вы прекрасно справитесь. — Так точно! — Отсалютовав, ответила Колибри. *** Хурст вернулся в свое общежитие. Он не мог отделаться от противоречивого ощущения, природу которого он не мог описать. Он очень смутно помнил события, произошедшие на Винете после того, как упал вводу. Попытки вспомнить приводили к необъяснимой боли в голове. Что странно, он прекрасно помнил, как его нашел ударный отряд, как и свой путь обратно до Ротфронта. Удивленные лица его товарищей. Суровую физиономию Гюнтера, читающего ему лекцию о рассеянном поведении. Хурст достал из кармана красную окрашенную рацион марку. Он не мог точно сказать, как ее получил. Однако она была ему дорога. Когда он касался ее, то словно погружался в давно забытый, приятный сон. Видя события и лица, чьи имена он вспомнить не сможет. И еще он видел звезду. Кроваво пламенную звезду, что погружалась в горизонт водяной планеты, окрашивая бескрайний океан в пламенно-алые цвета давно исчезнувших фруктов.