Тот парень за стеной

Рик хоть и считал своего друга безрассудным, но Лэй-то видел, как тот голодно облизывается. Он было предложил ему помочь поохотиться, но бывший охотник так скривился, что Ифань тут же уступил, сказав, что это необязательно. Попросил только за свои труды немного тяпнуть из приятеля: даром, что тот был на вкус слаще любого мёда. Фэннинг к этому отнёсся хорошо и даже отметил, что у них очень выгодный подход к охоте, правда художник в очередной раз получил тумака за то, что не смог вовремя оторваться. — Прости, чел, — Лэй чуть не помял стальную раковину. — Я как не глотну из тебя, так чувствую себя снова живым. Он непроизвольно облизнулся, глядя на затягивающийся укус друга. Тот лишь молча фыркнул: понимал, что так среагировал бы любой. — Я могу выпить из тебя сейчас, чтобы тебе не приходилось дважды охотиться, — предложил Рик. — Да, давай. Думаю, будет ок, — кивнул художник в ответ. Ему в целом нравилось, когда кто-то кусал: во-первых, это было приятно, а во-вторых, это напоминало те прекрасные времена, когда из него любил пить Генри. Ифань часто думал о том, что быть обращённым «по согласию» было бы, наверное, настолько приятнее: ощущать лёгкую эйфорию от укуса, чувствовать медленно уходящую из тела жизнь — и при этом находится дома, в тепле, в собственной кровати, да ещё и целиком занимать внимание Генри. Так ведь как выгодно это было и для него: выпить всю кровь из человека было очень желанно для любого вампира. Увы, судьба готовила ему другое. Лэй прозаически подумал, что чувствует себя совсем как до встречи с музыкантом: он с лучшим другом занимается какими-то непотребными действиями в ночной кафешке. Только с тем парнем они пускали мефедрон по вене, а с этим кусали друг друга. Фэннинг как-то очень по-собственнически впился в этот раз, так что пришлось отрывать его силой, из чего парень сделал вывод, что тот, наверное, весьма проголодался, но молчал всё это время. Подтверждением этого лишний раз стал какой-то нездоровый, застывший взгляд на шее после питания, и Ифань на всякий случай пощёлкал перед лицом друга. — Ты чего? Настолько голоден был? — он участливо склонил голову. — Не знаю. Вроде не очень, но в этот раз особенно сложно оторваться было, — ответил Рик. Художник заметил, как у того мелко дрожат ладони, а зрачки расширяются. — У тебя всё нормально? Чувак, если тебе по какой-то причине плохо, то самое время сказать об этом. Фэннинг некоторое время молчал, видимо, переваривая ощущения, после чего мотнул головой. — Нет. Чувствую какой-то лёгкий мандраж, но не более. И он уже проходит. Может, дело в тебе? Чё ты принимал в последнее время? — Ничего, — дёрнул плечами Лэй. — Я же ведь и не могу. Чувствую себя как обычно. — Ладно, наверное, просто нервничаю. От тебя заразился, блин! — Рик со смешком пихнул его локтем в бок. — Это не худшее, чем ты мог бы от меня заразиться, — хохотнул парень. — Ладно, погнали. Найду себе кого-нибудь в переулке, а ты постой на стрёме. Фэннинг с лёгкостью согласился, и Ифань лишний раз порадовался, что его друг понемногу привыкает к вампирскому бытию: не хотелось бы, чтобы он был белой вороной. Вампиры всё же местами вели себя как подростки и пытались задавить и пресечь всё, чего не понимали, и они определённо не поняли бы того, кто не любит охотиться. Художник подумал, что вечно прикрывать Рика он вряд ли сможет — с другой стороны, если обернуться на планы, то они вместе протусят ещё минимум лет пять — и это при самом сложном раскладе. Уж за такое-то время можно было научить чрезмерно совестливого Салюбри самостоятельно кусать людей. На крайняк попросить кого-то сфабриковать научную статью о пользе периодического кровопускания. А ещё лучше попросить Генри с ним по-хорошему поговорить: он-то точно подберёт нужные слова. Плотно поев, ребята двинулись в сторону музея, попутно обсуждая возможные действия. Скорее всего, скрипача уже куда-то увели, так что первым делом нужно было понять, что конкретно их должно было заинтересовать в этом районе и не забывать следить за временем: беготня туда-сюда по городу и сброс с хвоста Бестии заняли больше времени, чем хотелось бы. Нужную машину на парковке у музея они нашли быстро, но Фэннинг настоял к ней не подходить: вокруг могли быть наблюдатели, которые считали бы их действия. Лэй доверял приятелю в вопросах слежки, так что спорить не стал. — Видишь что-то Ясновидением? Может, какой-то след оставили? — спросил он, пока они делали вид, что просто отдыхают на лавке неподалёку. — Или как оно работает? — Так оно не работает, — покачал головой бывший охотник, — но я… что-то чувствую. — М? — Это не визуальное ощущение, скорее что-то внутреннее, будто интуиция, — Рик вдруг поёжился, — такое чувство, что здесь на каком-то абсолютно ином уровне холоднее. Нет физического холода, скорее… знаешь, жутко. Ифань сильно напрягся: по описанию очень походило на истончившийся Саван. Особенно напрягало, что музей и прилегающие территории являлись вполне себе конкретным местом убийства и целью прибытия многих сотен тысяч людей во вполне ясных настроениях — всё говорило о том, что это место являлось отличным для призраков. И, чёрт возьми, у них не было возможностей с ними бороться. Динара рассказывала вкратце, что призраки могут его одолеть из-за плотного взаимодействия с Забвением — силой окончательной смерти, самой её сути. Она же рассказывала, что в таком случае проще вести себя как обычно: много шуметь, использовать яркий, бьющий свет и взгляд Забвения, чтобы была возможность проходить сквозь призраков, и тем самым доставлять им неприятности. Но если призраков будет слишком много, то проще всего было бежать. На самый крайний случай, конечно, можно было бы попытаться воздействовать на них через руки Аримана, но при большом скоплении привидения бы вынули из любого Сородича душу раньше, чем он бы пикнул. Видимо, вид его настолько помрачнел, что Фэннинг тоже запереживал, потому что положил ему руку на плечо, выводя из размышлений: — Ты чего? Выглядишь так, будто что-то понял, и оно тебе не понравилось. — Ну… типа… — Лэй постарался расслабить лицо. — Тебе не рассказывали, что за выебонской силой теней я пользуюсь? — Не особенно, — ответил друг. — Я думал, это что-то вроде взаимодействия со Зверем, типа внутренняя тьма — нет? — Ни разу. Я объясню пока вкратце, после дела уже все вопросы можешь задавать. Если совсем просто: есть загробный мир, есть призраки. Если вампиры скорее живы, чем мертвы, то призраки скорее мертвы, чем живы. Они существуют, по сути, в параллельном мире, находящемся в этом пространстве и времени, но в другом измерении — оно называется Земли теней. Одна из его составляющих — это Забвение, энергия смерти, которая поглощает даже призраков. Пользоваться ей, как ты понимаешь, максимально ебаная идея, но какой-то чёртов гений решил всё же с нею совладать, и так появилась одноимённая дисциплина: Забвение, — парень снова нахмурился и опустил взгляд. — Я стараюсь не трогать её лишний раз, потому что это фактически не управление тенями, а открытие порталов в Забвение и его изгибы. Состояние обычно после этого такое, будто похоронил какую-то часть себя. И, честно говоря, я боюсь, что когда-то она будет действительно похоронена, потому что в такие моменты я балансирую между смертью, голодом Зверя и своим рациональным мышлением. Не приветствует эта хрень эмоций в своём использовании — можно объебаться очень легко и быстро. Отчасти потому, что призраки питаются эмоциями. И мы, судя по твоему описанию, прямо тютелька в тютельку в месте, где их может быть до ебени матери. И я не особенно в курсе, как с ними бороться, если они там действительно есть и при этом враждебны. Ифань не знал, о чём сейчас размышляет Рик, но тот умолк, а сам Лэй его лишний раз трогать не стал — только снова помрачнел. Приятель вдруг сжал его плечо и пристально заглянул в глаза. — Я знаю, сейчас, может, не лучший момент, но времени больше может не быть, — серьёзно начал он. — То, о чём ты говоришь, это срань полная, и если мы туда полезем, то там же и сдохнем. Лэй, самое время на этом остановиться. Нас до сих пор не нашли, и, может, Динара с Сепиром далеко не такие могущественные, как они пытались тебя убедить. Слушай, мы можем слинять прямо сейчас — в этом нет ничего плохого. Я вообще в ахуе, что Динара заставляла тебя заниматься такими вещами! Но я… я рад, что ты сумел сохранить себя во всём этом дерьме, — Фэннинг улыбнулся так солнечно, будто обогрел. — У нас есть немного денег, и мы можем залететь к парочке моих знакомых, чтобы наскрести на дорогу. Свалим в Мексику, а там у меня есть пара приятелей со службы в армии — они переправят нас на Барбадос, и там нас никто не достанет, даже охотники! Новые документы сделать — раз плюнуть. И тебе больше никогда не придётся глядеть в эту тьму, понимаешь? Прямо сейчас предложение звучало так соблазнительно, что Лэй всерьёз задумался. Он совершенно не был уверен в их общих силах, а в своих собственных так тем более, к тому же они до сих пор не знали, куда им идти. Рик с таким жаром его убеждал и, честно говоря, был так-то глубоко прав в своих словах, а надежда поселиться у чёрта на рогах и больше никогда не знать всех этих дурацких вампирских проблем теплилась где-то в груди отличной жизнью на островах. — Я… эм… Но где-то на задворках сознания душу рвали плачущие звуки скрипки и чувство долга. Генри-то не бросил его одного и всегда прощал ему даже самые глупые выходки — он не мог так с ним поступить. Он даже не попытался ему помочь! Да и наличие на территории призраков совершенно не означало, что они обязательно должны быть враждебными или вроде того — возможно, это место было выбрано специально, чтобы напугать и отвадить отсюда тех, кто разбирался. В конце-то концов, здесь каждый день бывают сотни людей — и что-то кроме 35-го президента никто не умер. — Спасибо за то, что помогал мне всё это время, правда, — наконец, произнёс Ифань, — и что понять пытался, а не относился ко мне просто как к истеричному придурку. Но я так не могу — я должен хотя бы попробовать выручить хо… Генри. Чувак, правда, он сделал для меня гораздо больше, чем может показаться. Я ведь до него реально на социальном дне был: беспорядочная жизнь, нестабильная работа и наркотики в таких количествах, что ещё немного, и я бы сторчался. Он мне как отец. Даже больше — тот-то свалил ещё до моего рождения. — Да как ты понять не хочешь?! — вдруг вспыхнул Фэннинг. — Такие как он нарочно выбирают самых отчаявшихся! Чтобы вот в такие моменты ты сдох вместо него! Ты у него несколько лет сидел, по сути, в рабстве! Ты же полностью от него зависел! Он мог твоей жизни хребет переломать в любой момент своими связями и не сделал этого только потому, что ты ни разу ему не возразил! Вздумай ты упрямиться, и он бы превратил твою жизнь в ещё больший ад, чем был до этого! Ты уже с лихвой отдал ему всё, если что-то был должен! Он всего лишь ебучий деспот с комплексом Бога! Лэй сузил глаза, слушая эту тираду — он и сам почувствовал, как начинает закипать и злиться на друга за такое поверхностное суждение и постоянное топтание на одном месте. — Н-да? Ну, тебе-то явно больше известно о том, как переломать хребет чужой жизни, — ответил он с нарочито кривой усмешкой. Рик такого удара под дых не ожидал явно, потому что аж оторопел на секунду. Следующего удара под дых, но уже буквального не ожидал Ифань, после подобного перевалившийся через лавку. Охотник попытался поднять его за шкирку с земли, на что удостоился удара под колено, а затем Лэй сбил его с ног, налетев и схватив за пояс. Фэннинг же в ответ на это перехватил его запястье, заломал и рывком скинул с себя. Они оба знали, что в самой обычной драке Рик бы победил своего друга, не используй тот Могущество, но это была не та драка, в которой это хотелось делать. Ифань кулаком нацелился ему куда-то в лицо, но напоролся лишь на уворот и захват, вследствие которого бывший полицейский перехватил его руку и заломал плечо, заставляя слегка пригнуться. — Остынь, блять! — художник свободной ладонью начал бить его по кисти. — Всё-всё, ты выиграл! Фэннинг отпустил его с толчком, и Лэй раздражённо поправил куртку. Люди вокруг них уже хотели было их разнимать, но, к счастью, обошлось всего парой секунд глупой мальчишеской потасовки. — Почему те охуительно влиятельные ребята не впишутся за твоего приятеля, если они такие крутые?! Где они вообще?! — разъярённо крикнул в его сторону Рик. — Почему это делаешь только ты?! Я не хочу видеть, как ты гробишь себя ради того, кто пользуется тобой! Он явно хотел добавить что-то ещё, но наличие вокруг зевак его остановило. Ифань и так понял, что тот хотел в очередной раз упомянуть вампирское очарование. — Так не смотри, блять! Если ты такой дохуя умный и больше всех знаешь, то вперёд! Сваливай! Всё ведь так просто! Лэй, кипя от злости, развернулся и быстрым шагом двинулся к зданию музея. Он не знал, что именно будет делать, но рассчитывал на свою изобретательность и импровизацию. — Не забудь облизать ботинки своему кумиру! — послышался в спину гневный возглас. Художник молча поднял средний палец, не поворачиваясь, и изо всех сил постарался мгновенно выкинуть эту ситуацию из головы. И до знакомства с Фэннингом он вполне себе нормально жил — только проблемы нашёл на свою голову из-за него со всеми этими охотниками. Чувства, правда, больно кололись, да и сознание как-то неприятно говорило, что это он в потасовке виноват: Рик явно не заслужил того, чтобы словами бить ему в самое болезненное место. С другой стороны, сколько можно было уже терпеть его твердолобость и абсолютное нежелание слушать? Всё он заслужил. И питается теперь пусть как хочет со своей тупой упёртостью. Ифань задавил в себе желание извиниться и поднял взгляд на запертые двери: музей работал с десяти до пяти — какое-то издевательское время, будто только для школьников. Итак, перед ним стояла задача пробраться внутрь, умудрившись не засветиться на камерах и не вызвать срабатывание сигнализации, найти что-то, что указывало бы на потенциальное местонахождение Генри, и спасти его в одиночку. И это не говоря о том, что Лэй и сам начал ощущать что-то странное, будто покалывающее кожу. Судя по тому, что люди вокруг даже не замечали этого, действовало это ощущение только на не-мёртвых, что лишний раз давало понять: он на верном пути. — Ну неужели, блять, — зашептал он, увидев, как грузчики заносят какие-то ящики в задние двери. — Хоть когда-то удача ко мне нужной частью тела. Парень достал из рюкзака медицинскую маску и худи и натянул капюшон пониже на глаза, шмыгнув в здание между тем, как люди входили и выходили. Не было ни времени, ни желания заботиться о камерах: всё равно лицо он не показывал. В голове осталась лишь ледяная решимость сделать всё, что было в его силах, лишь бы добиться желаемого. В конце концов, теперь у него остался всего один друг. Пока Ифань раздумывал, куда конкретно пойти, и прятался за стойкой администратора, снизу вдруг раздался писк: в берц толкнулась какая-то крыса. Прежде чем художник успел скривиться, крыса вдруг начала нарезать круги у его ноги — совершенно не типичное для грызуна поведение. — О-о, фамильяр, — зашептал он. — Наверное, Величие может подчинять ещё и животных… Он огляделся и последовал за зверьком, который явно со знанием дела вёл его куда-то вниз, то и дело оборачиваясь, чтобы проверить, что Лэй не отстаёт. Крыса оказалась какой-то очень уж умной: уводила в сторону и показывала своими действиями, когда нужно переждать, когда спрятаться, а когда можно идти дальше. Грызун вёл парня за собой по коридорам музея и затем спустился в сторону подвала, начиная скрести лапками дверь. Выламывать её Ифань побоялся: мог наделать много шуму. Вместо этого он решил воспользоваться отмычками, которые захватил ещё дома. Не то чтобы он был профессиональным вором, но пару раз ему доводилось сбегать, так что определённые навыки были.