Дочь Келла тьмы

Гиперпрыжок до Нептуна был грубым. Мы вывалились в реальное пространство прямо в верхних слоях атмосферы газового гиганта. — Давление критическое! — орал Клякса. — Щиты на 40%! Вокруг нас бушевал шторм. Алмазный дождь бил по обшивке. А на радаре... На радаре было месиво. Флот Калуса уже был здесь. Огромные корабли-Пирамиды Теневого Легиона висели в облаках. — Озирис, где ты?! — кричал я в эфир. — Я вижу город! — ответ был полон помех. — Снижайтесь! Координаты 40-90! Мы пробили слой облаков. И я забыл, как дышать. Внизу, среди бушующего океана газа, сиял остров спокойствия. Неомуна. Это был не просто город. Это была мечта футуриста 80-х. Небоскребы из нано-стекла, светящиеся розовым, голубым и золотым неоном. Голографические рекламные щиты. Парки с деревьями, листья которых были сделаны из света. — Они выжили... — прошептал Маркус. — Золотой Век не закончился. Он спрятался. Мы шли на посадку. Вернее, на падение. Двигатель «Маршрутки» словил снаряд от ПВО Легиона. — Сажаю на крышу! — я выровнял корабль, используя маневровые. УДАР. Скрежет. Искры. Мы пропахали борозду на крыше какого-то небоскреба и замерли у края. — Все живы? — я отстегнул ремни. Глефа была уже в руке. Мы выбрались наружу. Воздух был пригодным для дыхания (нано-фильтры города). Но нас уже встречали. Теневой Легион. Кабалы Калуса. Но они изменились. На спинах у них были генераторы Пирамид. Они открыли огонь. — Маркус, барьер! Титан поставил стену. Я высунулся, стреляя из Глефы. Но тут один из Кабал активировал устройство на спине. Темная волна накрыла нас. — Мой Свет! — крикнул Маркус. — Я не могу использовать способности! Они подавляют Свет! Мы были прижаты. Оружие работало, но без магии мы были просто пехотой против танков. И тут я услышал звук. Вжжжжж-ух. Две точки в небе. Они приближались с безумной скоростью. Они летели на... досках? Серебряных серф-бордах? — Это еще кто? — удивился Ворон. Фигуры спрыгнули с досок прямо в гущу врагов. Один был огромен. Киборг с красным плащом и тяжелой пушкой на плече. Рохан. Второй был выше человеческого роста, гибкий, в хромированной броне. Нимбус. Они двигались так, как не двигаются Стражи. Это была не магия. Это была совершенная нано-технология. Гигант создал поле, которое замедлило врагов. А второй пронесся сквозь них вихрем, стреляя из ручной пушки. За десять секунд отряд Легиона превратился в металлолом. Гигант подошел к нам. Его лицо было скрыто маской, но глаза светились мудростью и усталостью. — Стражи, — его голос был глубоким, модифицированным. — Вы принесли свой шторм в нашу гавань. — Мы не хотели, — я вышел вперед, убирая Глефу за спину (жест мира). — Я Ирикс. Мы бежали от Свидетеля. Второй, Нимбус, подлетел на своем борде. Он снял шлем, показывая молодое, ухмыляющееся лицо. — Йоу! Вы видели, как я того центуриона уработал? Бам! И в стену! Я моргнул всеми четырьмя глазами. Мир на грани уничтожения. А этот парень... радуется фрагам? — Нимбус, прояви уважение, — осадил его Рохан. — Ситуация критическая. Калус начал осаду. Я посмотрел на город. Он был прекрасен. И он горел. — Добро пожаловать в Неомуну, — сказал Рохан. — Надеюсь, вы умеете не только бежать, но и драться без своего Света. Я посмотрел на подавитель на трупе Кабала. Потом на свой сплайсерский наруч. — Я умею ломать их игрушки, — сказал я. — Дайте мне доступ к терминалу. Я покажу вам, как воюют Эликсни. Интерлюдия II: Калус [Флагман "Тифон Император"] Калус восседал на троне, который был слишком велик даже для его нового, огромного тела. Он больше не был дряхлым стариком в чане с жижей. Свидетель перековал его. Его тело было сделано из золота и тьмы. Он был совершенен. Он смотрел на голограмму Неомуны. — Маленький, спрятанный секрет, — пророкотал он. — Вуаль здесь. Я чувствую её запах. Она пахнет... как начало и конец. К нему подошел Центурион Теневого Легиона. — Мой Император. Местные защитники, Облачные Бродяги, оказывают сопротивление. И с ними Стражи. Калус рассмеялся. Звук был похож на обвал в горах. — Стражи... Эти тараканы преследуют меня везде. Неважно. Разверните Радиальную Мачту. Если они не отдадут мне Вуаль... я просто сотру этот город с лица планеты. Он взял золотой кубок (который теперь был скорее символом, чем посудой). — За Финальную Форму. И за то, что я буду единственным, кто останется, чтобы насладиться тишиной.