Календарь страха и привязанности, или Как Олень спас Новый год

Второе окошко календаря раскрылось со скрипом, и из темноты медленно вышел мужчина. Наряд незнакомца отливал оттенками розового, янтарного и позолоты, словно кто-то растопил сотни леденцов и сшил из них костюм. При ближайшем рассмотрении становилось ясно: это была не одежда, а словно вторая кожа из застывшего сахара. Волосы — голубые, мягкие, как свежая сахарная вата, завивались в лёгкие пружинки, будто жили собственной жизнью. Глаза — янтарные, густые, будто растворённый мёд, в уголках которых мерцали застывшие карамельные капли. Его ботинки со звёздочками-пряжками выглядели так, будто пережили долгую дорогу: потёртые, местами запылённые, но всё ещё упрямо держащие форму. От него тянуло густым ароматом ванили, в котором скрывалась едва заметная пряная горчинка. — Я — воплощение сладкого Кошмара! — торжественно провозгласил он, раскинув руки. — Чон Хосок. Сахарный Фей. Специалист по принудительному счастью! Юнги медленно поднял бровь, вглядываясь в карамельного безумца: — Специалист по чему? — голос его звучал так, будто он уже мысленно жалеет о том, что вообще проснулся этим утром. — По превращению вашей унылой жизни в сахарный сироп! — Хосок щёлкнул пальцами, и над его ладонью вспыхнула карамельная искорка. — Хотя выражения лиц у вас такие, будто сахарница у судьбы давно опустела. Намджун прыснул: — Юнги, может, он прав? Ты и правда напоминаешь слегка помятую конфету. Хосок подпрыгнул ближе — да, именно подпрыгнул, будто на подошвах туфель были пружины: — Мин Юнги, вы забыли, что такое ожидание праздника. Но знаете, на что оно похоже? — На прием у стоматолога? — мрачно уточнил Юнги. — О! — Хосок просиял. — Да! Ты боишься, нервничаешь, а потом… — И что «потом»? — осторожно спросил Юнги. — Потом всё равно будет больно, — Хосок заговорщически подмигнул. — Но ты хотя бы знаешь, зачем пришёл. Шляпник фыркнул и закатил глаза: — Можешь ближе к сути, карамельный психопат? Хосок легко взмахнул рукой и достал из третьего окошка леденец размером с кулак. — Это — концентрированная ностальгия! Юнги посмотрел на конфету, как человек, которому предлагают лизнуть радиоактивный стержень: — И что мне с этим делать? — Сосать! — Хосок почти взвизгнул. — Но осторожно: внутри — воспоминания! Юнги осторожно лизнул — и тотчас скривился. —Фу бляя. Он горький. — Конечно! — расплылся Хосок. — Настоящие воспоминания детства всегда с горчинкой. Особенно когда тебе обещают собаку, а дарят комплект учебников и новую школьную форму. Намджун тоже попробовал и сморщился: — Будто аспирин с ванилью. — А вы чего ждали? — Хосок пожал плечами. — Чудо — это не конфета. У него всегда есть послевкусие, чтобы вы не забыли. Шляпник тем временем достал карманные часы в форме пончика: — Время идёт. А вы до сих пор не поняли главного. Этот календарь — не просто коробка. Это… — Психологический триллер? — предположил Юнги. — Рождественская комедия с элементами экзистенциального кризиса, — с удовольствием уточнил Шляпник. — И да, в конце будет поцелуй. Или нет. Зависит от вашего развития как личностей. В этот момент Хосок неожиданно посерьёзнел: — Счастье — штука нежная. Оно, как мороженое, тает, когда его слишком долго держишь. И мы боимся быть счастливыми, потому что оно, к сожалению, не вечное. Прежде чем кто-то успел что-то ответить, …четвёртое окошко распахнулось с коротким сердитым «шшш!». Из темноты выступил высокий мужчина в чёрном смокинге, усеянном новогодними гирляндами. Его фигура была худой, почти хрупкой, но рост приближался к двум метрам. Глаза — светящиеся, без зрачков, как крошечные гирлянды — меняли цвет каждые несколько секунд. От незнакомца веяло морозом, хвоей и тишиной, такой густой, что ею можно было заворачивать подарки. Он молчал. Совсем. Глаза загорались: красным — ты одинок, синим — ты боишься, зелёным — но ты не один. Хосок театрально вздохнул: — Ну конечно. Мистер «Я-не-разговариваю-даже-по-праздникам». Джексон Ван. Наш Фантом. Молчаливый проводник. Юнги усмехнулся: — Наконец-то хоть кто-то молчит. Глаза Фантома потухли. Кажется, даже без слов он умел показывать обиду. — Видишь? — вздохнул Намджун. — Он это воспринял лично. Юнги уже начал пятиться: — Может… просто уйдём? Закроем всё это к чёрту? — И упустим шанс узнать, что ещё приготовили эти ебаные волшебники? — улыбнулся Намджун. — Ну уж нет. Шляпник радостно хлопнул: — Вот именно! Дальше только хуже. А значит — веселее. Он достал крошечный серебряный колокольчик и встряхнул. Монотонный звук, похожий на скрежет мела по доске, наполнил комнату. Пятое окошко открылось. Оттуда выплыла огромная конфета в форме сердца. Она вращалась, источая приторно-сладкий аромат, после которого хотелось отправиться к эндокринологу. — Что это? — насторожился Юнги. — Это конфета разочарования! — сообщил Хосок. — Съешь — и узнаешь, что значит быть по-настоящему несчастным! — Спасибо, я и так справляюсь, — буркнул Намджун. Конфета вдруг резко уменьшилась, сжалась — и плюх! — упала прямо в чашку кофе Юнги. — Отлично! Теперь мой кофе испорчен! — возмутился композитор. — Не испорчен, а обогащён опытом! — гордо поправил Хосок. В этот момент Джексон Ван шагнул вперёд. Его глаза зажглись всеми цветами сразу — гипнотическим, почти угрожающим светом. — Он что-то говорит! — воскликнул Намджун. — Конечно, говорит, — отмахнулся Шляпник. — Он говорит, что вы в ловушке. В ловушке собственных страхов. Юнги ощутил, как по спине пробежал холодок. Он посмотрел на адвент-календарь. Теперь это была не коробка. Это был портал. — И что теперь? — хрипло спросил он. Хосок улыбнулся так широко, что его карамельные щёки хрустнули: — А теперь начинается самое интересное. Выбор. Либо остаться в зоне комфорта… либо шагнуть в неизвестность. В комнате стремительно потемнело. Только гирлянды на смокинге Фантома мерцали, как далёкие звёзды. Юнги хотел сказать «но», когда вдруг… Все трое — Шляпник, Хосок и Фантом — одновременно повернулись к нему. И мир вокруг дрогнул. На крышке календаря появилась новая надпись: «Помните: страх — это всего лишь сладкий сироп, который вы сами разливаете по своей жизни. Хотите ли вы продолжать пить его?» Юнги посмотрел на Намджуна. Тот пожал плечами: — По крайней мере, это будет незабываемый Новый год. — Добро пожаловать в ад, — пробормотал Шляпник откуда-то из-за спины. — Или в рай. Зависит от того, как вы это воспримете. И с этими словами началось самое странное приключение в жизни Юнги и Намджуна — приключение, которое навсегда изменило их представление о празднике, страхе и привязанности. А календарь продолжал отсчитывать дни до Нового года, открывая всё новые и новые тайны…