Тот парень за стеной

Когда дело дошло до активных действий, Алеф оставил свои ужимки, и его можно было даже терпеть. Он вкратце объяснил, что снять Тауматургию можно было только ответной Тауматургией, либо чем-то максимально противоположным, например, некоторыми забытыми ритуалами Забвения. Лэй, услышав об этом, сильно не обрадовался, однако, немного поругавшись и облив своего невольного союзника словесными помоями, всё же согласился. Тем не менее, он несколько раз подчеркнул, что грызть Саван ради этого собирается всего один раз: для освобождения самого Алефа — всё остальное тот должен был делать сам. — Ещё кое-что, — кашлянул тот. — Моего приятеля вы можете освободить уже сейчас: так как он в торпоре, на него не стали тратить драгоценных сил и наводить петлю, так что всё, что нужно сделать, это разжать прутья и вытащить кол — думаю, с этим вы, ребята, и без меня справитесь. Только делайте это поближе ко мне, а то Этан у меня медвежонок нервный — может и напасть. Хоть выиграет время, а то мы точно не успеем. Но сперва освободи меня. Пока Лэй занимался физическим трудом, и по указанию расчерчивал какие-то ритуальные круги, Рик прокусил себе палец, чтобы смочить нитку своим витэ, и передал её Алефу, а заодно взял на себя выяснение большей части информации. — С кем мы имеем дело, что за Шабаш? Кто у них главный? Как против них бороться? Мужчина закатил глаза и махнул рукой. — Стадо буйных баранов. Объяснять их мотивы не буду: слишком долго. Спроси потом своего сира. Если вкратце, то это религиозные фанатики, молящиеся на Каина — очень большая группировка, проще установить мир во всём мире, чем истребить Шабаш. Я так понял, что мы имеем дело с определённой стаей, очень долго существовавшей бок о бок, так что рекомендую вам, птенчики, на рожон не лезть — у каждого отдельного члена серьёзная военная подготовка. Иерархия у них сложная, но вам стоит знать про одну конкретную личность. Вампир сделал несколько жестов руками, чтобы на глазах изумлённых друзей создать неотличимую от реальности фигуру женщины в лиловом греческом хитоне. У неё были светлые волосы, убранные в сложную высокую косу и греческие черты лица. — Не буду утруждать вас фамилиями — это София, она из клана Истинных Бруха. Позвольте мне не углубляться в историю, просто имейте в виду, что она одной рукой в состоянии вызвать едва ли не тектонический сдвиг, уронить к своим ногам всех мужчин и женщин города и остановить время в одном отдельно взятом населённом пункте. И, в отличие от классических Бруха, темперамент её холоден как лёд, так что ты, Лэй, можешь даже не пытаться задеть её остротами или вывести на слабо. Сейчас, полагаю, большая часть её сил уходит на поддержание массового Темпориса, так что у нас будет небольшое преимущество, пока она не в курсе, что её зоопарк сбежал. — А нафига нам с ней драться? — спросил Лэй, вытаскивая здоровяка. — Твой дуболом не может сделать нам новый выход, чтобы мы просто съебались все? Мужчина задумчиво покрутил на пальце ус. — Идея-то, кстати, неплохая… Только вот с минуты на минуту стая должна вернуться с кормёжки — хотя я и не могу гарантировать этого — а у нас времени мало. — Я правильно понял, что нам, по-хорошему, нужно сдержать волну больных на голову ублюдков во главе с королевой улья, пока ты разбиваешь Тауматургию на всех этих… — сколько их тут — без вас двоих одиннадцати клетках? — переспросил Рик. — Я тебе больше скажу, на ваших плечах будет лежать ответственность за то, чтобы остальные мне не мешали, не попытались меня мгновенно убить, а ещё лучше — помогли бы. Дело не быстрое — на одну клетку будет уходить от десяти до тридцати минут. — Так долго?! — обернулся Ифань. — Мы же даже до утра не обернёмся! — Скажи спасибо, что не приходится разбивать Темпорис — Мне или Этану можно просто вынести пленников из камеры — будет достаточно, — Алеф недовольно поморщился. — Даже если ты положишь все силы на то, чтобы мне помочь, время сократится не слишком сильно. Однако нексус должен помочь. — А кто здесь Тремер? — спросил Фэннинг. — Мы могли бы попытаться договориться с ним о помощи. — В том-то и проблема, зайчик, Тремеров среди присутствующих нет, — мужчина скривился ещё сильнее. — Тремеры — искусственный клан, но объяснять это я сейчас не собираюсь. Чисто в теории мне могут помочь Ассамит и Сетит. Может быть Каппадокиец и Ласомбра, но в меньшей степени. Охотник обернулся на своего друга, который выглядел не менее сбитым с толку. — Я, блять, кроме Ласомбры первый раз такие названия слышу, — сказал Лэй. — Ты их с потолка берёшь, что ли? — Сейчас в моде их называть Бану Хаким, Министри и Геката. Эти современные веяния и словечки — за ними ещё поди уследи, — отмахнулся Алеф. — Но именно с представителей этих кланов и начнём. Договариваться будешь сам, ферштейн? — Яволь, — буркнул художник. — Ты с кем-то из них знаком? — спросил Рик. — Откуда? Если приходили гости, Динара меня запирала на семь цепей, лишь бы я в дом не выбрался, такой красавчик! В принципе, причина была очень прозрачной: не очень хотелось, чтобы взбесившийся от тоски по своему хозяину Ифань тревожил присутствующих и дискредитировал как себя, так и своего сира. Лэй ушёл в глубокий транс по наставлениям Алефа, тени сгустились вокруг него. Ясновидение показывало, как всё больше призраков начало появляться вокруг и, кажется, шептать ему на уши. Художник никак на это не реагировал — только позволял мраку бегать по своему телу и делал что-то уже незримое для потустороннего взгляда. — Иди сюда, — вдруг поманил мужчина, — я закончил. Он взял Рика за правую руку и начал обвивать вокруг мизинца нить, что-то приговаривая не то на латыни, не то на древнегреческом, а не то на каком-то фарше из языков. Фэннинг насчитал семь витков, прежде чем Алеф завязал на его пальце какой-то замысловатый узелок. Ясновидение показало, как красные нити, расходящиеся от узелка, опутывают запястья Ифаня, будто вспыхивая разными оттенками красного — от розового до почти чёрного. — Готово, — произнёс он и ухмыльнулся. — Следующей ночью сработает. Рекомендую быть аккуратным: он не осознает своей привязанности, пока первый раз за ночь тебя не увидит, и реакция может быть… очень бурной. Просто из-за резких изменений. Узелок не снимай до новой ночи — дальше можешь выкинуть и делать со своим щеночком что угодно. — Лэй тебе не пёс, чтобы так его называть, — нахмурился Рик, глядя на нить. — Нет, конечно, теперь это твой пёс, — вампир усмехнулся, пристально глядя ему в глаза. — Далеко пойдёшь с такими амбициями, малыш. Кстати, что насчёт ужина? Когда его ждать? А то у меня много работы, нужно много энергии. Фэннингу захотелось несколько раз ударить его лицом о прутья и желательно со всей силы, но он сдержался и даже мускулом на лице не дрогнул — только подставил запястье. — Имей в виду, много не дам. Алеф хмыкнул и ничего не ответил — только вонзил клыки в руку. Укус его горел, будто запястье кто-то прижёг раскалённым металлом — охотник слышал от Сепира что-то подобное о клане Геката, но у тех было явно что-то иное, потому что терпеть их укус было чрезмерно больно. Здесь же это было терпимо — просто очень… неприятно. — Знали бы вы, птенчики, какой у вас потенциал. Жалко даже, что так растрачиваете. Этану до него ещё пару старейшин придётся скушать. Мужчина сделал почти невозможное: оторвался от его крови самостоятельно. Рик не подал виду, как сильно это его удивило: даже Динара зачастую ругалась на них с Сепиром, если вдруг они тренировались не на свежем воздухе. Чего уж говорить о Лэе, который в худших из таких случаев не мог удержать Зверя. Тот, кстати, начал потихоньку развивать ритуал, поскольку лампы вокруг стали тускнеть, а тени потянулись к решётке Алефа, который предусмотрительно отпрянул. Фэннинг же решил заняться здоровяком, но сперва оттащил его подальше от друга. Стоило только вытащить кол, как тот очнулся мгновенно, будто в торпоре никогда и не лежал и схватил охотника за шею, да так, что тот аж ощутил, как напрашивается Стойкость. — Этан-Этан-Этан! — голос Алефа его отвлёк. — Это наш друг, не трожь. — Др… уг? — нелепо и со страшным немецким акцентом повторил рыжий, как-то странно щурясь. — Amicus, — повторил вампир. — Nimis dolendum. Esurio, — забурчал здоровяк, но Рика отпустил и даже сделал вид, что его отряхивает. Для того, чтобы ввести Этана в курс дела, потребовалось некоторое время, потому что по-английски он хоть и понимал, но далеко не идеально, так что иногда те двое сбивались на латынь, иногда на древнегреческий, а порой на какой-то совсем незнакомый язык. — Он может обрушить проход, если необходимо? — спросил Фэннинг, подозрительно глядя на нового знакомого. — Может, но, боюсь, Этан в целом не слишком аккуратен, так что может уронить здание, — развёл руками Алеф. — Однако он умеет разжигать Зверя в других, так что это может помочь нам. Тени Лэя в этот момент медленно расползлись по всей камере, и Рик с тревогой наблюдал, как всё, где они проползут, увядает и стареет прямо на глазах. И без того старая кладка стала совсем ветхой, прутья проржавели насквозь и истончились, а символы чародейства начали выцветать и таять. — Ну вот, уже кое-что, — довольно оскалился вампир. Ифаню, кажется, такой ритуал давался с большим трудом, потому что Фэннинг заметил, как тот побледнел ещё сильнее, а от глаз и кончиков пальцев витэ почернело настолько, что выглядело это как сосудистая паутина теней на лице и руках. В какой-то момент Алеф дал своему приятелю жест, и тот молча выдрал решётку лёгким движением, даже не заинтересовавшись последствиями. — Отлично! — мужчина довольно хохотнул и бесцеремонно потрепал по волосам с огромным трудом выходившего из транса Лэя. — Наличие под нами нексуса должно помочь с развеиванием Тауматургии. — Нексус? — вдруг оживился бугай. — А что ты тишина? Я могу рыть. Пить Земля кровь вкусно! Говорил он с таким зубодробящим произношением, что уши вяли. — Чувак, мне что-то нехорошо, — запинающимся голосом произнёс художник, цепляясь другу за руку. Выглядел он и правда хуже, чем обычно: бледный, почти серый, руки дрожат. Пока Алеф и Этан обсуждали нексус, Рик помог Лэю подняться, подхватив под плечо. — Ты, главное, не отключайся, — он попытался его подбодрить. — Уже полдела сделано. — Шабаш возвращается, — абсолютно невовремя включился мужчина. — Этан их развлечёт и задержит — на крайняк устроит обвал. Ваше дело помогать мне и вести переговоры. Легче было сказать, чем сделать: главный по переговорам был в ужасном состоянии. Выбора, однако, не было, так что Алеф и Этан быстро о чём-то договорились, и последний с широким оскалом буквально растворился в воздухе, будто телепортировался. Его приятель же сел ритуалить первым образом около камеры с молящимся арабом. Его чародейство действовало явно быстрее и эффективнее, чем Забвение, да и насчёт времени он явно хватил лишнего. В коридорах раздался громогласный рёв, хохот и… взрывы? Фэннинг даже знать не хотел, что конкретно там происходит. Когда Алеф вытащил мусульманина, тот, по счастью, с ходу в драку не полез, однако, завидев его, разразился такой тирадой на арабском, что его едва удалось перебить. Объяснять ситуацию пришлось на скорую руку, потому что иначе он мог бы с ним сцепиться. Несмотря на появившуюся помощь и ускорение процесса, следующим он предложил вытаскивать женщину в соседней с Генри клетке. Это была Гангрел, и араб рассчитывал отправить её на помощь Этану. — Ой-ой… — вдруг подал голос Алеф. — Что ещё?! — нервно гаркнул Рик. — Темпорис падает. Это, конечно, хорошо, но Этан не справится там один, и они все хлынут сюда. Он быстрый, но не настолько. Меняем план, — он повернулся к друзьям. — Они сейчас все придут в себя. Некоторые явно в состоянии самостоятельно сладить с Тауматургией — пусть этим занимаются. Примите их и помогите. У кого-то точно есть Стойкость — пусть воспользуются ею, чтобы пройти насквозь. Ты, — он кивнул на Лэя, — собирай себя в кучу и открывай двери. Твой сир должна тебе помочь. Парни приняли волевое решение разделиться — Лэй отправился объяснять ситуацию заключённым по правую руку, а Рик — по левую. Сепир и Динара как раз начали выходить из петли и, судя по всему, поначалу весьма растерялись из-за обстоятельств, в которых находились. Динара ещё пару раз по инерции протёрла стену, прежде чем Ифань бросился на прутья решётки со взглядом таким бешеным, что она даже вздрогнула. — Времени мало — просто слушай, — затараторил он. — Тут куча пленников из Инконню и им нужна помощь. Инферналист сейчас этим занимается, просто не трогай его. Нужно вытащить народ как можно скорее. — Как-кого?!.. — Пожалуйста, просто поверь мне сейчас! Где-то поодаль произошёл такой подземный толчок, что с потолка начали осыпаться камни. Лэй испуганно огляделся. — Он нам не враг сейчас, выбирайся, если можешь! Парень не стал ещё что-то говорить, а побежал к остальным. Речь его была сбивчивой, но, кажется, большая часть была достаточно проницательна, чтобы хотя бы быстро мобилизоваться. — Генри! — Ифань подбежал к его камере, несколькими ударами ломая замок. — Ты можешь выйти?! Скрипач, едва пришедший в себя, ошалело глядел на него, но, похоже, выйти без помощи извне не мог — забежать внутрь у Лэя тоже не выходило, так что пришлось положиться на других. Он дико нервничал и носился около открытого проёма, чувствуя, как больно сжимается сердце от страха за музыканта. — Лэй, — его голос прозвучал так, словно заглушил все звуки снаружи. — Успокойся. Я же здесь. — Да… да, ты здесь… — Ифань нервно заулыбался и засмеялся. — Я… я… я хорошо сделал? — Я, для начала, нахрен не понимаю, что здесь творится и где я! — Я тебя вытащу! В этот момент по перпендикулярному коридору вдруг пролетело объятое пламенем тело и врезалось в стену с такой силой, что оставило выбоину. Тело отряхнулось, не обращая внимания на огонь, и яростно взревело — больше всего это сейчас напоминало нечто среднее между рыжим медведем и человеком. Пламя вокруг него вспыхнуло ещё сильнее, а огромные раны начали зарастать и покрываться какой-то чёрной смолой, после чего зверь рванул обратно так быстро, что на месте его пребывания остались выбоины. — Медвежоночку уже не очень хорошо… — процедил Алеф. Вслед за Этаном рванула женщина, на ходу превращающаяся в ягуара, и Лэй обрадовался, что по крайней мере сейчас вампиры не стали тратить время на бессмысленные разборки. Ифань помог выдрать дверь у клетки с каким-то представительным мужчиной в костюме, который вышел так легко, будто Тауматургии вовсе не существовало для него, когда вдруг тело пронзила острая боль. Внутри всё скрутило, будто кто-то пытался нашпиговать его иголками и выжать, звуки вокруг слились в какой-то бешеный вой. Подбежала Динара, пытаясь что-то ему сказать, на что Лэй в исступлении вцепился в её запястье, пытаясь хотя бы укусом заглушить растущую боль. Почему-то от этого вдруг стало ещё хуже, словно он пытался проглотить раскалённую магму, и художник в ужасе отпрянул, даже не зализав рану. Рик, видя, что другу стало как-то очень резко плохо, подбежал, чтобы помочь, попутно бросив Динаре, что им нужен какой-то путь отхода. — Ща-ща, погоди… — он постарался сконцентрироваться на жизненной энергии внутри. По лбу потекло витэ, когда раскрывался третий глаз, легко подсказавший, что с телом у Ифаня всё в порядке, а вот разум бьётся в агонии и ужасе. Возможно, это было из-за использования явно слишком сложного Забвения. Фэннинг положил другу ладони на лоб и на грудь, чувствуя, как подчиняется чужое витэ, нормализуя свой бег. Использование обеаха никогда не было быстрым, и охотник постарался просто привести приятеля в чувство, чтобы стабилизировать его состояние. Для него самого это ощущалось скорее как распутывание узла в чужом сознании, а у Лэя там всё было сейчас сравнимо с киломинксом. Тот потянулся к его лицу, размазал витэ по щеке, а затем начал жадно облизывать свои пальцы, после чего вдруг рывком подтянулся и вцепился приятелю в шею. Его кровь была ещё вкуснее, чем обычно, словно заживляла все раны — и телесные, и душевные, да и страшная боль так быстро угасла, будто её никогда и не существовало. Рик слегка приобнял Ифаня, чтобы было удобнее, позволяя ему поесть: тот и правда израсходовал очень много сил сегодня. Лэй в свойственной ему манере попытался его повалить, но когда охотник уже собирался его отопнуть, то вдруг остановился сам и даже нашёл в себе силу не сорваться, пока зализывал ему укус. Делал это правда явно дольше, чем того на самом деле требовала регенерация, но это, пожалуй, уже было обусловлено тем, что художник мог просто хотеть ещё. Правда после этого уже сам Фэннинг почувствовал, что живот режет от голода. — Очень жаль вас отвлекать, голубки, но делать вам здесь явно нечего, — раздался знакомый голос сверху. Генри за шиворот отодрал Лэя от друга и помог ему подняться. Тот по какой-то причине всё ещё чувствовал себя очень плохо и весь сжимался словно от болезненных спазмов, хотя Рик был более чем уверен в том, что и разум, и тело у него в порядке. Музыкант кивнул на разворачивающуюся в коридоре шумиху, а подвал ещё раз сотрясло диким ударом. Алеф что-то свистнул, и его рыжий приятель на какой-то сверхъестественной чуйке примчался мгновенно, по дороге сшибая углы плечами. Этан был уже очень сильно побит, ему оторвало одну руку, на теле не было живого места, да и выглядывающие внутренние органы как бы намекали, как всё на самом деле было плохо, кроме того, удерживать себя в полузвериной форме он уже не мог. — Хлебни-ка. Повторять ему дважды не пришлось, и здоровяк с видимой жадностью присосался к чужой шее, едва ли не сразу же залечивая большую часть ран, что у Фэннинга вызвало крайней степени удивление: так быстро? Даже со Стойкостью такое никогда не выходило. — Клятва выполнена, — произнёс Алеф, глядя на Рика и переводя взгляд на музыканта, — не бросай своего щеночка, а то… как-то он себя плохо чувствует, — он ухмыльнулся и обернулся к Этану. — Уходим. Плевать на Маскарад — с ним пусть Камарилья разбирается. — Уже?! — тот, кажется, даже в самом чудовищном состоянии был готов драться. — Но мы даже не ломать здание, не ссора всех вокруг — я рассчитывал съесть та шлюха Каин! Весело ритуал с тобой их тела! — Понимаю твоё огорчение, но пусть наши друзья из Инконню этим займутся. Шабаш и так ослаб: рассвет скоро. А у нас как раз есть время спокойно уйти. Рыжий недовольно поморщился, но кивнул и без всяких просьб ударил в потолок кулаком, да так, что вызвал обвал в нескольких уже пустых камерах. Ещё несколько ударов, и здоровяк выломал пол уже в подвальное помещение музея, однако лезть туда не стал. У Алефа в руке вдруг вспыхнуло чёрное пламя такой силы, что шарахнулись даже древние Инконню, на что Этан лишь с ухмылкой под него подставился и позволил забраться на себя, со звериным рёвом унося их обоих в образовавшийся проход и попутно превращаясь в какую-то совсем уж неописуемую пламенную тварь. — Грёбаные инферналисты, — выругался скрипач. — Забирай Лэя и уходи отсюда. Вы тут сейчас ничем не поможете. — А Сепир? А про тебя я что Лэю скажу? — как-то нелепо вдруг заупрямился Фэннинг, хотя был готов делать это ещё секунду назад. — Если Сепиру смогут нанести хотя бы царапину, я бы побоялся даже смотреть на ту тварь, что это сделала. К счастью, обе подобные только что свалили. Что до меня — не думай, что я слаб. Сложно ранить того, кто может воспринимать окружение на уровне одной наносекунды, — Генри обернулся на всё приближающуюся драку и кивнул в сторону пробитого Этаном потолка. — Иди. Можете остаться у меня на день. Рик посмотрел на Лэя, который уже натурально отрубался, и кивнул. Всё же рисковать другом он не хотел.