Тот парень за стеной

Пожалуй, это был первый раз после смерти, когда Лэй проснулся не по «будильнику» своих личных внутренних часов, а от чудовищной боли — кто-то будто медленно загонял ему раскалённые иглы прямо в сердце, он даже на секунду подумал, что вампиры могут получить инфаркт. И, ей-богу, лучше бы они могли, чем терпеть эту неистовую пытку, которая не заканчивалась. Агония была столь сильной, что даже пошевелиться было тяжело, но всё-таки он встал. Ну, как встал — свалился с кровати как мешок и только тогда понял, что находится в своей комнате дома у Генри. Прямо сейчас это облегчения не принесло, хотя обычно мысли о музыканте всегда успокаивали и всё делали легче. Кто-то заботливо стянул с него куртку и обувь, но в остальном он был одет и даже вполне себе сыт. Но как же было больно! Парень изо всех сил зажмурился и перед глазами на секунду вдруг появился сидящий в кресле Генри и стоящий за его плечом Эйк, будто Ифань прямо сейчас сидел напротив него в гостиной и что-то обсуждал — живот при этом свело от страшного голода и ледяной подавленной злости. Художник тихо заскулил от боли и свернулся калачиком на полу, пытаясь ожить для того, чтобы хотя бы глубокий вдох утихомирил боль. Вспышкой в голове отдалась картинка того, как он будто бы идёт вверх по лестнице. От дыхания стало чуть-чуть полегче, но следующей выхваченной галлюцинацией вдруг стало собственное тело на полу и чувство дикого испуга. — Лэй! — Рик подскочил к нему, пытаясь перевернуть на спину. — Что с тобой?! Чем помочь?! От ощущения близости друга боль мгновенно отступила, ожившее сердце застучало ровно, ускоряясь от взгляда в голубые глаза напротив. — Да уже… да уже ничем… — как-то глупо выдавил из себя Лэй. — Вот ты пришёл и полегчало… Он смотрел на Фэннинга, не отрываясь, и медленно чувствовал что-то весьма странное внутри. — У меня что-то на лице? — тот поднял бровь. Внезапным цунами вдруг накрыло желание быть настолько ближе, насколько это возможно — или даже ещё до невозможного ближе, может, вообще ударить его? Или выпить досуха, чтобы никогда не расставаться? Или наоборот — чтобы он выпил его досуха сам? Следом вдруг пришли какая-то дикая, бешеная страсть, готовность отдать всё до капли души, стремление вдруг окружить заботой и вниманием и восторженный соблазн пережить рядом всё как самое хорошее, так и плохое. Наверное, выглядело это ужасно глупо: он просто лежал на полу и молча глядел на Рика, зрачки медленно расширялись, а образ охотника резко выделялся, будто весь мир вокруг мерк на его фоне. — Эм, чувак? — тот уже начал нервничать. — Скажи хоть что-нибудь. — Поешь, — выдал парень и резко сел на полу. — Ты голоден. Я сейчас вполне хорошо себя чувствую, ты можешь меня укусить. — Лэй, ты меня пугаешь. Что с тобой? — Я… я чувствую себя… — Ифань на секунду призадумался, оценивая своё состояние, — просто превосходно! — он вдруг бросился на друга, прижимая его к полу всем весом. — У меня внутри всё поёт от восторга, будто мне в жизни всего наконец-то хватает, — затараторил он и облизнулся. — Чёрт, ты… ты потрясающий… Фэннинг, честно сказать, после предупреждения Алефа был готов к чему-то подобному — надеялся только, что это состояние надолго не затянется. Ясновидение выхватывало семь ярких алых нитей, исходящих из груди друга и протянутых к мизинцам самого Рика: три к левому и четыре к правому. С Генри такого не было. Странно. — Давай-ка лучше я всё же поем, — тут же увильнул охотник, когда заметил, что художник начинает тяжело дышать, а его щёки начинают краснеть от возбуждения. Лэй с готовностью согласился и довольно выдохнул, когда Фэннинг вонзил в него клыки, даже прижал его голову к себе сильнее. Рик же постарался просто сосредоточиться на питании и том, чтобы не потерять над собой контроль от голода. Ифань, похоже, вообще не собирался его останавливать и даже разочарованно ухнул, когда охотник оторвался. К счастью, эта почти получасовая передышка с питанием и аккуратным зализыванием ран (а Фэннинг нарочно медлил, чтобы растянуть это время), видимо, пошла Лэю на пользу: мозги наконец-то встали на место. Он даже тихо рассмеялся, пока Рик приводил в порядок его шею. — Прикольно, интересное ощущение. — М? — Ну, меня ещё не кусали, когда я искру жизни использовал. Витэ, наверное, лучше идёт? — Мхм. Ифань по привычке потёр затянувшиеся ранки от укуса и посмотрел на друга. — Почему мы у Генри? Я, кажется, отрубился до того, как всё закончилось. — Он сказал брать тебя и валить, — объяснил охотник. — До рассвета было в лучшем случае часа полтора-два, и мы пешком сдохли бы добираться до поместья, а в ближайшие отели нас бы не взяли — больно видок стрёмный для их стоимости, да ещё и ты в обмороке. Так что я дотащил тебя сюда, и мы тут передневали. — Спасибо за твою помощь. Блин, Генри всегда был классным, хоть и строит из себя недотрогу и злюку, — фыркнул Лэй. Фэннинг ощутил такой укол злости под рёбра, что, кажется, это отразилось на его лице. Неужели ритуал не сработал, и он до сих пор будет боготворить этого… — Эй, ты чё? — художник пихнул его плечом с улыбкой. — Меня бесит, когда ты о нём трещишь, — раздражённо ответил Рик, даже не скрывая злости. Ифань склонил голову, на секунду будто задумавшись, и охотник заметил, как огнём по очереди вспыхивают все нити у его сердца. Лэй вдруг хлопнул его по спине. — Как странно, я ощутил это чувство, — он хохотнул, — свои прорицательские штучки на мне используешь поди? — а потом вдруг взял его за плечо и улыбнулся так светло, будто весь мир озарил. — Тебе не стоит переживать. Ты мне дороже. — А я и не переживаю, — тут же ответил Фэннинг, — меня просто раздражает твоё тупое помешательство на нём. Это была ложь: какое-то мрачное, почти злорадное удовлетворение пришло с ответом Ифаня. Рик попытался отогнать эти мысли просто из-за того, что они были реально стрёмными в своей жуткой… жадности, что ли. — Что с нашим планом? — спросил Лэй. — Всё ещё хочешь сбежать? Я имею в виду, что теперь нас точно найдут, если мы не поторопимся. И я подумал, что Генри, наверное, не стоит с нами брать: он жуткий домосед и сдохнет от омерзения, если вдруг мы будем ехать в машине ниже люкс-класса и это будет не Rolls-Royce. Да и потом, — он хмыкнул, — вдвоём проще и веселее. И мешать никто под боком не будет. Фэннингу стоило больших усилий сдержать ухмылку. — Да, я… думаю о том, что у нас действительно будут большие проблемы… И довольно сложно будет сбежать от тех, кто уже едет сюда. — Уже едет? — встрепенулся художник. — Как? Я же только что проснулся, а они всегда… — Чувак, ты проснулся на два часа позже обычного. Генри сказал, ты перевариваешь какую-то лютую магию, так что лучше тебя не трогать пока. Кроме того, Сепир и Динара, похоже, ночевали не в поместье, а где-то ещё, так что скоро уже будут. — Надо же… — Ифань удивлённо потёр грудную клетку. — Мне, конечно, было хуёво после Забвения, но чтобы настолько… — Похоже, нам придётся вернуться обратно, — скуксился Рик. — Хотя, честно сказать, эти три дня были такие, что я даже иногда думаю о том, что не все вампиры… эм… как Алеф. — Да кого ебёт, — махнул рукой Лэй. — Они же не ты, так что уже по определению лохи, — он фыркнул и приобнял друга за плечи. — Главное, что мы останемся вместе, — в его глазах вдруг мелькнуло тёмное пламя. — Нас никто не разлучит, да? Фэннинг лишь хмыкнул, нисколько этой тирадой не впечатлённый. — Лэй, пафоса поменьше, а то я в нём захлебнусь. — А тебе дышать не надо, — тут же нашёлся Ифань, мгновенно возвращаясь в благодушное расположение и нормальное состояние. Снизу раздались какие-то голоса — похоже, Сепир и Динара пришли за своими нерадивыми птенцами. — Уговор, — тут же сказал Лэй, — я забиваю собой эфир, тогда Генри чисто в теории может мне подыграть по приколу. И мы ничего не говорим про эти три дня. Мы говорим, что нас никто не выпустил в очередную ночь, так что мы озаботились всем этим дерьмом сами и как герои их нашли и выручили. — Ебать, может, ты ещё и историю придумаешь, как мы их нашли? — Пф, легко, просто смотри на меня и на всё кивай, — оскалился Ифань и потянул приятеля за собой. — Кстати, — Рик привлёк его внимание, — а что за ритуал использовал Алеф, чтобы снимать печати с клеток? Я в Тауматургии не разбираюсь, но его пассы выглядели жутковато. — М? Нет, Алеф — Равнос, он не владеет Тауматургией вообще. Вся его ебучая магия является инфернальной, поэтому зачастую ему вообще сложно что-то сделать. Даже Сепир с Динарой не понимают до конца, как она работает, — Лэй на секунду обернулся. — Он её на тебе использовал? — Только клятву, — соврал Фэннинг. — Ну и всё, хорошо тогда, — Ифань схватил его за руку. — А то я бы весь его ад утопил в Бездне и растворил бы в Забвении. Идём, отбрехаемся и, может, нам разрешат несколько дней потусить в городе. Сходим в кино, я покажу тебе свой любимый бар и пару своих выставок. Генри до сих пор их поддерживает, так что я стараюсь не забрасывать всё это и… Лэй забылся в своей болтовне, пока они шли вниз встречать своих сиров. Рик же прозаично думал о том, что в момент принятия решения, видимо, думал не головой, а чем-то другим. С другой стороны, ничего страшного не произойдёт, если их действительно не будут разлучать надолго. И потом, Ифань позитивно на него влиял — не было ни единой причины так делать. — У меня просьба к тебе, Лэй, — вдруг произнёс Фэннинг, чем мгновенно занял внимание приятеля. — Конечно. Что угодно. — Ты при других Сородичах делай вид, что… я не так сильно тебе дорог, ладно? — Чтобы они не имели вида давить на меня через тебя, хитро, — ухмыльнулся парень. — Да. Для этого.