ненавижу, что ты попадаешь

«Приедешь?» Это короткое слово, состоящее всего из восьми букв и одного вопросительного знака, выжгло клеймо на внутренней стороне черепа Чонгука. Оно крутилось в его голове на повторе, словно заевший трек, с того самого момента, как экран телефона вспыхнул уведомлением. Сначала он просто не поверил. Первая мысль, промелькнувшая в его перегруженном геймерском мозгу — взлом. Союн не могла такое написать. Это противоречило законам физики, логики и их личной истории взаимной ненависти. Ее аккаунт угнали, это чей-то пранк, это ошибка сервера... Но нет. Это была Союн. Его Союн — колючая, правильная и вечно недовольная его выходками. Она действительно написала это. Сама. Адреналин в крови зашкаливал так, будто он только что вытащил клатч один на пять на решающем раунде финала мажора. Сердце колотилось в ребра, а внизу живота стягивался тугой узел. Чонгук чувствовал, как руки начинает зудеть от нетерпения. Ему хотелось сорваться с места прямо сейчас, наплевать на все, просто чтобы увидеть ее, коснуться кожи, по которой он изголодался, и наконец-то вдохнуть этот чертов запах ванили. Этой блядской сладкой ванили, которая преследовала его во снах, сводя с ума. Он замер в углу павильона, сжимая в руке смартфон так сильно, что корпус едва слышно похрустывал. Вновь и вновь он перечитывал сегодняшнюю переписку, не в силах оторвать взгляд от строчек: Союн: Я весь день сегодня буду одна. Союн: Приедешь? Конечно, блять, приеду. У него не было ни единого аргумента , чтобы ответить «нет». Даже если бы мир рушился, он бы проложил себе путь через обломки к ее двери. Однако ответить он не успел. — Чонгук! Эй, Чон! Ты здесь вообще? — Голос Чимина прорезал пелену его наваждения. Чонгук вздрогнул, едва не выронив телефон. Он медленно поднял глаза, пытаясь сфокусироваться на реальности. Вокруг царил привычный хаос съемочного процесса. Огромный павильон был залит ярким светом софитов, от которых в глазах плясали зайчики. Между стойками с оборудованием сновали стилисты с кистями в руках, визажисты, поправляющие грим парням, и бесконечные помощники с рациями. Воздух был пропитан запахом лака для волос и свежего кофе. Они были здесь на съемках нового фотобука и рекламы периферии. На Чонгуке была надета новая черно-оранжевая джерси команды — плотная ткань приятно облегала плечи. На груди красовался логотип, а на спине были выведены белые цифры «97» и его никнейм. Остальные парни тоже были при полном параде: кто-то в фирменных худи, кто-то в футболках из новой коллекции. Только что закончилась часть со съемкой мерча, и теперь им предстояло позировать с новыми гарнитурами и клавиатурами. Короткий перерыв подошел к концу, и команда уже собиралась на площадке под недовольные окрики режиссера. — Чон, ты в астрал ушел? — Чимин подошел ближе, заглядывая другу в лицо и поправляя на себе воротник худи. — Мы тебя уже три минуты зовем. Пак прищурился, сканируя застывшее выражение лица друга. Ему не нужно было быть гением, чтобы сложить два плюс два. Недавний разговор с Союн в магазине, когда она настояла сама лично повлиять на этого упрямца, наконец-то принес плоды. Подписанный контракт, который Чонгук изначально швырял им в лицо, внезапно взлетевшая активность в игре и это дурацкое, несвойственное ему «солнечное» настроение — все указывало на одну-единственную причину. Их отношения с Союн явно перешли черту «я тебя ненавижу». Чимин видел этот блеск в глазах Чонгука и понимал: стадия холодного противостояния официально завершена, началась игра по куда более опасным и интимным правилам. — Вижу, переговоры прошли успешно, — негромко добавил Чимин, хитро улыбаясь и толкая друга плечом. — Она все-таки подобрала к тебе нужный пароль, да? Чонгук моргнул, быстро блокируя экран телефона и запихивая его в задний карман джинсов. Его лицо все еще хранило следы той странной, полубезумной эйфории, которую он не успел спрятать. — Иду я, — хрипло отозвался он, пытаясь придать голосу привычную уверенность. Но внутри него все пело. Союн ждет его. Одна. И этот съемочный день внезапно стал казаться ему самой длинной и невыносимой пыткой в жизни. Каждый щелчок затвора камеры теперь был лишь препятствием на пути к ней. — Ты че лыбу давишь? — негромкий, с хрипотцой голос Тэхена раздался совсем рядом, когда они встали в позу для очередного кадра, прислонившись спинами друг к другу. — Меган Фокс во сне отсосала или че? Чонгук не выдержал и коротко усмехнулся, качнув головой. Обычно он бы отбил Тэ какой-нибудь колкостью, но сейчас внутри него было слишком много света и хаотичной энергии, чтобы злиться или отшучиваться. Скрывать это не было ни сил, ни желания — его просто распирало. — Союн написала, — выдохнул он, едва шевеля губами, пока фотограф возился с настройками экспозиции. — Позвала к себе, прикинь. Тэхен на секунду замер, и Чонгук почувствовал, как напряглась спина друга. Ким удивленно вскинул брови, едва не испортив кадр, и на его лице расплылась широкая, искренняя улыбка. Он быстро, пока не видит стафф, хлопнул Чонгука по плечу, чуть не сбив того с ног. — Да ладно? Наконец-то лед тронулся, — прошептал Тэ, и в его голосе слышалась неприкрытая радость. — Я за тебя рад, бро. Реально рад. Не проеби этот шанс. Наконец, бесконечный съемочный день подошел к концу. Парни, уставшие, но довольные, переоделись в свою привычную одежду, похватали пакеты с подарками от спонсоров и рюкзаки. Выйдя на улицу, они вдохнули прохладный вечерний воздух и медленным шагом направились в сторону метро. — Блять, как же я ненавижу ходить пешком, — завел свою шарманку Чимин, поправляя лямку рюкзака и недовольно пиная какой-то камешек на тротуаре. — Моя малышка сейчас там, в холодном сервисе, совсем одна... А я должен тереться конечностями с потными работягами в вагоне. Это просто пиздец. — Ой, Пак, завали, а? — хохотнул Хосок, приобнимая его за плечи. — Полезно иногда спуститься к народу. Смотри, и ножки накачаешь. — У меня и так ножки что надо! — возмутился Чимин. — Просто я привык к комфорту. Чон, ну скажи им! Тебе же тоже не по кайфу тащиться в метро? Чонгук шел чуть поодаль, засунув руки в карманы куртки. Он почти не слушал их перепалку, полностью погрузившись в свои мысли. Перед глазами стоял текст сообщения, а в носу, кажется, уже стоял тот самый аромат. Ваниль. Блядская, сводящая с ума ваниль. С одной стороны, его трясло от предвкушения. С другой — в голове, как назло, начали всплывать ненужные вопросы. Кто он для нее сейчас? Пес, который по первому зову срывается и бежит, забив на все? Где его хваленая гордость? Где принципы? Почему я вообще думаю о принципах, когда самая ахуенная девчонка в мире ждет меня у себя дома?  …пока ее потенциальный будущий муж на работе. Сука. Слово «муж» отозвалось в башке резкой, неприятной болью. Этот ублюдок. Сам факт его существования, того, что у него есть законное право находиться рядом с ней, раздражал Чонгука до скрежета зубов. Теперь он чувствовал себя ебаным любовником. Тем самым третьим лишним, который пробирается в квартиру, пока «хозяин» не видит. И это бесило. Это унижало сильнее, чем любая поездка в метро (по мнению Чимина). Блять, почему все так тяжело? — Эй, Чон! — Голос Хосока вырвал его из раздумий. — Ты с нами или где? Весь день в облаках летаешь. Даже на нытье Чимина не реагируешь. Что случилось-то? Чонгук открыл было рот, чтобы что-то соврать, но Тэхен, идущий рядом, опередил его. — Да че с ним случится, — хмыкнул Тэ, хитро прищурившись. — Ему Союн написала. Позвала к себе трахаться. Вот он и перегрелся. Чонгук закатил глаза и непроизвольно усмехнулся, хотя внутри все сжалось. — С хуя ли сразу трахаться-то? — буркнул он, не глядя на парней. — Ну, предположительно, — Тэхен развел руками, едва сдерживая смех. — А зачем еще она могла позвать тебя к себе, когда она «весь день одна»? В шахматы поиграть? — О-о-о! — Чимин мгновенно забыл про свою машину и автосервис, подлетая к Чонгуку. — Так вот оно что! Наш гроза «CS:GO» наконец-то идет на захват точки? — Смотри, Чон, предохраняйся, а то команда останется без топового авика из-за декрета, — подмигнул Хосок, и парни разразились хохотом. Чонгук чувствовал, как уши начинают гореть. Он ускорил шаг, пытаясь уйти от их подколок. — Все, завалите, — бросил он через плечо, хотя на губах все равно играла слабая улыбка.

***

Союн лежала на кровати «звездочкой», уставившись в потолок, на котором отбрасывали причудливые тени ветки деревьев за окном. На ней все еще была белая блузка и узкая юбка-карандаш — официальный дресс-код университета, который сейчас казался ей настоящими тисками. В квартире стояла оглушительная, давящая тишина. Минхо ушел пару часов назад, буркнув что-то невнятное про «дела» и «буду поздно». Союн даже не удосужилась спросить, куда именно. После того катастрофического ужина с его родителями, где каждое слово было пропитано лицемерием и ожиданиями, они практически не разговаривали. Жили как соседи, старательно огибая друг друга в коридорах. Ее телефон лежал на подушке рядом с ее головой. Экран был темным, и она знала — уведомлений нет. Она отправила эти сообщения в порыве какого-то необъяснимого, отчаянного импульса. Сначала констатация факта: «Я весь день сегодня буду одна». А потом этот чертов вопрос, который теперь казался ей самой большой ошибкой в жизни:  «Приедешь?». Чонгук прочитал их. Прочитал почти сразу. И… ничего. «Как это понимать?» — билась в голове одна и та же мысль. Гребаный игнор. Он издевается? Мстит ей за все то время, что она его динамила? Перед глазами всплыли кадры их последней игры в «CS:GO». Его хриплый, вкрадчивый голос в наушниках, когда он просил ее включить камеру. Его открытый, почти наглый флирт, от которого у нее по коже бежали искры. Она буквально чувствовала его довольную ухмылку через тысячи километров оптоволоконных кабелей. После той игры ей было настолько плохо и одновременно хорошо, что пришлось справляться с этим самостоятельно. Здесь, в этой самой кровати, зажимая рот ладонью, чтобы не разбудить Минхо, спящего за стенкой. Один только голос Чонгука в голове заставлял ее тело плавиться, вызывая правильную реакцию — мокрые трусы.  Это вообще нормально? Ты позвала его, чтобы он тебя трахнул, Союн? Она хотела его увидеть. Хотела поговорить. Хотела ощутить этот хаос, который он всегда приносил с собой, разрушая ее вылизанную, правильную жизнь. Но этот придурок молчал. Союн в очередной раз схватила телефон. Ответа, как и ожидалось, нет. Прошло уже три часа. — Ну и катись к черту, — зло бросила она. Гордость, которая и так уже была изрядно помята ее первым шагом, наконец-то подала голос. Ей казалось, что она буквально унизилась, написав ему. Теперь она выглядела в собственных глазах как отчаявшаяся дура, которой не терпится прыгнуть в постель к парню, с которым они вроде как враги. Со психом вскочив с кровати, Союн начала срывать с себя одежду. Пуговицы блузки поддавались с трудом, юбка полетела куда-то в угол. За ней полетело нижнее кружевное белье. Она осталась полностью обнаженной среди брошенных вещей, чувствуя себя грязной — не физически, а как-то изнутри. Хотелось смыть с себя этот день, этот университет и это томительное ожидание. Она зашла в ванную, даже не включая свет, ориентируясь на ощупь. Встала под струи горячей воды, которые мгновенно окутали ее паром. Союн взяла с полки баночку и с каким-то остервенением начала растирать кожу скрабом с ароматом кофе. — Не хочешь — не надо, — бормотала она, смывая пену. — Просто ответь «нет». Это же так просто, придурок! Она уже представляла, как завтра удалит его из всех мессенджеров и заблокирует в стиме. Она уже почти убедила себя, что ей все равно. Внезапно сквозь шум воды и ее собственное тяжелое дыхание прорвался звук. Дзынь. Короткий, резкий звонок в дверь. Союн замерла, прижимая флакон с гелем для душа к груди. Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь, отдаваясь пульсацией в висках. Это не мог быть Минхо — у него были ключи. Неужели… Она выключила воду. Тишина в квартире стала еще более напряженной. Дзынь-дзынь. Снова. Настойчиво. Союн стояла посреди ванной, абсолютно мокрая, с капающей с волос водой, и не знала — радоваться ей или бежать прятаться. Девушка в панике попыталась смыть остатки пены, но та словно приклеилась к коже, становясь еще гуще под торопливыми движениями рук. Плевать. Времени не было. Она рывком схватила тяжелое махровое полотенце, кое-как обмоталась им, затыкая край между грудей, и выскочила из ванной. Босые ноги шлепали по ламинату, оставляя за собой цепочку влажных следов. Она старалась идти почти на цыпочках, затаив дыхание, словно это могло помочь ей сохранить контроль над ситуацией. Дрожь в руках не унималась, а сердце колотилось где-то в самом горле. Она остановилась у двери, судорожно выдохнула, пытаясь успокоить вздымающуюся грудь. Только Союн потянулась к глазку, как по ту сторону раздался знакомый голос, прозвучавший в тишине подъезда слишком низко и уверенно: — Откроешь или нет? Этот голос. Глубокий, с легкой хрипотцой, которую она теперь узнала бы из тысячи. Он пришел. Союн на секунду прикрыла глаза. Она так и не посмотрела в глазок — теперь в этом не было смысла. Она просто потянула ручку на себя и открыла дверь. Чонгук стоял на пороге, небрежно засунув руки в карманы джинсов. Его взгляд, тяжелый и внимательный, мгновенно просканировал ее сверху вниз, задерживаясь на каждой детали: мокрые пряди волос, с которых на плечи стекали капли, махровая белая ткань, едва прикрывающая бедра, и белые островки пены, которые она так и не успела смыть до конца. — Ты всех гостей в таком виде встречаешь? — хмыкнул он, чуть приподняв уголок губ. В его глазах вспыхнул опасный, почти голодный огонек. Союн молча закатила глаза, сложив руки на груди — жест, который только сильнее натянул полотенце на ее формах. Она чувствовала себя чертовски уязвимой, но не собиралась давать ему фору. — Пустишь? — его голос стал тише, глубже. Только в этот момент она осознала, что буквально забаррикадировала проход своим телом. Союн отступила на полшага назад, давая ему возможность войти, но все еще оставаясь в опасной близости. Чонгук перешагнул порог, закрыл за собой дверь и, не снимая куртки, просто прислонился к ней спиной, глядя на Союн в упор. — Ты не ответил мне, — прошептала она. Голос предательски дрогнул. Чонгук хмыкнул, медленно ведя взглядом по ее лицу, не пропуская ни единой черточки.  Своих черных, почти непроницаемых глаз он не спускал. Ей казалось, что от этого взгляда она начинает плавиться как пломбир. Он не отвечал, потому что его присутствие здесь было лучшим ответом. Ему хотелось ее. До чертиков, до зуда под кожей, и это не нужно было озвучивать. — Откуда ты узнал адрес? — так же тихо спросила она, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. — У меня свои способы, Союн, — отозвался он. Голос звучал максимально хрипло, интимно, заставляя волоски на ее руках встать дыбом. — Ты же сама позвала. Думаешь, я не найду дорогу? Атмосфера между ними загустела до предела. Каждое слово вибрировало в пространстве, наполненном запахом ее цветочного геля для душа и его терпкого парфюма. Наконец Союн окончательно отступила в сторону, пропуская его вглубь квартиры. Чонгук не спеша стянул кроссовки, сбросил куртку на крючок и последовал за ней. Проходя мимо гостиной, он зацепил взглядом расправленный диван. Скомканное постельное белье, подушка — все указывало на то, что здесь кто-то спит. И этот кто-то — явно не Союн. Его губы тронула едва заметная, торжествующая усмешка. Значит, с «идеальным женихом» все настолько хреново, что они спят в разных комнатах. Этот факт согрел его нутро лучше любого высокоградусного. Он зашел за ней в спальню и тут же замер. Взгляд упал на кучу одежды, брошенную посреди комнаты в порыве ее раздражения. Прямо сверху лежало кружевное черное белье. То самое, которое должно было быть на ней. Значит, под полотенцем сейчас совсем ничего. Чонгук прочистил горло, чувствуя, как во рту пересохло. Союн, заметив его взгляд, покраснела до корней волос. «Идеальная Союн» и бардак в комнате? Он бы в жизни не поверил, если бы не видел это сам. Она резко пнула ногой кучу вещей в сторону, сгребла их в охапку, прижимая к себе как щит. — Я... мне нужно закончить, — она кивнула на пену на плече. — Сиди здесь. Я сейчас вернусь. Чонгук молча кивнул, не сводя с нее глаз. Когда она скрылась за дверью ванной и послышался шум воды, он медленно выдохнул, пытаясь унять бешеный ритм сердца. — Пиздец, — негромко выругался он, оглядывая ее комнату. Все указывало на то, что мужчина здесь не живет, и все это пространство принадлежит исключительно Союн. Чонгука не могло это не радовать. Чон не привык просто сидеть и ждать. Тишина пустой комнаты, наполненная лишь приглушенным шумом воды из ванной, давила на него, заставляя мысли снова и снова возвращаться к тому, что находилось под белым махровым полотенцем Союн.  Чтобы отвлечься, он по-хозяйски уселся в ее компьютерное кресло. Протянул руку, нажал на кнопку системного блока. Монитор вспыхнул, заливая комнату холодным светом, и — о чудо — никакого пароля. — Серьезно? — негромко фыркнул он, забавляясь. — Вот же дурочка. Даже не подумала, что в ее комп может залезть кто-то вроде меня? Он не собирался копаться в ее личных архивах, письмах или фотографиях. Совесть, будь она неладна, не позволяла опускаться до такого. Но вот стим... Стим — это было личное. Он хотел знать, сколько времени она на самом деле проводит в игре, потому что в своем профиле она предусмотрительно скрыла всю статистику от посторонних глаз. Курсор послушно заскользил по иконкам. Несколько секунд — и перед ним открылась ее библиотека игр. Чонгук замер, вглядываясь в цифры, и невольно присвистнул. «Counter-Strike 2 Всего в игре: 4539 ч. Последний запуск: вчера» — Ого... — выдохнул он. Четыре с половиной тысячи часов. Это был уровень не просто любителя, а задрота, который живет игрой. А вчерашний запуск окончательно подтвердил: она не забросила это дело, она продолжала тренироваться, пока он сходил по ней с ума. Пока он увлеченно рассматривал ее инвентарь, подмечая редкие скины, дверь ванной приоткрылась. Чонгук обернулся на звук и снова почувствовал, как в горле пересохло. Союн снова стояла перед ним в одном ебучем полотенце, влажная и раскрасневшаяся от горячей воды. Он прочистил горло, пытаясь сбросить наваждение, а она, заметив его за своим столом, смущенно опустила голову. — Я... я забыла одежду, — тихо, почти шепотом произнесла она. Союн короткими перебежками добралась до шкафа, стараясь не смотреть на него. Распахнула дверцы и схватила первую попавшуюся домашнюю пижаму, после чего пулей скрылась обратно в ванной. Там, за закрытой дверью, ее руки предательски дрожали. Липкое, противное волнение окутывало все тело. Она развернула сложенную ткань и со стоном закатила глаза. Ну серьезно, Союн? Из всего гардероба ты выбрала это? В руках она держала черные шелковые шортики — ультракороткие, больше похожие на трусы, которые едва прикрывали ягодицы и оставляли ноги полностью открытыми. В паре с ними шла такая же рубашка, которая хоть как-то спасала ситуацию, но общей картины не меняла. Выходить и брать другую одежду было бы еще глупее и подозрительнее. Союн глубоко вздохнула, натянула этот чертов комплект и, борясь с желанием провалиться сквозь землю, вышла к нему. Чонгук снова обернулся, лениво откинувшись на спинку кресла. Его взгляд мгновенно, словно магнит, прилип к ее бесконечно длинным, до безумия красивым ногам. Но внимание зацепилось не только за кожу — глаза нашли татуировку на бедре, которую эти блядские шортики вообще не скрывали, а наоборот, выставляли на всеобщее обозрение. В комнате стало невыносимо жарко. Чонгук в который раз за вечер прочистил горло и выдавил из себя неловкое: — Нормальная... пижама. Блять, Чон, что ты несешь? Идиот. Союн заметила на мониторе открытый стим и натянуто улыбнулась, стараясь скрыть неловкость от его странного комплимента. Чтобы хоть как-то занять руки, она подошла к туалетному столику. Взяв флакон с кремом, она начала наносить его на тело плавными, растирающими движениями. Союн начала с ног, медленно выгибаясь, чтобы распределить средство по всей длине.  Для Чонгука это зрелище стало последней каплей. Вид ее рук, скользящих по влажной коже, изгиб ее талии... У него в штанах уже стоял ебанутый кол, который было невозможно игнорировать. Он тяжело, прерывисто выдохнул, чувствуя, как крыша окончательно съезжает. Союн чувствовала его взгляд каждой клеткой своего тела. Она старалась концентрироваться на своих руках, на текстуре крема, но дрожь в коленях не отступала. Чонгук буквально пожирал ее глазами, и эта тишина, прерываемая лишь его тяжелым дыханием, была громче любого крика. — Ты специально это делаешь? — хрипло, почти неузнаваемо спросил он, не сводя взгляда с ее бедер. Союн на мгновение замерла, задержав руку, и невинно вскинула брови, глядя на него через плечо. — Я? Я просто мажусь кремом, Чонгук. Что в этом такого? — Она постаралась, чтобы голос звучал максимально обыденно, но предательское розовое пятно, поползшее по шее, выдавало ее с потрохами. — Не прикидывайся дурочкой, Союн, — выдохнул он, и этот звук был похож на рокот мотора. — Ты прекрасно понимаешь, как это выглядит. И как это действует на меня. Союн тяжело вздохнула. Игра в «холодно-горячо» внезапно показалась ей утомительной. Она отложила тюбик в сторону, вытерла ладони и села на край кровати, подогнув под себя одну ногу. Шелк шортиков опасно задрался, но она уже не пыталась ничего скрыть. — Я не знаю, — тихо произнесла она, глядя куда-то в пол. — Я позвала тебя просто потому, что захотела. Без всяких планов и схем. Просто... я скучала. Вот, и…  Чонгук сидел неподвижно, развернувшись к ней всем корпусом. Игровое кресло под ним едва слышно скрипнуло. Он жадно впитывал каждое ее слово, каждый вдох. Ее голос, мягкий и честный, действовал на него лучше любого успокоительного, но при этом разжигал внутри настоящий пожар. Его буквально пригвоздило к этому стулу. Между ними было всего пара метров — два шага, и он мог бы сгрести ее в охапку, почувствовать кожей ее хрупкость и тепло. Но он держал себя в узде. Боялся, что если сорвется сейчас, то уже не сможет остановиться. А пугать ее, когда она только-только открылась, было последним, чего он хотел. Хотя по ее взгляду, по тому, как она покусывала губу, было ясно — она хочет этого не меньше. Чон медленно перевел взгляд с ее ног на лицо, и в его глазах промелькнула опасная смесь ревности и торжества. Он слегка оттолкнулся от стола, заставляя кресло совершить короткий оборот, и сложил руки на груди. Напряжение в комнате теперь можно было резать ножом, но он решил сменить тактику — ударить по больному, чтобы хоть немного сбить этот градус желания, который его самого и душил. — А где любимый? — процедил он, и в его голосе послышался отчетливый яд. — Как вообще живется вместе? Союн замерла, ее взгляд застыл где-то на полу. Она почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Ты серьезно? — тихо спросила она, надеясь, что он остановится. Но Чонгука уже было не унять. Он кивнул в сторону двери, за которой в гостиной остался расправленный диван. — Просто интересно. Неудобно, наверное, такому высокому парню на диванчике калачиком сворачиваться? Или ты его туда за плохое поведение выставила? — Он едко усмехнулся, подаваясь вперед. — Почему вы не спите в одной кровати, Союн? Поссорились? Каждое его слово жалило, как удар хлыста. Чонгук специально бил по самым уязвимым местам, выставляя ее личную жизнь тупой шуткой. Ему хотелось вывернуть ее наизнанку, заставить признать, что ее «идеальный» мир с Минхо — это просто дерьмовая декорация. — Ты серьезно сейчас решил обсудить мои отношения? — Союн резко выпрямилась, и шелк рубашки соскользнул с одного плеча. — Думаешь, мне и без тебя не тошно? — О, я уверен, что тебе весело, — не отступал он, игнорируя ее гнев, глазами хватаясь за внезапно оголенное девичье плечо. — Встречать любовника в полотенце, пока жених сопит в соседней комнате — это прямо сюжет для дешевого романа. Так что, Союн? Он вообще знает, что ты сейчас здесь не одна? Или ты и ему так же красиво пиздишь, как самой себе? Его сарказм стал последней каплей. Союн чувствовала, как кровь приливает к щекам не от смущения, а от чистой, концентрированной ярости. Она не хотела сейчас думать о Минхо, о чувстве вины и о том, какой треш творится в ее жизни. Ей нужен был Чонгук, но не этот колючий, озлобленный парень, который пытается сделать ей больно. Она резко встала, делая шаг к нему. Расстояние между ними сократилось до минимума, и теперь она смотрела на него сверху вниз. — Заткнись, — выдохнула она, и ее голос вибрировал от напряжения. — Просто замолчи, Чонгук. Если ты пришел только ради того, чтобы поиздеваться надо мной — дверь там же, где и была. Она тяжело дышала, глядя прямо в его черные, как омуты, глаза. Чонгук замолчал, его челюсть плотно сжалась. Сарказм мгновенно испарился, уступая место чему-то гораздо более темному и первобытному. Союн, почувствовав, что тишина становится слишком тяжелой, прочистила горло и решила резко сменить тему. — Посмотрим фильм? — предложила она, пытаясь разрядить обстановку. Чонгук усмехнулся, и это наконец-то помогло ему расслабиться. — Давай. Только чур выбираю я. Они остановились на ужастике «Улыбка». Чонгук развернул монитор так, чтобы экран было хорошо видно с кровати, выключил свет в комнате и лег рядом с ней. Сначала между ними было расстояние — вежливые десять сантиметров пустоты, пропитанной электричеством. Союн продержалась минут пять, делая вид, что очень увлечена завязкой сюжета. А потом она просто забила на все правила. Она решительно развернулась на бок и уложила голову Чонгуку на грудь. Ее колени коснулись его ног, и она чуть выгнулась, устраиваясь поудобнее. Чонгук на мгновение прикрыл глаза, шумно втянув ноздрями воздух. Блять, как же это приятно. Он тут же прижал ее к себе ближе, по-хозяйски уложив тяжелую ладонь на ее талию. Теперь она была полностью в его власти, маленькая и уютная. — Страшно? — шепнул он ей в макушку, когда на экране монитора музыка сменилась на низкий, давящий гул, предвещающий что-то хреновое. — Пока нет, — отозвалась Союн, хотя сама чуть сильнее вжалась в его плечо. — Боже, конечно она на кухню пошла без света. Сейчас у всех умные дома, датчики движения. Ну серьезно, Чонгук, это же тупо. Чонгук, который уже успел расслабиться и даже прикрыть глаза, вдыхая запах ее волос, лениво отозвался: — Наверное, у нее задолженность по коммуналке. Или она просто любит острые ощущения. Не душни, смотри молча. — Нет, ну правда! — не унималась она. — Я считаю, что всем свидетелям смертей нужно оказывать обязательную психологическую консультацию. Иначе они будут видеть монстров на каждом шагу и сходить с ума. Почему все так тупо? — Потому что тогда фильм бы закончился на десятой минуте, Союн, — он чуть сильнее прижал ее к себе, надеясь, что так она замолчит. — Это каноны жанра. Прими как должное. — И вообще, почему у нее такая странная планировка дома? Ой, они что, сейчас потра-… А, фух, нет…  Чонгук издал долгий, тяжелый вздох. Его рука на ее талии замерла. — Союн. Давай просто досмотрим сцену, там скоро скример будет. — Да какой скример, тут все предсказуемо! — она фыркнула, продолжая комментировать каждый кадр. — Боже, да ей самой нужен психолог… Я надеюсь, она хоть жива будет в конце?  Она подождала пару секунд, но ответа не последовало. Чонгук, который до этого хоть как-то отшучивался, внезапно затих. Даже его дыхание, казалось, стало тише. Союн нахмурилась. Неужели он реально уснул под ее комментарии? Или обиделся? — Чонгук? — позвала она, медленно поднимая голову с его груди. — Ты чего замолчал? Она подняла взгляд и тут же замерла на месте. Сердце на долю секунды пропустило удар, а по спине пробежал реальный холодок. В тусклом свете монитора лицо Чонгука выглядело абсолютно чужим. Он сидел неподвижно, глядя прямо на нее. Его губы были растянуты в той самой максимально неестественной, широкой и пустой улыбке из фильма. Глаза были широко распахнуты, но в них не было ни капли тепла — только черная, пугающая пустота, которая, казалось, высасывала воздух из девичьей комнаты. В этом полумраке, с его острыми скулами и застывшим взглядом, он выглядел как настоящий монстр, который только что материализовался из экрана прямо в ее кровать. Союн ощутимо вздрогнула и инстинктивно подалась назад, едва не свалившись с кровати. — Блять... — выдохнула она, чувствуя, как на руках выступили мурашки. Чонгук не шевелился еще секунду, наслаждаясь ее реакцией, а затем его лицо «сломалось». Он громко, хрипло рассмеялся, откидывая голову назад. — Ебать, видела бы ты себя... — выдавил он сквозь смех.  Союн очнулась, чувствуя, как к щекам приливает жар — теперь уже от злости на саму себя и на этого придурка. Она закатила глаза и с силой пихнула его локтем в бок. — Конченый, — прошептала она, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком ласково. — У тебя реально с головой проблемы. — Зато ты наконец замолчала, — Чонгук снова притянул ее к себе, на этот раз заставляя улечься не просто на грудь, а почти на него сверху. — Один-ноль в пользу проклятых, Союн. Смотри фильм и не открывай рот, а то я решу, что ты хочешь, чтобы я его чем-то занял. Она вспыхнула еще сильнее, чувствуя, как его рука снова по-хозяйски легла на ее бедро. — Ты просто идиот, который портит весь просмотр, — проворчала Союн, чувствуя, как его сердце под ее ухом бьется так же быстро, как и ее собственное. — Хватит кривляться, я хочу досмотреть, чем все закончится. — Спойлер: ничем хорошим, — прошептал он, и его пальцы начали лениво выводить узоры на ее бедре, прямо там, где заканчивались эти чертовы короткие шорты. — Но пока я здесь, никакие улыбающиеся психи к тебе не сунутся. Я их перестреляю еще на подходе. Союн только хмыкнула, чувствуя, как страх перед фильмом окончательно растворяется в этом странном, тягучем и опасном тепле, которое исходило от него. — Заткнись и смотри, — тихо бросила она, хотя сама уже почти не видела, что происходит на экране. Все ее чувства были сосредоточены на его руке, которая медленно поднималась выше.  Экран монитора продолжал транслировать чьи-то крики и жуткие метаморфозы лиц, но для тех, кто был на кровати, картинка окончательно превратилась в размытое пятно. Звуки фильма стали фоновым шумом, тонущим в их собственном сбивчивом дыхании. Тяжелая ладонь Чонгука, до этого лениво блуждавшая по женскому бедру, стала бесстыдно наглой. Он просунул пальцы под край шелковых шорт, сминая тонкую ткань и касаясь горячей, бархатистой кожи. Когда его пальцы сжали ее ягодицу, Союн рвано выдохнула, чувствуя, как по телу прошла мощная волна тока. Она больше не могла просто лежать рядом. Союн рывком переместилась, оседлав его бедра и заставляя Чонгука глухо застонать от внезапной тяжести ее тела. Она обвила его талию ногами, вызывающе прижимаясь своей промежностью прямо к его паху, скрытому плотным денимом. Ощущение его жесткого, пульсирующего возбуждения отозвалось в ее животе тягучим спазмом. Ей было до безумия приятно осознавать, что эта скала, этот самоуверенный геймер сейчас буквально плавится под ее руками. Их губы столкнулись в вязком, почти болезненном поцелуе. Это была борьба — за доминирование, за воздух, за возможность почувствовать друг друга еще острее, еще ближе. Союн специально качнула бедрами, медленно елозя на нем, и Чонгук сорвался на утробный, вибрирующий рык прямо ей в губы. — Чувствуешь, как ты на меня влияешь? — прошептал он, отстранившись на миллиметр. Его глаза, обычно такие насмешливые, сейчас потемнели до состояния бездонных омутов, в которых плескалось чистое вожделение. — Ты меня в могилу сведешь, Союн. От этих слов у нее окончательно снесло крышу. Она потянулась к его джинсам, дрожащими пальцами пытаясь справиться с кожаным ремнем. Металлическая пряжка звякнула в тишине комнаты, пока Чонгук, не теряя времени, тянул края ее рубашки вверх, желая наконец избавиться от этой преграды. Но в этот момент, когда мир сузился до размеров одной комнаты и двух тел, из прихожей донесся резкий, отчетливый звук. Щелчок. Поворот ключа в замке. Тяжелый ход дверного механизма. Блять. Блять. Блять. Блять. Все внутри Союн мгновенно заледенело. Адреналин эйфории сменился липким ужасом. Она замерла, так и не расстегнув ремень до конца, широко распахнутыми глазами глядя на Чонгука. Он тоже застыл, все еще сжимая края ее рубашки, а в глазах читалось дикое, яростное разочарование. Тишина в квартире, прерываемая лишь приглушенными звуками ужастика из колонок, стала невыносимо громкой. Они слышали, как открылась входная дверь, как на полку упали ключи. — Союн? Ты дома?