Частота забвения

Почти пустой коридор школы гулко отдавался эхом шагов Элис и Майка, которые, не сбавляя темпа, оживленно и тревожно обсуждали произошедшее. – Так, стоп! – Элис резко затормозила, вынуждая Майка сделать то же самое. Она повернулась к нему, ее темные волосы слегка растрепались. – Если Векна дает понять жертве, что следующая именно она, значит, наша задача – найти человека с такими симптомами? – Ага, – подтвердил Майк, с досадой выдыхая. Его взгляд скользнул по опустевшим классам. – Только вот у нас нет ни единой возможности подходить к каждому и спрашивать, видят ли они призрачные часы или переживают свои кошмары наяву, пока бодрствуют. Пойдем, – поторопил он, заметив, как Элис замешкалась. – Дастин, Уилл и Лукас уже уехали, нам нужно спешить. – Подожди, – Элис, черноволосая девушка, нахмурилась, глядя на него. – Какие еще часы? – Ну, такие... – Майк попытался объяснить, нетерпеливо махнув рукой. – Огромные, старинные, они возникают там, где их вообще не должно быть, и отбивают время, словно твой смертный час настал. Макс так все объяснила. – Он внимательно наблюдал, как Элис опускает взгляд, погружаясь в собственные размышления, пытаясь связать воедино обрывки информации. – Пойдем уже, – поторопил он. – Расскажешь свои догадки по дороге! Не дожидаясь ответа, Майк мягко, но настойчиво схватил подругу за запястье и, потянув за собой, повел ее быстрым шагом к выходу из опустевшей школы. Едва Майк и Элис выскочили из школьных дверей, пропуская мимо ушей гул последнего звонка, который, казалось, был призрачно далек от разворачивающейся на их глазах драмы. Там, в десяти метрах от них, разворачивалась шокирующая картина. Один из старшеклассников, крепкий парень с коротко стриженными волосами по имени Чэд, с необъяснимой, звериной яростью отшвырнул другого, более худощавого ученика – Оливера. Тот, сбитый с ног, с глухим стуком приземлился на асфальт, выронив учебники, которые разлетелись по холодному камню. Не успел Оливер даже опомниться, как нападавший, словно дикий зверь, набросился на него, осыпая беспомощную жертву градом ударов. – Ничего себе! – вырвалось у Майка, и он инстинктивно дернулся вперед, его глаза расширились от ужаса и ярости. – Надо... мы должны что-то... Но Элис среагировала быстрее, ее хладнокровие граничило с отчаянием. Ее рука, словно стальной капкан, вцепилась в его плечо, и, не говоря ни слова, она резко потянула его за собой. Они юркнули за массивный каменный угол здания школы, прижимаясь к шершавой стене, почти не дыша. Их сердца, казалось, забились в унисон, гулко отбивая ритм страха и адреналина. Отсюда им был виден происходящий кошмар, но они оставались скрытыми от глаз нападавшего. Звуки избиения, хруст ударов и стоны жертвы долетали до них, пронзая мозг острой болью. – Что это... что он делает? – прошептал Майк, его голос был едва слышен, прерываясь от ужаса. Его глаза были широко раскрыты, не в силах оторваться от происходящего. – Тише! – одними губами прошептала Элис, прижимая палец к своим губам. Им не требовались слова, чтобы понять: это был не обычный школьный конфликт. Жестокость в глазах агрессора, нечеловеческая сила, с которой он обрушивал удары, его неестественно пустой взгляд – все выдавало в нем одного из одержимых. Чэд безжалостно избивал Оливера, который уже не мог даже защищаться, лишь слабо стонал, скручиваясь от боли. – За что? Что вам нужно?! Оставьте меня в покое! – прохрипел Оливер, его голос был сломан, полный боли и отчаяния. Он пытался прикрыть голову руками, но каждый удар по лицу, по ребрам заставлял его скручиваться на земле, кашлять кровью. Чэд, весь в поту, на мгновение остановился. Его грудь тяжело вздымалась, а на лице появилась жутковатая, совершенно неживая улыбка. – Мы пришли за тобой,Оливер, – проговорил он низким, хриплым голосом, который, казалось, исходил из самой земли, но уж точно не принадлежал обычному Чэду. – Твой час пробил. Тик-так,Оливер. Время вышло. А затем, словно по сигналу, из-за других углов здания показались еще двое учеников, их лица были искажены той же пустой, безумной яростью. Это были Маркус и Дженна, обычно тихие и незаметные, но теперь их движения были резкими, механическими. Их глаза были пусты, зрачки казались неестественно черными. – Нет... – слабый стон вырвался у Оливера, когда он увидел, как Маркус и Дженна присоединяются к Чэду. Его последние остатки надежды испарились. – Что с вами? Что вы... – Ты еще спрашиваешь? – прошипела Дженна, ее голос звучал непривычно грубо и злобно, а в каждом слове чувствовалась чужая, холодная злоба. Она пихнула Оливера ногой в бок. – Твоя слабость заразительна. Теперь ты будешь платить. – Это лишь начало, – добавил Маркус, его голос был монотонным, лишенным всяких эмоций, словно говорил робот. Они принялись добивать лежащего на земле подростка методично, с холодным ожесточением. Удары сыпались со всех сторон – кулаки, ноги.Оливер уже не кричал, только стонал, его тело дергалось в конвульсиях, а из разбитого носа и рта текла кровь, растекаясь по асфальту темным пятном. Звуки ударов и приглушенные, предсмертные хрипы жертвы эхом отдавались в звенящей тишине вокруг. Майк и Элис были прижаты друг к другу в тесном пространстве за углом. Он почувствовал, как ее волосы щекочут его щеку, как ее тело дрожит от напряжения рядом с его собственным. Запах пыли, старой листвы и непередаваемого, первобытного страха витал в воздухе, смешиваясь с металлическим запахом крови, который, казалось, доносился даже до них. Майк оказался в крайне неудобном положении – тесно прижатый к Элис, почти не дыша, он понимал, что любой шорох, любой неосторожный звук может их выдать. – Это они, да? – одними губами выдавил Майк, его голос был едва слышен, как шелест умирающей листвы. – Одержимые. Элис лишь кивнула, не отрывая взгляда от жуткой сцены, хотя ее лицо было бледным, как мел. Ее челюсть была сжата, но решимость не покидала ее глаз. Внезапно один из нападавших – тот самый, что начал избиение, Чэд – резко замер. Его голова, словно на шарнирах, медленно повернулась, и нечеловечески пустые, стеклянные глаза скользнули по пустому пространству, затем задержались на том самом углу, где прятались Элис и Майк. Повисла мертвая тишина, прерываемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием Майка и Элис. Воздух вокруг них сгустился. – Он... он что-то почувствовал, – прошептала Элис, ее голос дрогнул, а рука сильнее сжала Майка, ее ногти впились в его предплечье. – Не двигайся, – выдохнул Майк, чувствуя, как адреналин холодной волной разливается по венам, замораживая все внутри. – Ни звука. Одержимый ученик, казалось, почувствовал что-то, невидимое и неслышимое, но осязаемое – тонкую нить страха, витающую в воздухе. Он медленно двинулся в их сторону, его шаги были неестественно тяжелыми и размеренными, скрежеща подошвами по гравию. Остальные двое прекратили избиение и тоже повернулись, их взгляды теперь были направлены в сторону Майка и Элис, словно невидимые нити тянули их к следующим жертвам.

***

В гостиной дома Байерсов царило напряженное ожидание. Полумрак сгущался за окнами, и тени, отбрасываемые торшером, казались зловещими. На потертых креслах и диванах расселись остальные члены их маленькой команды – Уилл, Дастин, Лукас, Макс и Оди.Стол перед ними был уставлен остатками снеков и недопитыми стаканами газировки, но ни у кого не было аппетита. Дастин, словно заведенный, нервно расхаживал взад-вперед по ковру, его кепка сидела на голове чуть криво. С каждой минутой его шаги становились тяжелее, а вздохи – громче. Он то и дело поглядывал на настенные часы, стрелки которых, казалось, двигались с предательской скоростью, насмехаясь над их беспокойством. – Ну сколько можно?! – наконец не выдержал он, в очередной раз остановившись перед окном и нахмурившись. Его голос сорвался на раздраженный возглас. – Уже почти семь, а их все нет! Где, черт возьми, их носит?! Хоппер ясно дал понять: никаких самовольных расследований! Кроме школы – никуда! Макс, сидевшая на диване, подтянув колени к груди, лишь тяжело вздохнула. – Дастин, успокойся. Им может понадобиться больше времени, чем мы думаем. Что-то могло случиться, или они просто застряли. – Застряли? – фыркнул Дастин, махнув рукой. – Или, может, они застряли в лапах одержимых? Нам нужно действовать, а не сидеть тут, как куропатки на насесте, и ждать, пока нас по одному переловят! Хоппер запретил, но что толку, если их Векна схватит? Лукас, который сидел рядом с Макс, пытался найти какое-то логическое объяснение. – А вдруг они что-то нашли? Какую-то зацепку, из-за которой пришлось задержаться? Может, это важно? Уилл, сидевший в углу кресла, тихонько рисовал в своем скетчбуке, но его взгляд был прикован к двери. Он чувствовал беспокойство Дастина, и оно передавалось ему. Он чувствовал и чужое присутствие, словно призрак Векны витал над городом, давя на всех. Оди сидела чуть в стороне скрестив ноги. Ее обычно выразительные глаза казались затуманенными. Она лишь молча слушала, изредка бросая быстрые взгляды на Уилла и Макс, словно пытаясь понять их реакцию. – Он должен быть здесь, – тихо пробормотала Оди себе под нос, но достаточно громко, чтобы Дастин ее услышал. – Кто? Майк? Конечно, должен! Они оба должны! – взорвался Дастин, поворачиваясь к ней, его лицо покраснело от досады. – Если бы они не тянули резину, не нарушали правила Хоппера... – Дастин! – резко оборвала его Макс, ее голос был твердым и безапелляционным. – Перестань. Они делают все, что могут. Хоппер не всесилен, и ты это знаешь. Оди подняла глаза, взглянув сначала на Макс, затем на Дастина, и наконец, ее взгляд задержался на Уилле, словно оценивая его реакцию. – Но... почему мы доверяем Элис? – тихо спросила она, ее голос был непривычно холодным, а тон – отстраненным. – Она сама не знает, что с ней происходит. Как проявляются ее силы? Если их вообще можно назвать силами. Вдруг она... Наступила неловкая тишина. Дастин, который уже открыл рот, чтобы возразить, на мгновение замер, его гнев сменился недоумением. Макс недовольно нахмурилась, но не успела ничего сказать. – Оди, – мягко начал Уилл, поднимая голову от скетчбука и пристально глядя на Одиннадцать. – Она напугана, как и все мы. Она не виновата, что что-то в ней изменилось. Ей нужна наша помощь, а не подозрения. Она часть нашей команды. – Да, – кивнула Оди, ее взгляд скользнул от Уилла к Макс, а затем снова вернулся к Уиллу. – Но мы ничего о ней не знаем. Она не знает себя. Что, если это опасно? Для нас? Для Майка? Вопрос повис в воздухе, словно холодный туман, заставляя каждого задуматься. Даже Дастин, казалось, слегка поутих, его гнев теперь смешался с новым оттенком тревоги. Дастин снова начал ходить взад-вперед. – Я просто не понимаю! Мы должны быть вместе, разрабатывать план! А вместо этого мы тут... ждем. Что, если они нашли что-то слишком опасное? Что, если они попали в беду? А мы сидим! Просто сидим и ждем, пока кто-то из нас станет следующей жертвой Векны! Это неправильно! Внезапно в тишине, нарушаемой лишь шагами Дастина и нервным тиканьем часов, послышался приглушенный скрежет автомобильных шин, а затем громкий, нетерпеливый стук в дверь, заставивший всех вздрогнуть. – Наконец-то! – воскликнул Дастин, кидаясь к двери. Уилл побледнел, но решительно шагнул вперед, отстраняя Дастина. Его рука дрогнула, когда он потянулся к замку, и с легким щелчком открыл дверь. На пороге стоял Хоппер, рядом с ним, выглядя не менее измотанным, но целым и невредимым, стоял Джонатан. – Слава богу! – облегченно выдохнула Макс. Дастин, у которого глаза полезли на лоб, схватился за голову. – Что случилось? Где вы были? Хоппер тяжело вздохнул, проходя в дом. – Спокойно, Дастин. Мы ездили в Индианополис. Расследовали некоторые материалы по Проекту Ноктюрн. – И что-нибудь нашли? – спросил Лукас. – А Майк и Элис? – снова спросил Дастин, его голос был полон нервозности. – Они до сих пор не приходили? – Так, стоп! – резко скомандовал Хоппер, поднимая обе руки в примиряющем, но твердом жесте. – Давайте все сядем. Мы обсудим все по порядку. Иначе толку не будет. Все расселись по гостиной, рассаживаясь на диванах, креслах и даже на полу, тесно прижавшись друг к другу. — Они просто... пропали! — начал Дастин жестикулируя. — Я говорил им! Я говорил Майку, что нельзя разделяться! Они сказали,что догонят нас после школы! Они должны были быть здесь уже часы назад! Я им звонил по рации, но никто не ответил, а потом я пошел искать, но их нигде нет, ни в подвале, ни в гараже, ни... Хоппер тяжело опустился в кресло, издав глубокий, раздраженный выдох. Его взгляд, полный усталости, но и глубокого разочарования, остановился на Дастине. Голос шерифа, обычно спокойный и размеренный, прозвучал низко и опасно. — Я же вам всем говорил! — прогремел он, ударив кулаком по подлокотнику кресла, отчего все вздрогнули. — Я вам ясно сказал: держаться вместе! Никому никуда не отходить в одиночку, а тем более вдвоем! Что за черт с вами творится?! Вы что, не понимаете серьезности ситуации?! Мы имеем дело с очень опасными вещами, и ваша самодеятельность может стоить вам жизни! Майку, Элис, да кому угодно! Он окинул всех присутствующих гневным взглядом, который заставил их съежиться. Несколько секунд в комнате стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Хоппера. Затем, медленно, он потер виски, пытаясь успокоиться. Наконец, его плечи чуть опустились. — Ладно, — выдохнул он, его голос все еще был напряженным, но уже без прежней ярости. — Криком делу не поможешь. Послушайте. Мы с Джонатаном... мы ничего нового по Проекту Ноктюрн не нашли. Все, что Элис нам рассказывала, — это все, что есть. Документы засекречены, все концы в воду, словно они зачищают свои следы с невероятной скоростью. Нам удалось выбить кое-какие обрывки информации, но в целом, это тупик. Он снова сделал паузу, обводя взглядом всех собравшихся, ища поддержки. — Но, — продолжил он, и это "но" заставило всех придвинуться ближе, — нам удалось выйти на след... на родного отца Элис. По комнате пронесся шорох удивления. Никто, кроме Дастина, не подозревал о существовании такой возможности. — Кто это? — тут же спросила Макс. — Его зовут Виктор Уоллес, — ответил Хоппер. — Живет здесь, в Индиане. Мы не знаем, насколько он в курсе дел, но это единственная зацепка, которая у нас есть. И, возможно, он знает что-то, что сможет нам помочь. Нэнси и Робин завтра утром отправятся к нему. Тишина вновь повисла в воздухе, нарушаемая лишь редкими вздохами. Все переваривали новую информацию. Отец Элис... Это звучало одновременно как луч надежды и еще одна неизвестная переменная в этом и без того хаотичном уравнении. Вопросы витали в воздухе, но никто не решался их озвучить, словно боясь нарушить хрупкое перемирие после гневной вспышки Хоппера. — А что, если он такой же, как эти люди из проекта? — осторожно спросил Лукас, нарушая молчание. — Что, если он и есть этот доктор Валайтес? — Мы не знаем, — перебил Хоппер, его взгляд был задумчив. — Но это единственный шанс. Нэнси и Робин достаточно умны, чтобы понять, если что-то не так. У них есть рация, они будут на связи. Дастин по-прежнему выглядел встревоженным. Информация об отце Элис отвлекла его лишь на мгновение. — Но Майк и Элис... Они же все еще... И в этот самый момент, словно по какому-то жуткому сценарию, раздался настойчивый, но глухой стук в дверь. Все вздрогнули. Вновь наступила полная тишина, каждый пытался понять, что это значит. Хоппер, который только что откинулся на спинку кресла, тут же напрягся. Его глаза сузились, и он, не говоря ни слова, резко поднялся. Каждый его шаг к двери был тяжелым и обдуманным. Его рука дрогнула, когда он взялся за ручку. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в наступившей тишине. Хоппер распахнул дверь, готовый к любой неожиданности. На пороге стояли Майк и Элис. Вид их был ужасен. Майк был избит. Его обычно безупречные волосы растрепались, по щеке стекала струйка крови, а губа была разбита. Он шатался, одной рукой крепко прижимаясь к боку, словно пытаясь удержать внутренности, а другой цеплялся за Элис, которая поддерживала его, чтобы он не упал. Сама Элис выглядела немногим лучше. Из ее носа шла кровь, стекая по губе и размазываясь по щеке. Глаза были полны усталости и боли, но в них горела какая-то необычная сила. Увидев шокированное, почти окаменевшее лицо Хоппера, Элис лишь слегка улыбнулась. Это была не настоящая улыбка, скорее гримаса, призванная смягчить шок, успокоить его. Она выглядела так, словно хотела сказать: "Всё в порядке, мы справились". Вслед за ним вскочили все остальные. Дастин ахнул, схватившись за рот. Уилл рванулся с дивана,его глаза наполнились ужасом. Лукас и Макс, сидящие рядом, вскочили одновременно, их лица были бледными и испуганными. Джонатан, обычно спокойный, тоже напрягся, его взгляд беспокойно скользил от Майка к Элис. — Майк! Элис! — первым прохрипел Дастин, бросаясь вперед, но Хоппер инстинктивно выставил руку, останавливая его. Шериф наконец очнулся от ступора. Его глаза горели гневом, но голос был на удивление ровным, почти ледяным. — Что, черт возьми, произошло? — не вопрос, а скорее приказ прозвучал из его уст. Он сделал шаг назад, шире распахивая дверь, чтобы дать им пройти. Элис, опиравшаяся на Майка, сделала шаг, и они оба с трудом переступили порог. Комната моментально наполнилась запахом сырой земли, крови и какой-то металлической горечи. Майк издал болезненный стон, когда Джонатан и Уилл бросились к нему, чтобы помочь, подхватывая его под руки. — В дом, живо, — скомандовал Хоппер, жестом указывая на диван. — Макс, Лукас, не стойте столбом! Несите аптечку, полотенца, воды! Живо! Пока Джонатан и Уилл осторожно вели Майка к дивану. —Мы попались...—Говорила черноволосая . Её взгляд был прикован к Майку, лежащему на диване, его лицо перекосилось от боли. – Мы нашли одержимых...Они знали,что мы... Хоппер шел за Элис по пятам пока она не села на кресло. — Кто знал, Элис? Кто знал что? И кто это с вами сделал? — его голос звучал гораздо мягче, чем прежде, полный беспокойства. Он достал носовой платок и аккуратно прижал к её носу. Пока Макс и Лукас суматошно искали аптечку, Дастин уже сидел рядом с Майком, осторожно осматривая его лицо. — Майк, ты как? Что болит? — спрашивал он, пытаясь быть максимально осторожным. Майк лишь покачал головой, прижимаясь к боку. —Они убили его , — выдохнул он, прежде чем закашляться, и его глаза закрылись от боли. Слово "убили" повисло в воздухе, леденя всех до самых костей. Хоппер на мгновение потерял дар речи, его взгляд метался от окровавленного лица Элис к сжимающемуся от боли Майку. Но шок быстро сменился яростью, еще более сильной, чем прежде. Он резко выпрямился, его глаза горели. — Вы что, совсем с ума сошли?! — прогремел Хоппер, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. Он махнул рукой в сторону Майка, а затем обратно на Элис. — Я же вам ясно сказал! Держаться вместе! Не лезть куда не следует! Вы что, не поняли моих слов?! Повторить по буквам?! Вы могли погибнуть! И, судя по всему, кто-то действительно погиб! — Его взгляд снова упал на Элис. — Кто? Кто погиб, Элис?! Дастин, Уилл, Лукас и Макс вжались в свои места, оглушенные этой вспышкой. Никто не смел перечить шерифу, когда он был в таком состоянии. Элис, прижимая платок к носу, казалась почти не замечающей его гнева. Её глаза скользнули по комнате, игнорируя Хоппера. Внезапно, преодолевая боль и слабость, она резко встала с кресла. Она сделала несколько шатких шагов к телевизору, стоявшему в углу гостиной. Ее пальцы дрогнули, когда она потянулась к кнопке включения, и экран замерцал, оживая с белым шумом. — Что ты делаешь?! — воскликнул Хоппер, мгновенно оказавшись рядом с ней, его рука крепко обхватила её запястье, отводя от телевизора. — Тебе прошлого раза не хватило?! Ты еле выжила тогда! Лицо Элис было бледным, но решительным. Она выдернула руку из его хватки. — Их много! — прошипела она, её голос был слабым, но отчетливым. — Мы должны посмотреть, что они делают! Нужно знать, куда они движутся! Хоппер сжал зубы, его гнев боролся с беспокойством за неё. Он знал, на что она способна, но также помнил, какой ценой давалась ей эта информация. — Нет, Элис, — твердо сказал он. — Не ты. Пусть это сделает Оди. Она сильнее. И, черт возьми, она в лучшем состоянии, чем ты! Элис лишь криво усмехнулась, вытирая струйку крови с уголка губ тыльной стороной ладони. Она посмотрела на Хоппера, чья ярость была ощутима, затем на Оди. — Ладно, — выдохнула черноволосая , её голос был хриплым. Она отошла от телевизора, делая шаг назад. — Пробуйте. Его зовут Оливер Брауман. Он... он был с ними. — Элис, — тихо сказал Уилл, его глаза были полны беспокойства. Он подошел к ней. — Давай ты сейчас умоешься. Нужно остановить кровь. Иначе ты просто упадешь. Элис кивнула, чувствуя, как начинает кружиться голова. — Хорошо. Пока Хоппер, Дастин, Макс и Лукас суматошно помогали Майку, осторожно укладывая его на диван и пытаясь остановить кровотечение, Уилл бережно повел Элис в сторону ванной комнаты. Ее шаги были неуверенными, но она старалась держаться. Оди, тем временем подошла к телевизору. Сначала она выключила его, затем, достав маленькое переносное радио, включила его на полную мощность, настроив на чистые помехи. Она сняла с себя свою кофту, быстро завязала её вокруг глаз, создавая импровизированную повязку, и села на пол перед радио, сосредоточившись. Её брови нахмурились, когда она погрузилась в свой "пустой" разум, пытаясь найти Оливера Браумана. Прошла минута, затем еще одна. Лицо Оди напряглось, но через несколько мгновений напряжение сменилось недоумением, а затем разочарованием. Она сняла повязку, её взгляд был растерянным. — Я... я не вижу его, — прошептала она, обращаясь к Хопперу. — Его нет. Я не могу найти Оливера Браумана. Совсем. Хоппер тяжело вздохнул. Он повернул голову к двери ванной, откуда доносился тихий шум воды. Он уже знал, почему Оди не смогла найти его. И это предвещало еще более скверные новости. Пока Элис и Уилл были в ванной, в гостиной стояло напряженное молчание. Хоппер продолжал сидеть рядом с Майком, накладывая ему на разбитую губу холодный компресс, который принесла Макс. Дастин и Лукас беспокойно переглядывались. Оди сидела у радио, её лицо было нахмурено от прежней неудачи. Она слышала, как из ванной доносятся приглушенные голоса Элис и Уилла. Когда Элис и Уилл наконец вышли из ванной — Элис выглядела чуть лучше, с чистым лицом, хотя по-прежнему бледная — Оди резко подняла голову. Её взгляд встретился с взглядом Хоппера, в котором читалось невысказанное "попробуй ещё раз". Элис тоже посмотрела на неё, и в этом взгляде было что-то, что подстегнуло Одиннадцать. Оди глубоко вздохнула. Она снова взяла свою кофту, завязала её на глазах, тщательно фиксируя, чтобы ни один луч света не проникал сквозь ткань. Включила радио на полную мощность, и комнату заполнил пронзительный треск помех. Она сосредоточилась, отгоняя все мысли, кроме одной – найти Оливера Браумана. Найти то, что от него осталось. Тишина "пустого" разума была оглушительной, контрастируя с шумом радио. Оди почувствовала привычный холод, окружающий её. Она двинулась вперед, сознательно ища след, который оставили одержимые. И вот, холодный, стерильный воздух. Запах металла и чего-то едкого. Она шла по темным, слабо освещенным коридорам. Стены были бетонными, двери металлическими, тяжелыми, без каких-либо опознавательных знаков. Помещения, мимо которых она проходила, были похожи на лаборатории – столы с приборами, колбы, мониторы, исписанные доски. Это было похоже на места, которые она знала, но более мрачные, более зловещие. Она чувствовала присутствие. Холодное, враждебное. Оно вело её. Оди остановилась у одной из дверей. Она была слегка приоткрыта, и сквозь щель пробивался тусклый, мерцающий свет. Оттуда тянулся невыносимый, тошнотворный запах, который проникал даже в её ментальное пространство.Зайдя во внутрь то, что она увидела, заставило её разум вскрикнуть. Посреди комнаты, на холодном полу, лежали останки Оливера Браумана. Его тело было изуродовано, буквально разорвано на части, словно на него напали дикие звери. Конечности были неестественно вывернуты, одежда и плоть разорваны в клочья, кровь запеклась черными лужами вокруг. А над ним... над ним склонилось существо. Оно было фиолетового цвета, неясных очертаний, словно постоянно мерцало и меняло форму, но при этом имело плотную, почти осязаемую массу. Несколько тонких, извивающихся отростков, похожих на щупальца, копошились в разорванной грудной клетке Оливера, беззвучно поглощая его внутренности. Существо издавало нечто вроде низкого, гортанного гула, который Оди почувствовала не ушами, а всем своим существом, и это был звук удовлетворения. Его поверхность была влажной и блестящей, отражая тусклый свет. Оди замерла, её сознание захлестнул чистый, неприкрытый ужас. Этот образ был хуже любого кошмара. Это была не просто смерть, это было чудовищное осквернение. Существо подняло свою бесформенную "голову", и Оди почувствовала, как её "взгляд" пронзает её насквозь, хотя у существа не было глаз в привычном понимании. Оно почувствовало её. Резкий, пронзительный вскрик вырвался из горла Оди в реальном мире. Она сорвала повязку с глаз, тяжело дыша, её тело дрожало, по лбу стекал холодный пот. Радио продолжало шуметь, но теперь его звук казался частью пережитого кошмара. Все взгляды в гостиной моментально приковались к ней. Хоппер подскочил. — Оди! Что ты видела?! Оди с трудом сделала глубокий вдох, её глаза были широко раскрыты от пережитого ужаса, а голос дрожал. — Он... он мертв. Оливер. Его... его разорвали. — Она запнулась, пытаясь найти слова, чтобы описать то, что видела. — И... там было существо. Фиолетовое. Оно... оно его ело. Оно было... оно было ужасным. Непонятное. Оно... оно чувствовало меня. Она прижала ладони к вискам, словно пытаясь стереть увиденное. — Это была лаборатория. Темные коридоры. Металл. Холод. И этот запах... Пока Оди говорила, на лице Элис медленно проступало ужасное осознание. Ее глаза расширились, когда она слушала описание существа. Фиолетовое, мерцающее, пожирающее... Все кусочки головоломки вдруг встали на свои места, сложившись в одну жуткую картину, которую она уже видела в своих кошмарах. — Он, — прошептала Элис, её голос был едва слышен, но в нём звенела абсолютная, леденящая уверенность. Она встала, её бледность теперь казалась еще более пугающей. — Это он. Тарраск. Название прозвучало в комнате как удар колокола. Хоппер, помнивший этот термин из давних разговоров с Элис, почувствовал, как кровь стынет в жилах. Остальные, хоть и не понимали полностью, почувствовали угрозу, заключенную в этом слове. — Он начинает обретать форму. Набирать размеры. Каждый, кого он поглощает, делает его сильнее. Больше. Это не просто одержимые люди. Это только начало. Его нужно остановить, пока он не стал... необратимым. Пока он не вырос до гигантских размеров. Её слова ударили по всем, как холодный душ. Уилл, Дастин, Лукас и Макс обменялись испуганными взглядами. Ужас, который они уже переживали с Истязателем и демогоргонами, теперь казался лишь прелюдией. — Мы должны торопиться, — продолжила Элис, её голос стал тверже. — С нашим планом. Сейчас важна каждая минута. Пока не стало совсем поздно. Пока Тарраск не поглотил все, что нам дорого.

***

Ночь плавно опустилась на Хоукинс, окутывая город пеленой безмятежного спокойствия. Прохладный ноябрьский ветер шелестел в верхушках деревьев, заставляя сухие листья танцевать на земле, и, проникая сквозь чуть приоткрытое кухонное окно, наполнял дом Байерсов ощутимой свежестью. В комнатах царила глубокая, всепоглощающая тишина. Все домочадцы разошлись по своим комнатам и лишь Элис, как это уже не раз бывало, было велено в очередной раз остаться на ночь у Байерсов. Настолько тихо было вокруг, что девушка, прислушиваясь к себе, отчетливо слышала лишь собственное негромкое дыхание и размеренный стук своего сердца. Джойс всё ещё не вернулась домой. Уилл, который теперь спал в гостиной на диване, коротко объяснил Элис, что мать задерживается на работе допоздна. Джонатан, лишь молча кивнув в подтверждение слов брата, поспешил удалиться в свою комнату, оставив Элис одну. Элис же сидела на кухне за столом, печально глядя на давно остывший чай в своей кружке. Мысли не давали ей покоя, и сон не шел к ней, от слова совсем. В проёме кухонной двери, словно призрак из полусна, показался Уилл. Сонный, растрёпанный, он стоял в одних шортах и явно слишком большой для него, но, несомненно, принадлежавшей Джонатану футболке. Элис бросила на него мимолётный взгляд, невольно отметив про себя, как по-мальчишески мило он выглядит в этом виде. — Ты чего не спишь? Тебе же нужно набираться сил, — произнёс Уилл хриплым, просонья голосом. Он сонно протёр глаза кулаком и, шатаясь, прошёл к раковине, чтобы налить себе стакан воды. Элис лишь едва заметно пожала плечами. — Не спится, — тихо ответила она, продолжая смотреть на неподвижную гладь чая. Уилл, сделав большой глоток холодной воды, наконец, обернулся и теперь уже внимательнее разглядывал её. Она выглядела уставшей, даже здесь, в полумраке кухни. Сама она была одета в шорты и его старую футболку, которая свободно сидела на ней, скрывая очертания фигуры. Её длинные черные волосы, обычно аккуратно распущенные, сейчас были заплетены в слегка растрепавшуюся косичку, из которой выбились отдельные пряди. Его взгляд задержался на её глазах: левый, глубокий черный, и правый, изумрудно-зеленый — они по-прежнему были прикованы к кружке. В школьных коридорах Элис всегда старалась быть незаметной, эдакой "серой мышкой", и Уилл тогда даже не подозревал, какой необыкновенной силой и индивидуальностью она на самом деле обладает. — Боишься? — внезапно спросил Уилл, и его вопрос, прозвучавший так прямолинейно, наконец заставил взгляд Элис оторваться от чая. — Я? Боюсь? — Элис печально, почти горько усмехнулась. — Конечно, боюсь... На кухне повисла неловкая, тягучая тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра за окном. — Я вообще не уверена, что смогу победить Тарраска во второй раз, — продолжила Элис, словно разговаривая сама с собой. — Я... Я Майка сегодня еле спасла, а там... — Голос черноволосой девушки дрогнул, и она замолчала, пытаясь совладать с эмоциями. — Ещё и этот Векна, который обладает своими способностями, ну, в сто раз сильнее моих... Уилл, поставив пустой стакан на стол с легким стуком, аккуратно прошел к Элис. Он присел рядом на свободный стул, стараясь не нарушать хрупкость момента. — Ты же ведь говорила, что это не весь твой спектр сил? — тихо спросил он, глядя ей в глаза. — Ты ведь можешь вернуть их полностью? — Да, — кивнула Элис, — когда оба моих глаза станут черными, но... — всегда спокойное, обычно невозмутимое лицо Элис сменилось на глубоко печальное. — Тогда, если я использую всю мощь, меня снова одолеет амнезия или ещё чего похуже... А что, если я не успею победить Тарраска и всё забуду? Что, если я забуду вас? Уилл увидел, как в её глазах блеснула влага. Это был страх, настолько глубокий, что ей было трудно его скрывать. Он протянул руку и осторожно взял её ладонь, его прикосновение было неожиданно тёплым и уверенным. — Элис, — его голос был тихим, но настойчивым, — ты не забудешь. Мы не дадим тебе забыть. Понимаешь? Мы всегда будем рядом. Обо всем, что ты ценишь, о каждом, кого ты спасла, о том, как ты всегда сражаешься, даже когда страшно до дрожи. Мы напомним. Я напомню. Он слегка сжал её ладонь, его взгляд не отрывался от её глаз, в которых теперь отражалась вся её боль и неуверенность. — Ты не одна в этом, Элис. Никогда не была и никогда не будешь. Я знаю, что ты сильная, потому что я видел это. Не просто слышал, а видел. Ты победила Тарраска тогда, когда никто другой не мог. Ты спасла Майка сегодня, когда казалось, что всё потеряно. Твоя сила не только в твоих способностях, но и в твоём духе. И этого у тебя никто не отнимет, даже амнезия. Элис почувствовала, как тепло его ладони передается ей, заземляя её в этом моменте. Она медленно подняла взгляд, ища в его глазах подтверждение. В них не было жалости, только глубокое понимание и непоколебимая вера. Её собственное дыхание стало чуть глубже, тревога начала отступать, словно отлив. — Но... что, если это будет слишком много? — её голос всё ещё дрожал, но уже с меньшей безысходностью. Уилл покачал головой. — Тогда мы будем рядом, чтобы помочь тебе вынести это. Мы найдем способ. Вместе. Ты никогда не сдаёшься, Элис. И я не собираюсь сдаваться в тебе. Молчание вновь опустилось на кухню, но теперь оно было иным — наполненным не неловкостью, а каким-то безмолвным обещанием. Элис смотрела на его руку, крепко сжимающую её, и в уголках её губ появилась слабая, почти незаметная улыбка. В этот момент, сидя в тускло освещенной кухне, с его рукой в своей, она чувствовала себя чуточку менее одинокой, чуточку более защищённой. И этого было достаточно, чтобы крошечный огонек надежды разгорелся в глубине её души. Он замолчал на мгновение, а затем продолжил, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он перенёсся в другой мир. — Я знаю, каково это, когда думаешь, что всё кончено. Когда ты настолько далеко, что никто не сможет до тебя дотянуться. В Изнанке... там было так холодно, так пусто, так безнадёжно. Я слышал их, но они не слышали меня. Мне казалось, что это конец. Но они не сдавались. Мои друзья, моя мама... они верили, что я жив, даже когда все говорили обратное. Они искали меня, боролись за меня, и они... они меня нашли. И вот я здесь. Я вернулся. Потому что они не отпустили. Уилл снова сосредоточился на Элис, его глаза сияли отголосками пережитого. — И с тобой будет так же. Даже если ты что-то забудешь, даже если будет очень тяжело, мы не отпустим тебя. Мы не дадим тебе пропасть, Элис. Но, несмотря на его слова, лицо Элис снова потемнело. Он увидел, как её губы задрожали, а глаза наполнились новой, более глубокой болью. Она вырвала свою ладонь из его, словно на неё внезапно накатила волна. — Но я... я не знаю, смогу ли я снова. Я не знаю, хватит ли у меня сил, — прошептала она, и её голос был полом отчаяния. — Что, если я сделаю всё только хуже? Что, если я не смогу защитить вас? Что, если я всё запорю... И что, если я потом не вспомню, как вы старались? Как вы меня искали? Я... я просто устала, Уилл. Я так устала быть этой... этой сильной. Я боюсь... я боюсь, что потеряю себя полностью. Её голос оборвался, и по щекам потекли слёзы, оставляя влажные дорожки на бледной коже. Она прикрыла лицо ладонями, пытаясь сдержать всхлипы, но они всё равно вырывались наружу, сотрясая её плечи. Это был не просто страх, это было изнеможение, накопившееся за все те месяцы и годы борьбы. Уилл, не колеблясь ни секунды, поднялся со стула. Он подошёл к ней вплотную и аккуратно опустил руки ей на плечи, затем осторожно потянул её к себе. Элис, словно сломленная ветром, подалась вперед, и он крепко обнял её. Её голова прижалась к его плечу, и всхлипы усилились, переходя в горький плач. Он чувствовал её дрожь, её боль, и просто держал её, не говоря ни слова, давая ей возможность выплакать всё, что накопилось внутри. Его рука поглаживала её растрепавшиеся волосы, а другая крепко обнимала за спину, пытаясь передать всё тепло и поддержку, на которые он был способен. Постепенно плач Элис стих, превратившись в редкие, прерывистые всхлипы. Она выпрямилась, но не отстранилась от Уилла полностью, продолжая опираться на него. Глубоко вдохнув, она шмыгнула носом, ища в себе остатки самообладания. Глаза её были красными и опухшими, но взгляд стал немного спокойнее. Он улыбнулся ей. — Знаешь, — начал Уилл, его голос звучал чуть мечтательно, но в то же время твёрдо, — когда это всё наконец-то закончится... когда мы победим всех этих монстров и закроем все порталы насовсем... Элис подняла на него вопросительный, немного потерянный взгляд, ожидая продолжения. — Мы обязательно пойдём на Снежный Бал, — уверенно произнёс он, его глаза блеснули. — Всей нашей компанией. На снежный балл Старшей школы Хоукинса и просто радоваться, что мы здесь, что мы вместе, и что всё, наконец, закончилось. Его слова прозвучали как обещание, как якорь в бушующем море неопределенности. Элис посмотрела на него, и по её лицу медленно расплылась слабая, но искренняя улыбка. Слёзы всё ещё блестели на ресницах, но теперь к ним примешивался проблеск надежды. Мысль о таком простом, "нормальном" событии, которое казалось невообразимо далёким, вдруг стала ощутимой мечтой. Она даже слегка кивнула, позволяя этой мечте пустить корни в её измученной душе