Глава 4. Падающая Снежинка
5 декабря 2025 г., 22:17
Недолго герои наслаждались тишиной. В комнате резко похолодало — так сильно, что на стёклах мгновенно проступили ледяные узоры, а дыхание стало видимым, будто Юнги и Намджун вдруг оказались на вершине заснеженной горы.
— Чёрт, кондиционер сломался? — Намджун потёр руки, пытаясь согреться.
— Джун, ты точно олень! У меня нет кондиционера! — прорычал Юнги, глядя на седьмое окошко календаря, которое мерцало голубоватым светом.
— Это…
Из окошка вырвалась метель, не просто поток снега, а целая миниатюрная буря, закрученная в безумном танце. А вместе с ней появилась фигура: хрупкий парень с платиновыми волосами, словно сотканными из самого инея. Волосы — тонкие, как ледяные кристаллики, — спадали до пояса и при движении тихо звенели, будто крошечные колокольчики.
Серые глаза — холодные, как замёрзшие озёра, но с едва заметным тёплым отблеском в глубине.
Белое пальто с меховой оторочкой, будто сшитое из облаков. Сапоги на толстой подошве, чтобы не проваливаться в сугробы самоиронии.
И морозный аромат — свежий, чистый, с лёгким шлейфом сожалений, как забытый под ёлкой подарок.
Он ступил на пол, и под его ногами тут же образовался тонкий слой инея. Незнакомец медленно поднял взгляд — и в этот момент метель за его спиной затихла, словно покорённая его присутствием.
— Ну вот, опять холод, — вздохнул Юнги. — У вас что, график такой: один — тепло, другой — холод?
Чимин улыбнулся — едва заметно, как улыбка, появляющаяся на поверхности замёрзшего озера.
— Я — Пак Чимин, Падающая Снежинка. И я здесь, чтобы напомнить вам: холод — не всегда плохо. Иногда это просто… пауза.
Намджун поёжился.
— Пауза в чём? В моей способности не чувствовать свои конечности? — Юнги зло зашипел.
— В вашей жизни, — спокойно ответил Чимин. — Вы оба прячетесь за шутками, делами, за этим вашим «мне всё равно». Но под холодом всегда есть тепло. Просто вы боитесь его показать.
Юнги скрестил руки на груди.
— И как ты собираешься это доказать? Заморозишь нас до смерти?
— О, нет, — Чимин покачал головой. — Я не убийца. Я — напоминание. О том, что даже снег может быть мягким, даже лёд — тает. Даже вы… можете чувствовать.
Он протянул руку, и на ладони появилась идеальная снежинка — с тончайшими узорами. Она не таяла, хотя в комнате уже начинало теплеть.
— Смотри, Юнги, — сказал Чимин, поднося снежинку ближе. — Она очень хрупкая. Но если ты будешь осторожен, она не сломается. Так же и с чувствами. Ты боишься, что если откроешься, всё рассыплется. Но знаешь что? Иногда рассыпаться — нормально. Потому что потом можно собраться заново. и стать только лучше.
Во взгляде Юнги что-то дрогнуло.
— Откуда ты знаешь, что я боюсь?
— Потому что я тоже боялся, — тихо ответил Чимин. — Когда‑то я был человеком. Я тоже прятался за холодом. Но однажды понял: снег не значит смерть. Он значит перерождение.
Намджун кашлянул.
— Звучит… поэтично. Но как это нам сейчас поможет?
— Это поможет вам понять, — Чимин опустил руку, и снежинка растаяла, оставив на ладони лишь каплю воды. — Что вы не одни. Что даже если вам кажется, что вы замёрзли, внутри всё ещё есть тепло. И оно ждёт, когда вы его освободите.
Юнги хмыкнул:
— То есть ты хочешь сказать, что мы похожи на замороженные пельмени? Надо просто разморозить и можно есть?
Чимин рассмеялся, и смех его звучал, как звон хрустальных сосулек.
— Почти. Только вы же не пельмени. Вы — люди. И вам не нужно ждать, пока кто‑то вас «приготовит». Вы сами можете разморозиться.
Намджун приподнял бровь.
— А если мы не хотим?
— Тогда останетесь холодными, — пожал плечами Чимин. — Но холод — это же скучно. Особенно под Новый год.
— Ты говоришь так, будто сам не холод, — фыркнул Юнги.
— Я — холод, — кивнул Чимин. — Но я не мёртв. Я, по сути, переход. Между зимой и весной. Как и вы сейчас.
В этот момент календарь вспыхнул ярче, и из восьмого окошка начал пробиваться мягкий золотистый свет. Чимин обернулся, и его глаза на миг отразили то же сияние.
— Время идёт, — сказал он. — И вы тоже должны идти. Но сначала…
Он сделал шаг к Юнги и протянул ладонь.
На ней лежал маленький ледяной кристалл — прозрачный, но будто светящийся изнутри.
— Что это? — спросил Юнги.
— Твоё тепло. То, что ты прячешь. Оно не исчезнет, если ты его покажешь. Наоборот, станет сильнее.
Юнги колебался.
— А если я не смогу удержать?
— Тогда я вернусь, — мягко улыбнулся Чимин. — Я всегда возвращаюсь. Как зима. Как снег. Как надежда, которую ты так упрямо отталкиваешь.
Он начал растворяться в воздухе, оставляя после себя лишь тонкий слой инея на полу.
— Подожди! — крикнул Намджун. — А что дальше?
— Дальше только ваше решение, — прозвучал голос Чимина, уже едва различимый. — Помните: даже снег может стать водой. А вода — жизнью.
Когда Чимин исчез, в комнате вновь стало тепло. Юнги всё ещё держал кристалл — он не таял, но и не холодил ладонь.
— Ты вообще понимаешь, что происходит? — Намджун все еще прибывал в ахуе, и сомневался, что купил им латте, а не что-то наркотическое. Юнги сжал кристалл в руке.
— Я понимаю, что у меня сейчас будет обморожение пальцев.
— Шутишь? Значит, ты в порядке.
— Или я просто пытаюсь не сойти с ума.
Они засмеялись, и в этом смехе было что-то новое — лёгкое, почти невесомое, как снежинка, которая почему-то не тает.
Он боялся себе в этом признаться, что видел все действия Нама. Он знал, почему тот ведёт себя как олень. Но он пока не мог позволить себе снова привязаться — прошлый раз был слишком болезненным.
А где-то за окном тихо падал снег — настоящий, но уже не пугающий. Потому что теперь они знали: даже на самом лютом морозе есть место теплу.
Календарь тихо мерцал, и девятое окошко начинало светиться, будто нашёптывая:
«Это был только первый круг ада».
