Потерянный во тьме

Внезапное ощущение холода заставило Лео вздрогнуть сквозь сон. Тяжёлой правой рукой он наощупь попытался найти одного из братьев, чтобы прижаться и согреться в привычном тепле. Но сколько бы он ни водил ладонью по подушкам, они оставались лишь едва тёплыми. Вероятно, уже утро. Братья разбежались по своим делам, позволяя ему поспать подольше. Что ж, порывшись еще немного, Лео зацепился пальцами за край одеяла и натянул его до самой шеи, кутаясь в мягкий, шелковистый материал. Ему снилась Эйприл — его любимая старшая сестра. Она гладила его по голове тёплыми, нежными руками, говорила тихо и ласково. Лео отвечал ей щебетанием, получая в ответ легкий смех, от которого становилось спокойно. Сон был странным, рваным, будто через кривую червоточину, но солнечная Эйприл делала его ярким, наполненным цветом и теплом. Он не помнил, как проснулся. Темнота по-прежнему закрывала его зрение. Лео несколько минут просто лежал, глядя в никуда, прислушиваясь к звукам логова. Где-то слышалось тихое насвистывание и металлические звуки — словно кто-то возился с кухонными приборами. Должно быть, Майки готовил завтрак. Как по сигналу, желудок Леонардо громко и предательски заурчал. Ему нужно было поесть ещё несколько часов назад. Он сел, проходя руками по поверхности вокруг, пока не нащупал холодный пол. Медленно, на четвереньках, Леон вылез из форта, аккуратно вытягивая руки в стороны. Ничего. Тогда он поднялся, вслушиваясь в далёкий свист. Звук шёл справа. Шаг за шагом, медленно, осторожно, раскрыв руки перед собой. Лео двинулся на свой страх и риск. Он сделал ровно четыре шага — и споткнулся о что-то мягкое, тканевое, улетая вперед. Лицо уткнулось в мягкий подлокотник, а ноги на секунду взмыли в воздух. Ах да. Папино кресло. Неожиданный хрюкающий смешок сзади заставил Лео вздрогнуть — ровно до того момента, пока он не осознал, кто это. — Очень смешно, Дональд, — проворчал он, поднимаясь. — Подсматривать за людьми, которые ничего не видят. — Извини, ты забавный, — без тени сожаления ответил Донни. — Так ты признаёшь это! — просиял Лео. — Стоп! Ты следил за мной? — Конечно, нет, — невозмутимо отозвался Дон. — Зачем мне следить за своим незрячим близнецом с самого пробуждения, вместо того чтобы работать? Леонардо тяжело вздохнул, обходя диван и продолжая путь к кухне. Он даже не понял, в какой момент Донни оказался рядом — просто почувствовал, как тот взял его за руку и спокойно повёл вперёд. Лео ничего не сказал.

***

Запах жаренного бекона и яиц ударил в нос. Почти одновременно по ушам ударил бодрый, яркий голос: — Донни, Лео! Доброе утро! Леон невольно улыбнулся и ответил на приветствие. Близнец аккуратно усадил его за стол, оставляя с лёгким, неприятным чувством стыда. Сковорода продолжала шкворчать, шаги отдавались вибрацией в кончиках пальцев ног, а к смеси запахов добавился знакомый аромат крепкого кофе. — Доброе утро, Рафи! — снова вскрикнул Майки, заставив Лео легонько вздрогнуть. — Доброе, — отозвался тот. Лео почувствовал, как диван прогнулся под весом большого брата. Он повернул голову в сторону, мягко улыбаясь темноте. — Привет, Раф. — Привет, Лео, — ответил брат с мягкостью, которая была свойственна только ему. — Как… — он сделал паузу, собираясь с силами. — Как твое зрение? — Все так же, — коротко ответил Леонардо. — Понятно. Донни, ты что-нибудь выяснил? Его брат смиренно молчал, нагнетая напряжение. Потом Лео услышал сюрпанье в шаге от себя, и запах кофе стал ещё сильнее. — Пока нет. Но это явно что-то мистическое. Ты же знаешь, я не так хорош в этом, как Майк. Младший выключил плиту, и кухня погрузилась в тишину, нарушаемую только лязгом посуды. Донни напряжённо постукивал по своему наручному устройству. Раф был настолько тих, что Лео на мгновение усомнился, что тот всё ещё здесь. Резкий звук тарелки, поставленной на стол, заставил Леонардо вздрогнуть. — Ой, прости, Лео, — виновато пробормотал Майки. — Н-ничего, — ответил он с лёгкой улыбкой. Нащупав край стола, Лео нашёл вилку и попытался воткнуть её в тарелку. В ответ раздался неприятный скрежет. Пришлось сделать ещё несколько попыток, прежде чем вилка зацепила что-то съедобное. Осторожно он поднёс её ко рту, чувствуя на губах тёплый желток и холод металла. — М-может тебе помочь? — аккуратно спросил Раф. — Спасибо, но я справлюсь, здоровяк, — тут же отмахнулся Лео. — Нужно просто наловчиться. Ты же не будешь постоянно рядом, чтобы покормить меня. — Если тебе нужно— — Нет, Раф! — резко перебил Леонардо, тут же прокашлявшись. — Спасибо. Но я должен сам. Рафаэль промолчал. Лео продолжил завтрак.

***

Еда оказалась неподъёмной задачей. Лео постоянно ронял куски, несколько раз разлил воду, и обляпался с ног до головы маслом, ощущая скользкую липкость на коже. Отвратительно. Но, к его удивлению, никто из братьев не сказал ни слова. Кто-то из них молча подавал салфетки или тут же вытирал стол. И он был безмерно благодарен за это — особенно Рафу, который спокойно ел, не пытаясь превратить его в беспомощного ребёнка. — Спасибо, Мигель, за вкусный завтрак, — сказал Лео. — И прости… некая часть была утеряна. — Ничего, Ли. Может ты хочешь добавки? — тут же добавил Майки, забирая тарелку из рук брата. — Нет, спасибо! Я достаточно поел, — солгал Лео, ощущая лёгкий голод. — Мне стоит сходить помыться после такой… насыщенной еды. — Тебе нужна помощь, чтобы дойти до ванной? — спросил Рафаэль. Нотки беспокойства проскочили в его голосе. Казалось, теперь этот вопрос будет преследовать его, пока лекарство не будет готово. Леон лишь мягко покачал головой. — Кстати о помощи, — вмешался Донни, как только Лео встал. — Я начал разрабатывать белую трость для тебя, ну или в твоем случае, она будет синей. Лео похолодел. — Прости… что ты сказал? — Трость. Для слепых, — спокойно ответил тот. — Чтобы лучше передвигаться по логову. Это поможет тебе ходить без нашей помощи. Ты же медик, должен знать такие— — Я знаю, что это! — взревел Лео, перебивая близнеца. — Я не инвалид, Ди! Я не просил… этого! — он скинул руки вверх. Кухня наполнилась звенящей тишиной. — Я знаю, — тихо сказал Донни. — Именно поэтому я хочу сделать ее. — Нет! — сорвался Лео. — Ты хочешь сделать её, потому что тебе страшно, Ди! Потому что ты решил, что я сам не справлюсь! Близнец молчал, пока Лео казалось выпускал изо рта горячие клубы пара. — Я все еще я! — добавил он. — И мне не нужны твои изобретения! Леонардо замолк, ощущая как сердце упало в пятки. Сквозь звон в ушах послышался противный скрип стула о пол, и быстрые шаги, растворяющиеся в глубине логова. — Я… я не… — попытался сказать он, но слова утонули в горле. Повторный скрип оповестил Лео о чьем-то повторном вставании. Может это Майки решил уйти, он никогда не любил был свидетелем ссор. Или Раф разочаровался в нем и теперь не хочет оставаться с этим разговором. Большая рука упала на его плечо, давая понять, что старший брат стоит перед ним. Казалось, что рука весила тонну и пыталась раздавить его из-за недавнего поведения, наказать за содеянное. Ведь Лео знал, как серьезно и трепетно Донни относится к своим изобретениям. Как важно для него мнение семьи и тем более слова близнеца. — Пойдем, Лео. Я доведу тебя до ванны, — тихо сказал Раф, подталкивая за собой. Лео сжал зубы. Он разрушил самое важное, что доверил ему Донни. Он разрушил любовь и связь. Но трость… она ему не нужна. Он лидер. Он способен и сам передвигаться по логову. Неужели Донни считал его таким беспомощным. Он. Не. Инвалид. Он способен жить и без зрения. — Лео? — Раф аккуратно постучал его по панцирю, возвращая в реальность. — А? — Все хорошо? — Да, просто… задумался. — Понятно. Мы пришли, — Раф взял его руку, доводя до дверного косяка и оставляя там. — Я буду рядом. Если понадоблюсь, то позови. Хорошо? — Спасибо, — тихо ответил Лео. Он закрыл дверь ванной, оставаясь один.

***

Майки убирал остатки еды, рассеянно перекладывая тарелки. Мысли всё время ускользали — утренняя заварушка выбила его из колеи сильнее, чем он ожидал. Неужели Лео правда так боялся показаться им слабым? Беспомощным? Майки был уверен, что после всего, через что они прошли, он это переработал. Принял. Но теперь… уже не был так уверен. Кажется, здесь срочно нужен Доктор Чувства. Лёгкий шорох из гостиной привлёк его внимание. Он закрыл холодильник и выглянул из-за угла. Раф медленно ходил по логову, собирая всё, что попадалось под руку: банки, скейтборды, разбросанную одежду, какие-то детали техники. Его массивные ладони были заняты до предела. Лицо старшего выражало усталость. Глаза были полны печали, а глубокая складка на лбу, выдавала напряжение. Он двигался почти машинально, будто в трансе, не обращая внимания на окружение. — Что ты делаешь? — осторожно спросил Майки, подходя ближе. Раф вздрогнул, моргнул несколько раз. Его взгляд медленно прояснился, и теперь он смотрел на Майки с лёгкой растерянностью. — Я… мм… — он замолчал, глядя на предметы в руках. — Убираю. Чтобы Лео было легче передвигаться, — добавил он уже тише. Майки не удивился. Где-то глубоко внутри он знал ответ. Так же, как знал своего брата — доброго, сильного снаружи, но удивительно мягкого и робкого внутри. Раф оглядел комнату, словно прокладывая в голове маршрут Лео. Прикидывая, что ещё может стать препятствием. Майки уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как из ванной раздался грохот. — Лео?! — в унисон крикнули они с Рафом. — Все в порядке! — тут же отозвался голос. — Я просто уронил баночку! Раф тяжело выдохнул — и этим выдохом случайно сдул со столика стопку бумажек. Глаза его расширились, пока листы разлетались по комнате. Когда последний упал у ног Майки, Раф закрыл лицо ладонью и простонал. — Я помогу, Рафи! — бодро пропел Майки, уже подбирая бумагу. — Спасибо, здоровяк. Мягкая улыбка мелькнула на лице Рафа, но усталость в глазах никуда не делась.

***

— Просто делай все, как обычно. Тебе не нужна помощь! Ты способен самостоятельно функционировать, даже без зрения. Лео повторял это как мантру, стоя перед умывальником. Он всё никак не мог заставить себя выйти. Стыд после ссоры всё ещё давил на грудь. Лео поднял лицо к зеркалу — и, конечно, ничего не увидел. Пальцы сильнее сжали край раковины. — Твою мать… — вырвалось у него. Длинный протяжный вдох сопроводил ругательства. Лео включил кран, чтобы набрать воды и умыться. Он поднес ладони к струе, но ничего не почувствовал. Пришлось повозиться, прежде чем холодная вода наконец коснулась кожи. — Просто делай все как обычно, — повторил он. Наконец, собравшись, Лео вышел из ванной. Дом встретил его непривычной тишиной. Он успел отрепетировать свой маршрут в ванной. Вагоны были не так далеко, ему всего то, нужно было пройти прямо и завернуть за угол. Легко. Шаг. Еще один. Лео старался двигаться уверенно, как обычно. Слишком уверенно. Он сделал разворот влево — туда, где всегда был общий зал. И плечо с размаху врезалось в стену. Он замер, словно надеясь, что стена извинится и исчезнет. Рука скользнула по шероховатой поверхности. Он оставил её там, двигаясь дальше, пока стена не закончилась и поворот наконец не удался. Отлично. Осталось пройти несколько шагов и найти свой вагон. Он сделал пару шагов. Привычный пол, неожиданно сменился пустотой. Сердце резко ухнуло вниз. Лео на секунду ощутил свободное падение, качнувшись, руки удачно вцепились в перила. Он простоял так несколько секунд, не двигаясь. Лестница… Точно. Как он мог забыть? — Я знаю этот дом, — пробормотал он себе под нос, выдыхая сквозь зубы. — Я знаю. Когда лестница осталась позади, Лео ещё несколько секунд стоял неподвижно. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, и он позволил себе короткую паузу — не потому, что устал, а потому что боялся снова ошибиться. Он знал этот дом. Каждый его поворот. Каждый звук. Каждую неровность пола. И всё равно сейчас он чувствовал себя чужим. Лео сделал осторожный шаг в сторону, вытянув руку. Пальцы заскользили по холодному металлу вагона. Текстура была знакомой: старая краска, местами шершавая, местами содранная до железа. Он провёл ладонью дальше — окно, затем щель, потом снова металл. Один вагон. Второй. Он считал про себя, цепляясь за это как за якорь. Любая ошибка могла стоить синяков. Или падения. Или ещё одного унизительного момента, который потом будет крутиться в голове весь день. И наконец — третий. Лео остановился в проеме. Ничего. Густая, плотная чернота. Не просто отсутствие света — будто кто-то стёр само понятие «видеть». Все яркие гирлянды, плакаты, комиксы, фигурки… всё, что обычно наполняло это пространство жизнью, теперь существовало только в его памяти. Горло сжалось. — Да, я ничего не вижу, — признался он себе, сжимая кулаки. — Но мои вещи на месте. Они все еще здесь. — Он сделал паузу, собирая волю в кулак. — И я не позволю какой-то пыльце сломать меня! Доктор чувства гордился бы им прямо сейчас. Лео шагнул внутрь. И тут же получил железным шестом прямо в клюв. Удар был резким и холодным. Леонардо вскрикнул, инстинктивно закрывая лицо руками, и согнулся пополам. Боль разошлась по голове неприятной волной, в глазах — хотя он ничего не видел — будто вспыхнули белые искры. — Ау… — процедил он сквозь зубы. — И тебе привет, вагон, — хрипло буркнул он, выпрямляясь. Теперь он двигался осторожнее. Почти крадучись. Он помнил, что внутри есть ещё несколько шестов — держателей, опор, чёрт знает чего. А ещё… беспорядок. Пальцы нащупали что-то мягкое под ногами. Бумажки. Мелкие предметы. Он не мог определить, что именно — на ощупь всё смешивалось, сливалось. И наконец — кровать. Лео выдохнул с облегчением, как будто добрался до безопасного островка. Он нащупал тумбочку рядом, медленно исследуя поверхность. Рука зацепилась за знакомую ткань, яркая улыбка появилась на губах. Такое маленькое действие ощущалось, как победа в играх логова. Он прошелся по ткани, нащупывая отверстия для глаз, и аккуратно надел её, завязывая узел за головой. Намного лучше. Что ж, чем он мог заняться? Почитать комиксы? Отлетает. Посидеть в телефоне? Не вариант. Возможно, кому-то из братьев нужна его помощь? Лео кивнул сам себе, выбираясь обратно в общий зал. — Стоп. А где мои братья? Вопрос был глупым — братья были в логове. Но где именно? Донни, скорее всего, в лаборатории. Обиженный. И Лео совсем не хотел сейчас туда идти. Тогда Майки и Раф. Может кто-то из них в гостиной? Или в игровой комнате? А как насчет додзе? А вдруг они вышли за пиццей? Это усложняло дело. Сквозь тишину вдруг прорезался звук телевизора. Лео замер, вслушиваясь. Напоминало скрип шин — гонка? Кажется, он уловил тихие голоса братьев, игриво спорящие между собой. Телевизионная была рядом с комнатой отца. И туда вела лестница. Лео сглотнул. Ладно. Ты справишься. Он пошёл уверенно, как привык. Без выставленных рук. И тут же врезался плечом в стену. Он шумно выдохнул, остановившись. Несколько секунд стоял, не двигаясь, словно надеялся, что если не двигаться, мир перестанет подсовывать ему ловушки. Потом всё-таки поднял руку вперёд — неуверенно, будто это было признанием поражения. И двинулся, пока не уперся в перила. Лео замер перед лестницей. Нога зависла в воздухе, не решаясь сделать шаг. В груди что-то неприятно сжалось. Он стиснул зубы и пошёл — слишком быстро, будто хотел проскочить страх насквозь. Когда ступени кончились, голоса стали четче, и звук телевизора теперь подсказывал, чем занимались братья. Лео последовал на звук, вслушиваясь в знакомую игру — Марио Карт, в которую они так любили играть. — Раф, ты жульничаешь! — возмущённо крикнул Майки. — Ха! Это не так, вот что такое «жульничать»! Следом послышался животный писк, смешанный со смехом и воплем о помощи. Лео остановился, желая разделить этот момент вместе с братьями. Но вместо этого, ему пришлось натянуть свою самую лучшую улыбку и пройти вперед. — Чем занимаетесь? — спросил он. Смех резко оборвался. — Лео… — голос Рафа прозвучал слишком резко. — Да, это я, — он улыбнулся шире. — Итаак, что делаете? Он сделал еще несколько шагов, и наткнулся на спинку кресла. Лео быстро оперся на неё, складывая руки и укладывая на них голову. Поза выглядела расслабленной. Почти привычной. — Мы играем в Марио Карт! — произнес Майки. — Хочешь с нами? — Конечно! — на автомате согласился Лео, тут же замирая. Пауза повисла в воздухе, тяжёлая и неловкая. Лео надеялся, что сохранил маску нейтральности, а не раскрыл рот в растерянности. — Ой… Этот короткий, но наполненный виной и смятением звук, вырвался из Майки. — Все окей, Мигель, — тут же среагировал Лео, улыбаясь. — Я могу просто послушать. Он опустился на пол рядом с ними. — А теперь скажите, кто выигрывает?

***

Оказывается, слушать игру — совсем не то же самое, что быть в ней. Сначала Лео честно пытался следить: по звукам ускорения, по ударам, по возгласам братьев угадывал, кто где, кто врезался, кто вырвался вперёд. Он даже пару раз улыбнулся, когда Майки возмущённо застонал, а Раф довольно фыркнул. Но постепенно всё это начало сливаться в однообразный шум. Гонки повторялись. Комментарии становились одинаковыми. Музыка зацикливалась. Лео поймал себя на том, что кивает, будто слушает, но на самом деле мысли давно уплыли куда-то в сторону. Тело расслабилось. Голова стала тяжёлой. Он не заметил, как оказался на диване. Не почувствовал, как на него накинули одеяло. Только смутно уловил движение воздуха — чьё-то осторожное, бережное. Голоса братьев постепенно отдалялись, становясь тише, приглушённее, будто через воду. И Лео провалился в сон.

***

Он проснулся, не сразу понимая — где он. Звуков машин не было. Телевизор молчал. Вокруг стояла непривычная тишина. Лео сел, зевая, и только тогда воспоминания медленно начали возвращаться. В нос ударил приятный запах — специи, соусы, овощи. Наверное, Майки готовил. Он поднялся, осторожно, прислушиваясь к телу. Каждое движение давалось с чуть большим усилием, чем раньше — будто мир теперь требовал от него дополнительной концентрации за каждый шаг. Путь до кухни занял больше времени, чем должен был. Он несколько раз задел стену, один раз — стол. Где-то споткнулся, но удержал равновесие. Когда он наконец добрался, звуки кухни окружили его полностью. — Эй, Майк, — произнёс Лео, повышая голос, чтобы перекричать шум. — М? О, Ли, ты проснулся! — в голосе Майки было привычное тепло. — Ага, чем занимаешься? — Готовлю ужин. У нас лапша с овощами и мясом. Лео усмехнулся. — Я могу помочь? — Конечно! Это, несомненно, было здорово. Оставался вопрос, насколько качественна будет помощь от него. Лео сделал шаг вперёд — и в этот момент его руку мягко, но уверенно перехватили. — Сюда, — сказал Майки и аккуратно повёл его в сторону. Он опустил руки Леонардо на столешницу. — Так… чем мне заняться? — спросил Лео, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Э-э… — Майки замялся. — Помешай лапшу? А я нарежу овощи. В руку вложили деревянную ложку. Потом его осторожно развернули к плите. Лео почувствовал жар и услышал тихое бурление. Мешать лапшу было… скучно. Он делал это механически, по кругу, по памяти. Раньше он бы уже резал овощи, пробовал соус, спорил с Анжело о специях. Но видимо младший братишка боялся, что он поранится. Или порежет слишком толсто и тонко. Причин могло быть миллион. — А где Раф? — спросил он, чтобы заполнить тишину. — Ушел тренироваться. — А, мм, Донни? Майки замешкался перед ответом. — Думаю, в лаборатории, — осторожно сказал он. — После вашей ссоры я его не видел. Лео кивнул. Внутри что-то неприятно сжалось. — Ты можешь достать кружку? Леон кивнул головой. Чашки и кружки находились прямо над плитой. Он нащупал ручку, открыл дверцу. Рука потянулась и схватила первую попавшуюся кружку. Майки неожиданно затих, прекращая кромсать ножом еду. — Лео, ты… Чашка выскользнула из пальцев неожиданно легко. Звук удара о пол был слишком знакомым. Лео замер, вслушиваясь в то, как фарфор рассыпается мелкими осколками, и что-то внутри него неприятно сжалось. Он стоял, слушая, как мелкие кусочки ещё пару секунд катятся по полу. Сердце колотилось где-то в горле. — О нет, — выдохнул Майки. — Твоя кружка… Его. С небольшой трещиной у ручки и выцветшим рисунком. Лео сжал зубы. Внутри смешалось облегчение и жгучая злость. Облегчение — что это не чья-то ещё. И ярость — что это была именно она. — Чёрт… — выдохнул он, чувствуя, как злость накатывает горячей волной. — Лео, я уберу, — осторожно предложил Майки. — Я сам, — резко ответил он, и только потом понял, насколько грубо это прозвучало. Леонардо наклонился, не видя пола, не зная, где осколки. Просто на ощупь. Как идиот. Когда кто-то коснулся его запястья, он дёрнулся так резко, что сам испугался. — Не надо. Пожалуйста. Он не хотел помощи. Он хотел не чувствовать себя проблемой. В кухню влетел Раф. — Что случилось? Лео? — Я… я пойду. Какой же я жалкий. Быстрыми шагами он покинул кухню, стараясь не думать о своей беспомощности. Он не мог почитать комиксы, или посидеть в телефоне, или поиграть в игры. Он даже не смог достать кружку! Идиот. Может он мог бы потренироваться. Чтобы никому не мешаться. Но где были его катаны? Плевать. Он просто возьмет тренировочные мечи в додзе.

***

Донни вошел в свою лабораторию, запирая ее. Гортанный рык вырвался из груди, быстро перерастая в крик. Звукоизоляция служила не только для громкой музыки и экспериментов — она надёжно прятала такие срывы от семьи. Ярость кипела внутри. — Дурак, дурак! Я же хочу как лучше! — вскипел он. Он со всей силы пнул подвернувшийся под ногу механизм. Тот отлетел и с глухим треском разбился о стену, осыпав пол осколками. Но даже это не помогло — злость продолжала струиться по венам, пульсируя в висках. Зубы были стиснуты так сильно, что в челюсти отдавало неприятным скрежетом. Донателло бросился к креслу, срывая с нее брошенную фиолетовую толстовку и натягивая одежду на себя. Он рухнул в кресло. Мониторы перед ним вспыхнули холодным голубоватым светом, разрезая полумрак лаборатории. Он открыл первый попавшийся проект, и пальцы агрессивно застучали по клавиатуре. Донни даже не до конца понимал, что именно кодирует. Но строчки продолжали множиться, переплетались, наслаивались друг на друга. Напряжение постепенно ослабевало. Мир за пределами лаборатории стирался. И в какой-то момент он исчез.

***

Он очнулся, когда пальцы перестали двигаться сами собой. Донни убрал руки с клавиатуры и замер. Пришлось несколько раз проморгаться, а затем провести ладонями по лицу, будто стирая с него усталость. На часах время уже перевалило за обед. Желудок недовольно заурчал. Не глядя, Донни вытащил из шкафчика протеиновый батончик и проглотил его за несколько быстрых укусов, почти не чувствуя вкуса. Но еда не помогла. Тот самый неприятный комок, образовавшийся после ссоры с близнецом, никуда не делся. Пока он работал, удавалось его игнорировать. Теперь же тревога накрыла с головой, сдавила грудь. Донни замер на секунду, пальцы рывком набрали строки, и на мониторах появились записи с камер. Он быстро промотал видео на момент после утренней ссоры. Подавленная ярость начинала закипать в нем по мере просмотра. Донни наблюдал как Раф и Майки убирали вещи с пола. И с нескрываемым беспокойством следили за каждым шагом Лео. Как его идиот-близнец постоянно натыкался на стены. Как он замирал, теряясь. Как чуть не сорвался на лестнице. Как мог вывалиться на рельсы. И всё это — за один чёртов день! Донни почти задохнулся от злости. Ну почему ты просто не можешь принять помощь? Он смотрел, как на кухне разбивается посуда. Как Лео, даже не пытаясь что-то сказать, просто сбегает, утыкаясь лицом в стены. И сейчас этот идиот тренировался в додзе. Движения близнеца были кривыми, неточными. Он сбивал предметы перед собой, промахивался по целям, терял равновесие — и всё равно продолжал. С упрямством, от которого у Донни сводило челюсть. Громкий выдох вырвался сам собой. Донателло откинул голову назад и прикрыл лицо рукой. — Идиот… — прошептал он. Внезапно раздался стук в дверь. Донни открыл ее, даже не задавая вопросов. На пороге стоял Раф с тарелкой в руках. Дон был плох в эмоциях, но лицо брата ясно выражало глубокую обеспокоенность. Рафаэль вошел, поставил тарелку на стол. И, боже, запах еды был божественным. Все же Майки — кулинарный гений. — Спасибо, — бросил Донни где-то между жеванием и тем, как отправил в рот очередную вилку. Раф молчал, но не уходил. А Донни ждал. Старший перевел взгляд на мониторы. Теперь он тоже смотрел на неуклюжие попытки Лео тренироваться. Морщина между бровями Рафа стала глубже, плечи едва заметно поникли. — Ты уже сделал ему трость, не так ли? — наконец спросил он. Донни остановился, опуская вилку. Он хмыкнул. — Я начал разрабатывать прототип. Но теперь… — он бросил взгляд на экран, сжимая губы в тонкую линию. — Не уверен, нужна ли она ему. — Нужна, Дон. Мы все это прекрасно понимаем. Даже Лео. Просто он не хочет показаться нам… — Раф оборвал себя, подбирая слова. — Слабым. Я знаю, — закончил за него Донни. — Точно. Есть сдвиги по исследованию? — Нет, — выдохнул Донателло. — Это сложно. Пыльца связанна с мистикой, а я научный парень. — Может стоит позвонить Драксуму? — Я пытался. Он не отвечает. — Я скажу Майки, уверен Барри ответит на его зов сразу. — Я продолжу изучение, пока Драксам не появится. Может мне удастся найти решение. Раф кивнул и направился к двери, но остановился и обернулся. — Не перетрудись, Ди. И мы с Майки идем в патруль. Присмотри за Лео. Донни молча кивнул, возвращаясь к еде и экранам.

***

Лео вышел на привычное место для тренировок и занял стойку. Деревянные катаны ощущались странно в руках — слишком легкие, слишком простые, как будто он вернулся к самому началу обучения ниндзя. Каждое движение казалось ненастоящим, не таким уверенным, как прежде. Переведя дыхание, Лео начал с простого — ката. Тело помнило всё. Каждый шаг. Каждый поворот. Первый взмах катаной рассёк воздух, устремляясь точно в цель. Второй удар ушёл слишком высоко. Третий — в пустоту. Он опустил клинки, тяжело дыша и чувствуя, как дрожат пальцы. — Соберись… — тихо сказал он. Еще. Еще. Больше повторений. Больше попыток. Но тело не слушалось так, как раньше. Оно казалось чужим, неподатливым, уставшим до боли. Лео остановился, грудь сжималась, как будто её обхватили стальные объятия. — Ещё раз, — сказал он вслух, как будто это был приказ, который мир обязан выполнить.

***

Время исчезло, Лео не знал, как долго он проторчал в додзе. Каждое движение отдавалось болью в плечах, каждая попытка выбивала дыхание из груди. В голове пульсировала глухая боль, ноги дрожали от перегрузки, а руки казались ватными. Интересно, приходил ли кто-то проведать его. Выходил ли Донни из своей лаборатории, чтобы поесть. Или он поступил правильно, что спрятался от всего мира. Когда Лео вылез из додзе, его встретила тишина. Голова кружилась, ноги гудели. Он хотел только одного — телепортироваться к кровати, но путь лежал через пустое пространство логова. Медленно, он поплелся к своему вагону.

***

Он не встретил никого и не услышал ни одного звука. Видимо, братья спали или ушли. Что ж, ему тоже не помешает вздремнуть после такой изнуряющей тренировки. Лео упал на кровать, укутываясь в одеяло, и застыл, глядя в потолок. Воспоминания о привычных уютных вещах приходили сами: сияние гирлянд на стене, мягкий свет лавовой лампы, сделанной Ди, запах бумаги из комиксов, яркие картинки и короткие тексты, уносящие в мир мечт. Но сейчас он был зажат в черноте. Грязная, липкая, темнота, окутывающая его каждую секунду. Лео не боялся темноты, никогда. Но эта была иной: гуще, плотнее. Она давила на грудь, заставляя дышать чаще. Леонардо сжал край покрывала, словно это могло удержать его на месте. Сердце сорвалось с ритма внезапно, без предупреждения. Воздух стал вязким, тяжёлым, будто его приходилось проталкивать в лёгкие силой. — Спокойно… — прошептал Лео в пустоту, но голос прозвучал слишком тонко, почти чужим. Мысли спутались, накладываясь друг на друга: а если так будет всегда? если он больше никогда… Он резко согнулся, прижимая колени к груди, вцепляясь пальцами в ткань повязки. Самым тяжёлым было не то, что он не видел. А то, что он помнил, как видел. И каждый раз, делая «как раньше», натыкался на это воспоминание лбом. Лео сел на край кровати, пытаясь восстановить дыхание. Он не плакал. Просто сидел, сгорбившись, и медленно сжимал и разжимал пальцы. Он больше не хотел оставаться здесь, один на один с воспоминаниями. Он поднялся и направился на кухню. Живот урчал весь путь, напоминания, что Лео только позавтракал. Он не был шефом, но приготовить себе бутерброд и чай ещё мог. Преодолев все препятствия, он нашел холодильник. Пришлось ощупывать множество вещей, но он наконец наткнулся на колбасу, сыр и нарезанный хлеб. Вскипятить чайник оказалось проще простого. А вот налить. Лео достал кружку, поставил ее на стол. Чайник в его руках дрожал. Он поднес носик максимально близко к кружке. Ориентируясь на звук, Лео наливал воду в кружку. Другая рука удерживала кружку, тепло от фарфора медленно подтверждало, что он всё делает верно. Но внезапно кипяток обжёг ладонь, выливаясь через край. Лео вскрикнул, отдергивая руку. Лео замер, слушая как вода каплями падает на пол. Одним резким движением чайник оказался на столе. Руками он нащупал какую-то тряпку и протер ей стол и пол. Он смог отыскать ягодный чай и бросил пакетик в кружку, приступая к бутерброду. Попытка нарезать сыр на автомате закончилась промахом. Лезвие соскользнуло. Лео резко отдёрнул руку, сердце ухнуло вниз. Пару секунд он просто стоял, сжимая пальцы, проверяя — целы ли они. Аппетит пропал мгновенно. Он просто взял чай и уселся за стол. Позор. Он машинально потянулся поправить повязку — и промахнулся. Рука замерла в воздухе. Лео медленно опустил её на стол. Это была мелочь. Глупая, незначительная мелочь. Но именно она сломала остатки равновесия. Он всхлипнул, резко отвернувшись, словно кто-то мог это увидеть. — Чёрт… — прошептал он. Он ненавидел это ощущение. Ненавидел, что не может даже заварить чай, не устроив катастрофу. Ненавидел, что он теперь бесполезен. Ненавидел свое тело, которое больше слушалось. Кухня была чересчур тихой. Ни шагов, ни голосов, ни привычного шума логова. Только его дыхание и тихое тиканье чего-то далёкого, что он не мог уловить. Резкий щелчок раздался сбоку. Лео замер, прислушиваясь. — Синий? — прогремел голос Сплинтера, заставляя его пошатнуться.