Частота забвения

Элис вяло брела по школьным коридорам, ее шаги были тяжелыми, а взгляд — мутным. Сегодняшняя ночь вновь прошла без сна, и веки беспрестанно слипались, угрожая погрузить ее в забвение прямо на ходу. Ее черные как смоль волосы, обычно аккуратно уложенные, сегодня беспорядочно рассыпались по плечам, пытаясь скрыть шею, которая время от времени начинала противно ныть — не боль, но нечто куда более тревожное. Элис не спутала бы это чувство ни с чем. Оно было уникальным, пронзительным, и его невозможно было перепутать с обычным недомоганием. Она знала, что оно предвещает нечто, и что его источник где-то рядом, но тот, кто мог бы действительно помочь, был, как всегда, далеко. Открыв дверцу своего обшарпанного шкафчика, черноволосая девушка начала механически складывать туда учебники, как вдруг знакомое жжение в области шеи вспыхнуло вновь. На этот раз оно было не просто неприятным – оно обжигало, пронзая до самого затылка, заставляя мышцы невольно напрячься. Элис резко оторвала взгляд от шкафчика, лихорадочно озираясь в поисках источника этой волны. И вот он – снова. Тот самый парень, бледный, с волосами под стриженным под горшок, стоящий у своего шкафчика чуть поодаль и прижимающий ладонь к собственной шее. В отличие от Элис, которая лишь ощущала странное недомогание, в его глазах читался неподдельный, животный страх. Его взгляд, полный отчаяния, невольно встретился с ее. – Ого, чудачка запала на зомбяка? – раздался ехидный голос, заставивший Элис вздрогнуть. В тот же миг Джеймс со всей силы ударил ладонью по дверце ее шкафчика, сотрясая его содержимое и выбивая из рук давно надоевший учебник по алгебре. – Чего? Нет! – тут же выпалила Элис, мгновенно отводя взгляд от парня и снова сосредоточиваясь на своих учебниках, словно их обложки могли защитить ее от всего мира. Ее сердце учащенно забилось, предвещая неизбежное. Джеймс расплылся в самодовольной ухмылке, и его смех, низкий и неприятный, эхом отразился от металлических шкафчиков. Он был высоким, широкоплечим парнем, с наглой усмешкой на лице, и его взгляд, полный презрения, буквально пригвождал Элис к месту. За его спиной, словно тень, маячил Трой – чуть ниже ростом, но с таким же холодным, насмешливым блеском в глазах. Он всегда был на подхвате у Джеймса, верный соратник в любых пакостях. – Да ладно тебе, Элис, не притворяйся, – протянул Джеймс, делая шаг ближе. Его массивная фигура заслонила свет, и коридор вокруг Элис словно сузился. – Мы же видим, как ты пялишься на нашего... кхм, особенного товарища. Что, тоже чувствуешь, как его зомби-болезнь передается? Или ты просто такая же... странная? Трой хихикнул, а затем подошел с другой стороны, перекрывая Элис путь к отступлению. Она оказалась зажатой между ними и своим открытым шкафчиком. Воздух вокруг стал тяжелым, каждый вдох давался с трудом. Затылок вновь противно заныл, словно предупреждая об опасности, но сейчас жжение было вторичным по сравнению с нарастающей паникой. – Я... я ничего не чувствую, – прошептала Элис, стараясь говорить уверенно, но голос предательски дрогнул. Ее пальцы вцепились в ремешок рюкзака, побелевшие костяшки выдавали внутреннее напряжение. Она изо всех сил пыталась не смотреть им в глаза, зная, что это только подстегнет их жестокость. – Ой, да брось, – Джеймс ткнул пальцем в ее шею, именно в то место, которое ныло. От неожиданности Элис вздрогнула, а жжение вспыхнуло с новой силой. – Ты постоянно трешь тут. Мы что, слепые, по-твоему? Может, у тебя тоже что-то там проклевывается? Чешуя? Щупальца? Трой рассмеялся, и этот смех казался куда более мерзким, чем у Джеймса. Он неожиданно выхватил из ее рук рюкзак и резко расстегнул его. Учебники, тетради, пенал с карандашами – все высыпалось на грязный пол коридора, разлетаясь вокруг. – Эй! Верни! – воскликнула Элис, наконец поднимая взгляд, полный отчаяния и ярости. Она бросилась было поднять свои вещи, но Джеймс поставил ногу прямо на ее недочитанный роман, прижимая его к полу. – Куда спешишь, Элис? – Его голос стал угрожающим. – Сначала ответишь нам. Что там у вас с этим... придурком? Какая у вас там секретная связь? Его страх? Или, может, его голод? Слова Джеймса пронзили Элис до глубины души. Его страх. Она действительно чувствовала его, видела в глазах того парня. И жжение в ее собственной шее усиливалось синхронно с тем, как нарастала волна страха внутри нее. Она подняла взгляд на Джеймса, на его жестокое, любопытствующее лицо, и впервые по-настоящему испугалась не его ударов или насмешек, а того, что он понял. Понял, что она не такая, как все, что ее связь с тем "зомбяком" – не плод ее воображения. – Никакой связи, – прошептала Элис, чувствуя, как внутри все сжимается. – Отстаньте от меня. Но Джеймс лишь усмехнулся, медленно наклоняясь к ней, и Элис почувствовала, как по ее спине пробегает холодок. Его дыхание опалило ее щеку. – Тогда почему ты трясешься, как лист на ветру, чудачка? И почему твой зомбяк... – он кивнул в сторону того парня, который все так же стоял, прижав руку к шее, и теперь смотрел на происходящее с ужасом в глазах. – Почему он тоже так смотрит? Словно его собственную шею сейчас кто-то сожмет? Джеймс схватил ее за подбородок, резко приподнимая ее лицо. В его глазах отразилось нечто темное и хищное. Элис замерла. Жжение в шее стало невыносимым, обжигающим, и она точно знала, что где-то там, в другом конце коридора, тот парень чувствует то же самое. Они оба были в ловушке. В этот критический момент, когда страх и жжение слились в единый, обжигающий шквал, она услышала. Голос. Не снаружи, а словно из самой глубины ее сознания, прозвучавший неясно, искаженно, как запись, проигранная задом наперед, но от этого не менее властно: ябес то оге иребу Элис судорожно дернулась, ее голова, словно под воздействием невидимой силы, резко качнулась. Непроизвольно, инстинктивно, она совершила это движение, которое, казалось, должно было лишь отбросить Джеймса в сторону, но вместо этого стало спусковым крючком для чего-то иного. Мир вокруг замер на мгновение. Джеймс и Трой, только что излучавшие агрессию, вдруг застыли, их глаза расфокусировались, а выражения лиц сменились на пустое недоумение. Их мысли, их воспоминания о последних секундах, о всей этой сцене с Элис – все это растворилось, словно утренняя дымка. На какие-то две, может быть, три секунды, их разум был чист, как белый лист. Когда она снова смогла сфокусироваться, Джеймс и Трой уже моргали, их прежняя заносчивость слегка поблекла, сменившись легкой растерянностью. Джеймс, который все еще держал ее за подбородок, медленно отдернул руку, словно только что обнаружил, что вообще к ней прикасался. Он оглянулся на Троя, потом на пол, где валялись учебники Элис, и наконец снова на саму девушку. Трой, стоявший рядом с ним, тоже выглядел озадаченным, почесывая затылок. – Что... что здесь происходит? – пробормотал Джеймс, его голос потерял прежнюю уверенность. – И почему... почему твои учебники на полу? Элис, все еще ошеломленная, но уже чувствующая, как неприятное жжение в шее заметно стихает, поспешно наклонилась, чтобы собрать свои вещи. Ее взгляд невольно метнулся к тому парню. Он все еще стоял у своего шкафчика, но его ладонь уже не прижималась к шее. Он смотрел на Элис расширенными глазами, в которых теперь читался не только страх, но и некое... изумление. Он тоже что-то почувствовал, что-то изменилось. Джеймс и Трой обменялись растерянными взглядами. Они явно не помнили ни своих ехидных комментариев, ни того, как унижали Элис секундами ранее. Их агрессия, их цель – все исчезло, оставив лишь смутное ощущение того, что они что-то упустили. – Мы... мы, кажется, ошибкой что-то уронили, – неуверенно произнес Трой, глядя на лежащие на полу тетради. Он даже присел, чтобы помочь Элис поднять книгу,которую ранее Джеймс прижимал ногой. Джеймс, все еще хмурясь, провел рукой по своим волосам. – Ладно, Элис. Просто... будь осторожнее со своими вещами. И хватит пялиться на... на того. Он, наверное, думает, что ты странная. Сказав это, он слегка толкнул Троя локтем, и они, все еще немного озадаченные, неловко двинулись дальше по коридору, бросая напоследок на Элис подозрительные, но уже не враждебные взгляды. Облегчение Элис было коротким, мгновенным, как вспышка молнии. Она прижимала рюкзак к груди, чувствуя, как адреналин все еще пульсирует в венах, но теперь к нему примешивался новый, едкий привкус паники. Ее взгляд невольно метнулся туда, где все еще стоял тот парень, на которого Джеймс только что так грубо указал. Он не отводил от нее глаз. В его взгляде уже не было прежнего ужаса, но появилось нечто иное – смесь озадаченности, подозрения и, да, понимания. Он видел. Он видел ее непроизвольный кивок, слышал, как Джеймс и Трой вдруг запнулись на полуслове, как их глаза опустели на долю секунды. Он видел, как их агрессия испарилась, словно ее и не было. И он, по всей видимости, чувствовал то же самое жжение в шее, что и она, когда Элис использовала... что бы это ни было. Их "связь" была не просто чувством, а чем-то, что могло влиять на реальность. У всех на виду. Это случилось на глазах у всех, кто мог бы заметить. И хотя Джеймс и Трой не помнили, другие могли. Паника сдавила ей грудь. Ей нужно было уйти. Немедленно. Не дожидаясь, пока кто-то еще заметит ее странности, или пока тот парень подойдет и начнет задавать вопросы, на которые у нее не было ответов. Словно подхваченная порывом ветра, Элис резко захлопнула дверцу шкафчика. Металлический лязг эхом разнесся по коридору, привлекая еще больше внимания, но ей было все равно. Закинув рюкзак на плечо, она, почти бегом, направилась прочь, растворяясь в толпе учеников, направлявшихся на уроки. Ее цель была одна – как можно скорее скрыться от посторонних глаз. Дыхание клокотало в легких, когда Элис, пропетляв по нескольким коридорам, наконец резко свернула в женский туалет. Пусто. Слава богу. Она рывком повернула все краны в умывальниках, заполняя помещение шипением и шумом льющейся воды. Этот белый шум, словно защитный барьер, должен был заглушить все мысли, все посторонние звуки, помочь ей сосредоточиться. Зайдя в самую дальнюю кабинку, Элис заперлась изнутри. Прислонившись спиной к холодной стене, она медленно опустилась на пол, подтянув колени к груди. Закрыв глаза, она попыталась расслабиться, погрузиться в то состояние полусна, полутранса, которое иногда посещало ее, когда жжение становилось невыносимым. Она жаждала понять, что произошло, откуда взялась эта сила, этот голос. Она хотела снова почувствовать этот импульс, разобрать странную фразу, найти ответы. Ее разум начал плыть. Образы смешивались с ощущениями, шум воды сливался с внутренним гулом. Она чувствовала, как погружается все глубже, словно ныряет в темную, но притягательную бездну своего сознания. Еще чуть-чуть, и она, казалось, коснется той невидимой нити, что связывала ее с другим миром. Но едва она приблизилась к порогу этого понимания, тот же зловещий голос, искаженный и резкий, вновь пронзил ее мысли, но на этот раз с совершенно иной интонацией – холодной, предупреждающей, практически угрожающей. Он не произнес слов, которые можно было бы разобрать, но смысл был кристально чист, словно впечатанный прямо в ее мозг: еще не время. Ты не готова. Не сейчас.Найди кассету. Элис резко распахнула глаза. Голова раскалывалась от боли, словно ее только что вырвали из глубокого сна. Жжение в шее вернулось, но теперь оно было не просто неприятным – оно пульсировало, и казалось, что что-то внутри нее вот-вот разорвется. Она инстинктивно схватилась за нос. Пальцы тут же стали влажными и липкими. Кровь. Густая, теплая кровь обильно потекла, капая на школьную форму. В тот же миг, словно по команде, шум воды резко оборвался. Сначала один кран, затем другой, затем все остальные. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь ее собственным тяжелым дыханием и стуком капель крови о кафельный пол. Элис вздрогнула, понимая, что она не одна. Медленно выйдя из кабинки, прижимая ладонь к носу, Элис подняла глаза. У одного из умывальников стояла девушка. Яркие, словно пламя, рыжие волосы водопадом ниспадали на плечи, а глаза, цвета летнего неба, внимательно, даже изучающе, оглядывали Элис с ног до головы. В ее взгляде не было ни осуждения, ни злорадства – лишь странное любопытство. – Тебе нужна помощь? – голос рыжей был спокойным, низким, с легкой хрипотцой. Она указала на струйку крови, все еще стекающую по подбородку Элис. Элис почувствовала, как по ее щекам разливается жар стыда. Кровь из носа, растрепанные волосы, и этот пристальный, проницательный взгляд. Она лишь отрицательно покачала головой, отворачиваясь. – Нет, – прошептала Элис, стараясь сделать голос твердым, но он все равно прозвучал жалко. Ей хотелось просто исчезнуть. Ей нужно было выбраться отсюда, пока эта девушка не начала задавать вопросы, пока не заметила что-то еще. Не дожидаясь ответа, Элис, не поднимая глаз, протиснулась мимо рыжей и, едва не споткнувшись, выбежала из туалета, оставляя за собой лишь неясный, смущенный взгляд незнакомки и несколько капель крови на белом кафеле.

***

– Так, а теперь еще раз, но поподробнее и спокойнее! – Майк опустил локти на колени и запустил пальцы в растрепанные темные волосы. – Я что-то совсем не понимаю, как эта Элис Брукс связана с Изнанкой, Уиллом и, тем более, Оди. Никакой логики в ваших словах нет. – Да, Майк прав. Я не говорю, что вы лжете, ребята, но... это звучит как бред, Уилл. – Лукас скрестит руки на груди. – Оди умеет перемещать предметы, открывать порталы, но стирать память? И при чем тут жжение? Я не понимаю. Макс тяжело вздохнула, настолько громко как только могла и недовольно закатила глаза. В какой раз она с Уиллом пересказывала эту невероятную историю? Словно они сами не могли поверить в услышанное, но факты были перед ними. – Хорошо, Майк, Лукас, я попробую еще раз, – Уилл, бледный и напряженный, сидел на диване, его тонкие пальцы теребили край рубашки. Он говорил медленно, тщательно подбирая слова, словно пытаясь сам себя убедить в реальности произошедшего. – Вчера в школе я почувствовал странное жжение в шее. Это не было похоже на то, что вызывает Истязатель. Это было другое. Как... как будто раскаленный уголь прикладывают к коже, но изнутри. Я думал, мне показалось, но потом я увидел Элис. Она держалась за шею точно так же, и ее взгляд... она смотрела мне прямо в глаза, и в них была та же самая растерянность, что и у меня. Она чувствовала то же самое, что и я. Дастин, который до этого момента внимательно слушал, вдруг внезапно произнес, разводя руками под хмурые взгляды друзей: – Так может она просто втюрилась в тебя? – Он пожал плечами. – А что? Вполне логично! Девчонка пялится на тебя, ты пялишься на нее... Ну, может, у нее от волнения жжение. Или нервный тик. У всех бывает. Уилл раздраженно вздохнул, но постарался сохранить спокойствие. – Нет, Дастин, ты не понимаешь. Это было не так. И дело не в жжении. Сегодня к ней приставали Джеймс и Трой. Они сбросили ее учебники, и Джеймс держал ее за подбородок. А потом... – Уилл оглядел друзей, его глаза расширились от воспоминаний. – Она качнула головой. Просто одно движение. И знаете что? Они замерли. Замерли на две секунды, а потом посмотрели на свои руки, на ее учебники, и спросили: "Что тут происходит?" Я серьезно! Они выглядели так, словно вообще забыли, что они тут делают! Они забыли, что секунду назад ее терроризировали! – А после этого, когда она, кажется, поняла, что сделала, Элис рванула в женский туалет, – Макс перехватила инициативу, ее голос был полон негодования от того, что ее не слушают. – Я пошла за ней. Она включила все краны, словно хотела заглушить что-то. Я подождала, а потом, когда вода все еще лилась, я вошла и выключила краны. И тут она вышла из одной из кабинок с кровью из носа! – И что? – Майк вскочил на ноги, его голос стал громче, выражая фрустрацию. – А Оди тут при чем? Она, насколько мы знаем, не умела память людям стирать! И жжение... Уилл, ты сам говорил, что Истязатель — это совсем другое! Нет никакой угрозы, никакой тени над Хоукинсом сейчас! Никаких трещин, никаких порталов, ничего! – И вдруг появляется эта Элис Брукс, которая, по-вашему, умеет стирать память и чувствует жжение, как будто она... подопытная?! – Майк жестикулировал, пытаясь донести свою точку зрения. – И при этом в городе совершенно спокойно, никаких признаков зла из Изнанки, никаких черных облаков! Это же бессмыслица! Это просто совпадения! Вы просто... слишком много видели. И эта девчонка просто странная. И, да, она втюрилась в Уилла! Это единственное логичное объяснение! – Майк, ты просто не хочешь это принимать, потому что это не вписывается в твою картинку мира! – взорвалась Макс, поднявшись со стула. – Это не обязательно должна быть Изнанка! Это может быть что-то другое! Мы видели это! Уилл чувствовал это! А я видела ее кровь из носа, Майк! У Оди тоже шла кровь из носа, когда она использовала свои силы! Это не может быть просто совпадение, когда все элементы складываются! – Но это не Оди! – почти крикнул Майк в ответ. – У Оди была своя история, своя метка, свое прошлое с Доктором Бреннером! А эта Элис... она просто девчонка из школы, которая... может быть, просто очень эмоциональная или больная! Почему вы сразу цепляетесь за сверхъестественное, когда есть куда более простые объяснения?! – Нет, Майк, послушай. Я знаю, что ты думаешь об Оди, но это другое. Жжение, которое я почувствовал, оно было... синхронно. Как будто что-то включалось в нас двоих одновременно. – Уилл запустил руку в свои волосы – И когда она качнула головой, это было не просто "махнула", это было... намерение. Я чувствовал это. И когда я увидел, как Джеймс и Трой просто "отключились" на мгновение, я понял. Она что-то сделала. Что-то, что не мог сделать никто, кроме нас, кто видел силы Оди. – А кровь из носа? – Макс выплюнула эти слова, подкрепляя доводы Уилла. – Это тоже просто совпадение? Она вышла из кабинки, держась за нос, и из него шла кровь. Прямо как у Оди после... ну, после чего-то сложного. Она явно пыталась что-то сделать в той кабинке, когда все краны были включены. Она пыталась разобраться, и, похоже, это было ей не по силам. Майк тяжело дышал, его лицо было красным. Он посмотрел на Дастина, который выглядел слегка испуганным, затем на Лукаса, который все еще скрестил руки, но в его глазах появилось сомнение. Майк не хотел верить. Это было слишком много, слишком похоже на то, что они пережили с Оди, но без какой-либо понятной причины или угрозы. – Просто девчонка, втюрившаяся в Уилла, – повторил Майк, но на этот раз его голос звучал менее уверенно, скорее как попытка убедить себя, чем друзей. – И просто совпадения. Никаких сил. Ничего.

***

Элис ощущала невыносимое давление. Грубые, широкие ремни впивались в ее запястья и лодыжки, стягивая их до онемения. Она рвалась, отчаянно извивалась, напрягая каждую мышцу своего хрупкого тела, но ткань была затянута слишком туго, чтобы поддаться силе маленькой девочки. Каждый рывок лишь глубже вгонял жгучую боль, заставляя судорожно вдыхать воздух. Ее легкие горели, а в горле стоял ком из страха и ярости. – Отпусти! Папа, отпусти! – кричала она, ее голос срывался на визг, полный детского отчаяния и мольбы. Слезы текли по щекам, размывая расплывчатый силуэт мужчины, стоящего перед ней. Высокий, казавшийся несокрушимым, его фигура была монументальной и неумолимой. На его лице играла знакомая, но теперь до ужаса искаженная, улыбка. Улыбка, которая должна была успокаивать, но теперь вызывала лишь леденящий ужас. Он смотрел на нее с тем же странным, отстраненным любопытством, которое она видела в глазах рыжей девушки в туалете – взгляд, словно изучающий образец, а не живого человека. Элис чувствовала себя подопытной мышью, беспомощно запертой в клетке. ябет ьтитсупыв хи ьватсаз, амас ьсиребыВ Либо она вырывается по-своему, либо они будут вынуждены прекратить это. Снова закрыв глаза, черноволосая устремила свой разум куда-то дальше, за пределы этой тесной, душной комнаты, за пределы своих измученных ощущений. Она искала его. И нашла. Он стоял там, в каком-то абстрактном пространстве ее сознания, наблюдая за ней с этой своей неизменной, мучительной улыбкой, словно ожидая ее следующего шага. – Выпусти, – команда в ее голове прозвучала не ее голосом, но с абсолютной, холодной властью, почти жестоко, с нетерпимостью, которую Элис раньше не знала. Однако Папа стоял на месте, его улыбка не дрогнула, а лишь стала шире. Его непоколебимость лишь подстегивала ярость Элис. – Я считаю до трех. – Раз. Он по-прежнему стоял неподвижно, лишь его глаза, казалось, сверкнули в глубине ее сознания, полные холодной оценки. Гнев Элис рос, смешиваясь с ужасом от того, что она собиралась сделать. – Два. Улыбка с его лица не сходила, она была такой же широкой, такой же пустой. Это еще больше злило Элис, подпитывая растущую в ней силу. Ее горло сдавливало, но это было не от ремней, а от переполняющего ее внутреннего напряжения, от неимоверной концентрации воли. – Три. В ту же секунду, в реальном мире, раздался пронзительный треск. Рука Папы, державшая какую-то важную папку с делом девушки, внезапно выгнулась под неестественным углом. Пальцы, крепко сжимавшие документы, сломались, неестественно изогнувшись. Знакомая улыбка мгновенно исчезла с его лица, сменившись маской нестерпимой, животной боли. Он закричал. Пронзительный, мучительный крик наполнил лабораторию, отдававшийся эхом в ушах Элис даже в ее трансе. Она чувствовала эту боль, видела ее, и это было ужасно. – Отпускайте! Заканчивайте эксперимент! – его голос, только что такой властный, теперь был искажен болью и паникой, почти до неузнаваемости. Он рухнул на колени, пытаясь унять дрожь в сломанной руке, его тело сотрясалось. Двое ассистентов, до этого момента безучастно наблюдавшие за экспериментом, в панике бросились к Папе. Один из них, с квадратным лицом и очками, быстро наклонился к сломанной руке, в то время как другой, более молодой, бросился к аппаратуре, чтобы отключить удерживающие Элис ремни. Элис, все еще с закрытыми глазами, почувствовала, как давление ремней ослабевает, а затем они полностью разжимаются. Она рухнула на пол, тяжело дыша, ее тело ломило от напряжения и страха. Голос в ее голове, словно довольный произведенным эффектом, на этот раз прозвучал иначе. Более четко, более понятно, словно барьер между ними истончился: утессак ушаН .утессак ьнатсоД В этот момент Элис резко распахнула глаза. Она лежала в своей постели, запутавшись в простынях, ее тело было мокрым от пота, а сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Темнота комнаты обволакивала, но страх от ночного кошмара все еще цеплялся за нее липкими щупальцами. Пальцы машинально пощупали запястья, словно ожидая почувствовать следы ремней, но там была лишь мягкая кожа. Однако жжение в шее вернулось, слабое, но настойчивое, напоминая о чем-то реальном, только что пережитом во сне. –.утессак ушаН .утессак ьнатсоД – слова голоса прозвучали в ее голове с такой же ясностью, как будто их произнесли прямо сейчас. Внезапно из соседней комнаты, из гостиной, донесся приглушенный, но отчетливый звук старых напольных часов. Они начали медленно, размеренно отбивать полночь. Бум... Бум... Бум... Двенадцать ударов, каждый из которых словно подтверждал, что кошмар закончился, но его эхо осталось. Элис глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дыхание. Этот сон, этот голос, этот Папа и кассета... Все это было слишком реально, чтобы быть просто сном. Это было воспоминание, вырвавшееся из глубин ее подсознания,а значит кассету действительно нужно достать.

***

Полночь. Мир вокруг погрузился в тягучую, бархатную тьму, и тишина ночи была нарушена лишь шелестом листьев за окном и далеким лаем собаки. Но Элис не могла спать. Слова таинственного голоса, эхом отдававшиеся в ее голове, были слишком настойчивы. Она ощущала их как внутренний приказ, который невозможно было игнорировать. Он требовал от нее достать "кассету". Нашу кассету.Ей нужно было найти ответы. Голос, теперь ставший для нее зловещим проводником, указал на одно место. В сознании Элис вспыхнул образ: неясный, мерцающий, словно старая фотография, но достаточно отчетливый. Покосившийся кирпичный фасад, разбитые окна, скрипящие ворота. Старая фабрика на окраине города. Заброшенная. Она никогда там не была, но чувство было таким сильным, таким безошибочным, что Элис не могла его игнорировать. Не раздумывая, Элис быстро оделась. Брюки, толстая кофта, кеды. Схватила рюкзак, фонарик и выскользнула из дома, стараясь не разбудить отца. Ночной воздух был холодным и свежим, но по ее коже все равно бегали мурашки. Каждый шорох казался угрозой, каждый отбрасываемый фонарем силуэт – потенциальным врагом. Она чувствовала себя параноиком, но не могла ничего поделать. Что-то вело ее. Старая фабрика встретила ее гнетущей тишиной и запахом сырости и ржавчины. Разбитые окна зияли черными провалами, словно глазницы мертвого здания. Элис протиснулась сквозь полуоткрытые, скрипящие ворота, затем пробралась в один из цехов. Внутри царил хаос: обломки оборудования, куски металла, пожухлая листва и мусор, нанесенный ветром и временем. Черноволосая девушка осторожно ступала по скользкому от пыли и мелкой гальки полу, освещая путь дрожащим лучом фонарика. Голос в ее голове молчал, но чувство, что она находится на верном пути, было невероятно сильным. Ее взгляд цеплялся за каждую тень, каждый шорох заставлял сердце замирать. Самым страшным сейчас была не кромешная тьма на улице, не призраки прошлого, обитающие в этих стенах, а то, что кто-то может найти ее тут, сидящую на грязном полу, перебирающую старые, запыленные кассеты, словно сумасшедшая. Наконец, в углу, под грудой каких-то обломков, она увидела их. Десятки, если не сотни, старых аудио- и видеокассет, сваленных в кучу. Элис опустилась на колени, пытаясь подавить нарастающую тревогу. Ее пальцы дрожали, перебирая пластиковые футляры, слипшиеся от пыли. Она не знала, как выглядит "та самая" кассета. Но она чувствовала ее присутствие. Жжение в шее усилилось, стало более отчетливым, указывая направление, словно невидимый компас. Она протянула руку к одной из кассет, наполовину скрытой под другой, когда услышала. Сначала это был тихий смешок, затем еще один, более громкий, и наконец – несколько голосов, которые она слишком хорошо знала. – Смотрите-ка, кто тут у нас, – раздался ехидный голос Джеймса. Он появился из тени одного из дверных проемов, его фигура казалась огромной в скудном свете луны. За ним показались Трой, Анжела, с ее неизменной надменной ухмылкой, и еще пара их приспешников – тени, отбрасываемые зловещей компанией. Элис замерла, ее рука зависла над кассетами. Сердце упало в пятки, ее захлестнула волна ужаса, от которого перехватило дыхание. Пятеро против нее одной. Темнота, заброшенное место, и они – голодные до чужих слабостей хищники. – Что это, чудачка? – Анжела сделала шаг вперед, ее светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, развевались на ночном ветру, проникающем сквозь разбитые окна. Ее глаза, полные презрения, скользнули по Элис, а затем остановились на куче кассет. –Пытаешься найти видео, где ты выглядишь еще более жалко, чем обычно? Элис чувствовала, как по ее спине пробегает холодный пот. Она попыталась собраться. – Что ты здесь делаешь, Элис? – Трой подошел ближе, пиная ногой старую металлическую бочку, которая с грохотом покатилась по цеху. Звук эхом отразился от стен, усиливая ощущение опасности. – Прячешься от... своего дружка-зомбяка? Смех Джеймса был громким и неприятным. – А-а-а, я понял! Она ищет кассеты со своими признаниями в любви к зомбяку! Или, может, это аудиозаписи, где она пытается вызвать демонов? Ну-ка, дай-ка посмотрю. Он резко шагнул к ней, и Элис инстинктивно прижала кучу кассет к себе, прикрывая их рюкзаком. – Отстаньте! Это не ваше дело! – прошипела она, пытаясь подняться, но подскользнулась на пыльном полу, отчего лишь глубже погрузилась в ощущение беспомощности. – Ой-ой-ой, как страшно! – передразнила Анжела, ее голос был полон насмешки. – Брукс пытается быть грозной. Что, ты сейчас своим волшебным кивком заставишь нас забыть, что мы тут? Это был удар ниже пояса. Они вспомнили. Или, по крайней мере, помнили, что что-то было не так, хотя детали и стерлись. Джеймс, разозлившись, резко наклонился и схватил кассету, которую она только что почти выбрала, а затем ее рюкзак. – Отдай это! – крикнула Элис, пытаясь вырвать свои вещи. В ее груди вспыхнула ярость, смешиваясь с отчаянием. Жжение в шее стало невыносимым, и она почувствовала прилив силы, знакомое ощущение концентрации энергии, готовой вырваться наружу. Ее рука потянулась к Джеймсу, она уже была готова использовать свою силу, когда Голос, тот самый, властный, пронзил ее сознание с такой силой, что Элис вздрогнула. ьшитропси есв ыТ .ямерв ен ещЕ .йемс еН Слова были как ледяной душ. Элис замерла, ее энергия рассеялась. Она чувствовала, как сила отступает, как будто ее заперли обратно в темный чулан. Замешательство и беспомощность захлестнули ее. Этот миг замешательства стоил ей всего. Джеймс, воспользовавшись ее внезапной остановкой, дернул рюкзак с такой силой, что лямка порвалась. Кассеты рассыпались по полу, а та, которую он схватил, оказалась у него в руках. Это была старая видеокассета, без защитного футляра, с пожелтевшей, местами оторванной этикеткой. Джеймс поднес ее ближе к свету фонарика и прочитал вслух, растягивая слова с издевательской интонацией: – "Объект ноль-ноль-один... не удавшийся... эксперимент." Он хохотнул. – Ну вот, Элис, ты у нас "Объект ноль-ноль-один". Звучит прямо как ты – абсолютно ни на что не годная. Анжела, выхватив кассету у Джеймса, усмехнулась, оглядев Элис с ног до головы. – "Неудавшийся эксперимент"... А я-то думаю, почему ты такая странная. – Она презрительно фыркнула. – И эта твоя связь с этим... Уиллом Байерсом, – она выплюнула его имя, словно ругательство. – Вы оба такие... подопытные крысы, что ли? Идеальная пара уродов. Слова Анжелы обрушились на Элис с ошеломляющей ясностью. Уилл Байерс. Так вот как зовут того парня. И Анжела только что связала его с "неудавшимся экспериментом", "Объектом 001", и ее собственной странностью. Все закрутилось в ее голове, словно шестеренки невидимого механизма. Ее собственный кошмарный опыт, этот мальчик, жжение, стирание памяти – все внезапно обрело жуткий, нежеланный смысл. – Забирайте ее, – Джеймс махнул рукой, когда Элис попыталась подойти ближе, дрожа от холода и отчаяния. – Скучно. Пошли отсюда, ребят. Пусть эта чудачка поищет свои сокровища в мусоре. Смеясь и обмениваясь грубыми шутками, хулиганы развернулись и покинули цех, их голоса постепенно затихли вдали, унося с собой единственную зацепку Элис к разгадке ее тайны. Оставив ее одну. Элис осталась сидеть на холодном, грязном полу, окруженная рассыпанными кассетами и осколками своих надежд. Горло сдавило, легкие жгло. Она сделала глубокий вдох, а затем еще один, но это не помогло. Слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. Она плакала от боли, от бессилия, от страха, от предательства ее собственной силы, которая отказала ей в самый нужный момент. Она плакала от ужаса осознания того, что она, как "Объект 001", была чьим-то "неудавшимся экспериментом", и что тот парень, Уилл Байерс, был связан с этим кошмаром. Голос предупредил ее, но что теперь? Кассета была в руках ее мучителей. И она понятия не имела, что делать дальше.