ненавижу, что ты попадаешь

[LIVE] TURNAMENT: SEOUL MAJOR QUALIFIERS | ONE-TAP vs MAD DOGS Зрителей: 45,203 На экранах трансляции Twitch чат летел с такой скоростью, что текст превращался в размытую полосу: KimchiMeaw: У One-Tap замена? Кто этот ниндзя в черном? SugaDaddy: Ник LeeSo. Никогда не видел. Это парень или девка? ToxicBoy: Судя по манику — баба. Ставлю сотку, что они сольют. JK тащит, но с балластом не взлететь. В игровой кабинке стояла атмосфера, сравнимая с камерой газовой казни. Воздух был спертым, тяжелым и наэлектризованным до треска. Союн чувствовала, как пот течет по виску под плотной черной кепкой. Она сидела в своем коконе: объемное черное худи, капюшон натянут по самые брови, черная маска закрывает пол-лица. Только глаза — узкие щели, в которых отражался монитор, — были видны камерам. Она задыхалась. И физически, от духоты слоев одежды, и морально. С того вечера в баре, закончившегося криками в переулке, Чонгук и Союн не обмолвились ни словом. Между ними стояла стена ледяного, звенящего молчания, от которого у остальных сводило скулы. — Блять, Союн! — рявкнул Чонгук в тимспике, когда она на долю секунды опоздала с прикрытием, и его персонаж упал замертво. — Ты спишь там или что? Я сказал «флешку на лонг»! — Я кинула! — огрызнулась она, ее голос из-за маски звучал глухо и зло. — Ты сам полез под прицел! — Заткнитесь оба! — не выдержал Хосок. — Мы сосем, 0:4! Соберитесь! Но собраться не получалось. Механизм, который раньше работал идеально, заржавел и рассыпался. Чонгук играл агрессивно, нервно, совершая глупые ошибки. Он пытался тащить в соло, игнорируя команду. Союн назло ему действовала слишком пассивно, специально затягивая тайминги, чтобы показать, что его приказы — дерьмо. А еще, справа от нее сидел Тэхен. И это только подливало масла в огонь. — Союн-а, — мягкий голос Тэхена в общем хаосе звучал как издевательство. Он слегка коснулся ее локтя во время закупа. — У тебя руки дрожат. Ты в порядке? Может, воды? Чонгук, увидев это периферическим зрением, с силой ударил мышкой по коврику. Звук удара потонул в шумоизолирующих наушниках, но жест был красноречивым. Его скулы ходили ходуном. — Тэхен, — рявкнул он в микрофон. — Убери руки и чекай пинг. Мы в эфире, а не на свиданке. — Не душни, Гук, — вмешался Чимин, нервно прокручивая колесико мыши. — Она первый раз на сцене, ей поддержка нужна. — Ей нужны прямые руки, а не твои сопли, — отрезал Чонгук. — Собрались. Раш Б. Они пошли на Б. И сдохли. Счет 0:5. Комментатор 1: «One-Tap» сегодня просто не узнать. Где та синергия, которую мы видели в отборах? Капитан JK явно тильтует, а их новичок LeeSo играет слишком закрыто. Кажется, «Mad Dogs» сегодня поужинают новичками. В этот момент монитор Хосока мигнул и погас. — Техническая пауза! — крикнул он, поднимая руку. — У меня моник сдох! Судья объявил паузу. Трансляция ушла на рекламу, камеры в будке отключили красный огонек записи. Чонгук сорвал с себя наушники, швырнул их на стол и резко встал. Он не сказал ни слова. Просто подошел к Союн, схватил ее за плечо — грубо, больно сжимая ткань худи — и дернул вверх. — Поговорим. — Отпусти! — шикнула она, пытаясь вырваться. — Не беси, Союн, — прорычал он ей в лицо. — Нам надо поговорить. Сейчас. Он потащил ее к выходу из будки, в узкий технический коридор за сценой, где валялись провода и стояли пустые кейсы от оборудования. Тэхен дернулся было следом, но Чимин удержал его за руку, покачав головой:  — Не лезь, Тэ. Пусть сами разбираются. В коридоре было темно и тихо. Чонгук втолкнул Союн внутрь и прижал спиной к холодной бетонной стене. Он нависал над ней, тяжело дыша, его глаза метали молнии. — Какого хера ты творишь?! — заорал он шепотом, чтобы не услышали организаторы. — Ты специально сливаешь? Решила отомстить мне за бар? Союн сорвала с себя маску, жадно хватая ртом воздух. Ее лицо было красным от духоты и гнева, волосы прилипли ко лбу. — Я сливаю?! — она толкнула его в грудь. — Это ты играешь как истеричка! Ты лезешь вперед без флешек, ты орешь на команду! Ты думаешь только о том, как задеть Тэхена, а не о том, как убить врага! — Потому что ты позволяешь ему лезть к тебе! — выплюнул Чонгук. — Мы на турнире, а у вас там, блять, мелодрама! «Союн-а, водички? Союн-а, ручки дрожат?» Меня тошнит от этого! — А меня тошнит от тебя! — крикнула она в ответ, глядя ему прямо в глаза. — От твоего эго! Ты не капитан, ты просто обиженный мальчик! Если мы проиграем, это будет твоя вина! — Моя?! Да ты боишься! Ты сидишь там, дрожишь под своим капюшоном, боишься, что мамочка увидит! Ты не игрок, ты трусиха! — Я здесь, Чонгук! — ее голос сорвался. — Я здесь, рискую всем, чтобы помочь тебе! А ты ведешь себя как мудак! Они стояли, тяжело дыша, глядя друг на друга с ненавистью. Напряжение между ними было таким плотным, что казалось, чиркни спичкой — и воздух взорвется. — Я не могу играть с тобой, когда мы враги, — вдруг тихо сказал Чонгук. — Просто не могу, сука. — Тогда не будь мне врагом, — выдохнула Союн. — Хотя бы на час. Чонгук, посмотри на меня. Он посмотрел. В ее темные, злые, но решительные глаза. — Я ненавижу тебя сейчас, — сказала она честно. — Но я ненавижу проигрывать еще больше. Эти уроды из «Mad Dogs» ржут над нами. Они думают, что мы легкая добыча. Ты хочешь дать им победить? Чонгук сжал зубы. Мысль о поражении отрезвила его. — Нет, блять. — Тогда заключим сделку, — Союн шагнула к нему, вплотную, тыча пальцем ему в грудь. — В этой будке нет Чонгука и Союн. Нет ревности, нет обид, нет Тэхена и сестры Чимина. Есть только JK и LeeSo. Мы просто два ствола. Мы убиваем все, что движется. А когда выйдем — можешь хоть удавиться от своей злости. Идет? Чонгук смотрел на нее. В полумраке коридора, растрепанная, злая, она выглядела... чертовски красиво. Он хотел ее поцеловать. Или ударить. Или все вместе. Но вместо этого он кивнул. — Идет. Но ты слушаешь мои коллы. — Если они не дерьмо — слушаю. — Пошла ты. — После вас, капитан. Она натянула маску обратно, скрывая лицо, и надвинула кепку. Они вернулись в будку за секунду до конца паузы. Хосок посмотрел на них с опаской, ожидая увидеть кровь, но увидел только ледяное спокойствие. — Продолжаем, — бросил Чонгук, надевая наушники. — Эко. Но мы их развалим. Союн, ты берешь «дигл». Тэ, ты приманка. — Понял, — серьезно кивнул Тэхен, даже не пошутив. Игра возобновилась. И это была уже другая игра. Чат трансляции: Champ2000: ЧТО ПРОИСХОДИТ? CS_God: Они включили читы? FanGirl_V: ОМГ, LeeSo только что сделала минус 4?! Kek: JK проснулся. Комментатор 1: «One-Tap» возвращаются на места! Похоже, технические неполадки устранены. Но помогут ли им устраненные неполадки в головах? Комментатор 2: Оу, посмотрите на лицо JK. Если бы взглядом можно было убивать, команда «Mad Dogs» уже была бы мертва. Счет начал меняться. 1:6. 2:6. 5:6. 8:6. «One-Tap» превратились в машину. Чонгук больше не орал. Он давал четкие, короткие команды, а Союн исполняла их с пугающей точностью. Их ненависть друг к другу трансформировалась в холодную, смертоносную агрессию, направленную на врага. Они понимали друг друга без слов. Чонгук начинал стрейф — Союн уже закрывала угол. Союн кидала смок — Чонгук уже знал, что она выйдет под него через три секунды. Это был танец смерти. Идеальный. — Мид, двое, — голос Союн был абсолютно спокойным, лишенным эмоций. — Принял, — отозвался Чонгук. — Тэ, флешку. Я захожу. Бах. Выстрел «AWP» Союн прозвучал как приговор. Минус один. — Чисто, — констатировала она. Они начали брать раунд за раундом. Агрессия Чонгука и холодный расчет Союн вдруг перестали мешать друг другу и сплелись в идеальный симбиоз. Он был молотом, она — скальпелем. Он врывался, сея хаос, она снимала тех, кто пытался его убить. Это было страшно. Это было красиво. Счет 14:14. Напряжение достигло пика. И тут в общий чат игры прилетело сообщение от капитана противников, под ником «MadMax». MadMax: Эй, One-Tap, у вас там реально телка в составе? Че она лицо прячет? Страшная, что ли? MadSnake: LeeSo, детка, может, хватит потеть? Тебе жарко в худи. Сними, покажи сиськи, поднимем просмотры стрима. В кабинке «One-Tap» повисла тишина. Тэхен открыл рот от возмущения. — Вот гандоны... Чонгук замер. Его прицел остановился на одной точке. Союн сжалась. Она знала, что такое токсичное комьюнити, но читать это на большом экране, зная, что это видят тысячи людей... Было мерзко. Ее пальцы на клавиатуре замерли. Внутри все похолодело. «Не реагируй, — сказала она себе. — Это байт». MadMax: LeeSo, скажи честно, ты в команде, чтобы сосать им под столом во время пауз? Или ты просто посудомойка, которая перепутала кухню с киберспортом? MadSnake: Вали на кухню, шлюха. Это был предел. Союн почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Руки задрожали. Она хотела написать что-то в ответ, послать их, но пальцы не слушались. Она чувствовала себя голой, униженной, грязной. И тут клавиатура Чонгука затрещала. Он печатал так быстро и яростно, что казалось, клавиши вылетят из пазов. Никто не смеет так говорить о ней. Только он может ее бесить. Только он может ее доводить. Но какой-то левый хмырь? JK: Слышь ты, уебок. JK: Закрой рот, пока я не засунул твою клавиатуру тебе в глотку на столько, что ты будешь срать кнопками неделю. MadMax: Ууу, каблук защищает свою шлюху? Мило. LeeSo, тебе там удобно под столом у JK? Яйца не мешают? JK: Мамка твоя у меня под столом. Сосет отменно. — Чонгук! — шикнул Чимин. — Нас дисквалифицируют за такое! — Мне поебать, — прорычал Чон. Чонгук перестал печатать. Он медленно повернул голову к Союн. Она встретилась с его взглядом. В нем не было больше холода. Там бушевал лесной пожар, способный сжечь все дотла. Он был в бешенстве. Он защищал ее. Грубо, токсично, но он был готов разорвать за нее глотку любому. — Союн, — прорычал он в голосовой чат, и от тембра его голоса у нее по спине пробежали мурашки. — Купи «авик». — У меня нет ден... — начала она дрожащим голосом. — Купи! — перебил он жестко. — Я дропну тебе калаш. Мы уничтожим этих выродков. В ноль. Ты поняла меня? Размажем их по стенке. Он выкинул свой автомат перед ее персонажем, оставшись с одним пистолетом. Союн смотрела на экран. Потом на него. Дрожь в руках прошла. Вместо нее пришла ледяная, спокойная, убийственная ясность. — Да, — выдохнула она, и ее пальцы легли на клавиатуру уверенно, как на гриф скрипки. — Поняла. Она открыла чат. LeeSo: Готовь вазелин, MadMax. Комментатор 1: О боже! Что творится в чате? Это война! Это уже не спорт, это личное! JK в бешенстве, LeeSo огрызается! Цензура плачет кровавыми слезами! Чонгук больше не играл тактически. Он играл на уничтожение. Он летел вперед с одним пистолетом, двигаясь как демон, раздавая хэдшоты направо и налево. Союн не отставала. Она заняла позицию на высоте, превратившись в ангела смерти. Ее прицел был продолжением ее глаза.  Выстрел. LeeSo killed MadSnake. Выстрел. LeeSo killed MadMax through smoke. — Жри свинец, урод, — шептала она, перезаряжая винтовку. Счет 15:14. Матч-поинт. Последний раунд. Напряжение в зале можно было резать ножом. У «MadDogs» нет денег. У «One-Tap» полный закуп. — Не расслабляться! — голос Чонгука хрипел от напряжения. — Дожать! Они вышли на точку Б. Перестрелка. Хаос. Дым, вспышки гранат, крики тиммейтов. Тэхен упал. Хосок за ним. Чимин упал, забрав одного. Остались 2 на 2. Чонгук и Союн против MadMax и еще одного. Бомба установлена. Таймер тикает, отсчитывая секунды до финала. — Я держу плент, — сказала Союн, занимая позицию за ящиками. — Чонгук, чекни шорт. — Понял. Шаги. Тяжелые, уверенные. Выходит MadMax. Он знает, где Союн. Он целится в ее позицию, готовясь к префайру. Чонгук видит это. Он может спрятаться, сохранить оружие, сыграть на время. Это было бы логично. Это было бы правильно. Но он не прячется. Он выпрыгивает из надежного укрытия, буквально закрывая своим телом Союн, принимая весь урон на себя, превращаясь в живой щит. — Жри! — рыкнул он, зажимая спрей. JK killed MadMax. — Соснул. Но и Чонгук падает мертвым, изрешеченный пулями второго противника. Он даже не посмотрел на экран статистики. Он сорвал с себя наушники, швырнул их на шею и резко повернулся к Союн. Он смотрел только на нее. Неотрывно. Жадно. С безумной, болезненной надеждой. Она сталась одна. 1 на 1. У нее 10 хп. Красный экран. Бомба пищит все чаще. Последний враг где-то рядом. Все зависит от нее. Долгожданная победа лежит только в ее руках. — Тихо, — прошептала она, даже не дыша. — Я слышу тебя. Весь зал замер. Комментаторы молчали, боясь спугнуть момент. Союн навела прицел на край ящика. Интуиция вопила: «Он выйдет сейчас!» Секунда. Две. Вечность. Враг выпрыгивает. Щелчок. Экран заливает белым светом флешки, брошенной врагом, но палец Союн нажал на курок за мгновение до слепоты. Выстрел вслепую. Выстрел на вере. На экране появляется надпись: Terrorists Win. MVP: LeeSo. Зал взорвался криком, от которого задрожали стены. Союн медленно, словно во сне, откинулась на спинку кресла. Ее руки тряслись, сердце пыталось проломить грудную клетку. Она медленно повернула голову влево. К нему. Чонгук уже смотрел на нее. Он сидел в пол-оборота, волосы прилипли к мокрому лбу, грудь ходила ходуном, а в глазах... В его глазах, устремленных на нее, было столько неприкрытого, дикого восхищения, столько гордости и обожания, что у Союн перехватило дыхание. Он смотрел на нее так, словно она была единственным чудом света. Словно он готов был молиться на нее прямо здесь. И в этот момент, когда их взгляды встретились, создавая искру ярче любого софита, свет на сцене с грохотом погас, погружая все в абсолютную тьму перед объявлением победителей. Мгновение, и все вернулось на свои места. Свет зажегся так же резко, как и погас, ударив по глазам ослепительными прожекторами. — «One-Tap» победа! — взревел голос ведущего, утопая в шуме толпы. В эту секунду мир вокруг перестал существовать. Не было ни криков зрителей, ни судей, ни соперников. Было только безумное чувство триумфа, разрывающее грудную клетку. Чонгук, ведомый чистым, необузданным инстинктом, рывком поднялся с кресла. Он не думал. Он просто шагнул к ней, подхватил ее под бедра и легко, словно она ничего не весила, оторвал от земли. Союн ахнула, инстинктивно обхватив его шею руками. Адреналин бурлил в крови, превращаясь в чистую эйфорию. Она рассмеялась — звонко, искренне, впервые за долгое время чувствуя абсолютную свободу. В этом порыве, когда он кружил ее, а она смеялась, откинув голову назад, черная маска, уже ослабшая от духоты, соскользнула с ее лица и упала на пол. Чонгук замер, опуская ее, но не выпуская из рук. Теперь они стояли вплотную. Ее ноги все еще касались пола лишь носками кроссовок, ее руки лежали на его плечах, а его ладони крепко, собственнически сжимали ее талию. Он впервые видел ее лицо так близко в момент триумфа. Раскрасневшееся, с капельками пота на висках, с сияющими глазами и широкой, открытой улыбкой, которая делала ее болезненно красивой. Шум толпы словно выключили тумблером. Вокруг образовался вакуум. Чонгук смотрел на ее губы. Союн перестала смеяться, перехватив его взгляд. Ее дыхание сбилось. Воздух между ними сгустился, стал вязким и горячим. Он медленно наклонился к ней, его взгляд потемнел, став тягучим, как патока. Она не отстранилась. Наоборот, ее пальцы чуть сжались на его затылке, притягивая... — ДА-А-А! МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО! — вопль Хосока разбил хрустальный купол их уединения вдребезги. Чон с разбегу налетел на них, обнимая обоих сразу, Чимин прыгал рядом, что-то крича про лучший камбэк в истории. Чонгук дернулся, словно очнувшись от гипноза, и медленно, с видимой неохотой разжал руки, отпуская ее талию. Союн пошатнулась, приходя в себя. — Это было легендарно! — орал Чимин. — Гук, ты видел?! Союн, ты просто монстр! Только Тэхен стоял один. Он не кричал. Он не улыбался. Его руки были скрещены на груди, а взгляд, тяжелый и темный, был прикован к лицу Союн. Он видел, как она улыбалась Чонгуку. Он видел, как Чонгук смотрел на нее секунду назад. Союн перехватила взгляд Тэхена и внезапно почувствовала, как по спине пробежал холод. Она коснулась лица. Маска. Ее нет. Паника ударила в голову. Она метнулась взглядом вниз, увидела черный кусок ткани на полу, мгновенно подняла его и натянула обратно, молясь всем богам, чтобы камеры были направлены на общий план зала, а не на их лица крупным планом. — Все... все нормально, — пробормотала она, поправляя капюшон трясущимися руками. Тэхен молча отвернулся.

***

На улице, у черного входа в клуб, царила ночная прохлада, смешанная с запахом табачного дыма. Адреналин после игры медленно отступал, сменяясь приятной усталостью. Чимин и Хосок наперебой расхваливали клатчи Союн, обсуждая каждый ее выстрел. Она стояла у стены, все еще в маске, кивала и сдержанно отвечала, но ее мысли были далеко. Тэхен стоял чуть в стороне, курил, глядя в пустоту, и это молчание давило ей на плечи тяжелее, чем крики толпы. Чонгук стоял поодаль, опираясь на перила. Он вытирал влажной салфеткой руки, но его взгляд блуждал по толпе выходящих людей.  И вдруг он замер. Его глаза сузились, превращаясь в две щели прицела. Из дверей выходила команда «Mad Dogs». Они выглядели помятыми, злыми. В центре шел их капитан — высокий, широкоплечий парень с выбеленными волосами. Чхве Минсок, он же «MadMax». Он что-то громко говорил своим, активно жестикулируя и сплевывая на асфальт. Чонгук почувствовал, как внутри снова поднимается волна той самой черной ярости, которая заставляла его крушить клавиатуру. Слова из чата всплыли в памяти кровавыми буквами: «посудомойка», «шлюха», «под столом». Он молча отлепился от перил. — Я сейчас, — бросил он парням, которые были слишком увлечены обсуждением тактики, чтобы заметить перемену в его голосе. Он двигался быстро, хищно, разрезая толпу. — Эй, слышь, — окликнул он громко. Минсок обернулся. Увидев Чонгука, он скривился в презрительной усмешке. — О, глядите, наш герой-любовник, — громко сказал он, чтобы слышали его тиммейты. — Пришел автограф попросить? Или извиниться за читы? Чонгук подошел вплотную. Они были одного роста, но от Чонгука исходила такая давящая аура угрозы, что Минсок невольно напрягся. — Я пришел сказать тебе, чтобы ты следил за своим блядским языком, — тихо, но отчетливо произнес Чонгук. — Еще раз откроешь рот в сторону моего игрока — я тебе его зашью. Минсок рассмеялся. Наигранно, громко. — Твоего игрока? — он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство. — Ты про ту немую телку в маске? Серьезно, JK? Ты тащишь в команду бабу, которая даже лицо показать ссыт? Она хоть знает, с какой стороны мышку держать, или ты за нее играл, пока она тебе под столом отсасывала? В глазах Чонгука потемнело. — Закрой рот. — А то что? — Минсок ухмыльнулся, чувствуя за спиной поддержку своей команды. — Признай, она там не ради скилла. Бабам в CS не место. Пусть идет борщи варить, пока нормальные пацаны... Договорить он не успел. Чонгук не стал замахиваться. Он просто коротко, резко, вложив в удар весь вес тела и всю накопившуюся ненависть, впечатал кулак прямо в нос Минсоку. Послышался отвратительный хруст. Голова Минсока дернулась назад, и он, не удержавшись на ногах, рухнул на асфальт, зажимая лицо руками. Кровь хлынула мгновенно. Тиммейты «Mad Dogs» бросились на Чонгука. Кто-то схватил его за куртку, кто-то попытался ударить. Но Чонгук был в состоянии аффекта. Он ударил одного локтем в челюсть, второго оттолкнул ногой. — Блять! — заорал Хосок, увидев драку. — Пацаны, Чон! Чимин, Хосок и даже Тэхен, забыв про обиду, рванули в гущу событий. — Стойте! — кричала Союн, пытаясь протиснуться сквозь толпу зевак. — Прекратите! Чонгука повалили на землю. Он пропустил удар в скулу, но тут же перевернул противника и врезал ему в ответ. Это была грязная, злая уличная драка, полная мата и глухих ударов. — Охрана! — заорал кто-то. Через минуту подоспели вышибалы клуба. Две горы мышц растащили сцепившихся парней, как котят. Чонгук стоял, тяжело дыша. Его губа была разбита, на скуле наливался синяк, костяшки правой руки были содраны в кровь. Но он улыбался. Дикой, безумной улыбкой. Минсок валялся на земле, воя и держась за сломанный нос. — Еще раз, сука... — прохрипел Чонгук, сплевывая кровь на асфальт. — Еще раз что-то вякнешь про нее — я тебя инвалидом сделаю. — Ты псих! — орал кто-то из «Mad Dogs». — Мы на тебя заявим! Тебя забанят нахер! — Валите отсюда, пока полиция не приехала, — рявкнул охранник, толкая Чонгука в сторону его команды. Чимин и Хосок подхватили Чонгука под руки. — Ты совсем больной?! — шипел Чимин, осматривая его лицо. — Нас же реально могли дисквалифицировать! Зачем?! — За дело, — отрезал Чонгук, вытирая кровь с губы тыльной стороной ладони. Союн подбежала к ним. Ее маска сбилась, глаза были огромными от страха. — Ты... идиот конченный, — выдохнула она, глядя на его разбитое лицо. Но в ее голосе не было злости. Только испуг и благодарность. — Живой, — буркнул Чонгук, глядя на нее. — Поехали отсюда. — Я вызову такси, — быстро сказал Хосок, доставая телефон. — Гук, тебе в травмпункт надо. — Не надо мне в травмпункт. Домой хочу. — Я его заберу, — твердо сказала Союн. Все замерли. Тэхен поднял голову, глядя на нее с немым вопросом. — Союн, мы можем сами... — начал Чимин. — Нет, — перебила она. Голос звучал стальным. — Я живу ближе всех. У меня есть аптечка. Родителей нет дома. Я его заберу, обработаю раны и отправлю спать. А вы... Езжайте домой, отдохните.  Парни переглянулись. Все понимали, что происходит между ребятами, и оставить их наедине было правильно. Им нужно было поговорить. — Ладно, — кивнул Хосок. — Но напиши, как доедете. Тэхен молчал. Он смотрел на то, как Союн осторожно берет Чонгука под руку, как она обеспокоенно заглядывает ему в лицо. И он понимал, что проиграл. Не игру. Что-то гораздо важнее. — Береги его, Союн, — тихо сказал Тэхен, так, что девушка его даже не услышала. Его голос был пустым. Он развернулся и пошел прочь, в темноту улицы, даже не попрощавшись. Такси подъехало через минуту. Союн открыла дверь, помогая Чонгуку сесть. Он поморщился, когда нога коснулась сиденья, но не издал ни звука. Машина тронулась, унося их прочь от шума, огней и победы, которая стоила им так дорого. Чонгук откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Союн сидела рядом, не решаясь коснуться его, но чувствуя исходящий от него жар. Сегодня ночью правила игры изменились окончательно.

***

Квартира встретила их тишиной. Глухой, стерильной тишиной, которая так резко контрастировала с гулом арены и криками на улице, что у Чонгука заложило уши. Союн, не включая основной свет, провела его в свою комнату. Это было святилище порядка. Никаких разбросанных носков, никаких пустых банок. Книги на полках стояли по алфавиту, стол был идеально чист, если не считать пары учебников, а кровать заправлена так ровно, что на ней можно было проводить геодезические измерения. Чонгук, прихрамывая, вошел внутрь. Он выглядел здесь чужеродным элементом — грязный, с разбитой губой, в кожаной куртке, пахнущей табаком и кровью, посреди этого царства ванильного уюта и педантизма. Не спрашивая разрешения, он прошел вперед и с тяжелым выдохом рухнул прямо на ее кровать. Прямо в уличной одежде, раскинув руки и ноги, пачкая ее идеально бежевое покрывало пылью ночного Сеула. — Эй! — шикнула Союн, закрывая дверь. — Ты охренел? Встань! Ты грязный! — Я раненый герой, — пробормотал Чонгук, лениво открывая один глаз и бесцеремонно осматривая комнату снизу вверх. — Имею право на реабилитацию. А у тебя тут... скучновато, Ли Союн. Где постеры? Где бардак? Его взгляд скользнул по стеллажу, по столу и остановился на спинке стула, где висела забытая утром деталь гардероба. Черный кружевной бюстгальтер. Чонгук медленно приподнял бровь и присвистнул. Сквозь разбитую губу звук вышел сипящим, но смысл был понятен. — А ты полна сюрпризов, снайпер, — хрипло усмехнулся он. — Я думал, ты носишь только белье с цветочками и сердечками. Союн вспыхнула так, что ушам стало горячо. Она метнулась к стулу, скомкала белье и швырнула его в шкаф, громко хлопнув дверцей. — Заткнись, — прошипела она, поворачиваясь к нему спиной, чтобы скрыть смущение. В комнате было душно. Адреналин отпускал, и на смену ему приходил жар. Союн стянула с себя плотное, мокрое от пота худи, оставшись в одном черном спортивном топе на тонких бретелях. Ее плечи, хрупкие и острые, блестели в свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь жалюзи. Она услышала, как сзади скрипнула кровать. Чонгук приподнялся на локтях. Его взгляд, тяжелый и ощутимый физически, скользил по ее обнаженной спине, по лопаткам, по тонкой талии. — Аптечка, — резко сказала она, не оборачиваясь, чтобы не видеть этого взгляда. — Я сейчас принесу. Не смей пачкать подушки кровью. Она вышла и вернулась через минуту с белой коробкой. Чонгук уже сидел на краю кровати, стянув с себя куртку. Его черная футболка тоже была в пыли, а на скуле наливался фиолетовый синяк. — Ложись, — скомандовала она, на коленях забираясь на кровать, и склонилась над парнем, стараясь держать дистанцию. Она открыла перекись. — Будет больно. — Я терпели... с-с-сука! — зашипел он, дернувшись, когда влажная ватка коснулась разбитой брови. — Не дергайся, — строго сказала Союн, хотя ее пальцы дрогнули. Она наклонилась ближе, аккуратно промокая ссадину. Ее лицо было в сантиметрах от его лица. Чонгук замер. Он чувствовал ее запах — теперь без примеси дождя, только ее собственный, теплый аромат кожи и шампуня. Он смотрел, как она закусывает губу от усердия, как хмурит брови, стараясь быть максимально аккуратной. — Зачем ты это сделал? — тихо спросила она, не поднимая глаз. Она перешла к его разбитым костяшкам. Рука Чонгука в ее ладони казалась огромной и горячей. — Что именно? Выиграл турнир? — попытался отшутиться он, но голос звучал низко и глухо. — Полез в драку, — она подняла на него глаза. В полумраке комнаты они казались черными безднами. — Тебя могли покалечить. Дисквалифицировать. Ради чего? Ради пары слов какого-то идиота? Чонгук поморщился, когда перекись зашипела на содранной коже кулака. — Он назвал тебя шлюхой, Союн, — просто ответил он. — Мне нужно было схавать это? — Я сама могу за себя постоять. И «схавать» в этой ситуации было гораздо умнее. — Не со мной, — он вдруг перехватил ее руку, которой она держала ватный диск. Его пальцы сжались на ее запястье. — Пока ты в моей команде... никто не смеет открывать на тебя рот. Ты — мой игрок. Мой снайпер. Союн замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. В этом «мой» было слишком много собственничества. Слишком много того, что выходило за рамки игры. — Только игрок? — выдохнула она, сама не понимая, зачем спрашивает. Чонгук смотрел на нее. Долго. Изучающе. Его взгляд опустился на ее губы, потом на открытые ключицы, и снова вернулся к глазам. В тишине комнаты было слышно только их неровное дыхание. — Ты знаешь ответ, — прошептал он. Его свободная рука медленно поднялась и коснулась ее щеки, большим пальцем очерчивая скулу. — Ты бесишь меня, Ли Союн. Ты сводишь меня с ума. Я хочу тебя убить и поцеловать одновременно. Союн прикрыла глаза. Его прикосновение было горячим, грубым и нежным одновременно. Ей хотелось податься вперед. Хотелось забыть обо всем. Но она вспомнила Тэхена. Вспомнила Джихен. Вспомнила, кто такой Чон Чонгук и кто такая она. Она мягко, но решительно убрала его руку со своего лица. — Все, — ее голос дрогнул, но она заставила себя звучать твердо. — Раны обработаны. Жить будешь. Она встала, разрывая этот кокон близости, и начала суетливо собирать ватные диски и флаконы обратно в коробку. Чонгук лежал неподвижно еще пару секунд, глядя на свои руки. Потом медленно встал. Очарование момента рассеялось, оставив после себя привкус горечи. Он молча надел куртку, застегнул молнию. Поморщился от боли в ребрах. — Ладно, — бросил он, направляясь к двери. — Спасибо за медпомощь. Увидимся на тренировке в понедельник. Нам надо готовиться к следующей игре. Он взялся за ручку двери. — Чонгук. Он обернулся. Союн стояла посреди комнаты, обняв себя руками, словно ей вдруг стало холодно. Она не смотрела на него, глядя куда-то в пол. — Не будет никакой тренировки. Чон нахмурился. — В смысле? Ты хочешь выходной? Окей,  возьмем пару дней... — Нет, — она наконец подняла голову. Ее глаза были сухими и печальными. — Ты помнишь наш уговор? В самом начале. Чонгук замер. Его рука медленно сползла с дверной ручки. «Ты играешь с нами один турнир. Мы выигрываем. Я забываю все, что видел, навсегда». Он помнил. Конечно, он помнил. Но после сегодняшнего вечера, после этой победы, после того, как они сработались в идеальный механизм, после того, как он разбил лицо ради нее... ему казалось, что все изменилось. Что уговор аннулирован самой жизнью. — Союн, не гони, — он криво усмехнулся, но в глазах мелькнула паника. — Мы только что выиграли. Мы — дрим-тим. Ты не можешь уйти сейчас. — Я могу, — тихо сказала она. — Это была моя последняя игра, Чонгук. Я помогла вам пройти квалификацию. Дальше вы сами. Найдите пятого. Верните кого-то из старых. — Почему? — он шагнул к ней. — Из-за учебы? Из-за родителей? Мы решим это! Я поговорю с ними! — Нет! — она отступила назад. — Дело не в них. Дело в нас. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом. — Я не могу так, Чонгук. Эти качели... ненависть, страсть, игра, жизнь. Это слишком для меня. Я не киберспортсмен. И я не... не твоя девушка. Я просто хочу вернуть свою спокойную жизнь. Без драм. Без разбитых лиц. Без тебя. Чонгук смотрел на нее, и с каждым ее словом его лицо каменело. Огонь, горевший в нем весь вечер, угасал, оставляя только холодную золу. Он понял. Она не торговалась. Она не кокетничала. Она ставила точку. Все то, что произошло сегодня — их синхронность, его защита, этот почти-поцелуй, — для нее это было прощанием. Финальным аккордом. Он почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Разочарование было таким острым, что заглушило физическую боль от побоев. — Вот как, — глухо произнес он. В его глазах, обычно дерзких и живых, сейчас плескалась пустота. И боль. Тихая, невысказанная боль отвергнутого человека, который думал, что наконец нашел кого-то равного себе. — Значит, это все? — спросил он, и голос его не дрогнул. — Это все, — шепотом подтвердила Союн. Чонгук кивнул. Один раз. Коротко. — Я понял. Никаких уговоров. Никаких сцен. Он был слишком горд для этого. Он развернулся и вышел из комнаты. Союн услышала, как хлопнула входная дверь. И этот холопок прозвучал как выстрел в полной тишине. Союн осталась стоять посреди своей идеальной комнаты. Она посмотрела на кровать, где на покрывале осталась вмятина от его тела. Посмотрела на ватный диск, пропитанный его кровью, забытый на столе. Она добилась своего. Она вернула себе спокойствие. Она выполнила уговор. Союн медленно сползла на пол, закрыла лицо руками и, впервые за этот бесконечный день, разрыдалась.